Глава 67 · Другой Хоетор

Мысли смешались. Первое, о чём подумала Лирка, сможет ли она ещё когда-нибудь поговорить с нынешними Ирресом и господином Наэшем? Они ведь будут… другими, да?

— Они ничего не будут помнить? — спросила она.

— Вероятнее всего нет. Но и это неплохо. Для Ирреса. Я уж не знаю, какая судьба была у его друга, но Иррес пережил ненависть, обиды, войны, сумасшествие, долгое пленение… Ошибок он наделал немало.

Лирка кивнула. Господин Наэш тоже о многом сожалел.

— Но сила…

— Да что ты заладила про эту силу? — господин Исхедиар расплылся в насмешливой улыбке. — Она же не неизменна. Постепенно станут сильнее. Я могу ошибаться, но мне показалось, что Иррес очень привязан к своему другу. Думаешь, он будет против того, чтобы тот остался его братом навсегда?

Лирка отчаянно замотала головой. Нет! Иррес бы точно не был против присутствия господина Наэша. Он нуждался в нём и даже побаивался, что если тот исчезнет, то сумасшествие опять вернётся.

— Но, освободившись от смертного тела, они всё вспомнят?

— Иррес совершенно точно должен вспомнить, — убеждённо сказал господин Исхедиар. — Что касается его друга… — мужчина задумался. — Его друг изначально не дух. Это душа. Обычно душа проходит очищение в мире душ и освобождается полностью от прежней жизни, но он не прошёл очищение. Может быть, он что-то вспомнит, а, может, и не вспомнит. И духом станет, наверное, не сразу, а как мои дети. Им сперва нужно пережить одну смерть, чтобы душа начала меняться в дух, а потом пережить и вторую, чтобы стать духом. Да, наверное, у него будет так же. Подобных случаев ещё никогда не было… Тебя что-то ещё беспокоит?

Женщина застывшим, неподвижным взглядом смотрела на бегущую воду, пытаясь собрать обрывки разрозненных мыслей. Несколько минут назад её убивало горе из-за потери Ирреса и господина Наэша. Сейчас она никак не могла поверить в то, что они остались с ней. И не могла осознать те изменения, которые предстоит пережить в будущем. Не таком уж и далёком. Сперва — будто горе, не желая уходить, цеплялось скрючившимися пальцами за сердце — она расстроилась, что уже не сможет поговорить с Ирресом как с другом, а с господином Наэшем как с мудрым наставником. А потом…

Они остаются с ней. Как разница, будут ли они так уж похожи на тех, кого она знала?

Она уже будет знать, что это они.

Иррес и господин Наэш столько пережили в своих жизнях, несли ответ за столькие ошибки… Наверное, то самое очищение — это милосердие для израненных жизнью душ. У них не будет очищения, но будет забвение. И она сможет в период этого забвения дать им иную жизнь. Ирресу дать ту родительскую заботу, о недостатке которой он так часто говорил, господину Наэшу — поддержку и любовь.

Всё это время они защищали и учили её.

Пришло её время позаботиться о них.

Внутри запело неуверенное, пока слабенькое счастье. Лирка положила ладонь на живот, но не почувствовала ничего, кроме боли в израненных ладонях. Но господин Исхедиар ведь не соврал, ему можно верить? Ужасно захотелось проверить самой, и женщина, забывшись, быстро нарисовала печать Определения жизни. Внутри всё отозвалось глухой тоской, когда та не сработала, но Лирка решительно вымела эту печаль.

Она заплатила за то, чтобы Иррес и господин Наэш остались с ней. Она всё ещё не была уверена, что поступила правильно и что не совершила большую ошибку, но это было её решение, за которое она честно заплатила. Заплатила высокую цену.

Но зато она никого не потеряла.

— Не туда обращаешься, — господин Исхедиар вдруг взял её ладонь и заставил её изогнуться. — С этой силой нужно немного иначе.

Он что-то прошептал, и Лирка ощутила, как охватывает жаром уши и щёки. На ладони слабо трепыхнулась искра.

— Ну, ещё научишься, — неудача не расстроила духа.

— Что это? — поражённо прошептала она.

Исхедиар посмотрел на неё долгим, снисходительным взглядом, каким взрослые смотрят на набедокуривших детей.

— Жреческую корону ты взял не подумав, да? — спросил он.

— Я… — Лирка растёрла лицо ладонями. — Была очень зла. Решила, что Идоара меня обманула. Забрала мою магия, и я…

— Понятно. Взяв на себя жреческий сан, ты взяла обязательства. Большие обязательства, если учесть, что ты главный и единственные его жрец, — Исхедиар посмотрел на Истаридана. — И для исполнения этих обязательств он должен был дать тебе толику своих сил. Немного, если учесть его ослабленность, но они у тебя есть. Это не магия, нечто иное.

Голова вновь закружилась. Сперва вскинулся восторг, но почти сразу Лирка ужаснулась. Какие обязательства? Что она должна будет делать? Ещё и бог… Она испуганно посмотрела на светлую макушку.

— Что я ещё наделала… — тихо-тихо прошептала она.

— Сожалеть уже поздно, — дух не стал сочувствовать.

— Я… я не уверена, что смогу быть рядом с ним.

Лирка вспомнила, всю ту боль, которой делился Иррес. Ту боль, которую он пережил из-за своего друга. Сможет ли она, зная всё это, относиться к богу хорошо? А если его разум будет сживаться с целым слишком долго? Сможет ли она быть терпеливой? Совсем недавно она едва не поддалась ненависти и сделала ему больно. А вдруг она опять не сможет удержать себя в руках? Господин Наэш стал для Ирреса якорем, помог ему выбраться из безумия. Вряд ли Иррес тогда чем-то отличался от своего бывшего друга в лучшую сторону. Но господин Наэш смог принять его.

«Я принял его таким, какой он есть», — часто повторял он.

Сможет ли она?

— Мне придётся остаться в Хоёторе?

Господин Исхедиар оценил бледный вид женщины и решил не озвучивать худшие варианты. Худшие и лучшие варианты всё равно редко исполняются.

— Не думаю, что быть тут постоянно обязательно. Вход и выход для богов в Хоётор с пришествием Ваирака теперь открыт. Истаридан, конечно, не оставит эти земли. Подумаешь об этом потом. Сейчас ведь не это важно, да?

Ладонь Лирки сжалась на животе. Но перестать думать о том, как сильно она теперь связана с ненавистным Хоётором, не смогла.

— Какой смысл здесь оставаться? — в сердцах выдохнула она. — Это место уже мёртво и гниёт! Здесь только всё безжалостно вычищать и создавать заново.

К её изумлению, дух рассмеялся.

— Знаешь, тот мальчик, у которого был ключ от яда Аххентара, думал точно так же. И смотри, к чему это привело.

Лирка испуганно сжалась, осознав, что опять позволила ненависти овладеть собой.

— Ты сейчас так же, как и он, видишь лишь самые ужасные стороны Хоётора.

— Мне не доводилось видеть здесь ничего хорошего, — непримиримо заявила Лирка.

— Наверное, ему и его спутнице тоже.

— Кому? — не поняла женщина.

— Ей.

Господин Исхедиар кивнул в сторону противоположного берега, и Лирка вздрогнула, увидев маленькое, совершенно чёрное лицо с чёрными, без белка, раскосыми глазами. Надо лбом виднелись чёрные полосы свитых в жгуты волос и из них торчали кончики острых ушей.

— Это кто? — Лирка подобралась и, прихватив сползшего с колен бога, отползла назад.

— Новорождённый дух, — господин Исхедиар будто бы не видел ничего странного. — Впервые вижу, чтобы духи рождались в мире людей. Ну, если не считать моих детей.

— Откуда он здесь?

— Это спутница того мальчика, который с ключом от сил Аххентара. Она всё это время следовала за нами, — видя, что Лирка не понимает, дух добавил: — Раньше она была больше похожа на сгусток тьмы. Видимо, впитала очень много вырвавшихся сил и обрела форму. Никогда не видел, чтобы духи самозарождались за пределами мира бессмертных. Похоже, в Хоёторе действительно очень много от нашего мира. Иди сюда, — ласково позвал он черноликое существо.

Та оскалила острые зубы и прижала к груди что-то голубое.

— Не нужно меня бояться. Хочешь, я стану твоим отцом?

Новорождённая продолжала скалиться.

— Ну же, иди сюда, — продолжал звать господин Исхедиар. — У меня много детей, и у тебя будет много братьев и сестёр. А душу, которую ты держишь, мы с тобой отнесём на перерождение.

Черноликая испуганно распахнула глаза, отскочила и вдруг исчезла.

— Эх, спугнул, — расстроился господин Исхедиар. — Надо бы потом её найти и забрать душу того мальчика. Раз умер, пусть идёт на перерождение.

— Что она такое? — не могла успокоиться Лирка.

— Ну это пока неясно. Но она родилась здесь, удивительно уже это.

— Меня это пугает, — призналась женщина. — Что хорошего может породить Хоётор? Он погряз в войнах. Здесь все подчиняются сумасшедшим и исполняют их дурные приказы… Я… осознаю, что если я теперь жрица Истаридана, то, наверное, придётся со всем этим что-то делать, а я не понимаю, что здесь можно сделать. Хоётор он ведь… огромный! И здесь всё такое!

Исхедиар задумчиво посмотрел на неё.

— Пойдём-ка я покажу тебе кое-что.

— Куда? — растерялась женщина.

— Не очень далеко. Здесь, в Хоёторе. Так, а этого давай мне.

Он с лёгкостью поднял Истаридана на руки. Голова того слегка откинулась назад, упёрлась затылком в висящее за спиной солнце и вполне удобно устроилась. Лирка поднялась с некоторым трудом. В теле царила страшная слабость.

— Идём.

Перед духом распахнулись пепельные ворота, и он первым в них шагнул. Помня о черноликом существе, Лирка поспешила за ним.

В лицо пахнуло солёным. Ветер толкнул их, заставил покачнуться и пошёл яростно шелестеть высокой травой. Лирка проморгалась и с изумлением уставилась на море огней. Ярких, живых, не похожих на сияние Леса.

Они стояли на вершине то ли холма, то ли невысокой горы, то ли на ещё какой-то возвышенности, а внизу в ночи расстилались длинные линии разноцветных огней. Их расположение очень напоминало улицы. Пятна голубовато сияющей воды теснили огни и растительность. И воды здесь было много! Откуда-то доносился глухой гул, словно что-то большое и тяжелое медленно наползало и отступало.

— Там море, — господин Исхедиар кивнул направо, на север.

Раздался очень знакомый звук.

Бом. Бом. Бом.

— Часы? — Лирка закрутила головой, но в ночной тьме не поняла, откуда идёт звук. — Где мы?

— В Хоёторе, — дух улыбнулся и прищурил светящиеся глаза. — Это Водяное Иито, область на северо-западе Хоётора. Сейчас не самое подходящее время, но мы можем вернуться днём и осмотреться получше. Здесь, знаешь ли, совсем иначе, нежели в Лесу.

— Но Иррес…

— Иррес был агрессивным сумасшедшим, за которым Истаридан присматривал сам, а Истаридан в основном контролировал зону Леса.

— А остальное? За остальными никто не смотрел?

— Конечно, смотрел. Подумай, это же очень очевидно.

Видя, что Лирка не в том состоянии, чтобы разгадывать загадки, Исхедиар всё же рассказал сам:

— У безумных духов были друзья и близкие, которые не желали их бросать. Если бы за перемещение сумасшедших в Хоётор выступил только Истаридан, вряд ли бы Родители прислушались. Но его поддержали те, кому была небезразлична судьба этих несчастных. Кое-кто из них последовал в Хоётор, и они стали Смотрителями. Как Атраш, который пришёл сюда из-за своего брата-близнеца. Истаридан изначально разделил Хоётор на три части: Водяное Иито, Великая Степь и Лес. Лес был самой устойчивой к разрушениям частью Хоётора, поэтому там разместили самых агрессивных духов, и Истаридан взял эту часть под свой личный контроль. Но, похоже, всё полетело в бездну, когда он решил поэкспериментировать над собой. Судя по тому, как процветает Водяное Иито, да и Степь тоже неплохо живёт, они отгородились от Леса и его сложных безумцев, чтобы сохранить стабильность хотя бы в этих регионах.

— Но почему они не помогли? — Лирка всматривалась во тьму и не могла поверить, что это огромное число живых огней действительно находится в Хоёторе. В диком Хоёторе. Боги, да она слышала, как бьют часы!

— Ну мы же все немного эгоистичны. Смотрители и так взяли на себя тяжёлое бремя, не зная, увенчаются ли их усилия успехом. Многих удерживают здесь только их сумасшедшие близкие. Радеть ещё и за благополучие других… Это тяжело изо дня в день заботиться о безумцах и следить, чтобы они не натворили бед. В Лесу остался только Атраш. Остальные Смотрители, наверное, отчаялись дозваться до разума тех, за кем пришли, и покинули Хоётор.

— И Господин Атраш не справляется…

— Он справляется, — голос духа неуловимо поменялся, став строже. — Как может. Он остался в Лесу один. И ему не хватает рук, сил и глаз, чтобы следить за всеми. Он ещё и искал силы Истаридана. Он хотя бы остался и делал всё, что мог.

Лирка устыдилась своих поспешных слов.

— Хоётор на самом деле страшен и ужасен только в Лесу. Он уже поменялся в лучшую сторону на большую часть, но Лес остаётся его кровоточащей язвой. Но и эта язва постепенно становится меньше. Как видишь, всё не так плохо, как может показаться. Хоётору лишь нужны те, кто будет готов помочь ему измениться.

Господин Исхедиар замолчал.

Ветер донёс от раскинувшегося внизу города чей-то смех. Весёлый и непринуждённый. Залаяла и завыла собака. Послышался колокольный звон.

На руках Исхедиара заворочался Истаридан. Бог захныкал и вдруг начал уменьшать в размерах. Вновь став ребёнком, он совсем раскапризничался и начал выкручиваться из рук духа.

— Пусти меня! Пусти! Пожирательница плоти, я хочу к тебе, — и, скуксившись, протянул руки к Лирке.

Та не стала спорить и безропотно приняла его на руки. Усевшись на сгиб её локтя, бог принялся тереть покрасневшие глаза и осматриваться.

— Это не моё, — уверенно заявил он. — Почему мы здесь?

— Уже возвращаемся, — заверил его Исхедиар. — Истинно как дитя…

Пепельный зев ворот распахнулся, и Лирка, бросив ещё один взгляд на яркий город, прошла в ворота.

Она вышла на вершине земляной насыпи, оставшейся после недавнего боя в Рото-Ё. Вышла и замерла, столкнувшись с десятками глаз, направленных на неё снизу, от пылающей кострами земли.

— Хозяин Хоётора и его жрица вернулись, — раздался за спиной то ли насмешливый, то ли торжественный голос господина Исхедиара.

Истаридан с растерянностью ребёнка осмотрел вскинутые лица и теснее прижался к груди Лирки. Та поджала губы и начала спускаться.

— Кая!

Сердце совершило кульбит, и она нашла взглядом Риша.

Тот бежал к ней, перепрыгивая через препятствия и сталкивая всех со своего пути. Лирка едва не уронила бога наземь, господин Исхедиар едва успел перехватить того. Слёзы обожгли и без того заплаканные глаза, и Лирка шагнула навстречу Ришу.

— Прости… — едва слышно прошептала она, когда тот схватил её, прижал к себе и осыпал её лицо горячими поцелуями.

— Ты что? За что? — лихорадочно забормотал он. — Ничего… ничего такого между нами не произошло. Всё хорошо, Кая, всё… будет хорошо. И… мы с этим справимся.

Силы окончательно покинули Лирку, и она, захлёбываясь в слезах, сбиваясь и начиная заново, зашептала на ухо Ришу свою самую ужасную и самую прекрасную новость. К тому моменту, когда она закончила, Риш замер с совершенно нечитаемым выражением лица. Взгляд его устремился куда-то в пустоту над плечом Лирки.

И та испугалась.

— Риш?

Тот вздрогнул и осмотрелся. Руки его сильнее сжались, втягивая Лирку в объятия, прикрывая. А затем он наконец увидел блестящие страхом глаза своей пташки и поспешил улыбнуться.

— Получается, — он прижался лбом ко лбу Лирки и обдал шёпотом её губы, — я стану отцом Ирреса? — глаза его засияли весельем. — Ха, представляю, что бы он сказал сейчас, если бы мог.