Глава 58 · Жена мертвеца

Рихан замер в ужасе.

Убраться подальше от поля боя не удалось.

Ярли едва успела поймать его, иначе бы он сейчас куковал на дне длинного пролома в компании мерзких червей, и уже сама потащила вглубь Леса. Несколько раз пришлось менять направление из-за рухнувших с неба кусков жидкого огня. Рихан видел такие, когда они с Учителем добрались до северной оконечности Многоимённых земель. Морской берег бурлил там не только от приливов и отливов, но и от огромных волн, накатывавших при каждом сотрясении земли и извержении дымящихся гор. Гной, вытекавший из их недр, сжигал на своём пути всё, плавился даже камень. И морская, холодная вода не могла остудить его жар сразу. Длинные лавовые языки уходили на сотни саженей от берега, из-за чего линия его была столь опасно неровной, что даже рыбаки на своих крохотных судёнышках выходили на воду лишь в редкие солнечные дни и никогда не задерживались до темноты.

Ушли они с Ярли совсем недалеко.

И когда красивый Господин швырнул почерневшего от бешенства духа, только и смогли что упасть наземь да прикрыть головы руками.

Грохот поднялся невообразимый, взметнулась пыль. Рихан оглох. Уши наполнились однообразным, звенящим шумом, а мир, казалось, подпрыгнул, и мужчина рухнул на что-то твёрдое. Пришёл в себя не сразу и, когда открыл глаза, решил, что оказался в месте перехода, куда попадает каждая душа после смерти. Перед глазами было черным-черно, землю устилали красные потёки и клубами вился дым. Дым и привёл его в чувство: живые всё же не задыхаются.

Ярли что-то ему сказала. Рихан увидел, как шевельнулись её губы, но звук едва пробился сквозь писк в ушах. Он резко тряхнул головой, и шум резко ударил по слуху.

Рёв. Протяжный рёв раздавался совсем рядом. Та чернота, что стояла перед глазами, зашевелилась, перевернулась на другой бок, и Рихан похолодел от ужаса, увидев лицо лавового Господина в каких-то десяти саженях от них. Дернувшись, он схватил Ярли за руку и спиной вперёд принялся отступать. Дух попробовал сесть. Опёрся рукой на землю, но та проломилась под ладонью и дух опять упал на спину. В лицо пахнуло нестерпимым жаром.

Вдруг дух замер. Его почерневшие глаза уставились на них. Лицо задрожало, и с губ полилось не разборчивое шипение.

— Ты… — наконец понял кое-что Рихан. — Из-за тебя… проклятая… рита… Ты втравила меня… верил тебе…

Оборотень обеспокоенно посмотрел на Ярли. Он ясно услышал в речи духа обращение к женщине. Не мог же он знать её раньше? Или мог?

— Айва… рита… — Господин забулькал, с губ его потела лава. — Если… не пошёл… тобой… не стал… — он словно задохнулся, а зачем зарычал и зарыдал. — Ненавиш-ш-ш-шу-у-у-у-у… Ты везде… всегда… в каждом лице… проклятая… Исчезни же… исчезни…

И он пополз к ним, стремительно, волоча за собой длинное, почти окаменевшее тело и разбрасывая во все стороны горячие ошмётки.

— Беги! — заорал Рихан, толкая Ярли своей спиной назад.

Но та вынырнула из-за него и, слегка пригнувшись, бросилась навстречу духу. Толчок, и она взмыла в воздух.

— Нет! — Рихан от ужаса упал на колени, смотря, как женщина приземляется на лоб духа.

Ещё один прыжок, и Ярли всем телом приземлилась прямо в глаз Господина. Тот взревел, попытался поймать её, но вёрткая как блоха женщина подскочила ввысь на три сажени и вновь опустилась на глаз. Вой духа чуть не выбил из Рихана сознание. Только мысль, что Ярли в опасности, удержала его в реальности.

— Нет, нет, нет… — шептал он, на коленях подползая ближе, и от отчаяния почти теряя голос.

Он не был таким прыгучим, как Ярли, и не мог миновать лавовые реки, растекавшиеся вокруг тела духа.

— Ярли, назад! — закричал он. — Пожалуйста, вернись! Назад!

Воющий от бешенства дух начал приподниматься, пытаясь ухватить вёрткую женщину уже обеими руками. Чёрная корка на его теле ломалась под ногами Ярли и вспыхивала красными язвами.

— Ярли, вернись! — Рихан уже злился. — Вернись, дура! Он тебе не по зубам! Вернись!

Женщина бросила короткий взгляд на него и махнула рукой.

«Уходи».

Рихан оторопел. Она давала ему время уйти, спастись от огня.

Но он не хотел спасения ценой такого риска.

— Яр…

Шальной кусок вулканического камня, отлетевший от головы Господина, столкнулся с прыгнувшей Ярли, сбил её совсем немного, но и этого хватило, чтобы чёрная рука сцапала её. Рихан увидел светлую голову, торчавшую из огромной ладони, а затем пальцы духа с неприятным хрустом сжались, и мужчина почувствовал, как ломается что-то внутри.

И мир замер. Лава потекла медленнее. Дым перестал есть глаза, а жар уже не был таким докучливым. Ничто не могло сравниться с болью, которая обожгла Рихана изнутри. Он видел, как медленно замахнулся дух, и в воздух взмыло поломанное тело с белыми волосами. Сердце остановилось. И больше не захотело стучать. Без его пульса боль затихала, было легче, было проще.

Но мысль не остановилась. Он увидел, как тело Ярли упало на кучу поломанных горящих деревьев, и вскочил. Сердце яростно заколотилось. Если он успеет вытащить её из огня… Боги, её же не так просто убить, да? Если он успеет…

Рихан бросился к огню, перепрыгивая ямы, трещины и жидкий жар лавы. Яростная надежда гнала его вперёд.

А если повреждения будут слишком сильными или она обгорит до кости? Здесь наверняка много смертельно раненых, их жизни уже не спасти, но они могут дать жизнь Ярли… А мёртвые не подойдут?

Сейчас Рихана ничуть не ужасали подобные мысли.

Он подскочил к полыхающему гигантскому костру и нырнул в его. Загорелась одежда, затлели волосы, но он, не чуя боли и жара, по стволу взбежал в самый центр, где лежала поломанная Ярли. Схватил её тяжелое тело и потащил. В пляшущем огне, которое опаляло тело, он не заметил нависшую тень. Всё его существо было сосредоточено на спасении Ярли. Хотя бы её части. Если он не сможет спасти это её тело, он…

Сокрушительный удар чёрной ладони обрушился сбоку и швырнул Рихана вместе с его ношей в воздух. Боль вспыхнула сразу во всём теле, в лёгкие словно лезвия вонзились, и мужчина, пытаясь вздохнуть, закашлял кровью. На миг перед глазами мелькнуло голубое, не застланное дымом небо, но в уже в следующее мгновение опять всё заволокло дымом, пронеслись чёрные обгорелые ветки и яркие всполохи огня, и Рихан рухнул на небольшой пятачок земли, окружённый лавовыми потоками.

Он большего не мог пошевелиться. Боль была такой, что даже ощутить её было невозможно, и сознание милостиво позволяло не воспринимать её. Рихан даже не понимал, что умирает. Раз за разом пытался пошевелиться и поплывшим взором выискивал нечто важное, что потерял. Что он потерял? Глаза наконец остановились на медленно подползающей лаве, и он увидел белую тонкую руку, уходящую в её глубину.

Жизнь ещё теплилась в нём, когда из горячего месива вышел покрасневший от обжига глиняный скелет. Жизнь угасала в серых глазах оборотня, но он продолжал смотреть, как потерявшая всё, что напоминало о Ярли, глиняная кукла с ужасающей неотвратимостью приближалась к нему.

Последней связной мыслью было то, что совсем нестрашно, если она его съест. Стать пищей для прекраснейшей из женщин, обладавшей самым добрым сердцем, куда приятнее, чем стать едой для червей.

Скелет не спешил бросаться на единственное живое существо, которое было рядом. Утратив вместе с плотью и разум, кукла пока не поддавалась единственному инстинкту, который управлял её действиями. Было кое-что более важное, что требовалось исполнить.

Стать целой.

Глиняные суставчатые пальцы коснулись кошеля, выпавшего с другими вещами из разорванного мешка, и потянули за тесёмки. Запястье зависло над распахнутыми створами браслета, вынесенного из башни последнего жреца последнего бога этой проклятой страны. Глина, спрятанная в мешочке, потянулась наружу, а вместе с ней наружу вытянулась прилипшая к ней кость — фаланга бессмертного существа, вынесенная с болот. Словно почувствовав жизнь, отличную от смертного существования, кость зашевелилась уже сама. Она попыталась пристроиться в кисть куклы, но оказалась слишком крупной. Поползла вверх и вслед за глиной начала пристраиваться в плечевую кость, но и там не нашла места. Наконец она добралась до шеи и с тихим щелчком встроилась между глиняными позвонками. С таким же тихим щелчком на запястье защёлкнулся потревоженный браслет.

Кукла замерла над Риханом. Жизнь из него уже ушла, и в серых глазах появился стеклянный блеск. Кукла потянула руку к его лицу, но замерла, когда металл браслета брякнул о кость. Ещё некоторое время она сидела над мужчиной и будто смотрела на него пустыми глазницами. А затем медленно повернула ведро черепа, и её пустой взор устремился на поднимающегося духа.

— Все сдохнете… — сипел тот, распрямляясь. — Как она… как… рита…

Кукла резко сорвалась с места и бросилась к нему, с лёгкостью перепрыгивая через лаву и трещины. Дух даже не обратил на неё внимание. Налитые лавой глаза были устремлены на Херидана, который всё также стоял у Дома Духов и с наглым нахальством ухмылялся. Прыжок, и скелет напрыгнул на тянущийся за Итраидом шлейф.

Маленькая глиняная блоха ничуть его не потревожила. Он продолжил идти к тому, кого определил своим главным врагом на данный момент.

— Я убил Сариту… убил… — с безумным ликованием шептал он. — Убью и тебя… всех вас… убью и…

Он вдруг вздрогнул, и чёрные глаза в непонимании расширились.

— Что… — он обернулся, будто думал найти кого-то за своей спиной. — Что… больно… больно… А! А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Он закрутился на месте, словно пытаясь сбросить с себя что-то. Потом схватился за шлейф и дёрнулся так, что тот оторвал. Но в тот момент, когда он хотел отшвырнуть его от себя, из лавы шлейфа вытянулась огромная костяная рука и вцепилась в его колено.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Итраид упал на спину, стараясь вырваться из глиняных пальцев, но следом высунулась ещё одна рука, а ней показалось ведро черепа. Новый отчаянный вопль вознёсся к небу, и дух, перевернувшись, попытался уползти.

— Спаси, спаси меня! — заорал он Херидану, который с непониманием смотрел на него. — Спаси! Она жрёт меня, она пожирает меня!!!

Скелет высунулся из лавы почти на половину и обхватил брыкающегося Итраида обеими руками, притягивая его к себе с почти материнской нежностью. Рёбра скелета разошлись в стороны, и спина духа вплотную прижалась к позвоночнику куклы. Та откинула ведро черепа назад, а затем опустила глиняный подбородок на голову Итраида. По челюсти пошли трещина, и глиняный череп как шлем налез на голову духа. Рёбра сомкнулись на его груди, глиняные ноги и руки оплели тело бессмертного. Тот покатился по земле, вопя и брыкаясь, но хватка самого первого существа мира смертных была уже нерушима. Глиняные кости сжимались всё сильнее и с каждым мгновением всё больше и больше наливались белым. Свет заливал пространство меж рёбрами, а вытаращенные глаза духа в глазницах черепа залило сияние.

Вой оборвался.

Шевеление прекратилось. Кости продолжали сжиматься, но их уже почти не было видно, как не было видно и самого Итраида. Нельзя уже было понять, где, собственно, дух, а где скелет куклы. Белое сияние ровным слоем расползалось по их сплетённым телам, пожирало почерневшие одежды Итраида и даже поедало лаву, оказавшуюся рядом. Хоёторские духи с ужасом смотрели на происходящее и не смели даже пошевелиться. Сияние стало совершенно нестерпимым, когда вдруг послышался хруст, словно лопнуло что-то стеклянное. Идоара вздрогнула и осмотрелась, но так и не поняла, что её встревожило.

А далеко на севере, в богатом городе Вано-Ё, где жили скаана-са, в полумраке маленького деревянного сарайчика треснула поверхность одной из сфер. И дар, некогда беспощадно оторванный от хозяина, вырвался наружу, устремившись навстречу с тем телом, частью которого себя ощущал.

Из сияния выпросталась ладонь. Тонкая, с длинными чуткими пальцами. Белый свет заволновался, растёкся в стороны и начал обретать форму, вытягиваясь вверх. Белые локоны волос заструились по земле вместо лавы, и к разрушенному городу повернулось прекрасное лицо.

Она была такой же, как до своей недавней смерти. Прекрасной. Восхитительной. Совершенным творением. И так же, как после прошлого обретения плоти, была абсолютно нага. Только на левом запястье сверкал браслет из светлого металла, украшенный пластинами чёрного и зелёного камня.

— Не отдавай меня, ей не отдавай! — перепуганный Истаридан цеплялся на штаны Лирки и умоляюще смотрел на неё. Та, обомлевшая от увиденного, даже не сразу поняла, что тот от неё хочет. — Не отдавай меня своей сестре, Пожирательница плоти, — заныл он, а затем доверительно прошептал: — Я только твоя еда.

Наверное, единственное, что отличало эту получившую плоть женщины от неё же ранее, — это глаза. Их выражение. Чувства, которые их наполняли.

Ярли, которая сейчас глядела с высоты на разгромленный город и перепуганных участью Итраида духов, смотрела перед собой широко распахнутыми глазами. С ней происходило что-то, чего никогда ранее за все тысячелетия с момента сотворения не происходило.

Где-то глубоко в груди болело и ныло то, что нельзя было назвать плотью.

Она стала совершенно другой. Тело было не таким, как все остальные её тела. Сознание стало другим.

И мир изменился до неузнаваемости.

Он бил по всем чувствам осязания. Стал ярче, громче и был куда более вонючим. Он сразу же ударил по разуму своим присутствием! Обычно ей требовалось больше времени, чтобы проснулись мысли, но тут они появились даже раньше, чем она распахнула глаза.

Разные, обрывистые, сложно уловимые и суетливые. Они… ей было нехорошо от них.

Она не понимала, что с ней происходит. Ни одно из ранее пережитых состояний не было способно описать то, что происходило с ней сейчас.

Она дрожала. Ей было плохо. То, что с ней происходило сейчас, она могла сравнить только с болью, но болью не телесной. В ней болело что-то, что не имело отношения к плоти. Что-то мешало связно строить мысли. Она сбивалась, судорожно осматривалась, почему-то думая, что сейчас кто-то нападёт на неё.

То, что происходило с ней, она могла сравнить лишь с болью и желанием, что сделать.

Что с ней? Ярли обхватила голову, сдавила её, словно надеялась, что тогда и мысли упорядочатся. Пальцы задрожали. Кто отдал ей свою плоть? Тот бессмертный безумец? Она… забрала и его безумие?

Странное, путающее сознание состояние овладело ею. Стало так плохо, что захотелось разодрать тело, уничтожить себя и опять впасть в неосознанное состояние глиняной куклы, когда нет ничего, кроме одного-единственного инстинкта.

Ничего…

Она застыла, заново осознавая это простое слово.

Ничего… нет.

Ярли медленно повернула голову и посмотрела вниз. На переломанное одним ударом тело. Боль внутри усилилась. Странный хриплый звук вырвался из горла. Она будто бы пыталась исторгнуть это мучившее её ощущение.

Привязанность, которую она испытывала ранее к своему невольному спутнику на пути прошлого существования, стала ярче во сто крат. Привязанность и так была самым сильным чувством, на которое она была способна. Сейчас же она сама почти умирала от осознания, что нить связи оборвана смертью спутника.

Рийхаан.

Таким она слышала его имя. Он был слишком ярким для её бесцветного существования. Слишком громким. Слишком чувствующим. Настолько «слишком», что рядом с ним она вроде бы понимала, что такое жизнь.

Или ей казалось, что она понимала.

Громкий звук обжёг слух. Она резко, так, что поплыли пятна перед глазами, обернулась. Рядом стоял карлик, голова которого не доставала даже до верхних веток деревьев. Белая маска закрывала его лицо, и на миг Ярли стало легче. Она будто увидела перед собой кого-то, похожего на неё. Кого-то такого же кукольного.

— Это браслет Хозяина! — тонкий голос дрогнул, палец вытянулся в сторону её руки.

Ярли не поняла ни слова.

— Браслет связывания жизни! Ты от Хозяина?

Ярли не понимала чужие эмоции. Но знала, что чем громче звук, тем вероятнее нападение. Облегчение вновь сменилось болью, и из всех непонятных ей ощущений она смогла выделить только желание. Желание разорвать связи этого духа.

— Это пророчество, пророчество, — испуганно зачастил карлик, отступая, и забормотал: — Придёт женщина, связанная узами брака с мертвецом. И связь эта будет освящена последним богом. И, когда Дитя войдёт в силу, уничтожит она самых сильных мужей Хоётора. И поменяется Хоётор, и…

Хрип вырвался из горла Ярли. Тонко вскрикнув, карлик исчез, и его истеричный голос донёсся уже откуда-то из-за уцелевших деревьев рядом с Домом Духов.

— Она уничтожит нас, уничтожит! Пожирающая духов! Она съела Итраида, съела его!!! И… и почему-то она так сильна… Ты чувствуешь, чувствуешь, Эраш? Она сильнее Итраида, сильнее его!

Плохо. Ей было плохо.

Она не хотела видеть эту суетящуюся жизнь рядом с собой тогда, когда её спутник был уже мёртв. Ей хотелось, чтобы они все умерли и наконец затихли. Чтобы оставили её и её спутника в покое. Чтобы…

Хриплый надорванный крик всё же сорвался с её губ, и она поползла к Рихану. Что её тянуло к нему? Почему так болело внутри? Повреждённый разум не мог этого понять. Она осторожно переложила хрупкое тело на свою огромную ладонь и прижала спутника к груди. Тепло всё ещё не ушло из его тела. Вокруг продолжала полыхать лава, но в близи новорожденного духа она стремительно остывала и затвердевала. Рядом с Ярли воздух заметно дрожал. Её новое могущество искало выход, хотело вырваться и пройтись вокруг огнём и водой.

Пахнуло пеплом.

Сквозь странную пелену, застлавшую глаза, Ярли не сразу рассмотрела перед собой такого же огромного, как и она сама, мужчину с чёрными волнистыми волосами и тёмно-тёмно-синими глазами, словно присыпанными пеплом. Он присел перед ней на корточки и улыбнулся.

— С рождением, милая, — произнёс он на языке, который Ярли слышала давным-давно и лишь от своих собратьев. — Тебе сейчас тяжело, да?

Она не могла ответить. Ни язык, ни голос будто бы не принадлежали ей.

— Мысли разорваны, и в голове творится что-то совершенно странное, — продолжал дух описывать её состояние. — Ты не понимаешь, что это такое. Всё стало таким ярким, громким, что хочется сбежать.

Ярли медленно приподняла верхнюю губу, оскаливаясь. Никогда раньше она никого не пыталась устрашить, а сейчас это вышло само собой.

— Кажется, что разум повредился.

И Ярли замерла, во все глаза смотря на этого духа, который с такой ясностью прочёл её мысли.

— Когда-то я был на твоём месте, — Исхедиар мягко улыбнулся, и в его улыбке мелькнуло что-то ностальгическое. — Они нахлынули все разом. Я не понимал, что происходит. Главной была боль и всё, что я посчитал похожим на неё. Ярость, раздражение, страх… Всё негативное было болью. Я больше не мог быть рассудительным. То, что пришло, нарушило строй всех мыслей. Мне казалось, что я сошёл с ума. Но всё на самом деле оказалось куда сложнее, страшнее и прекраснее. Я обрёл чувства.

Ярли оцепенела.

— И сейчас ты их тоже обрела. Вся твоя суть поменялась из-за того, что ты вобрала в себя не мясо и кровь, а отличную от них плоть бессмертного. Такое случается, — тон Исхедиара был почти утешающим. — Случается, что задумка творца меняется совершенно невообразимым образом. Как у меня. И с этим остаётся только жить. Это нестрашно, не плачь, милая, — дух нежно провёл по щеке женщины. — Ты привыкнешь. Научишься понимать то, что происходит с тобой. Даже научишься понимать, что происходит с другими. Но первое время ты будешь понимать только боль и учиться смиряться с ней.

Ей не хотелось смиряться. Желания! Она понимала ещё свои желания! Не понимала нежданно свалившиеся на неё чувства, но ясно видела то, чего хотела.

— Сейчас тебе, наверное, хочется убить всех, — продолжал Исхедиар. — Я очень этого хотел. Просто ужас как желал. Я был уверен, что тогда мне станет легче и боль утихнет. Но знаешь, — тёмные глаза проникновенно посмотрели на Ярли, — она не утихнет. Пожар собственной боли нельзя залить чужой. Она становится только сильнее и в какой-то момент действительно начинает сводить с ума. Ты можешь сейчас убить здесь всех. Я не буду мешать. И ты можешь уйти.

Уйти…

Куда?

К своим прежним собратьям? Куда-то, где чужая жизнь будет продолжать причинять ей боль, или туда, где жизни нет и нет никого, кто мог бы объяснить, что с ней происходит?

У таких как она не пристанища в этом мире.

— Ты можешь сейчас забрать этого мальчика, — взор Исхедиара устремился на Рихана, и Ярли резко повернулась к нему боком, закрывая спутника от чужого взгляда. — Его душа всё ещё здесь. Ты можешь забрать его и отнести к тому, кто будет готов на всё, лишь бы искупить свою вину перед тобой, — склонившись ещё ближе, дух прошептал: — К своему отцу.

Ярли вздрогнула и уставилась на мужчину.

— Прислушайся к себе, — посоветовал Исхедиар. — Ты изменилась полностью. И все прежние запреты, наложенные на твой народ, над тобой не имеют больше власти. Ты же теперь чувствуешь ту связь, которая соединяет родителя с его ребёнком?

Она не чувствовала. Не понимала, что значит чувствовать.

Но помимо болезненной ноющей, разорванной привязанности всё нутро напрягалось от невидимой тяги. Возможно, эта нить всегда там была. Порванная и намотанная на рёбра, она никогда её не беспокоила. И вот сейчас эта нить тянулась куда-то в неизвестность.

— Что ты хочешь? Убить здесь всех и остаться со своей болью? Или пойти в объятия того, кто с радостью примет тебя и, возможно, исцелит твою самую главную рану? Что ты выберешь, дитя?

Тёмные, покрытые пеплом глаза вопрошающе уставились на неё.

И Ярли захотела, ужасно захотела хотя бы попытаться унять эту рваную боль. Встать и пролечить её, как совсем недавно спутник лечил её раненое плечо.

— Это прекрасный выбор, — одобрил Исхедиар, хотя ни слова не сорвалось с её губ. — Я открою тебе дверь в мир твоего отца. Иди к нему. Он будет счастлив обнять своё потерянное дитя. А если этот мальчик, — он посмотрел на мёртвого оборотня в её руках, — уйдёт на перерождение раньше, чем ты окажешься в объятиях отца, найди меня. Его душа не пройдёт незамеченной мимо моих детей. Иди, милая, твой отец уже должен был почувствовать тебя и наверняка выйдет встретить.

Исхедиар встал и отошёл в сторону. Перед Ярли раскрылся тёмный зев перехода. Она с трудом поднялась на ноги, но не сразу пошла вперёд. В памяти пронеслись многочисленные эпизоды лжи и обманов. Она подумала, что и этот дух может обмануть её. Но потом всё же сделала шаг вперёд и задрожала, ощутив, как тугой струной напряглась невидимая нить. Тёмные руки вытянулись из зева прохода, легли на её плечи и повлекли внутрь.

— Моё драгоценное дитя… — прошелестело тихое, и зев закрылся за её спиной.

Исхедиар осмотрелся. На взгляд Командира Выжигающего полчища разрушения были незначительны. После его атак обычно ничего, кроме пепла, не оставалось. А здесь и Лес местами стоял, и дома кое-где уцелели, и довольно активно шевелилась жизнь.

Только вот вражеские духи исчезли. Остались лишь хозяева города, привязанные к Рото-Ё.

— Она ушла? Ушла⁈ — недоверчиво вопрошал карлик. — А как же пророчество? Оно не будет исполнено?

Исхедиар посмотрел на него и улыбнулся.

— Оно исполнилось, Руэш.

Карлик застыл изваянием, услышав имя, которое сам давно забыл.

— Она уничтожит самых сильных мужей Хоётора, — повторил Исхедиар. — Своим рождением она уничтожила те представления о силе, которыми жил Хоётор. Вы осознаете это позже. Как и я когда-то.

В воздух взмыл пепел, и дух принял более привычные для смертных размеры. Осмотревшись, он подошёл к месту, на котором совсем недавно лежало тело Рихана, и, присев на корточки, вытянул из разорванного мешка обруч, который ученик искателя древностей вынес из башни последнего жреца последнего бога Хоётора.