Глава 60 · Этот прекрасный мир

Идоара вышла из своих ворот и обессиленно легла на поломанный Лес. Её огромная фигура была хорошо видна с высоты. Свернувшись и закрыв лицо руками, Госпожа плакала. Маски исчезли, дрожащий, чуть широковатый подбородок и искривлённые тонкие губы, видневшиеся из-под ладоней, не были скрыты за маревом их слоёв.

Почти детская обида терзала Идоару. В который раз она с горечью вопрошала, почему эти неудачи выпали на её долю? Из-за чего именно она должна страдать и мучиться? Почему именно она терзается виной, стыдом и страхом, хотя в отличие от многих Господ Хоётора никогда не участвовала в Древних войнах и первые её битвы прошли именно здесь. Почему? Она восстанавливала мир, затирала последствия чужой ненависти… Да, порой злилась на тех, кто добавлял ей работу, из-за кого она не знала никакого покоя и была вынуждена постоянно созерцать последствия чужой жестокости.

Но она сама не была жестока.

Гибель Итраида глубоко потрясла её. И всколыхнула глубинные воспоминания, которые обычно спокойно лежали под спудом безумия. Она вспоминала, какой была.

Каким был.

Вспоминала, каким был Итраид. Тот самый Итраид, который, утеряв разум, жёг всё вокруг себя и жаждал лишь победы. Тот самый Итраид, который вопил от ужаса, когда его пожирали.

Его прежний образ почти вытерся из памяти и был закрыт поволокой тумана. Но даже через эту завесу забытья была видна его мягкая, светлая улыбка.

— Доадар, что это? — со смехом спросил Итраид.

Доадар с досадой смотрел на каменное дерево, выращенное взамен того, что сжёг по его просьбе Итраид.

— Разве оно должно быть таким… — и брови духа насмешливо приподнялись, — твёрдым?

— Я только учусь, — обиженно пробурчал Доадар.

Помнит ли кто-то ещё такого Итраида?

Помнит ли кто-то ещё другую Идоару?

Другого Доадара.

Она вспомнила Ирресашау и Истаридана, эту вечно хохочущую парочку, носившуюся по всему бессмертному миру. Нежного и постоянно волнующегося за всех Аллилье. Гордого и немного заносчивого Руэша, важничавшего потому, что его наставником был один из первых духов — добрейший Рошшаад, носившийся с несносным мальчишкой слишком уж сильно. Вспомнила Аххентара — тонкого, жемчужно-серого духа с нежнейшим голосом, который потом стал чёрным как сажа и перед своей гибелью уже даже не говорил, только рычал.

Она помнила их всех такими, какими их, наверное, уже никто не помнит. И помнит себя. Помнит, как сильные руки обхватывали её… его и тащили, вопящего и сопротивляющегося, смотреть очередное чудо или творить новое безобразие.

— Я занят! — Доадар изо всех сил пытался вырваться из хватки, но ответом ему были лишь издевательский хохот и бодрое:

— Ты тут скоро закиснешь и будешь кислым духом!

Последнее воспоминание вошло в голову как нож. Идоара тихо завыла.

Светлая картина прошлого сменилась кровавыми разводами и пятнами сажи настоящего. Лица прежних знакомых исказились, покривели, светлые улыбки превратились в оскалы, разум в глазах поблек и веселье в них сменилось безумием. Только один образ остался прежним. Но губы его больше не улыбались, а само лицо скрылось за серым туманом.

Как всё исправить, чтобы всё стало прежним? Чтобы Ничтожный опять забивался под защиту своего наставника и обиженно зыркал на насмешников из-за его спины. Чтобы Ирресашау и Истаридан опять сидели бок о бок и о чём-то увлечённо говорили. Чтобы Аллилье вновь за них волновался, а Аххентар…

Тут воображение, рисовавшее радужное будущее, споткнулось.

Аххентара больше нет. Нет и Шиикара. Нет многих из них.

Как прежде никогда не будет.

Грязное прошлое не исчезнет.

Эти ошибки исправить нельзя.

Никто и никогда не простит их.

И она больше никогда не будет Доадаром, отбивавшимся от крепких рук друга.

Всего этого больше нет.

Всё исчезло.

Есть только… Хоётор.

Чувство безнадёжности захлопнуло дверь в светлые воспоминания, и оставило Идоару наедине с прежним мрачным и жестоким миром. И безумие вновь затопило её. Нет-нет-нет, она всё исправит! Ей только нужны силы. Много силы. Много самой разной силы, чтобы суметь исправить даже самое страшное. Но если будет сила, она справится.

Она изменит этот мир. Сотрёт всю грязь, что произошла с ними, и они станут… прежними?

— Плачешь?

Деревья рядом примялись. Пахнуло холодом, и Идоара меж раздвинутыми пальцами увидела ледяные перья крыльев Господина нота-са. Изумление выдернуло её из собственной тоски, и она уставилась каменными глазами на птичью голову духа.

Тот не говорил уже многие тысячелетия.

Память, чуткая после недавнего пробуждения, с трудом, но выудила прежний облик Господина нота-са — балагура и весельчака Нэттарадо̀на, который холодными ветрами овевал снежный север мира смертных. Яркий и солнечный, он совсем не походил ни одного из духов холода. Да и был он не из тех зловредных духов, что морозили смертных. Он овевал своим холодом те народы, которые не могли жить в тепле.

И которые умерли, когда он так увлёкся своей местью, что забыл про них.

Не потому ли теперь рядом с ним всегда холодно? А сам он замёрз так крепко, что уже никакая боль не могла его потревожить.

— Тоже… вспоминаешь? — говорил Господин нота-са с большим трудом. Много лет срощенные губы едва шевелились, и голос хрипел и обрывался. — И я…

Крыло шевельнулось и прижалось сгибом к дыре в груди. Именно там находилось сосредоточение всех жизненных сил большинства духов.

— Не могу себя… камень мешает…

Пробивший грудь небольшой драгоценный камень разорвался на множество мелких осколков, и теперь они мешали ровному течению сил. Дух не мог больше замёрзнуть.

— Смотри.

Нэттарадон распахнуло крыло, и оно засияло и заиграло радужными искрами в солнечном свете.

— Красиво… — сипло, с тоской сказал дух. — Брат сиял… лучше…

Брат. Бог. Умерший вместе со своим народом, когда в их землях стало слишком жарко.

— Больно… но… — голос оборвался. Идоара уже думала, что он не продолжит, но Господин нота-са заговорил вновь: — Но… я хочу помнить… его… Это счастье… помнить…

И, тяжело поднявшись, он зашагал прочь. Фигура его истаивала в солнечном свете, ставилась прозрачной, пока вовсе не исчезла в вихре мокрых снежинок.

Помнить… счастье?

Помнить — это боль! Нэттарадон слишком долго жил без боли и забыл, какой она может быть. Ничего, совсем скоро память перестанет приносить ему радость, и он вновь захочет стать ледяным изваянием.

Идоара поднялась с трудом. Маски задёргались на её лице, и она обвела взглядом уже знакомый пейзаж. Вари-Ё. Открывая ворота, она не думала о том, куда выйдет. Лишь бы сбежать и не видеть, как из гибели Итраида рождается кто-то другой, совершенно чужой и страшный. Двухголовый страж яростно зашипел, и его полумёртвая третья голова с ненавистью смотрела одним глазом на Идоару. Возможно, страж помнил её. Помнил её разговоры с Шиикаром, только сказать о них ничего не мог.

Она видела среди деревьев гигантские фигуры некоторых своих союзников. Вон там торчали древесные щупы недавнего противника Ничтожества, а чуть южнее заброшенного города молоком разливался бесформенный и несобранный Господин оото-са. Ещё немного в стороне от него стенал Врущий о будущем, и от его воя звенело в голове.

Жалкие неудачники. И она вместе с ними.

Она была почти у цели. Оставалось совсем немного! Если бы ребёнка не похитили… Ах, она бы уже сейчас могла воссоединиться со своими силами и приступить к исправлению содеянного. Приступить к своей работе.

Проклятый Расххеридан! Идиот Итраид! Мысли о недавней гибели последнего выветрились из головы. Это они всё испортили! Вор и…

— Госпожа…

Ветер принёс жалкий крик смертного.

Идоара с недоумением посмотрела вниз и едва-едва смогла разглядеть через пролом в крыше одной из башен шевеление. Миг, и она оказалась внутри.

— Госпожа! — обрадованная Ло-тиа-х бросилась к ней и бестрепетно обняла её. — Простите меня, я не смогла вам помочь.

Искреннее раскаяние смягчило Идоару.

— И не стоило, дитя, — отозвалась она. — Это битва бессмертных, даже вам, жрецам, не было места на нашем поле боя. Но вот, — тон её поменялся, и она вскинула глаза Двуликого, — где был ты, когда мы сражались?

— Что бы я мог сделать? — бесстрашно отозвалась спокойная половина Двуликого. Безумная же онемела от ужаса. — Я бы сразу попал под удар и стал бы обузой для вас. Если бы вы посчитали нужным меня защищать.

— Госпожа, — Ло-тиа-х, видя, что её повелительница готова вспылить, поспешила привлечь её внимание, чтобы сказать о самом важном, — мы схватили жрицу нового Господина Рото-Ё, — она кивнула на связанную А-ару.

Та испуганно вытаращилась на Госпожу и задрожала ещё сильнее.

— Он ведь украл у вас что-то, — продолжила Ло-тиа-х. — Эта девчонка ничего не знает, но её Господин наверняка захочет получить назад свою печать.

— О, моё дитя, — Идоара с благодарностью посмотрела на жрицу. — Я самая счастливая Госпожа Хоётора. Ведь у меня такие замечательные подданные.

— Но подозреваю, что помощь этого ребёнка тебе не пригодится, — насмешливо сказал Двуликий.

— О чём ты? — Идоара неприязненно посмотрела на него.

— Что ты ищешь? Не это ли?

Двуликий отошёл в сторону и указал на песчаный город.

Идоара сразу увидела то, что сам Двуликий увидел не сразу.

— Ах! — вскрикнула она и бросилась наземь рядом с шаром. — Это она… она…

Облегчение было столь велико, что маски замелькали на её лице радостным калейдоскопом. Она хотела уже обнять и поднять сферу, но песчаные замки её остановили.

— Творение Рошшаада. Узнаёшь? Его город, — спокойная половина Двуликого тоже чему-то радовалась. — Как он прекрасно защитил твою потерю. Никто не посмеет прикоснуться к ней.

— Да, — немного растерянно согласилась Идоара.

Сама она Господина Земли сейчас не боялась. За свои силы она была готова сразиться. Сразиться, проиграть, но освободить их из песчаных оков.

Разочарование от неудачи полегчало наполовину. Но всё равно продолжало ядом есть её.

— Жаль, что мы не смогли освободить Шиикара, — продолжал Двуликий. — Он бы точно справился и с Эрашем, и с Хериданом… Даже Рошшаад не был бы ему помехой. Ах, если бы мы не хотели его освобождением повернуть пророчество вспять, то можно было бы провести ритуал и без ребёнка.

— О чём ты? — раздражённо отозвалась Идоара. — У нас нет ни жертвы, которая бы отдала свои силы, ни бессмертных в достаточном количестве, чтобы суметь открыть то, что закрыл Истаридан, когда был могуч.

— Да, все разбежались, — со вздохом согласился Двуликий. — Если бы у этих трусов сохранилось хоть немного мужества, то мы могли бы использовать в качестве жертвы эту женщину.

И он указал на связанную А-ару.

— У неё достаточно сил, чтобы заменить того жреца, который закрыл собой сферу.

Идоара напряглась и приподнялась. Лихорадочно припомнила, сколько духов осталось снаружи, и опять отчаялась.

— Но нас мало. Вот если бы те слухи, которые ходят про тебя оказались правдой…

— Какие слухи? — тут же вскинулась Идоара.

— Что ты собираешь и хранишь у себя чужие силы, — спокойный глаз Двуликого проникновенно посмотрел на неё. — Ведь такие сферы ты наверняка запечатывала бы сама и сама же могла бы открыть. И если собрать побольше сил, освободить и направить их на эту сферу, — он посмотрел на песчаный город, — то можно было бы её открыть. Может, у тебя бы даже нашлось что-то похожее на силу Хозяина.

Идоара резко распрямилась и застыла.

Почему она никогда не думала об раньше?

Сильный шаман, который отдаст свои силы вместо жреца, когда-то запечатавшего сферу, нашёлся бы. Да шаман скаана-са отдал бы свои силы добровольно, ради неё! А вместо Истаридана…

Что может быть более подходящим, чем его собственная часть, его силы?

— Ждите здесь, — велела она и исчезла в водяных брызгах.

— Куда она? — подивился Двуликий.

Но Ло-тиа-х его удивление не показалось искренним.

— Что вы хотите сделать? — прямо спросила она.

— Я просто хотел напомнить твоей Госпоже кое о чём и остаться при этом живым, — беспечно отозвался Господин нота-са.

Перемещаясь в Вано-Ё к сарайчику рядом с Домом Духов, Идоара никак не ожидала оказаться в центре толпы.

— Госпожа! — к ней бросилась Зо-ято-си.

— Что…

Идоара не договорила.

От её бережно оберегаемого хранилища шёл дым. Влажный и чадящий, какой шёл от пожарища, когда огонь только-только потушили. Госпожа прошла вперёд, и её каменные глаза расширились.

Крыша и стены сарайчика были размётаны, и среди брёвен и обуглившихся балок блестели бока тех драгоценностей, что были спрятаны внутри.

— Госпожа, к нам проник чужой Господин!

— Не может быть! — тут же вскинулась Идоара.

Никто из местных Господ, если он не был Господином Вано-Ё, не мог войти даже в стены города.

— Он был весь объят огнём, а над его головой летала такая же огненная тварь. Они расшвыряли здесь всё, а потом улетели куда-то туда, — дрожащий палец вытянулся к востоку.

Идоара бросилась на пожарище. Сферы, на которых стояла её собственная печать, тут же отозвались. Вся пыль, весь сор поднялись вверх и были вышвырнуты за пределы сарая. Госпожа бросилась проверять свои сокровища, выискивая среди тех, что отозвались на её зов, самую важную. Она искала долго, много раз возвращаясь на одно и то же место, перепроверяя. Она вытрясла из Зо-ято-си клятвенные заверения, что кто ничего не брал с места пожара. Она подняла даже землю!

Но так и не смогла найти сферу, на которой пришла.

— Вор… вор… — задыхаясь, бормотала она. — Он унёс её, унёс… Куда? Куда он полетел⁈

Атмосфера между переговорщиками висела напряжённая.

Риш и До-рани-хи не отрываясь смотрели друг на друга, сидящий по правую руку хайнеса господин Шерех благостно улыбался такому же радушному Ша-ван-ху, расположившемуся напротив волка, а хладнокровный харен Ранхаш невозмутимо изучал нервно мнущегося карлика. Главный Господин неподвижно нависал над своим жрецом и, кажется, совсем ничего не видел и не слышал.

Лирка тоже была здесь. Сидела за спинами салейцев немного в отдалении в компании Ирреса и придурковатого дракона Сильнейшего. Бога удалось сплавить на попечение Лешиего, и вместо него настроение Господам портил господин Исхедиар.

Вообще Лирку сперва не думали брать на переговоры. Но потом вспомнили её незабываемую схватку с Главным Господином и всё же решили взять.

— Для устрашения, — Риш улыбнулся и, притянув ближе, чмокнул в лоб.

Не ожидавшая нежности Лирка ужасно смутилась, всё же поцеловали её прямо на глазах родичей. Но зато на душе и в мыслях сразу полегчало, будто и не было недавно страшной битвы, которая пробудила самое тёмное внутри. Лирка вновь почувствовала себя растерянной женщиной, которая не знала, что делать со свалившимся на неё счастьем, и ужасно смущалась его, будто завладела им не по праву, а обманом.

В Дом Духов приглашать гостей никто не стал. Приволокли откуда-то большой ковёр, расстелили прямо на земле и расселись напротив друг друга.

И хайнеса, и старого консера напрягало, что Господина, который столь милостиво согласился помочь им, не было на этой встрече. Но присутствие господина Исхедиара, который совсем недавно отвратил от Рото-Ё беду в виде новорождённого могущественного духа, укрепляло их позиции. Правда, всего лишь несколько дней назад Главный жрец и его Господин бились против Салеи. И ни одна из сторон этого не забыла.

Впрочем, и Риш, и До-рани-хи умели переступать через свои эмоции, лишь бы достичь чего-то большего.

— Ий-узээри-ш, не думал встретить вас так глубоко в наших землях, — степенно протянул До-рани-хи.

— Сам не думал, что когда-нибудь окажусь здесь, — Риш вежливо улыбнулся, глаза сверкнули льдистым топазным блеском. — Но я здесь из-за семейных дел, а не из-за отношений между нашими странами. Полагаю, ваш новый… союзник не успел рассказать, зачем мы прибыли.

— Да, он удалился слишком поспешно, — сдержанно подтвердил жрец.

— Бахвалиться пошёл в мир бессмертных, — презрительно фыркнул карлик.

— Как был треплом, так и остался, — Иррес недовольно дёрнул хвостом.

До этого момента карликовый Господин на него даже не смотрел. Диковинных зверей в Хоёторе хватало, большая светящаяся собака особо удивительно не выглядела. Пока не заговорила. Тут уж карлик подозрительно прищурил прорези маски и уставился на Ирреса.

— У почтенного Шереха, — Риш посмотрел на старого консера, — похитили внучку. Очаровательную девочку, совсем крошку. Боюсь, из-за большой ошибки её приняли за дитя из какого-то вашего пророчества.

Лицо До-рани-хи изменилось. Единственный глаз чуть удивлённо расширился.

— В момент похищения рядом с малышкой был брат моей жены, — Риш с чистой совестью забыл, как по-хоёторски будет «невеста». — И похищение этих двоих всколыхнуло всю Салею.

Повисло молчание. До-рани-хи о чём-то напряжённо думал. О чём-то не очень приятном.

— Ша-мян-х? — наконец уточнил он.

— Слышал, он тут прекрасно устроился, — улыбнулся Риш.

— Весьма, — Ша-ван-х смотрел на Лирку слегка удивлённо. Сходства между ней и Ша-мян-хом вообще не было. Только манера тяжело и проникновенно смотреть чуть-чуть их роднила.

— Смекалистый парень, — сдержанно похвалил До-рани-хи.

Самого Мхяна на переговоры не взяли. Решили не драконить его наглой мордахой Главного жреца: парень успел поделиться, за что отхватил пощёчину. Нет, мальчишка определённо далеко пойдёт. Семейство его таланты, конечно, держит в узде, но вот стоило ему оказаться без их надзора и вон как вывернулся и как высоко забрался. Ничего из своего не упустил, ещё и чужое захапал.

Не семья, а сборище отъявленных мошенников.

— Слышал, он имел наглость заключить с вами кое-какую сделку.

Скулы жреца закаменели.

— Думаю, вы уже знаете, что этот бесстыдник малость схитрил с условиями.

До-рани-хи прищурился.

— Как отец, на вашем месте я бы тоже не стал рисковать, — у Риша не было цели посмеяться над жрецом, которого обвёл вокруг пальца мальчишка.

Он прекрасно видел перед собой того, кто никогда бы не посмел рисковать жизнью своего птенца. Некоторое время они молчали, всматриваясь в лица друг друга. Каждый видел во взгляде собеседника зверя, которого не думал увидеть в глазах незнакомца.

Риш и не знал, что снежные совы сохранились где-то ещё помимо Салеи.

До-рани-хи слышал, что правящий род салея-са из сов, но не предполагал, что они снежные.

Снежных сов мало. Так мало, что и Риш, и До-рани-хи не могли избавиться от ощущения, что напротив сидит давно потерянный родственник. Неуютно. Ещё оба облечены властью. Похожи. И от этого было ещё неуютнее.

И каждый осознавал, что противник наверняка имеет совиный дар. И может пользоваться им прямо сейчас, себе на благо.

— Наша встреча не должна была случиться, — Риш улыбнулся. — Но раз мы встретились, то могли бы обсудить и мирное соглашение.

— Господин руани-са имел милость прийти ко мне и передать ваши слова, сказанные За-ши-си.

— Рад, что они успели до вас дойти.

— Что вас связывает с За-ши-си? Он не любит салея-са.

— Мы кровники.

— Достойное родство, — оценил До-рани-хи. — Война с салея-са и возврат Арван-Ё не в интересах моего народа.

— Но в интересах Херидана, — скрипуче отозвался Иррес, и жрец заинтересованно посмотрел на него.

— Нет, это не в его интересах, если он не хочет потерять и Рото-Ё.

Что-то в холодном голосе До-рани-хи заставляло думать, что потеря не будет связана с превосходящими силами салея-са.

— А Первый Господин не жаждет вернуть себе место в Хоёторе? — поинтересовался жрец.

— Первый Господин, — Иррес насмешливо оскалился, увидев, как расширяются прорези маски карлика, — вернул себе кое-что другое и уж точно не мечтает вернуться в эту смердящую яму.

— Ирресашау? — поражённо протянул карлик. — Это ты!

Он торопливо подошёл ближе, но не настолько близко, чтобы до него можно было дотянуться, и уставился на подселенца с изумлением.

— А ты похорошел…

— И я ему сказал о том же, — господин Исхедиар весело вскинул брови.

— Я всегда и в любом виде хорош, — заносчиво ответил Иррес. — Ай, да убери ты свою слюнявую морду! — подселенец раздражённо посмотрел на дракона. — Зачем ты его сюда притащил? Ему тут совсем не место.

До-рани-хи, над которым нависал безумный Господин, взглянул на слабоумного дракона повелителя Салеи спокойно, даже с пониманием. Его присутствие неуместным лично он точно не считал.

— Ваша жена жрица? — он посмотрел на Риша.

— Упаси… Старшие, — Риш запнулся, вспоминая, как в Хоёторе называют богов. — Просто притягивает к себе неприятности.

— Какая жрица? — обслюнявленный Иррес нашёл законный повод сбросить раздражение. — Она мне как дочь!

Карлик ахнул и вдруг сложил руки перед грудью в почти молитвенном жесте.

— Как сестра, — поправила Лирка завравшегося духа.

— Старшая, — не удержался Риш.

— Да иди ты! — вызверился Иррес только на Риша.

А тот вновь обратился к До-рани-хи.

— Сейчас мы не хотим воевать с Хоётором. Мы пришли за своими детьми. Просто позвольте нам спокойно уйти вместе с ними. Вы наверняка оценили те силы, что мы привели с собой. Мы смогли прогнать двух Господ. И это без вмешательства Господина Исхедиара-ш.

До-рани-хи откинулся назад, спиной опершись на ногу своего Господина.

— Да забирайте, — легко согласился жрец. — Не очень я верю в пророчества, которые сулят «изменение существующего порядка». Этот порядок здесь и так меняется каждое десятилетие. Глупо бояться того, что и так должно произойти. Так что забирайте девочку. Ей здесь не место. Но Ша-мян-х покинуть Хоётор уже не сможет.

— Почему?

До-рани-хи на миг опешил, услышав из уст женщины хоёторскую речь.

— Я тоже носила жреческую печать и могла выйти из Хоётора, — продолжила Лирка.

— А-а-а, — с пониманием протянул жрец. — Уж не вы ли та шаманка, которая вынесла печать одного из Господ нота-са?

— Приманивает неприятности, — повторил Риш.

— Как зовут вашу жену, Ий-узээри-ш? Я не могу общаться с жрицей, потерявшей своего Господина, так невежливо.

— Ша-лирка-с, — Лирка представилась сама. — Мой брат поступил глупо, взяв печать. Но он может уйти, как ушла я.

— Вы ушли, потому что Господин нота-са ничего для вас не значил, — жрец поймал волосы своего Господина и погладил их. — Ваш брат сможет оставить Господина Земли?

Лирка растерянно посмотрела на него. Она успела только обнять Мхяна, расспрашивать о Господине времени не было. Иррес по дороге озабоченно нудел, что тот самый Господин весьма силён, но делами Хоётора не заинтересован. И поэтому Иррес его почти не помнит. Помнит только, каким он был в прошлом.

— Он всегда в Рото-Ё сидел. Его никто и не трогал. Трусили, сыхуны.

О собственной смелости Иррес умолчал. Но, судя потому, как его перекосило, что-то сказал господин Наэш.

— Я не буду чинить препятствий для отъезда вашего брата…

— Что⁈ — тут же разъярился карлик.

— Сможет? Пусть уезжает. Но я уверен… точнее, — До-рани-хи прищурил единственный глаз, — я знаю, что он вернётся. И ты тоже.

— Не нужно об этом.

Взгляды До-рани-хи и Узээриша скрестились. Казалось, они оба знали что-то такое, ведомое лишь им.

— Если Мхян будет здесь, то мы, конечно, будем его навещать, — сварливо сказал Иррес.

— Твоя жена очень особенная женщина, — До-рани-хи мягко и лукаво улыбнулся. — Чёрные глаза… меченная… Про таких, как мы, — он потёр ладонью обожжённую сторону лица, — говорят, что мы отмечены высшими силами и наделены особой судьбой.

— Я не верю в это, — Лирка мрачно посмотрела на него.

— Я тоже, — отозвался жрец. — Особой судьбой нас наделяют сами суеверия и те, кто в них верит. И надеется, что придёт избранный и что-то изменит.

Лирка растерялась. Смысл сказанных слов от неё ускользал. Зачем жрец завёл этот разговор? Что он хочет ей сказать?

— Ничего она менять не хочет! — Иррес ощетинился. — Ерунда это всё.

— Да, ерунда, — подозрительно легко согласился жрец. — Я тоже вот не хочу.

— А зачем тебе что-то менять? — насмешливо оскалился подселенец. — Это же, — он махнул хвостом, указывая на разруху вокруг, — родное всё.

Жрец как-то странно улыбнулся и тихо ответил:

— Я из Водяного Иито, — и, не дожидаясь ответа, посмотрел на Узээриша. — Что ж, Ий-узээри-ш. Раз в делах твоей семьи препятствий тебе здесь нет, поговорим о недавнем бое за Арван-Ё.

— Милая, — господин Шерех, до того терпеливо молчавший, с тоской взглянул на Лирку, — до чего они договорились? Стар я уже новые языки учить.

Идоара вернулась, когда солнце уже клонилось к закату.

Найти вора она так и не смогла. Но нашла в обгоревших останках сарая разбитую сферу Шиикара и едва не впала в беспамятство от страха.

Если вор смог разбить сферу Шиикара, которую она сама запечатывала, то что ему стоит открыть и сферу Истаридана?

Она пришла сразу в разрушенный храм Шиикара и с тихим плачем, не обращая внимания на смертных, бросилась к Двуликому. Спокойная его половина удивлённо округлила глаз, а безумная дёрнулась, левая нога отступила назад, но правая осталась на месте.

— Силы Истаридана украдены, — пальцы Идоары вцепились в одежды Двуликого. — А сфера Шиикара разбита. Кто-то сильный проник в моё хранилище.

Она даже не поняла, что оговорилась.

И никто не подал виду, что услышал что-то лишнее.

— Украдены? — всё лицо Двуликого исказилось в одинаковом для обеих половин ужасе. — Кем? Когда?

— Не знаю! — в отчаянии выкрикнула Идоара. Все её маски жалко кривились, кое-какие даже плакали. — Я ничего про него не знаю. Но если он смог разбить одну сферу, то и… Истаридан… Истаридан… — руки её затряслись, и, казалось, Госпожа окончательно утратила связь с реальностью. — Он придёт за мной… Он…

— Утеряна… утеряна… — растерянно бормотал Двуликий, уже не слыша её.

Смертные напряжённо следили за своими Господами. Те словно бы перестали замечать и их, и друг друга.

— О ком они? — тихо спросил Ёта.

Жрецы переглянулись, только Ли-риан-си продолжал следить за Господами.

— Всемилостивейшая Госпожа, — вдруг произнёс он, — а нет ли у вас в ваших запасах кого-то более сильного или сравнимого по силе с тем, кого украли? Я слышал, что раньше, давным-давно, когда Хоётор был ещё сильнее, существовали Господа ужасающей силы. Говорят, Аххентар[1], святилище которого расположено недалеко от земли моего народа, некогда был таким. Может, был и ещё кто-то?

Имя Аххентара выдернуло Идоару из истерики. Некоторое время она просто смотрела расширившимися глазами на шамана, пытаясь осознать, что именно тот сказал, и понять, почему её продрал испуг. Испуг, никак не связанный с потерей сферы Истаридана.

— Аххентар? — повторила она.

Двуликий не обратил внимания на разговор. Он стоял, уставившись в стену неподвижным взглядом, и беззвучно шевелил губами. Заброшенное святилище Аххентара находилось совсем недалеко от его собственного Дома. Имя Мёртвого Господина он слышал достаточно часто, чтобы сейчас не обратить внимания на его упоминание. Хотя, как и многие безумные духи Хоётора, до ужаса боялся его могилы и никогда бы не посмел посягать на землю, которую та занимала.

— Да, Госпожа, кто-то, подобный Аххентару, — повторил Ли-риан-си.

— Аххентар, — повторила та.

В повреждённой памяти заворочалось очень давнее воспоминание. Почти столь же давнее, как пребывание безумцев в Хоёторе.

По прекрасному тонкому лицу Истаридана текли слёзы. Ни одна черта его не дрогнула, сами глаза словно остекленели, и лишь слёзы текли непрестанным потоком и падали на почерневшее лицо Аххентара, которого бог держал в своих объятиях.

Аххентара невозможно было узнать. Он весь почернел от яда, вобранного его телом. От исходившего от него пара вяли растения, серела и покрывалась белым налётом земля. Сухая гниль пожирала всё живое за считанные секунды. Не трогала она только Хозяина, хотя тот держал в руках её источник.

Аххентар уже вряд ли осознавал реальность. Сила вытекала из него чёрным ядовитым потоком и стелилась по земле. Он угасал. Исчезал. Прекращал своё существование. И не сводил тусклого взгляда с сиявшего за головой Истаридана солнца. Край его чёрной сущности потянулся вверх и прильнул к этому солнцу. На миг оно вспыхнуло чуть ярче, и в глазах исчезающего появилось удовлетворение.

Идоара сидела в кустах и едва сдерживала вопль ужаса. Единственная маска была готова слететь с её лица. Она до последнего не верила, что Хозяин убьёт Аххентара. Думала, что он скорее позволит выжечь весь Хоётор и сделать из этой земли пустыню, чем тронет Аххентара.

Но он пришёл и забрал его.

— Прости меня, — тихий шёпот Истаридана шелестом ветра разнёсся по изувеченной земле. — Я ничем не смог помочь тебе. Мне… жаль, что тебя больше нет.

Аххентар молчал. Он уже многие годы не мог говорить. Безумие полностью отняло у него разум.

На самом деле Аххентара уже очень давно нет. То, что осталось от него, только носило его имя. И всё. Он губил всё и всех вокруг. Отравлял жизнь так сильно, что она сотни лет не могла вернуться в испоганенную землю. И даже она, Идоара, ничего не могла исправить. Потому что…

Взгляд её притянулся к черноте, вытекавшей из Аххентара. К его отравленной силе.

Если взять силу, которая нанесла вред, можно всё исправить, верно? Именно так она и делала раньше. Её дар мог принять форму почти любой силы мира, чтобы исправить нанесённый вред. Но если дара больше с ней нет, то она ведь может просто взять чужую и всё поправить? Да? Она же права?

— Прости меня…

Идоара выплыла из воспоминаний.

Сила исчезнувшего Аххентара — первая, появившаяся среди её сокровищ. И долгие годы даже у Хозяина не было такого внушительного собрания, как у неё. У него вообще изначально была лишь одна сфера. Одна, но безумно дорогая для Идоары. И он не хотел расчленять остальных так же, как и её. Пока не посчитал это меньшим злом по сравнению с уничтожением.

А она собирала. Если кто-то умирал, она всегда была рядом. Хотя её трясло от ужаса при виде смерти своих собратьев, она всё равно приходила. Приходила и собирала освобождавшиеся силы. Они же всё равно пропадут, будут поглощены миром, а мир не имеет собственного разума и не пустит их на своё лечение.

Она же могла лечить его раны.

— Ждите, — сказала она и вновь ушла.

— Что ты ей сказал? — тут же набросилась на Ли-риан-си Ло-тиа-х.

— Я? — шаман чуть удивлённо приподнял брови. — Мои слова слышали все. Я просто спросил, нет ли у Госпожи кого-то, схожего по силам с Господами древности.

— Ты сказал чьё-то имя, — Ло-тиа-х подозрительно прищурилась.

— Аххентар, — повторил шаман. — Его святилище недалеко от наших земель. Так ведь, Хо-ёта-х? — и чёрные глаза уставились на жреца хуани-са.

— Мы не называем его по имени, — мрачно отозвался тот.

— Да? Но именно от твоего предшественника я услышал его.

Ёта лишь плотно сжал губы. К И-тро-ху он всегда относился спокойно, даже зная, что это именно он когда-то избавил мальчишку Риана от неминуемой расправы. Но именно сейчас, когда шаман напомнил о своей связи с прежним жрецом хуани-са, Ёта вспомнил, с чего началась эта связь, и перед внутренним взором появилось лицо красивой черноглазой женщины, умершей из-за собственной глупости.

В этот раз Госпожа вернулась очень быстро. И в руках она держала не очень большую, удобно помещавшуюся в объятиях сферу, заполненную густой и очень плотной чернотой.

— Отойдите к стенам, мне нужно подготовиться к ритуалу, — велела она и осторожно опустила свою ношу рядом с шаром, закованным в песок.

Тьма за плечами Ли-риан-си взволнованно заметалась, когда рядом встал Ло-сан-с, но, казалось, что интересовал её вовсе не жрец. Сам шаман с безразличным видом уставился на тёмное небо, зиявшее в проломе. Зелёный свет уже дымкой расстилался по нему. Всполохи наполняли душу тоской, а воспоминания — ядом.

Бутон треснул. Как дикая тыква, упавшая с лозы на камень. И огромные, малиново-сияющие лепестки раскинулись в разные стороны, раскрывая золотящуюся сердцевину.

— Красиво, да? — мама весело улыбнулась.

Поражённый Риан во все глаза смотрел на эту красоту. Он всё ещё не мог привыкнуть, что в этой земле есть столько прекрасного.

— Прикоснись.

Нерешительно посмотрев на маму, Риан протянул руку к бархатистому лепестку и тут же испуганно отдёрнул её. Цветок был горяч, как живое существо, и под нежной кожицей ощутимо ходил сок.

— Это одно из творений нашего почившего Господина, — мама погладила лепесток. — Тогда он ещё сохранял в себе любовь к миру и одаривал его своими творениями.

— А Господин умер совсем? — наивно спросил Риан. — Он не родится ещё раз?

— Бессмертные не перерождаются, мой милый, — с грустью улыбнулась мама. — Наши предки много лет были жрецами Господина. До самой его смерти, пока не пришёл Хозяин и не забрал его жизнь.

— Зачем Хозяин убил его? Разве наш Господин был так плох? Они же все здесь такие? — Риану было ужасно жаль почившего Господина, который создавал такие прекрасные цветы.

— У Хозяина не было выбора, — мама совсем опечалилась. — Это понимали даже мы, слуги Господина. Господин многие годы собирал яд в своём теле. Его ненависть к миру была так сильна, что он хотел уничтожить всё живое. Он стал опасен даже для собственных творений. И нашим предкам пришлось вверить его судьбу в руки Хозяина.

Риан непримиримо поджал губы. Он считал, что предки поступили плохо и передали своего Господина. Если бы не они, их потомкам не пришлось бы уходить в скучные Восточные земли, а потом бежать обратно от врагов. Риан плохо помнил жизнь до того момента, как начались их скитания. Слишком мал был, когда соседи напали на их поселение, и мать была вынуждена бежать вместе с ним из разрушенного дома. Он даже не помнил своего отца. Помнил только неприметно-зелёные леса Восточных земель и зябкую, голодную жизнь. Хоётор принял маленького скитальца теплом жарких костров и вкусом жареного мяса. И определённо был в его глазах лучше родных земель.

— Если он не родится, то зачем ты про него рассказываешь? — немного обиженно спросил мальчик. — Дразнишь только.

— Кто-то должен помнить мёртвых. Особенно то хорошее, что было с ними связано, — мама с улыбкой посмотрела на него. Но улыбка быстро исчезла с её лица. — К тому же, Господин исчез, но зло, которое он собирал в своём теле, осталось. Мы с тобой последние хранители ключей от него и должны помнить, что этот яд должен навсегда оставаться под замком. И, конечно, бережно хранить ключ, чтобы он не оказался в чужих руках.

— А он хотел уничтожить этот мир? Прям этот? — Риан показал на деревья.

Прекрасные светящиеся деревья.

— Этот, — подтвердила мама. — Тебе нравится этот мир? Тогда ты должен хранить его.

Улыбка сошла с лица матери, красота её поблекла и сменилась синяками и ранами.

Только её лицо Риан и смог увидеть после смерти. И-тро-х, тогда ещё шаман, не позволил осмотреть её изуродованное тело.

— Не нужно, Ли-риан.

И-тро-х был первым, кто назвал его этим именем. Он же почти полвека таскал его за собой по Хоётору, обучая своему искусству и показывая многообразие этой очень особенной страны.

Страшной страны.

За маской прекрасных лесов прятался гниющий злобный лик.

Тебе нравится этот мир?

И-тро-х хотел, чтобы он выжил и набрался сил. Риан никогда не понимал причин его доброты. Тот так и не объяснился с ним.

— В мире должна быть справедливость, — иногда говорил его спаситель. — У тебя должна быть возможность отомстить и остановиться после этого. Иначе эта месть отравит тебя так же, как и всё здесь.

Он отомстил.

И остановился.

Но душа не почувствовала облегчения. Ведь главный злодей ушёл без его помощи.

А потом, чуть позже он понял, что главным злодеем был сам Хоётор, взращивавший в себе подлость, жестокость и всякую другую гниль.

Вот он — Злодей. Великой Хоётор.

Тебе нравится этот мир?

Судорога ненависти едва не исказила его лицо. Ярость кипятком ошпарила жилы.

Он ненавидел этот мир так же сильно, как мёртвый Господин, которому когда-то служили его предки.

[1]Аххентар уже не раз упоминался в тексте, но, полагаю, его имя могло ускользнуть из памяти. Заброшенное святилище Аххентара упоминалось в первом томе. Именно там рожала бедняжка А-ара и там она встретилась с Лиркой. Именно там А-ара пряталась с бессознательной То-нии после того, как Ёта едва не принёс последнюю в жертву.