Глава 63 · Тот, кто не может простить

Почему идти наперекор избранной другими участи всегда так страшно? У А-ары картинка перед глазами плыла от ужаса, а пульс частил так, что она не слышала ничего, кроме стука сердца и собственного заполошного дыхания. Вокруг в непроглядную тьму поднимались отсыревшие стены узкого коридора, в который она попала, когда пролезла через стену.

Через стену. От пережитых ощущений до сих по коже расходились мурашки. Если бы смерть не была так близко, она бы ни за что не полезла в эту скрытую мороком дыру. Она и нащупала её случайно. Дёрнула затёкшими ногами, и носы её истрепавшихся сапог беспрепятственно вошли в кладку. И тут тупой ужас, который владел ею до сей секунды, вдруг отступил. Наверное, она уже привыкла бороться за собственную жизнь, привыкла вставать на защиту собственной судьбы, иначе она просто не могла объяснить свою смелость. Бежать от Господ!

Маленький ножичек ей отдал ещё Руа-ха-ш. Просто отказался забирать, когда она хотела вернуть его после чистки рыбы. А-ара хранила его в самом надёжном месте — за отворотом сапога. Дотянуться связанными руками до него было несложно. Её связали-то не очень крепко, жрицу Многоликой больше заботило, чтобы она шаманить не могла. Скрючившись лицом к стене, она аккуратно перерезала свои путы, а потом, когда Господа и их жрецы собрались вокруг нарисованных на полу линий и перестали смотреть на неё, привалилась спиной к стене-обманке и провалилась в неё.

О, с какой поспешностью она затаскивала внутрь ноги, до суеверной дрожи боясь, что их сейчас оттяпает коварная стена-ловушка. С другой стороны та была твёрдой и каменной, что привело А-ару просто неописуемый ужас.

Она оказалась в длинном, теряющемся во тьме коридоре. Пахло сыростью, плесенью и чем-то непонятным и неприятным. Сперва А-ара бежала, потом перешла на шаг и в конце концов остановилась.

Коридор не заканчивался.

Неужели она на самом деле залезла в ловушку? Какая участь её ждёт?

Оказывается, смерть не так уж страшна. Страшнее, когда ты не знаешь, что именно тебе уготовано.

Дальше она уже не шла, а ползла, совершенно позабыв о возможном преследовании. Судорожно ощупывала каждый кусочек обеих стен, куда могла дотянуться. А когда во второй раз добралась до уже знакомой выбоины, разрыдалась от страха и отчаяния.

— Выпустите меня… выпустите…

Стена под ладонями дрогнула. Отчаянная надежда вскинулась внутри, задавливая страх, и А-ара затараторила:

— Пожалуйста, выпустите меня, выпустите!

Камень помягчел, и девушка поспешила отдернуть руки. Немного подождав, А-ара прикоснулась в стене, и пальцы беспрепятственно в неё вошли. Не дав себе времени испугаться, девушка бросилась на неё и вывалилась с другой стороны. И зажмурилась.

В сравнении с тьмой, царившей в коридоре-ловушке, обычная ночь была слишком яркой. А-ара проследила за дорожкой желтоватого света и увидела наверху неровное пятно ночного неба с обкусанным ободом волчака и зеленоватыми облаками. Пахло горелым Лесом, и сейчас этот запах нёс с собой свободу.

Волчак заслонила собой огромная голова на длинной шее, и А-ара поспешила отползти в густую тень, а затем и вовсе шмыгнуть за угол. Тут было куда темнее, но запах тянулся и по коридору, и перепуганная девушка осторожно пошла дальше, надеясь выбраться наружу. Из разговор своих похитителей она поняла, что притащили её в Вари-Ё. Со страху она не сразу вспомнила, откуда слышала это название. Вспомнила только сейчас, когда увидела силуэт змеиной головы. А ещё вспомнила, что где-то здесь должен был быть Руа-ха-ш со своей дочерью.

Впереди на развилке мелькнуло что-то светлое, и А-ара поспешила вжаться в стену. Мимо беззвучно пронёсся Двуликий Господин. Дыхание спёрло. Сердце едва не разорвалось от ужаса. Свет померк, и А-ара, едва шевеля онемевшими ногами, дошла до развилки и осторожно принюхалась. Лисичка внутри вскинулась, тоже жадно пробуя воздух, но опыта не хватило, чтобы вынюхать и распознать запахи врагов. Внутренне сжавшись, А-ара выглянула в коридор и судорожно ухватилась за стену, пытаясь устоять.

Прямо из тьмы на неё смотрел Ли-риан-си. Шаман словно ждал именно её. Сверху падал узкий луч лунного света, прокравшегося в трещину в потолке, и он рассекал лицо мужчины надвое. Губы А-ары задрожали.

— Прошу… — тихо выдохнула она.

И шаман дёрнулся. Лицо его болезненно искривилось.

— Вон, — коротко сказал мужчина и сам развернулся и пошёл прочь.

А-ара не могла поверить своему счастью. Привёл её в себя всё тот же голос Ли-риан-си.

— Там её нет, — сказал он кому-то, и А-ара поспешила назад, в ту огромную комнату, в потолке которой зияла дыра.

Вернувшись, она торопливо осмотрелась, подбежала к окну и едва сдержала испуганный крик, увидев, как далеко внизу сияет Лес. Ещё раз осмотревшись, она увидела огромные двери и поспешила уже к ним.

— … Швыряет он нас, а нас в эту воронку затягивает и сюда выплёвывает, — Вархай спокойно рассказывал господину Руахашу про их приключения. — Глядим, местность вообще незнакомая, стены какие-то. А потом раз, сверху неожиданно как голова змеиная упадёт! А у нас уже и сил орать не было. Утрясло! Высочество в глаз змеище плюнула, та отпрянула, но сбоку вторая вылезла. Но Высочество у нас не из тех, кто просто сдаётся, — маг похлопал дракониху по лапе, и та снисходительно посмотрела на него. — Вцепилась зубами ей прямо в шею, ещё и всеми лапами обхватила. Змея крутится, сбросить её пытается, а мы как виноградины на лозе трясёмся.

— Ой, что-то мне опять подурнело, — признался кто-то за спиной Руахаша.

— И на нас с двух сторон сразу две змеи. Помимо той, на которой висели. Пасти разинули, я уж думал, всё, сейчас хоть крутить нас перестанет. В последний момент Высочество кусок мяса из змеищи выдрала и вниз вместе с нами рухнула. А две другие вцепились прямо в шею своей же подружки. И перекусили! Сами себе голову почти откусили.

Руахаш плохо слушал. Всё его внимание, затуманенное счастьем, было сосредоточенно на деловито посапывающей Миане. Малышка мусолила кусочек яблока. Предусмотрительный Мхян взял с собой не только еду для ребёнка, но и порезанные фрукты.

— Это чтобы не вопила, — торопливо объяснял он учителю. — А то она так орать может, что всех зловредных духов в округе приманит! Сунете в рот, и она обсасывать будет.

Чувство огромной благодарности разрывало Руахаша. Он был готов сделать для Мхяна всё! Тот спас его девочку, подверг себя большой опасности, взвалил на свои плечи такие проблемы, но сохранил Миану живой и здоровой. Она так подросла, пока он её не видел! Он одновременно сожалел, что не видел её роста, и радовался, что у Мианы были все условия, чтобы расти и здороветь.

— Прости меня, прости, — шептал он ей на ушко. — Я плохой отец, — перед закрытыми глазами рядом с Мианой встал ещё один ребёнок, маленький Ранхаш. — Но я буду стараться быть хорошим хотя бы сейчас.

Где-то снаружи раздался вой. Мужчины напряжённо прислушались. Из рассказа господина Руахаша они поняли, что здесь сейчас едва ли не самое безопасное место, да и заберут их завтра днём. Но расслабляться не спешили. Так расслабишься, и враг в слабину твою ударит. Даже паёк не увеличили, а то вдруг некому будет возвращаться за ними и придётся самим пробираться к границе.

Но всё же надежда на помощь здорово грела души и позволяла относиться к страшным звукам с юмором.

— Вот надрывается-то. Охрип уже, а всё горло растягивает.

Узкие зрачки Высочества уставились на высокие двери. Наверное, когда-то их покрывали узоры, но сейчас о них напоминала только волнистая поверхность. Когда створки дрогнули, мужчины тут же схватились за оружие, а Высочество приподнялась на лапах. Одна из дверей немного приоткрылась, и внутрь скользнула тощенькая, знакомая Руахашу тень.

— Стоять! — едва успел прошипеть он.

Тень дрогнула и уставилась на них испуганными, блестящими в сиянии светляка глазами.

— А-ара? — изумлённый Руахаш подался вперёд.

Увидев его, девушка в испуге шагнула назад, что-то залопотала и хотела было выскользнуть, но один из оборотней повинуясь молчаливому приказу Вархая, быстро перехватил её и потащил под крыло Высочество. Пихнув девчонку под бок Руахаша, он вопросительно уставился на командира, а тот на другого оборотня, знавшего хоёторский.

— Говорит, ей с нами нельзя, за ней идёт опасность.

— А-ара, что случилось? Почему ты здесь? — Руахаш обеспокоенно посмотрел на перепуганную девушку, по щекам которой текли слёзы. — Твой покровитель обещал мне, что ты и То-нии в безопасности. Что случилось?

Знаток хоёторского тихо заговорил с девушкой. Та сперва с изумлением посмотрела на говорившего, а затем быстро, но очень тихо затараторила в ответ.

— Её украл какой-то жрец. Говорит, он её мужем был.

Руахаш растерянно заморгал. Такая юная и уже жена?

— Её хотели принести в жертву, забрать её силы, чтобы что-то там открыть. Я не понял что, слово незнакомое. Она сбежала через какую-то ловушку и теперь её ищут.

— А где её покровитель? — спросил Руахаш.

Оборотень перевёл. А-ара сперва с непониманием посмотрела на него, затем лицо её озарила догадка, и она растерянно пожала плечами.

— Он же обещал! — рассердился Вотый.

Миана на его руках недовольно закряхтела. А-ара наконец посмотрела на ребёнка, и страх в её глазах медленно сменился восторгом. Она с каким-то недоверием посмотрела сперва на Руахаша, а потом опять на малышку и что-то произнесла.

— Говорит, рада, что вы нашли дочь живой и такой красивой.

— Дверь бы чем-то припереть, — заволновались оборотни, — а то сунутся.

— Да чем бы? Высочеством?

— Спроси, сколько их.

Толмач вновь заговорил с девушкой. Та быстро ответила и показала сперва на себя, а потом на дверь.

— Говорит, их там четыре Господина, четыре жреца и один шаман. Хочет уйти, боится, что придут сюда за ней.

— Хорошая девчонка-то? — Вархай посмотрел на Руахаша.

— Почти весь путь до Рото-Ё вместе проделали.

— Пусть тогда сидит, — распорядился маг.

Мужчины тут же собрались вокруг, и испуганная А-ара прижалась к Руахашу. Тот ободряюще улыбнулся ей.

— Расклад, конечно, не в нашу пользу, — нахмурился Вархай. — Как бы действительно не нашли. Чего они сюда опять двинули? Ушли же…

Вопрос опять был переведён для А-ары. Та неуверенно что-то ответила.

— Вроде как в Рото-Ё их разбили.

— Тихо.

Мгновенно воцарилась тишина. Послышался тихий, шаркающий звук шагов, а затем и какое-то неясное бормотание. Толмач и А-ара напряглись, первый — в недоумении, вторая — в страхе и непонимании. Девушка явственно слышала голос мужа, но говорил он какой-то несвязный бред.

— Совсем умом тронулся.

Женский голос прозвучал рядом с дверями. Высочество тут же напряглась, в глотке у неё заклокотало.

В следующий миг ошарашенной А-аре впихнули в руки ребёнка и оттеснили к хвосту драконихи. Миана недовольно свела под низко надвинутой шапочкой бровки и вонзила несколько имевшихся зубов в яблочко. Сердечко А-ара сладко трепыхнулось, когда в руках вдруг оказалась приятная тяжесть детского тельца. Но насладиться этой нечаянной радостью она не успела.

Двери распахнулись, и внутрь просунулся древовидный щуп Господина.

Мощный залп огня мгновенно окатил весь дверной проём, и взвизг боли взлетел высоко к потолку. Вспыхнувший огромным факелом Господин метнулся в сторону, и стоящая за его спиной Многоликая закричала от страха. Но крик её резко оборвался, когда она увидела драконью морду.

— Ящерица⁈ — с ненавистью и удивлением протянула она. — Всего лишь жалкая ящерица⁈

«Жалкая ящерица» плюнула небольшим сгустком огня, и Госпожа, вместо того чтобы прикрыться щитом, отлетела в сторону. Плевок пронёсся между висящими за её спиной сферами.

— Она здесь! — завопила разъярённая Госпожа.

Тут же из коридора высунулись длинные паучьи лапы. Они мгновенно переменились, превратившись во множество змей, и сунулись в зал, но были очень горячо встречены Высочеством. Остро запахло жареными каштанами, а съёжившиеся змеи мигом убрались с порога.

— Девчонка должна быть живая! — заорала Многоликая. — А эту тварь, — её каменные глаза с ненавистью уставились на Высочество, — я убью сама!

БУДУМ! Зал сотрясся, словно кто-то ударил снизу, в пол. Раззадоренная дракониха тут же поднялась на лапы и прошла вперёд, волоча за собой раненное крыло. Её всадники как цыплята сгрудились позади. Высочество плюнула в шагнувшую вперёд Многоликую, так уклонилась столь стремительно, что только белёсая тень мелькнула, появилась уже в двух саженях от драконихи.

Чем ту ничуть не впечатлила. Коварная зверюга не успела истратить весь огонь, и один плевок пришёлся прямо в быстро сменяющиеся маски. С воплем Идоара обхватила лицо ладонями. Между пальцев, словно воск, потекли расплавленные маски. Зелёный глаз с ненавистью уставился на дракониху, и огромного зверя отшвырнуло назад мощным ударом влажного воздуха. Послышался хруст, Высочество покатилась по полу, своим же огромным телом травмируя крылья, и распласталась неподвижная у дальней стены. Прямо перед замершей в ужасе А-арой.

Вслед за Госпожой в зал ворвались Ло-тиа-х, Ло-сан-х и жрец нота-са. Покачивающийся Ёта прошёл последним и окинул место боя мутным взглядом.

Вархай и Руахаш заступили путь Госпоже. Пол под её ногами треснул, невидимые цепи захлестнули руки, но не смогли удержать могущественного духа. Щит Руахаша ещё выдержал первый удар Госпожи, но второй снёс и его, и мага. Остальные попытались остановить жрецов, но те были не только искусными магами, но и хорошими воинами, в то время как охранители хайнеса были лишь превосходными бойцами. В зал поползли обгоревшие щупы древовидного Господина, другой Господин, не имевший определённой формы, превратился в облако дыма и проник внутрь под самым потолком.

— Таким тварям, как ты, не место в Хоёторе, — торжествующая Идоара медленно подплыла к неподвижной драконихе. — Ты, — она посмотрела на А-ару, сидевшую к ней полубоком и что-то прижимавшую к груди, — иди сюда. Тебе уготована великая честь стать той, кто запустит изменения во всём Хоёторе. Не противься своей судьбе. Изменить то, что тебе уготовано высшими, не-воз-мож-но.

В этот момент Высочество резко распахнула злые глаза и вскинула голову, сжав зубы прямо на голове Многоликой.

— Госпожа! — закричала Ло-тиа-х.

В ответ раздался только сдавленный визг. Идоара заметалась, пытаясь сбросить с себя Высочество. Она металась с такой быстротой и лёгкостью, словно на ней висел не огромный дракон, превышавший её в размерах раз в пять, а пустой мешок. Высочество рычала, сильнее сжимала зубы, но не могла оторвать голову бессмертной. Она раздирала когтями одежды Идоары, била её здоровым крылом и совершенно не собиралась сдаваться. Отчаянная борьба зверя воодушевила и мужчин.

Вархай, не поднимаясь с пола, начертил печать, и пол от неё и до самого порога пошёл буграми. Стоило древовидному Господину ступить дальше, и он ушёл вниз чуть ли не наполовину. Сверху прилетел негодующий вой: «дым» столкнулся с невидимой преградой, растянутой Руахашем, и бился в бессилии и непонимании, как смертный смог преградить ему путь.

Двое охранителей воспользовались замешательством Ло-тиа-х и напали. Жрица была вынуждена отступить к стене. Жрец нота-са и вовсе угодил в ту же ловушку, что и древовидный Господин, и теперь силился выдернуть застрявшую ногу. Держался только Ло-сан-х. Одного воина он отшвырнул магическим щитом, и оборотень, ударившись о стену, упал рядом с А-арой, а затем шагнул в сторону и вошёл в стену. Как А-ара совсем недавно.

— ИДОАРА!

— Господин⁈ — А-ара недоверчиво распахнула глаза, услышав разъярённый голос своего бессмертного покровителя.

— Верни мою жрицу, жалкая лгунья!

Идоара мучительно замычала, пытаясь содраться с себя упрямую дракониху. И в какой-то момент ей это удалось. Высочество рухнула на все четыре лапы и в туче пыли поехала по полу, сбив и Руахаша с Вархаем.

— Идоара…

А-ара не поверила своим глазам, когда на пороге возник Господин Расххеридан. Многоликая медленно распрямилась и повернула своё лицо к Барду. Тот на мгновение замер, а затем расхохотался.

На лице Идоары трепетали жалкие обрывки масок, и они не были способны скрыть мужские черты. Госпожа больше не походила на женщину. Зарычав, она бросилась на Барда, и их тела с ужасающим грохотом обрушили стену рядом с воротами. Поднялась туча пыли, камни покатились в разные стороны. А-ара упала ничком рядом с лежащим около неё оборотнем и накрыла собой ребёнка.

Первое, что она увидела, когда пыль чуть-чуть улеглась, это был Ёта. Его могучая фигура замерла посреди зала. Мутный взгляд просветлел, и он смотрел на что-то в своих ногах. Косая улыбка искривила губы.

— Моя Госпожа, — вполголоса произнёс он, — тут есть кое-кто посильнее этой жалкой девчонки. Я чувствую его, чувствую…

А-ара присмотрелась и увидела среди камней серебристые волосы. Сердце заполошно скакнуло, когда Ёта вытащил нож и склонился над Руа-ха-ш. Мысли затуманились от ярости и страха. А-ара села, и ребёнок в её руках удивлённо вякнул. Девушка положила его под бок тяжело дышащего охранителя и медленно вытянула из ножен мужчины длинный кинжал. Лисичка внутри вскинулась и оскалила зубы. Тело налилось звериной силой, мышцы упруго заиграли, и А-ара, не поднимаясь с корточек, резво, чуть ли не на четвереньках бросилась к Ёте. В сажени от него она взвилась в прыжке и занесла над головой кинжал.

Ёта успел заметил её и отшатнуться. А-ара налетела на него, и лезвие кинжала вошло в правое плечо мужа. Зарычавший Ёта коротко махнул ножом, и левое бедро женщины обожгла боль. Мощный удар в грудь отбросил её наземь. Но ярость и беснующийся внутри зверь заглушили боль, и А-ара вновь вскочила на четвереньки, скалясь и утробно рыча.

— Дрянь! — с ненавистью выдохнул Ёта. — Какая же ты жалкая дрянь! Знал бы, какую тварь беру себе, утопил бы в первой же реке!

— А дочерей ты тоже топил? — неожиданно даже для себя спросила А-ара.

Муж побелел.

— У меня не было дочерей! — прошипел он, выкатывая в ярости глаза. — У меня рождались только сыновья. Как ты…

— Я! Я родила тебе дочь! — А-ара зло рассмеялась. — Я родила дочь! Не сына! И отдала её салея-са, чтобы ты, чудовище, не убил её!

— Сама сказала, что родила сына…

— Я соврала! Я знала… все знали, что ты убиваешь их, — в горле А-ары заклокотали злые слёзы. — Ты убивал своих дочерей, чтобы в глазах других выглядеть сильнее, чтобы все думали: «О, как силён Хо-ёта-си, раз у него рождаются только сыновья!». Только ты слабак! Слабак! Ты мелкое, слабосильное чудовище, которое убивало беззащитных, чтобы самому казаться сильнее! Я ненавижу, ненавижу тебя!

За её спиной вдруг раздался детский плач. Ёта вздрогнул. Его дикий взгляд устремился к лежащему у стены мужчине. Он не увидел самого ребёнка, но заметил синее приметное покрывало, в которое было завёрнуто жертвенное дитя, лежавшее в корзине на алтаре. Накатившее безумие тут же зашептало в голове разными голосами:

«Ёта слабак, слабак, слабак… У него дочь есть. У него много дочерей-утопленниц. Слабак, слабак! Даже свою мать не защитил. За неё отомстил другой. Ведь что смерть матери? Так, мелкая обида, да?»

Ёта зарычал от ярости и бросился на А-ару. Тут отпихнул в сторону пришедший в сознание Руахаш. Коленом он ударил набросившегося мужчину в живот, лбом — в лицо и полоснул выхваченным мечом по бёдрам. Ёта оступился и упал на спину. Едва успел откатиться, как о камень рядом с боком ударило лезвие. Он нащупал обломок и метнул его в Руахаша, тот уклонился, а сам Ёта, рыча от боли, успел подняться на ноги. Короткий замах рукой, вызванный магией ветер лезвием рассёк воздух, но столкнулся с щитом салейского жреца. Щит ринулся вперёд, на Ёту, но тот успел выставить свой щит, и обе защиты с гулом столкнулись. Жрецы пересеклись взглядами. Взгляд Ёты был безумным, поплывшим. Он видел за спиной салейского жреца источник всех своих бед. Два источника: ворошащийся на полу ребёнок и слабосильная женщина, которая, как и когда-то его собственная мать, бросилась на противника, которого не могла победить.

Только за его мать никто не заступился.

А Руахаш смотрел со спокойной решимостью, как тот, кто был совершенно уверен в том, что всё делает правильно.

— Уйдите, — лицо Ёты вдруг искривилось, и он махнул рукой, будто пытался отогнать кого-то. — Оставьте меня в покое.

Он неуверенно шагнул назад на раненых ногах, забормотал под нос что-то несвязное и, повернувшись спиной к врагу, заковылял к дверям, не обращая внимания ни на схватку вокруг, ни на покорёженный пол. Для Ёты всё пространство занимали неясные тени. У них были лица. Лица слабаков и ничтожеств, которых в своей жизни он видел во множестве. Их жуткий шёпот напоминал ему о том, как умерли все эти оборотни.

«Ты обещал защиту…»

«Что плохого делал тебе я?»

«Моя жизнь… Верни её мне!»

Ёта отшатывался, отмахивался от просителей столь жалких, что при жизни их слово не стоило того, чтобы его слышать. Сейчас же он не мог не слышать их голосов. Они упрямо ввинчивались в мозг. Перед глазами полыхнул огонь, и Ёта, не понимая, что он настоящий, вошёл в него. Боль облизнула всё его тело, но не смогла вернуть разум. Реальность исчезла.

— Ёта.

Горящий жрец уставился на свою прекрасную мать. Она стояла у выхода из шатра, и за её спиной сиял солнечный день.

— Мой бедный сын, — женщина поджала губы и с сожалением покачала головой. — Ты не смог прожить эту жизнь. Иди ко мне, моё дитя.

— Мама, — едва слышно прошептал Ёта. — Ты не сердишься на меня? Я… не отомстил за тебя. Я не мог иначе, я был так мал…

— Я не сержусь на тебя. Это ты не можешь простить себя. Иди ко мне.

Мама протянула к нему руки, и Ёта, хромая, пошёл к ней. Но когда остался какой-то шаг, она вдруг исчезала и перед ним встал отец.

— Ты подойдёшь со мной, — холодно сказал отец. — Со мной и со своими умершими детьми. Дети, проводите своего отца.

Похолодевший, несмотря на обжигающий жар, Ёта посмотрел вниз и увидел детские лица. Он увидел маленьких женщин, головы которых были покрыты теми платками, в которых он их похоронил.

— Нет…

Он хотел отшатнуться, но рука отца крепко схватила его за запястье.

— Хватит бегать. От этого не убежишь. Пойдём.

И Ёта пошёл, окружённый крохотными женщинами, которые не отрываясь смотрели на него.

— Куда эта певичка умотала? — раздражённый Иррес выглянул в окно как раз в тот момент, когда из соседней башни выпало горящее тело. — Нам туда! — сразу же понял подселенец.