Глава 68 · Дочь

Реакцию Узээриша на её положение Лирка смогла в полной мере оценить чуть позже, когда охрана сомкнулась вокруг неё плотным кольцом. И в первые она не почувствовала возмущение. Наоборот, ей стало чуть-чуть легче, потому что сейчас она хотела оказаться в уединённом и безопасном месте. Там, где ей и её положению ничто бы не угрожало. Всю ночь она крепко-крепко, без сновидений, спала в объятиях Риша. Но стоило ему встать и выйти из дома жреца, куда их пригласили на ночлег, и сон ушёл. Пришла тревога. Лирка боялась, что кто-то нападёт, что кто-то причинит ей вред, и она потеряет этих детей. Ей хотелось покинуть Хоётор и оказаться в безопасности. Шани внутри недовольно ревела и рисовала заманчивую картину тёмной и уютной берлоги, спрятанной глубоко в дремучей чаще вдали от чужих глаз. Хотелось прихватить с собой Ханёна и спрятаться в такой берлоге до самого рождения детей.

Но раз покинуть Хоётор пока было нельзя, то сойдёт и усиленная охрана. Сбегать или вести себя как-то столь же опрометчиво Лирка не собиралась и была готова просидеть взаперти до самого отбытия из Хоётора.

А задержаться пришлось.

— Вляпалось наше семейство по самые уши, — сказал Нарий, проходя в комнату под настороженно-испуганным взглядом хозяйки дома, молоденькой жены жреца по имени По-нари. — Мхян — жрец, ты тоже. Этот рыдающий бог цепляется за Лешиего так, словно тот ему отец родной. Ещё и Господин Ваирак припомнил, что Мхян его жрец, а ему в Хоёторе жрецы сейчас очень нужны, веру продвигать. Честное слово, думал, что Песчаный дух прямо у храма наваляет Господину Ваираку, когда тот сказал, что Мхян его. Мхян едва духа на месте удержал. А Ваирак ещё посмеивается и милостиво так: «Да ладно тебе, Рошшаад, на большую часть он твой жрец. Тут я на главенство не претендую».

Лирка нахмурилась. Осознав, что Иррес и господин Наэш остались с ней, пусть и таким своеобразным образом, она вновь могла волноваться за то, что происходит вокруг.

— Мхян сильно привязан? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил Нарий, потирая гладко выбритый подбородок. — Дух, его Господин, сильный. Он ночью хорошо так потрепал ту Госпожу. Она едва сама утащилась и сферы свои уволокла.

Внутри вроде бы зашевелилось злорадство, но оно быстро померкло и Лирке стало плевать на судьбу Идоары. Та и так была испорчена без возможности хоть как-то исправить всё сотворённое.

— Но сам Мхян к нему привязался. По правде сказать… — Нарий поморщился и всё же выдавил: — Ну, он даже трогательный, если не бесится. Только Мхяну нужно учиться, раз он, — тут голос вредителя по-братски посуровел, — показал такие впечатляющие способности к захвату позиций с помощью хитрости. Надо бы отправить его учиться в корпус при какой-нибудь миссии. Но сперва по наукам подтянуть, чтобы на фоне других недорослем не был. Я подумываю о дипломатическом корпусе, но виларий напирает на казначейский или подготовку высших военных чинов. Но зачем ему эти казначейства и военные? Тем более, как жрец Ваирака воинскую подготовку он всё равно проходить будет. Выйдет в отставку со службы и учиться. А то мозгов у него вон сколько, пусть учиться ими работать! — Нарий, будто с кем-то споря, последнее произнёс, как гвоздь в крышку вколотил. — Но и связи с Хоётором обрывать не стоит…

Лирка мрачно посмотрела на брата, и тот почему-то сразу вспомнил, кто глава семьи.

— Сама подумай, — Нарий тоже строго посмотрел на неё, — мы — семья без прошлого, без какого-то определённого будущего и без поддержки. Нам и опереться не на что. Но мы находимся под вниманием самого хайнеса и Вотых. Уже благодаря им постепенно, но поднимемся в обществе. Но, — мужчина закинул ногу на ногу, — наше положение будет твёрже, если мы не будем кому-то за него обязаны. Глупо терять то место, которые захватил Мхян. И те связи, которыми он по случаю обзавёлся. И, полагаю, он сам это понимает. Тут нашли тело жреца того духа, которого наша старая знакомая съела. Его тут знали, как папашу Мхяна. Так Мхян не дурак, вместе со своим «братцем» сейчас готовит его к похоронам, отдаёт последние почести как «сын». И местные уже считают его своим. Вон, даже невеста есть. Нет, я считаю, что мы должны здесь укрепиться. И виларий меня поддерживает. Остальные не то чтобы против… Сомневаются и опасаются.

Лирка тоже сомневалась. Но по другой причине. Доводы Нария она хорошо понимала и даже признавала их. Просто знала, какая роль будет отведена в Хоёторе для неё, как для жрицы вернувшегося Хозяина. Очень слабого Хозяина, которого пока поддерживал только Смотритель Леса. И, может быть, Двуликий. Лирка так и не поняла этого странного Господина. Сложно было думать о связи их семьи со страной, которая совсем недавно воевала против Салеи. Придётся ведь договариваться с недавними врагами. Риш, вероятно, сможет. Как сперва наследник, а потом правитель, он умел переступать через чувства в угоду миру. Она этого ещё не умела.

Но, похоже, придётся научиться.

— И с тобой и твоим новым статусом тоже нужно что-то решить, — взгляд Нария стал напряжённым.

Он ждал, что Лирка вскипит и пошлёт его куда подальше. Но она вела себя на удивление сдержанно. Похоже, недавняя потеря немного оглушила её. Он пока не напоминал, что вечером будут похороны не только «папаши» Мхяна. Подселенец тоже ожидал погребения.

— Я поговорил с Господином Ваираком.

Брови Лирки удивлённо приподнялись. Воистину, Нарий ни перед кем не стушуется, если ему что-то нужно!

— Он собирается развить здесь очень бурную деятельность. И готов поддержать Господина Истаридана. Союзников здесь у него всё равно нет, с чего-то начинать нужно. Он уже бросил кличь по своим жрецам, кто-то должен приехать сюда, чтобы собирать новую паству. Господин Руахаш пока не может остаться, но сквозь зубы признаёт, что вернуться придётся. Но если мы все уедем, то наше положение тут будет очень шатким. Нам нужно закрепиться и продержаться до того момента, когда сюда вернётся хотя господин Руахаш.

— Я не могу остаться, — сразу же сказала Лирка.

— Ну это очевидно, — с пониманием протянул Нарий, — тебя ждут дела в столице. Мне бы хотелось быть в это время рядом с тобой, но тебе придётся ограничиться поддержкой своих друзей, которые разбираются в мире высокородных. Я останусь здесь.

Женщина удивлённо посмотрела на него.

— Кому-то нужно остаться, — развёл руками брат. — И кому-то достаточно терпеливому и знающему Хоётор, чтобы не натворить бед. Я разузнал, что жрец Господина не может покидать пределы страны больше, чем на три года. Иначе связь между духом и печатью истончается, и печать перестаёт работать. Думаю, раза два в эти три года Мхян вполне сможет наведываться в Хоётор. Господин Ваирак вроде не против того, чтобы помочь ему добираться немножко быстрее, чем если бы тот летел на драконе. Хайнес готов направить сюда своих подчинённых: опытных военных и советников из числа знающих Хоётор. Положение наше всё равно будет шатким, но мы постараемся укрепиться. Что касается тебя…

Он сочувствием посмотрел на Лирку. Её нежеланием иметь что-то общее с Хоётором после гибели подселенца, он понять мог.

— Мне нужен год, — сказала Лирка. — Мне нужно год провести в тишине и безопасности. Я… — она закусила губу. Сейчас ей не хотелось говорить об этом даже родичам. Не на территории Хоётора. — Я в положении, — всё же сказала она.

Нарий встрепенулся, подскочил на месте и обескураженно заморгал. Потом разъярённо распахнул рот, но захлопнул его раньше, чем что-то сказал.

— Когда свадьба? — резковато спросил он.

Лирке даже полегчало. Чтобы ни случилось, а Нария в первую очередь волнуют вопросы чести.

— Брачный ритуал готовы провести здесь же, если господин Руахаш будет готов заключить его.

— Будет! — уверенно заявил Нарий, словно уже успел поговорить на эту тему с жрецом.

— После рождения детей я готова включиться в хоёторские дела.

На самом деле она не чувствовала в себе никакой готовности. Но…

Когда Иррес вновь придёт в этот мир и станет опять духом, она бы хотела, чтобы он увидел эту страну в лучшем состоянии. Чтобы чувство вины не мучило его так сильно, как раньше.

Только она совершенно не представляла, что делать.

— Детей? — насторожился Нарий. — Несколько? Что ж, у снежных сов частенько рождаются близнецы… Боги, это надо осмыслить. Но, Лиркаа, это… — брат закусил губу. Не стоило говорить сейчас, как всё невовремя. — Ладно. Разберёмся. Тёмные! У нас теперь не так много времени, — всё же выругался он. — Я хотел бы быть с тобой в столице, когда будет решаться судьба родства с правящей семьёй, но… Вот же Хрибный! — он стремительно поднялся. — Мне нужно переговорить с господином Шерехом. Полагаю, можно надеяться, что он станет нашим союзником.

Нарий вылетел из комнаты чуть ли не бегом.

— Ох, куда тебя несёт? — донёсся из другой комнаты раздражённый голос Риша.

— Консер Шерех где?

— У местного храма, с Руахашем.

Хлопнула дверь.

В комнату вошёл уставший Риш. Увидев сонную и слегка помятую Лирку, он слабо улыбнулся и присел между её колен на корточки. Уткнулся лицом в её живот и тихо выдохнул, закрывая глаза.

— Скоро мы уйдём отсюда.

Риш, может, и не чувствовал тревогу, которая съедала Лирку, но у него была своя, крылатая и дурно вопящая. Подбрасывающая картинки гнезда, полутёмной комнаты и крутого мохнатого бока, видневшегося над плетёным краем.

Лирка погладила его по голове.

— Нет, я знал, что такое возможно… ну, беременность… Но, честно, не думал об этом в моменте.

Помолчав немного, он добавил:

— У снежных сов часто рождаются близнецы. Обычно совята. Реже — совёнок и кто-то другой. Представляю, Иррес будет прятаться под моим крылом.

С господином Наэшем было проще. Всё же бытовали представления, что души возвращаются в ту же семью, из которой ушли, так что не шокировало. Но представить Ирреса в виде маленького мальчика…

Риш потрясённо распахнул глаза и в ужасе уставился на Лирку:

— А если он девочкой родится?

Та сперва даже не поняла, о чём он, а поняв, растерялась.

— Нет-нет-нет, только мальчик! Слышишь меня? — Риш прижался щекой к животу Лирки. — Рождайся пацаном, иначе я тебя потом замуж никогда не отдам!

Когда муж По-нари — сдержанный Ша-ван-х — сказал, что вечером будут похороны его отца, прежнего жреца, А-ара не могла поверить, что её действительно там ждут. И вообще пришла бы в ужас, если бы не пережила прошлой ночью ещё больший кошмар, от понимания, что перед ней стоит сын того, кого её Господин сместил с поста. И, может быть, он же и убил. Как мог этот мужчина сохранять такое спокойствие, зная, что в его доме живёт жрица Господина, который стал причиной их семейного несчастья?

Но ни сам жрец, ни его младший брат неприязни не выказывали. Мало того, младший брат — тоже жрец — с восторгом встретил Руа-ха-ш. А-ара слишком устала, чтобы разбираться. Ночью, после того как из стеклянного шара вырвалась ядовитая сила, она пришла в себя уже здесь, в этом доме. Рядом спала То-нии, а из общей комнаты в два голоса лепетали дети. А-ара вышла, и радостная По-нари тут же накормила её и помогла помыться, пока спящий у стены Руа-ха-ш «смотрел» за ползающими на расстеленном ковре детьми. А-ара сперва его даже не узнала. Он сбрил свою бороду — и как рука-то поднялась⁈ — и теперь выглядел если не моложе, то хотя бы аккуратнее.

Видимо, все комнаты были заняты, потому что на полу вповалку спали мужчины. А-ара даже не попыталась их сосчитать. Ей очень хотелось уступить постель вымотанному Руа-ха-ш и его маленькой дочери, но тревожить и без того переволновавшуюся То-нии было бы неправильно. Стоило только присесть на край постели, и в следующий раз А-ара распахнула глаза только к середине дня.

В доме было очень тихо. По-нари сказала, что мужчины сейчас решают вопросы с чужаками и готовятся к похоронам. А-ара ожидала, что на неё посмотрят с укором или даже бросят обвинения. Всё же это именно она пришла сюда со своим Господином. Но По-нари явно считала иначе.

— Ван сказал, что другие Господа замыслили худое против Главного и против Рото-Ё. Хорошо, что твой Господин поспел. Прежний-то на их сторону перешёл, а он, — По-нари боязливо понизила голос, — совсем плох разумом стал. Так плох, что Ша-нора-хи тоже начал постепенно сходить.

А-ара была так ошеломлена тем, что По-нари смеет называть мужа коротким именем, что едва смогла воспринять всё остальное.

Теперь бы понять, какая роль отведена здесь ей. Будущее было туманно. Да, её Господин силён, но сама она слабосильная женщина, которая, впрочем, уже не готова мириться со своей слабостью. Может, попросить Господина, чтобы тот нашёл её отца? Отец бы научил её пользоваться силами, такая она бы стала для своего Господина полезнее. И жить им где-то нужно. Есть что-то. Не будет же Ша-ван-х содержать их. Или жрецу здесь положены какие-то приношения от населения, как это у них было?

То-нии куда-то подевалась, и По-нари заверила А-ару, что ту куда-то утащил недовольный Господин. Испугавшись за судьбу сестры, А-ара собралась и поторопилась к храму и уже там столкнулась с хозяином их гостеприимного дома, Ша-ван-хом. Он и ошеломил её нежданной честью.

То-нии вернулась с Господином. И не одна. Обычно недовольное лицо сестры сияло, улыбка была похожа на блик солнца в воде, а на руках её сидел насупленный мальчик. А-ара ахнула, узнав в нём сына То-нии.

— Наш щедрый Господин отнёс меня в наш прежний дом, — сестра была так счастлива, что даже шатёр мужа упомянула с теплом. — И-тона поверить не могла, что это я. Всё твердила про мою смерть. Плакала много, — тут улыбка То-нии потускнела. — Я сказала им про смерть Ёты. Там, конечно, все в плач… Старшие сыновья хотели меня на копья поднять, но Господин их сам поднял, на дерево. И это он просто не хотел, чтобы наши рыдали потом ещё сильнее из-за них. Я задержалась так, потому что там стали решать, что делать дальше. У них там такая разруха, и вдовы… — она умолкла.

А-ара поняла. Каким бы ни был Ёта, его смерть поставила жён перед неопределённостью. Те, у кого есть взрослые сыновья или старшие родственники поблизости, ещё могли податься на попечение к ним. Маленьких детей старшие братья тоже разберут, То-нии наверняка за своего чуть ли не сражаться пришлось.

— Ну, я подумала, — То-нии замялась и опасливо посмотрела на А-ару, — вдвоём нам так и так тяжело будет, а вместе, большим шатром, всё же попроще. Со мной пришли только те, кто захотел рискнуть.

А-ара сперва не понимающе посмотрела на неё. То-нии посторонилась, и девушка увидела среди деревьев знакомой расцветки шатёр. Стоял тот криво и косо, но постепенно, под командный голос И-тоны, выправлялся.

— Мама! — и А-ара бросилась в сторону этого шатра.

Она влетела в объятия усталой, казалось бы, ещё больше постаревшей И-тоны и захлебнулась в рыданиях. Жизнь сразу стала устойчивее. Обретя опору в старшей жене-матери, которая теперь была только матерью, А-ара смогла немного, но выдохнуть. Рядом появился кто-то мудрый, кому она действительно могла доверять.

— Почему вы здесь? — всхлипывая, спросила она. — У вас же сын… Он мог…

— Мог, — спокойно и даже хладнокровно сказала И-тона. — И желал. Но я подумала, что он уже достаточно взрослый, чтобы не нуждаться в своей бедной матери. Вам же разума не хватает. И… — она прикоснулась к своему уже довольно заметному животу. — Я хочу надеяться, что, если это будет дочь, она сможет прожить другую жизнь, не похожую на… мою.

Выплакавшись на её коленях, А-ара тихо-тихо рассказала И-тоне всё. Только ей, больше никому из бывших жён Ёты она ничего не рассказала. Не рассказала про то, как прошли последние часы Ёты. Не рассказала про своё отчаяние и тут смешную, как ей казалось, атаку, на которую она решилась. Ёта погиб. Вот и всё. Но И-тоне она рассказала.

Из шести оставшихся в становище жён Ёты рискнули уйти за То-нии три. И-тона и сёстры И-еха и И-роа.

— Хорошо, что вторая жена с нами не пошла, — порадовалась То-нии. — Только её здесь не хватало.

Они тут же переселились в шатёр из дома жреца. Вещей женщины принесли с собой немного. Делёж оставшегося после смерти мужа имущества был быстрым, и жёнам почти ничего не полагалось, только их личные вещи. Шатёр и кое-какие предметы быта были отданы по решению сына И-тоны. И это уже было большим богатством!

К вечеру уже все устали, но, когда загорелись первые огни и потянулись заунывные погребальные песни, И-тона первой встала и непреклонным тоном погнала всех наружу.

— Мы пришли сюда незваными и должны оказать хозяевам уважение. Чем больше глаз увидят погребальный дым, тем проще будет умершим добраться до места перерождения.

Всё прошло не так страшно, как воображалось А-аре. Никто не смотрел на них со злостью или укором. Да, любопытных взоров было много. Нечасто в город является сразу столько женщин без сопровождения мужчины. А-ара слышала шепотки и не понимала, почему жители называют их «гаремом То-нии».

Пока не услышала Господина.

Тот явился ещё до возжигания костров и был сильно не в духе. Сразу же набросился на То-нии с упрёками.

— Оставь меня наконец в покое!

— Да нужен ты мне! — зашипела в ответ То-нии, укачивая на руках ребёнка. За весь день она спустила сына с рук один раз.

— Я уже сделал, что ты хотела! Сын твой вот, — дух ткнул пальцем в мальчика, испуганно на него взиравшего, — гарем твой я тоже перенёс. Что тебе ещё нужно, чудовище⁈

— Мне ничего не нужно! — возмутилась женщина. — С чего ты ко мне привязался?

— Тогда почему я опять слышу твоё недовольство?

— А мне теперь счастливой постоянно быть⁈

— Мне дурно, когда тебе плохо! Ну? Что портит твоё настроение в этот раз? Не тяни, у меня нет времени с тобой возиться!

— Ну так не возись и вали отсюда!

— Нет ты мне скажи! — не отступал Господин.

Повисла тишина. Все жёны, а ныне просто сёстры с опаской смотрели на нависшего над То-нии Господина. Выглядел тот устрашающе, ещё и глаза совсем по-сумасшедшему выкатил. То-нии задумчиво нахмурилась.

— Ну… — медленно протянула она.

Голова духа склонилась набок. А-аре показалось, что ещё немного, и подбородок Господина пойдёт наверх, описывая почти полный круг.

— Зима скоро, — наконец сказала То-нии, — холода приближаются. А у нас только шатёр. Никаких стен… Тёплого дома нет.

— Дома? — повторил дух и резко повернул голову на другую сторону. — Дома, — повторил он уже спокойнее, даже радостнее. — Нашла из-за чего ныть. Простота какая! Утром будет тебе дом.

— Если бы ещё кто помнил об обещанном… — То-нии презрительно прищурилась.

— Я всё помню!

Дух вёл себя слишком шумно, но никто не смел делать ему замечаний.

Кроме Главного жреца.

— Господин, почтим умерших тишиной.

Бард вскинулся, столкнулся с проникновенным взглядом жреца и…

— Я могу стать ещё несчастнее, — замечание То-нии вмиг настроило духа на более миролюбивый лад.

Почивший жрец выглядел совсем плохо. Его не сжечь было нужно, а просто дожечь то, что осталось. Похоже, он попал под жидкий огонь своего же Господина. А-ара никак не могла узнать в этом почерневшем и покорёженном теле остроносого жреца. Рядом с костром стояли его сыновья. Спокойный Ша-ван-х и больше смущённый, чем опечаленный Ша-мян-х. По-нари с дочерью на руках стояла поодаль и просто смотрела, не участвовала в погребальном процессе. Жён у покойного, похоже, не было. Костёр его сложили немного поодаль от остальных костров и рядом было только несколько костров пришлых, из салея-са. Тело на одном из них ужасно заинтересовало А-ару. Большущий зверь. То ли волк, то ли какая-то другая животина серого цвета. Проводить его в последний путь собралось больше народа, чем для проводов Ша-нора-хи. Почему-то А-аре казалось, что когда-то она уже видела похожего зверя. Память мучительно пыталась выдрать воспоминание, но пока только тревожно вещала, что это что-то очень важное.

Никто не приступал к огненному погребению, пока не явилась целая толпа салея-са. Они остановились недалеко от сложенного костра, и от этой группы отделили две фигуры: высокий беловолосый мужчина и черноволосый мужчина пониже и значительно уступающий своему спутнику в комплекции. А-ара только спустя несколько мгновений поняла, что это женщина. Высокая, крепкая, одетая в мужской костюм. Она долго стояла у сложенного костра и гладила зверя по боку, лапам и хвосту. А затем сама взяла факел у стоявшего рядом оборотня и подожгла поленья.

Огонь взбежал по дереву с такой стремительностью, словно оно было промаслено. Блики заиграли на шерсти зверя красным и оранжевым, но А-аре почему-то упорно чудился голубой свет. А затем женщина повернулась к ним боком, и яркое пламя высветило её блестящее от слёз лицо и ветвистый шрам.

А-ара ахнула и рухнула на колени.

Узнавание было мгновенным. Она бы никогда, ни за что не забыла лицо женщины, которой отдала собственное дитя.

— Вы… — она с трудом поднялась и, шатаясь, шагнула к женщине. Та с недоумением посмотрела на неё, явно не узнавая. — Великая спутница Господина… Вспомните меня, прошу… Моя дочь, я отдала вам девочку…

И чёрные глаза женщины потрясённо распахнулись. Она подалась вперёд, всматриваясь в лицо А-ары, а затем заморгала и почти испуганно посмотрела куда-то в сторону. А-ара невольно проследила за её взглядом, и сердце её запнулось.

В свете полыхающего костра стоял Руа-ха-ш, а на его руках сидела дочь, маленькая хорошая девочка с пятном на лбу. А-ара не смогла бы её узнать. Она видела своё счастье лишь однажды, глубокой ночью, когда дитя только-только покинуло её тело и было помято родами. Но взгляд спутницы Господина всё ей сказал.

Она рухнула на колени и склонилась перед мужчиной в низком, самом почтительном поклоне, касаясь лбом земли. И заплакала.

Ужас на лице Лирки о многом сказал и Руахашу. Он со страхом взглянул на павшую ниц девушку и, прижав Миану крепче, отшатнулся.

— Нет! — прошептал он. — Нет-нет… Я не могу… Я не смогу отдать!