Глава 61 · Солнце

Земля в Рото-Ё снова дрожала. Но сейчас сила Господ восхищала, а не ужасала.

Они приводили искорёженное поле боя в порядок. Огромные пласты земли сдвигались, трещины вновь сходились и сращивались, вывороченные с корнем деревья возвращались в почву. Дома заново не вырастали, но теперь их хотя бы было где ставить.

Гости тоже решили помочь.

Госпожа Ярвиделла и Ёрдел равняли западную оконечность города. Майяри же силами прощупывала окрестности и поднимала над поверхностью всё живое или то, что могло быть живым раньше.

Не обошлось без оказий.

— Вот же Тёмные… — не ладившая с дикой природой Майяри с брезгливостью смотрела из-за плеча мужа на копошащихся подземных червей. — Честное слово, я думала это лошади! Ну или что-то похожее… Ох!

Черви вдруг встали на дыбы, вздёрнув кверху безглазые головы, разверзли круглые рты и ударились лбами о землю. В разные стороны полетели горсти грязи, подземные жители стремительно возвращались в родные пенаты.

— О, славные какие, — Майяри порадовалась, что проблема устранила себя сама.

Жители постепенно возвращались в город. То тут, то там раздавались голоса.

— Да я тебе говорю, что здесь стоял мой дом, а вот тут твой сарай!

— Мой сарай у дерева стоял, а дерево вон где лежит!

— Куда откинули, там и лежит! Его могли зашвырнуть и ещё дальше, чего на него вообще смотреть?

— Глянь-ка, глянь! — радостный вопль пришёл с другой стороны. — Стоит наша развалюшка! Ограды только нет…

— Эх, и камня не осталось. Как языком слизнуло.

— Идите к нам! Ночь нынче холодная выдастся, а у нас хоть крыша целая.

Жители Рото-Ё оказались на удивление стойкими. Лирка с удивлением смотрела, как они возвращаются в свои порушенные жилища, тихо ругаются и возносят хвалу Господам за сохранённую жизнь. Их город снесли дерущиеся духи, а они вели себя так, будто пережили всего лишь ураган. Бывает, природа горазда гневаться.

К вечеру запылали костры, и над городом, превратившимся в огромный лагерь, поплыли аппетитные запахи и тоскливые похоронные песни. Поредевший Лес вновь засиял. Что бы ни случилось, в природе всё продолжало идти своим чередом. Кое-где уже даже ворошились самые смелые из птиц, да тихо шуршали падальщики.

— Не жалеете?

Лирка вздрогнула и через плечо посмотрела на господина Исхедиара и господина Шереха. Они стояли над распростёртыми телами, кое-кто из отряда погиб. Это было ожидаемо, всё же они сунулись вглубь страны, о которой знали не так уж много, и понимали, что могли столкнуться с огромной опасностью. Но понимание не спало от боли. А в Лиркином случае и от чувства вины. Она вдруг подумала, а что если бы она тогда не взяла Миану или не отдала её господину Руахашу, чтобы тогда…

— Семья должна быть готова встать на защиту своих близких и своих друзей, — голос господина Шереха звучал глухо. Лирка слышала в нём горе. — Иначе это не семья. Но терять кого-то… Об этих потерях жалеешь всегда, хотя и понимаешь, что иначе вряд ли могло быть.

— Вы правы, — согласился со старым консером дух. — Эти души вернутся в вашу семью. Я сам их провожу.

Потом, когда тьма совсем опустилась на землю, Лирка сидела у костра, плотно завёрнутая в плащ Риша, и крепко прижималась к его боку. Вокруг огня сидели самые близкие: семья, друзья и даже враги. До-рани-хи расположился прямо напротив них и был довольно расслаблен. Одна босая нога лежала на колене другой, поверх бедра покоилась покрытая шрамами рука, а со всклоченных кос текла вода. Жрец помылся перед тем, как сесть за общий костёр. Прямо в одежде и помылся. И теперь у Лирки при взгляде на него всё свербело и зудело и нестерпимо тянуло посмотреть на Риша, который тоже изволил искупаться прямо в одежде, и потому она сидела рядом с ним в непромокаемом плаще.

Похожи. Как же странно похожи. Неуловимо, но сильно.

Может, своим наплевательским отношением к внешнему виду? Оба властители, а выглядят как бродяги. Господин Ша-ван-х смотрелся куда представительнее, и вся его внешность кричала о высоком положении. Эти же двое будто только из леса вышли. Впрочем, так оно отчасти и было…

Духи сидели здесь же. Главный Господин, похоже, вообще никогда не покидал своего жреца, а вот карлик явно остался только из-за Ирреса и господина Исхедиара. Нового, поющего Господина Рото-Ё среди них не было. Не было и духа, которого Истаридан называл Иссешаэ. Сам бог сидел в компании замотанного Лешиего, изображавшего верного почитателя. Растерянный Мхян пялился на них и тихо спрашивал у вилария, что приключилось, пока его не было. Тот отмахивался и пожимал плечами.

На душе всё ещё было тревожно, но Лирка чувствовала себя спокойнее, видя родичей и друзей рядом с собой. Она поймал горячий взгляд Орлида, но не смогла почувствовать и капли жалости к нему. Слишком устала. Орлида отвлёк Мадиш, и Лиркин взгляд переместился на Майяри и её мужа. Господин Ранхаш всегда казался Лирке слишком холодным. Но сейчас в свете костра рядом с улыбающейся женой он выглядел непривычно живым и тёплым. Огонь мягкими бликами ложился на его лицо и плясал в глазах. Похоже, Майяри сказала что-то весёлое или просто хорошее, потому что уголки губ харена слегка приподнялись и на его щеках наметились тени игривых ямочек.

Лирка перевела взгляд на лицо Риша. Напряжённое. Тени остро очертили его скулы и линию челюсти. Проникновенный взгляд направлен на До-рани-хи, а губы чуть-чуть изогнуты в улыбке, вежливой, но холодной.

Нестерпимо захотелось поцеловать эти твёрдые обветренные губы. Притянуть мужчину к себе за шею, запустить пальцы в мокрые пряди и заставить посмотреть на себя. Взгляд скользнул ниже, и рот наполнился слюной. Мокрая рубашка в полумраке и отблесках костра сливалась с кожей, и чудилось, что Риш сидит полуголый. Так и прижимается к ней, а воображение услужливо добавляет красок, расцвечивает выпирающие соски нежно-розовым. Стало стыдно. Стыдно не из-за желания, а из-за того, что он возникло тогда, когда они все только-только пережили страшную битву и теперь смирялись с потерями.

Ёрих, отправляясь к женщинам после очередной вылазки или битвы, всегда говорил, что это в нём тяга к жизни говорит. Мол, гляньте, я-то жив, полон сил и могу не только забрать чужую жизнь, но и породить новую.

До Риша такие желания Лирку не посещали. После битвы смотреть на мужчин было особенно тошно. Вспоминались их искажённые яростью лица, звериные вопли и тяжёлый смрад, стоящий над полем боя.

Сейчас она чувствовала только запах речной воды и морозную свежесть. И к свежести хотелось принюхиваться, вбирать запах в себя и кутаться в него. Он словно очищал. Но запах вызывал самые из невинных желаний, которые сейчас докучали ей.

Зудели дёсна от желания укусить. Это что-то совсем звериное, хотя Шани внутри никоим образом не выказывала стремления поточить клыки. Да и Лирка сама чувствовала, что укусить ей хотелось не для того, чтобы заявить права на этого аппетитного со всех сторон мужчину. Просто почему-то её возбуждала сама мысль сжать зубы на упругой, вкусно пахнувшей коже. Можно было бы ещё облизать…

Щёки потеплели, и Лирка сердито поджала губы, напомнив себе, что совсем рядом в шатре маленький дух Ссеверасс лечил раненых, а потерявшие кров жители Рото-Ё оплакивали свои утраты.

Но тяга к жизни была сильнее.

Разбуженное, познавшее удовольствие тело жаждало получить утешение, ласку и да, то самое удовольствие. И уже не хотело вспоминать, что раньше прекрасно обходилось без всего этого. Нет, Лирка порой присматривалась к мужчинам. Её честное вдовство покоя не давало деревенским бабёнкам, и они то и дело обращали её внимание то на одного служивого, то на другого. И она присматривалась. Оценивала фигуру, крепко ли сложен и как будет пригоден в хозяйстве. Умён ли, добр и как смотрит на Ханёна.

Но никто не дотягивал до Весхалия — единственного, кого, как ей казалось, она почти любила. Может, не как мужчину, но как друга, и могла бы полюбить ещё больше. Она очень быстро поняла, что внешность и сила её мало привлекают. Весхалий был первым, кого она хотела принять мужем, а он привлёк её сердце добротой и желанием помочь ей.

А с умершим сравниться невозможно. Он всегда будет лучше. Или хотя бы просто совсем другим.

Риш был совсем другим. Яркий, сильный, способный решить почти всё. Его положение давало ему огромные возможности, а его деятельная и решительная натура делала их почти безграничными. Её пугала и отталкивала та вершина, на которой он восседал. Или же, может, она не могла посмотреть на него иначе, потому что сравнивала с Весхалием, который отдал ей всё, что у него осталось — защиту своего имени, — в то время как для могущественного хайнеса помощь ей не была бы чем-то обременительным? А, может, она переживала, что не сможет дать ему что-то в ответ? Весхалий был слаб и зависел от чужой помощи. В благодарность она была готова носить его на руках. И носила в последние дни его жизни.

Но что она могла дать Ришу? Может, на самом деле раньше её останавливал страх, что она ничего не сможет ему дать и будет только получать?

Сейчас её это не волновало. Возможно, её сомнения росли из её нежелания любить. Ведь она запрещала себе даже думать о взаимности. Теперь же, когда сердце распирало от любви к этому несносному, такому яркому и такому хитрому мужчине, сомнения казались откровенно странными, дурными и вообще непонятными.

Ну как можно было его не любить?

Он же такой добрый, красивый и аппетитный. И Ханён ему понравился сразу, ещё до того, как выяснилось, что тот его сын. Весёлый, умный, даже его хитрость и коварство сейчас были привлекательными. Лирка была на той стадии влюблённости, когда недостатки казались совершенно незначительными, а порой и вовсе виделись достоинствами.

И ей подсознательно хотелось насладиться этим этапом, взять от него всё, что можно, чтобы было побольше сладких воспоминаний, который затем позволят им выстроить куда более крепкую и осознанную связь.

Поэтому сейчас она хотела любви, несмотря ни на что.

И внутренне изнывала от понимания, что не место и не время.

С тяжёлым вздохом уткнувшись в крепкое плечо, Лирка немного извернулась, чтобы её действия никто не увидел, и, высунув руку из-под плаща, положила ладонь живот Риша. Провела по мокрой ткани вниз, с тихим, тоскливым вздохом подёргала пряжку ремня и положила руку на внутреннюю сторону бедра. Сжала пальцы, наслаждаясь упругостью и силой мышц, и тихо возликовала, когда они напряглись и закаменели.

Лицо Риша поменялось. Он всё ещё смотрел на До-рани-хи, но уже не видел жреца. Всё внимание сосредоточилось на прижимавшемся к нему тёплом свёртке, в котором возилась тихо вздыхающая Лирка. Подтянув её на свои колени в как бы собственническом порыве, Риш уткнулся носом в её волосы и опалил шёпотом ухо.

— Хулиганишь, милая?

Лирка посмотрела на него из-под кудрявой чёлки, и Риш задохнулся от опалившего его желания. Большие чёрные глаза блестели влажной грустью и неудовлетворённостью. Запах лесных цветов стал вдруг запахом непросто цветов, а цветов, которые распустились и теперь манили к себе пчёл и бабочек. Риш вмиг ощутил себя жадным шмелем. И едва не взвыл от осознания, что сейчас не время и не место.

— Ты терзаешь моё сердце! — сердито прошипел он, сжимая её в объятиях.

Лирка ладонью, которая всё ещё лежала на внутренней стороне бедра, ощущала, что мучается не только сердце. И немного возликовала. А ещё захотелось облизать его кожу. Вспомнились слова пьяной Майяри, когда ту уносил муж. Хихикая, она лепетала: «Мой Ранхаш самый вкусный, так бы и съела». Лирка теперь тоже была голодна.

И заметил это не только Риш.

— Пожирательницу плоти не кормили? — до слуха долетел испуганный шёпот бога. — Смотри, какие голодные у неё глаза…

Смутившаяся Лирка посмотрела на бога и столкнулась с глумливым, очень понимающим взглядом Лешиего.

— Ты не наелась? — ещё неопытный в вопросах любви Мхян обеспокоенно взглянул на сестру, чем вызвал ехидное хмыканье со стороны Ёриха.

— Сладенького ей не хватило, — поиграл бровями вредитель.

— Кому тут чего не хватило? — Иррес тут же попытался заглянуть в лицо Лирки, но Риш отпихнул его морду.

— Три шага в сторону, — сказал он подселенцу, обхватывая женщину обеими руками. — Иди вон к Мхяну. Сам говорил, что ужас как по нему соскучился.

Иррес посмотрел на Господина Земли, который возвёл песчаные бастионы прямо за спиной Мхяна, и следовать совету не стал.

— Один нервы с вами, — опять принялся ворчать подселенец. — Эта с хайнесом спуталась… Иррес, зачем так грубо? — мягко возмутился господин Наэш.

Карлик, пристально наблюдавший за Ирресом, вздрогнул и заёрзал на месте, подбираясь, как кот для прыжка. На опустившуюся на голову ладонь Ша-ван-ха даже внимания не обратил.

— Затем, что нам опять придётся рожать детей, если мы не отделимся в ближайшее время! Ты посмотри на его морду, — дух кивнул на Риша. — Он же готов прямо сейчас продолжить род. Бедная наша Лирка! У меня сердце кровью обливается, когда я представляю, что она должна пережить.

Покрасневшая Лирка с негодованием уставилась на друга. Сама за себя она не очень переживала. Да и боль, сопровождавшая рождение Ханёна, давно забылась. Но вот Иррес помнил её крепко.

— Так ладно хвыба! Что хорошего от него можно ждать? Так и эти хороши, — он махнул хвостом на Шхаелых. — Нас скоро весь Хоётор по мордам знать будет. А я говорил, говорил тебе, что общение со святошей до добра не доведёт! — он опять посмотрел на Лирку, точнее, на макушку, торчавшую из кокона плаща. — Мало того, что Миану у нас отжал, так ещё и Мхяна переманил себе в ученики, вбил в его башку какую-то дрянь. Иначе стал бы наш умный мальчик делать такую глупость и хватать печать?

«Умный мальчик» счёл за благо промолчать. Притихшая тревога Лирки опять ворохнулась при упоминании Мианы и господина Руахаша. Хоёторцам они не доверяли, поэтому решили забрать оставшихся в заброшенном городе на обратном пути. Мхян заверил, что с Миана с голоду умереть не должна. Он собрал кое-что с собой перед тем, как двинуться спасать её, и сообразил отдать мешок учителю. А взрослые как-нибудь потерпят

— Ещё и невестой обзавёлся! И это в его-то возрасте!

— Да уже и нет невесты, — недовольно пробурчал Мхян, щелчком отправляя в костёр щепку. — Сказала, что всё, свободен.

Он не послушал Ву-нора-ри и проведал невесту сегодня. Хотел посмотреть, как они устроились, осталось ли что-то от их дома. Дома не осталось, но соседи подсказали, что отец с дочерью подались к Главному жрецу. Жилище того устояло, и злая Ву-ци-с с грохотом хозяйничала внутри, когда в дверь робко постучал Мхян. Тут ему с порога и объявили, что катиться он может, куда пожелает, никто его не держит и свободен как ветер. Последнее, что Мхян увидел перед тем, как дверь захлопнулась перед его носом, это укоряющий взгляд Ву-нора-ри.

— Завтра к ней сходишь, — неожиданно сказал До-рани-хи.

Мхян удивлённо посмотрел на него.

— А завтра-то что изменится?

— Не знаю, — спокойно ответил жрец. — Но что-то поменяется.

— Но помолвка держалась на слове Ву-ци-с, — напомнил Ша-ван-х. — Если она её разорвала, то брат, — он посмотрел на Мхяна, — более не связан словом с ней.

На жреца тяжело посмотрели все Шхаелые. Сам Мхян бросил на «брата» короткий взгляд, но отрекаться от родства не стал. Сам себе объяснить толком не смог, но чувствовал, что лучше вот так с плеча не рубить. Жречество его никуда не делось, в Рото-Ё он чужак. От поддержки отмахиваться не стоит.

— Ну вспылила девушка, — в свете костра появился вытирающий лицо Нарий.

Вот он отнёсся к своему внешнему виду с большей тщательностью, чем хайнес, и не только помылся, но и побрился, вернув себе прежний благородный облик. Деловито посмотрев на До-рани-хи, Нарий светски улыбнулся и уже не столь светски — насколько позволяли знания хоёторского — продолжил:

— Обрывать помолку из вспышки гнева было бы неразумно.

— Ты чего? — изумился Ёрих, но Нарий лишь зыркнул на него. Мол, помолчи.

Удивился не только Ёрих. Все Шхаелые непонимающе посмотрели на вредителя. Лишь Риш и До-рани-хи понимающе прищурились.

— На Мхян ещё очень молод, жениться ему рано. Да и ваша дочь так молода. Пусть походят помолвленными. А потом, когда придёт время жениться, и решат, хотят ли они действительно связывать свои судьбы.

По губам До-рани-хи скользнула тонкая улыбка. На его лицо упали волосы Господина, и сквозь их прозрачный поток он посмотрел на Нария уже обоими глазами. Лирка вздрогнула. Интересно, в такие моменты он действительно видит обоими глазами или это лишь иллюзия?

— Твой брат мудр, Ша-Мян-х, — сказал Главный побледневшему от волнения парню. — Чего рвать то, чего ещё нет? Не принимай её слова всерьёз. И сходи к ней завтра, — и немного жёстче: — Не сегодня.

— Ты чего? — Ёрих набросился на Нария, когда тот сел рядом.

— Тише, — прошипел Нарий. — Сам подумай. Мхян теперь жрец здесь. У него нет ни поддержки, ни связей. А тут покровительство Главного. Пусть и временное. Зато сам успеет укорениться.

— Думаешь, он тут останется? — расстроился Ёрих.

— Не знаю. Так что рвать связи глупо.

— Как-то мне это не нравится. Это так… по-высокородному, — рыжий скривился.

— А-а-а! Отдай!

Иррес подпрыгнул на полсажени, услышав отчаянный вопль Истаридана, и в миг развернулся.

— Отдай! — бог, вцепившись во что-то, пытался выдрать из рук Ёрдела некую блестящую вещицу.

Перепуганный Леший тянул бога на себя.

— Да зачем вам этот глупый шар⁈ Пустите! Ну же… Да откуда такая силища⁈ Только что-то полудохлым был!

— Ты чего устроил⁈ — напустился на Истаридана Иррес. — А ну отдай!

Как ни странно, но послушался его Ёрдел. Хаги просто разжал пальцы, и Леший упал вместе с богом. Последний что-то крепко прижимал к груди и страшно скалил зубы.

— Это моё! Моё, — приговаривал он. — Не троньте, это моё!

— Чего там? — разозлился Иррес. — Что? Шарик? — он присмотрелся. — Что за цацка?

— Откуда это у тебя?

Услышав этот голос, До-рани-хи изменился в лице и, приподнявшись, принялся выискивать взглядом говорившего. Глядя на него, заволновались все присутствующие. Карлик и вовсе вскочил на ноги и разразился гневными криками.

— Что здесь делает прислужник Идоары? Выходи! Это не я его привёл, — разъярённый тон почему-то сменился испуганно-виноватым, словно дух действительно боялся, что обвинят именно его.

Взгляд До-рани-хи наконец остановился на густой тени у стены Домы Духов, и воцарилась напряжённая тишина. Во тьме сверкнули распахнувшиеся глаза, тень шевельнулась, и в свет костра вышел высокий мужчина с длинными чёрными волосами. Лирка изумлённо распахнула глаза.

Она увидела перед собой того самого Господина, которым стал Страдающий Эр после того, как она пронзила его мечом. Риш тоже напрягся.

— Что здесь нужно Господину Вано-Ё? — До-рани-хи медленно поднялся.

— Да, что ты здесь забыл? — горячился Карлик.

Иррес смотрел на появившегося духа с каким-то странным недоумением. Будто не узнавал его. Или что-то не понимал.

— Атраш? — наконец спросил он. — Не знал, что ты тоже обезумел.

— Много ли ты помнишь в своём безумии? — безучастно отозвался названный, не отрывая взгляда от Ёрдела. — Я пришёл сюда не как враг, дитя моего брата, — ответил он До-рани-хи. — Ты знаешь, что я не буду вредить городу, где сидит Эраш. Бояться меня бессмысленно. Я лишь пришёл убедиться, что Эраш невредим.

— И подслушивал нас! — набросился с обвинениями карлик.

— Откуда у тебя это? — пришедший дух проигнорировал обвинения и вновь посмотрел на Ёрдела.

До-рани-хи проследил напряжённым взглядом за взором духа и наконец разглядел в руках скалящегося бога маленькую сферу. Неясное подозрение заставило его вздрогнуть. Он вспомнил другую сферу, которую видел совсем недавно.

— Что это? — он тоже посмотрел на Ёрдела.

— Я взял это в городе… — хаги умолк. Достал пластину, посмотрел на неё и наконец указал на северо-восток. — Там. Меня выбросило в той стороне на берегу большой воды.

— Ты был в Вано-Ё? — спросил незваный гость.

— Не знаю.

— Он не запоминает названия, — сквозь зубы процедил господин Мариш.

— Там была женщина, — Ёрдел решил всё же рассказать. Видя реакцию маленького существа, которое не было ребёнком, он заподозрил, что принёс нечто важное. — Её лица постоянно менялись.

— Идоара! — с ненавистью прошипел карлик.

— Нашёл это в деревянном доме, — продолжил Ёрдел. — Там много таких. Разных. И во всех жизнь. Мне стало любопытно. Я взял один.

— Почему именно этот? — Господин Вано-Ё прищурился.

— Он маленький.

— А, так это правда? — карлик возликовал. — Говорили, что Идоара обманула Хозяина и забрала его силы. Так это правда, да?

Атраш молчал. Взор его переместился на Истаридана, и он наконец спросил:

— Вы уверены, что это ваше?

— Это моё-моё-моё! — яростно затараторил бог, стискивая сферу.

Иррес подозрительно прищурился на гостя.

— Ты кто такой? — спросил подселенец. — Ты кто… Кто ты здесь?

Атраш посмотрел на него и ничего не ответил.

— Эй, мне одному он кажется странным? — Иррес возмущённо посмотрел на карлика и До-рани-хи, но, к его удивлению, последний лишь поморщился. — Кто он?

— Это Господин Вано-Ё, — сдержанно ответил Главный. — Он делит один город с Многоликой.

— Я не об этом спросил! — прорычал Иррес.

Незваный не собирался отвечать на его вопросы.

— Я не могу знать точно, та ли это сфера, — сказал он наконец. — Знаю, что сфера должна быть отмечена знаком Хозяина. Но его могут увидеть только каменные глаза Идоары. Так что… — Атраш осёкся, столкнувшись взглядом с глазами Ёрдела.

В левом глазу того сверкнула голубая искра, и дух потрясённо уставился на хаги.

— Дитя, — после непродолжительного молчания обратился дух, — ты видел что-то на этом шаре?

Ёрдел слегка опустил веки, и каменный осколок в радужке левого глаза засиял сильнее.

— Солнце, — наконец ответил он.