Глава 69 · Жажда жизни

Казалось, только-только всё уладилось, самые спорные вопросы нашли какие-никакое решение, как опять возникли проблемы.

— Она никуда не поедет! — орал Бард.

Ему ещё никто и слова не успел сказать.

Ша-ван-х напряжённо хмурился, Мхян волновался и переживал за учителя и Миану, Лирку тоже разрывали переживания.

Риш просто держал ладонь на лбу и с закрытыми глазами к чему-то прислушивался. Наверное, пытался услышать голос разума в этом бедламе.

Спокойнее всех выглядел До-рани-хи. Его вообще не взволновала разразившаяся драма. Он только один раз весьма сочувственно посмотрел на пятившегося Руахаша.

Вот ему было хуже всех. Волк, до этого момента вполне дружелюбно настроенный в отношении А-ары, скалился и рычал и был готов отдать своего волчонка только после смертного боя, в котором он девчонку, конечно бы, загрыз. Сам Руахаш пребывал в раздрае. Ему было жаль и эту рыдающую от счастья и отчаяния девочку, и себя ему в первые в жизни тоже было жаль. И жаль куда больше.

Миана что-то счастливо лопотала, даже не представляя, какая трагедия разыгрывается из-за неё.

И, видимо, Расххеридан первым увидел выход из этой ситуации и потому теперь возмущался.

— Я никогда не поверю, что это случайность, — наконец раздражённо сказал Риш, открывая глаза.

— Ну, самое интересное в мире происходит как раз случайно, — из-за спины Руахаша вышел Господин Ваирак.

Он присел рядом с А-арой, которая продолжала стоять на коленях, и всмотрелся в её лицо.

— Прелестная, надо сказать… Руахаш, — он повернулся к жрецу, — а чего бы тебе не жениться? Смотри, какая миленькая. Отдохнёт, отъестся и станет ещё и свеженькой. Жрица вот этого психованного. Ваш союз будет почти политическим решением. Ещё ребёнок у вас общий. Хм-м-м, — бог усмехнулся, — обычно такое говорят мужчинам, но… — он вновь повернулся к А-аре и весело протянул на хоёторском: — Милая, у этого мужчины дочь от тебя?

Та уставилась на бога с радостью и ужасом. Она поверить не могла, что Руа-ха-ш летел сюда, чтобы спасти эту дочь. Её сердце разрывалось от переполнявших чувств, она хотела просто обнять ноги мужчины, а потом поцеловать колени той женщины, которая нашла её девочке такого отца… самого лучшего в мире отца.

И тут наступило отрезвление.

А-ара растерянно заморгала. Она ведь сама отдала свою дочь. У той теперь другая мать, жена Руа-ха-ш. У её девочки уже есть родители… И слёзы опять вскипели на глазах, но в этот раз уже от самого горького отчаяния. Она попыталась слабо улыбнуться. Она ведь сама сделала этот выбор, стоит просто порадоваться, что её дочь жива и что у неё такие хорошие родители.

— Отойди-ка.

Шерех отстранил Руахаша в сторону и вышел вперёд. Хмуро посмотрел на заплаканное лицо, а затем обратил взор на Лирку.

— Жрица вот этого Господина, — сразу сказала она, кивая на злого Расххеридана.

— Да какое мне дело до её жречества? — раздражённо спросил старый консер.

Он сейчас стоял перед не самой простой задачей. Дочь была их, Вотовская. Но не в их привычках было разлучать мать с дитём.

— Замужем, да? — уточнил старый волк.

— Вдова, — по-салейски ответил До-рани-хи.

Лицо старого консера вмиг просветлело, и он тепло улыбнулся А-аре.

— Милое дитя, что же ты так плачешь? Поднимайся, уже не самое тёплое время года, — он подал руку и помог обескураженной и непонимающей его девушке встать. — Руахаш, подойди.

Внук зарычал. Дед зарычал в ответ. Кто-то из Вотых тоже зарычал, но быстро умолк. Опомнившись, Руахаш всё же подошёл и, перебарывая себя, протянул А-аре девочку. А-ара посмотрела на него с недоверчивой радостью и потянула в дочери руки, но та негодующе вякнула и сердито нахмурила бровки. Руахаш, обрадованный тем, что дочь выбрала его, тут же прижал её к груди.

— Ох, — Шерех похлопал по плечу обескураженную девушку, — избаловали малость. Признаёт только папашу. Переведите ей кто-нибудь. Неужто так сложно догадаться?

Первой спохватилась Лирка и заговорила с А-арой.

— Хорошенькая, — старый волк осмотрел жрицу. — И правда, чего бы не жениться?

— Она сама ещё дитя! — возмутился Руахаш.

— И она мать твоего дитя, — дед возмущённо на него посмотрел. — Ты хоть присмотрись. Девочка точно уважительная и, похоже, даже отбирать ребёнка у тебя не будет. Смотри, как плачет. Будто хоронит. Неужто не жаль?

Руахашу было жаль. Волку внутри — нет. Щенок был их. Отдавать они точно его не собираются.

— Я никуда её не отпущу! — продолжал разоряться Расххеридан.

— Уважаемый Господин, — Шерех бесстрашно подступил к нему. — Как видите, положение наше щекотливо. Мой внук и его дочь пока не могу остаться в Хоёторе. Но и разлучать девочку опять с матерью будет очень неправильно.

На «неправильно» дух дёрнулся.

— Если она не привыкнет к ней в этом возрасте, то потом принять мать ей будет ещё сложнее. Я же правильно понимаю, что ваша жрица владеет магией?

— Она весьма сильна, — отозвалась Майяри. Она стояла в первых рядах рядом с мужем и внимательно следила за происходящим. Всё же сейчас решалась судьба её свёкра.

— Но не обучена, — заметил старый консер. — В Салее она могла бы получить прекрасное образование…

— Жрец не может надолго покидать Хоётор! — зарычал Расххеридан. — А если она там умрёт? Что будет с моей печатью? И что будет здесь?

— А что здесь? — отозвался Ваирак. — Разве ты не в состоянии удержать свою власть сам? Слышал, на поле боя жрица тебе не пригодилась. Кроме того, здесь останутся… ну, наверное, заложницы, — он посмотрел на испуганных происходящим женщин, бывших жён Ёты. — И исполняющая обязанности жрицы, — и милейшая улыбка То-нии. Та была испуганна, но природная вредность сработала сама, и женщина окинула бога презрительным взглядом. — И, так как мы с тобой будет связаны чуть ли не династическим браком, я совершенно точно тебя поддержу. И лично буду доставлять твою жрицу к границам Хоётора, чтобы связь не оборвалась. Подумай, Херидан. Она вернётся потом сюда со своей дочерью и моим жрецом. И вернётся уже обученная и заинтересованная в твоём благополучии больше прежнего.

— Ты должен мне обещать! Гарантировать!!! — дух выпучил глаза. — Мне нужна договорённость. Наша! Чтобы ты понёс наказание, если обманешь меня.

— У, не так уж ты и безумен, — поскучнел бог. — Ладно, будет тебе договорённость. Руахаш, цени то, на что я ради тебя иду!

Руахаш мрачно на него посмотрел. Он был уверен, что бог бы никогда не пошёл на это, если бы не посчитал выгодным.

Идоара приходила в себя тяжело. Рошшаад бил очень больно и сил у него было в разы больше, чем у неё, знатно потрёпанной в предыдущих битвах. Вокруг висела чернота Дома Духов — единственного места, где она сейчас чувствовала себя в безопасности. В повреждённом разуме плавали обрывки давних воспоминаний, и боль внутренняя, не телесная, мучила её больше всего.

Какое-то сияние всё же било по глазам, и Идоара неохотно приподняла веки. Каменные глаза, должные видеть мир таким, каким он был в момент создания, чтобы суметь восстановить разрушенное до прежнего состояния, сперва ничего не увидели. Но потом зрение сфокусировалось на внешнем, и Госпожа быстро приподнялась, увидев две сферы.

Вся боль, всё разочарование вмиг оставили её. Подорвавшись на ноги, Идоара торопливо подплыла к сферам и приникла к той, в которой серебрилась магия. Непокорная сила сердито мерцала и тыкалась в стенки. Свойство её было таково, что она не могла долго храниться вне связи с телом. Высвободившись после смерти своего прежнего владельца, магия ненадолго отходила к миру, а спустя короткое время уплывала к новорожденному магу. Или нескольким магам. Сколько раз Идоара пыталась добраться до неё…

Много раз?

Повреждённый разум подводил. Плавали какие-то обрыв про жриц и шаманов, но вычленить что-то связное не выходило. Мучила неясная тревога, но её затмевало ликование.

Наконец-то эта сила в её руках! Добровольно отданная сила.

Именно она откроет её сферу. Она и сила бессмертного, равно богу!

Есть ли у неё такая сила? Ох, даже если и нет, можно использовать несколько разных. Да-да! И почему раньше эта мысль не приходила ей в голову? Память попыталась намекнуть, что приходила, но… Повреждённый разум не был способен помнить прошлые неудачи и ошибки.

Идоара вместе со сферами переместилась в нижний зал храма, куда притащили все сферы. Ветром пролетев между ними, она выбрала пять самых сильных и расставила их вокруг сферы со своими силами. А затем подступила к шару с добытой магией. С неё всё начнётся, именно с неё начнётся её свобода и она наконец всё исправит!

Шар вновь треснул. Магия взволнованно ткнулась в трещину и потянулась наружу тонкой серебристой струйкой в нетерпеливые руки Идоары. Та жадно схватила выползающую силу, с трепетом ощущая, как та щекочет её ладони. Стеклянная поверхность хрустнула, и магия мощным потоком рванула наружу.

Идоара почувствовала себя всемогущей, как в давние-давние времена. Серебристая дымка окутала её, наполняя тело малознакомыми, но очень волнующими ощущениями. Именно это чувствуют маги? Чувствуют постоянно?

Повернувшись к своей сфере, Идоара протянула руку к круглой выемке, в которой уже лежал сделанный ею ключ, и направила на него силу.

Но та почему-то не повиновалась. Как-то злорадно загудев, она осиным роем взмыла вверх и куда-то понеслась.

— Нет! Стой! — в отчаянии завопила Идоара.

Сейчас её посетило чувство, будто она уже проходила это. Она бросилась в погоню за ускользающей магией, но та играючи просочилась сквозь стены Дома Духов и растворилась в ночи, оставив Идоару стенать от разочарования.

— Стой! Ты обманула меня! Ты должна была остаться!

Сидя уже у обычного костра, Лирка от души надеялась, что все потрясения позади. Ещё что-то подобное, и она точно не выдержит и составит компанию ненормальному Истаридану. Вот будет парочка — жрица и её бог. Он сидел рядышком и что-то бурчал под нос. Лирка старалась не прислушиваться. Она уже прислушалась один раз и поняла, что бог говорит в прямом смысле сам с собой. Безумный и разумный бог говорит сам с собой. Нормальным это точно считать нельзя.

Риш стоял в компании жрецов и господина Шереха, и они серьёзно обсуждали недавние изменения. Спокойнее всех был До-рани-хи, словно его ничто не удивляло и он ко всему был готов.

Напротив, по другую сторону костра, сидела Майяри. Мрачная подруга тяжело вздыхала и как-то не очень легко переживала то, что Лирка теперь без магии.

— Хотя живут же и без неё, — Майяри будто сама себя успокаивала. — И вполне прекрасно живут. Вот господин Шерех, хайнес, мой Ранхаш и Викан… Куча народа без магии живёт и многого добивается.

Сказала и вздохнула. Видимо, не убедила.

Без магии было пустовато. После потери Ирреса и господина Наэша Лирка уже не могла воспринимать утрату магии как нечто ужасное. Да, было ужасно странно больше не быть магом. А она ведь экзамены сдала, должна была закончить школу магии… Теперь ничего этого уже не нужно.

— Ну, можно ещё хаггаресом стать, — Майяри скривилась. — У них там, правда, свои заморочки насчёт родственности. Каждый хаггарес должен принадлежать к какой-то семье. Когда прознали, что я кое-что знаю, так развопились, скандалить стали… В итоге Казар приписал меня там какой-то своей семиюродной племянницей по сводной сестре своей пятиюродной тётушки. Можно его попросить. Тебя он, думаю, сможет даже какой-нибудь сестрой записать. Всё же ты, — Майяри хмыкнула, — не хаги.

Лирка безразлично кивнула. Сейчас ей думать об этом не хотелось.

Взгляд сам притянулся к господину Руахашу и А-аре. Они сидели у соседнего костра. Девушка, всё ещё испуганная, но счастливая, сидела напротив жреца. Тот держал дочь на коленях, и Миана сосредоточенно и потешно сурово взирала на незнакомку, покусывая круглую пластину, которую выудил из кармана Руахаш. У А-ары то и дело подрагивали руки, она вроде бы хотела прикоснуться к дочери, но не решалась.

— Госпожа, вы нужны мне.

Лирка не сразу поняла, что обращаются к ней. Вскинув голову, она увидела, что на неё смотрит Господин Атраш. Посмотрев на Риша, Лирка всё же поднялась на ноги и в сопровождении охраны пошла за духом.

— Ты где это вообще нашёл⁈ — услышала она сердитый шёпот и увидела Господина Ваирака, а рядом с ним Лешиего.

— Да в гнезде местных ящероподобных тварей откопал, — воин тёр что-то на своей руке. — На месте вашего же прежнего города.

— Что вы там вообще делали? — не унимался бог.

— Артефакты Истаридана искали.

— В моём городе⁈ В моём городе вы могли найти только мои артефакты. Ты знаешь, что это такое? — бог ткнул в руку Лешиего. Тот ощутимо смутился.

— Не-а. Я и надевать не собирался, для брата искал.

— Для брата! — Ваирак, казалось, сильнее рассердился.

— Ну да, — обиженно отозвался Леший. — Случайно нацепил, а оно мне в палец проросло.

— Дебила ты кусок! Эти кольца в давние-давние времена носили в ордене моих невест! — шёпот бога превратился в натуральное шипение. — Как защиту от посягания на честь. Этого ордена уже давно не существует, а кольца уже должна была местная земля поглотить. Соображаешь, что нацепил?

Леший стремительно побледнел и онемел. Несколько секунд они с Ваираком просто смотрели друг на друга, а затем воин горячо предложил:

— Давайте палец мне отрубим! Всё равно мизинец. На что он мне нужен?

— Госпожа.

Лирка поняла, что отвлеклась, и под смешки охранителей, которые вместе с ней слушали занимательную историю, поспешила за духом.

Тот привёл её к шатру, в котором расположились раненые. У задней стенки их поджидал нервном озирающийся Ссеверасс.

— Зразыя там нет? — опасливо спросил он.

— Вроде нет, — неуверенно сказала Лирка.

— Ох, хорошо! А то спасу от него нет, — смущённо пробормотал дух, а затем немного испуганно посмотрел на Лирку. — Госпожа, я тут увидел кое-что очень страшное. Вы видели Господина, который на полотно ткани похож?

Лирка неохотно припомнила упомянутого.

— Он расчленён! — Ссеверасс широко распахнул глаза от ужаса.

Лирка непонимающе посмотрела на невозмутимого Атраша.

— Дар духа и его тело — единое целое. Отделить дар тоже самое, что отрубить руку или ногу, — пояснил дух.

И женщина поняла, о чём именно говорит Ссеверасс.

— Так. Я вам зачем? — она испытующе взглянула на Смотрителя. — Сомневаюсь, что вы об этом не знаете.

Атраш посмотрел на Ссеверасса, и юный дух торопливо зашептал:

— Может, мне попробовать? Это всё же рана тела, а не разума. А телесные раны лечить я умею.

Сперва Лирка оторопела. Потом разозлилась. Но, взглянув на Смотрителя, она вдруг поняла, что он действительно ждёт её ответ. И растерялась.

— Хозяин пока недостаточно крепок разумом, чтобы решать это, — глаза Атраша были холодны. — Не будь у него жреца, решение бы вынес я. Но раз жрец есть, то ты и выскажи его волю.

— Какое значение имеет, есть у него жрец или нет? — раздражённо спросила Лирка. — Не поверю, что моё слово имеет какой-то вес.

— Имеет, — Атраш даже не пытался сыграть дружелюбие. — Пока мы придерживаемся правил, это имеет вес. И я буду придерживаться этих правил. Это единственное, что здесь осталось правильного.

Лирка почувствовала сожаление за свою вспышку. Закусив губу, она задумалась, а затем вынесла своё первое решение в качестве жрицы Хозяина.

— Нет. Пока слишком рано.

Ссеверасс расстроено поник.

— У нас не хватил сил, чтобы контролировать ставших ещё более сильными безумцев, — для него объяснила Лирка. — Отложим это на будущее. Оно ведь… будет здесь, да?

Атраш промолчал.

Когда Лирка вернулась назад, мрачный Леший уже сидел у костра рядом с Истариданом. Все пальцы были целы, видимо, Ваирак не захотел получать свободу ценой мизинца своей «невесты».

— Это ж получается что? — вслух рассуждал Леший. — Мне теперь ни-ни, иначе он всё почувствует?

Истаридан внимательно его слушал и посасывал сухарь, выданный его самым первым и самым преданным последователем. Других-то пока не было. Леший продолжал страдать.

— Ладно б если богиня. Но ведь бог же! Как мне вот с этим, — он показал руку с кольцом, — в нормальном обществе бывать?

— Дай сюда.

Истаридан вытащил сухарь изо рта и протянул ладонь к воину. Тот нерешительно подал свою. Бог посмотрел на кольцо, потыкал в камень сухарём, а потом раз и в одно движение стащил его с пальца. Леший только болезненно охнул, а затем изумлённо воззрился по покрасневший, но совершенно свободный палец.

— Мой господин! — в искреннем благоговении воскликнул он. — Чудо-то какое! Спаситель мой! Век буду вашим должником. Благодетель! И брата моего спасли, и меня вот тоже… от участи страшной.

— Брат? — Истаридан нахмурился, будто пытаясь что-то вспомнить, и распахнул глаза. — А, брат!

Заёрзав, он запустил руку под себя, что-то нащупал и вытащил на свет маленькую золотисто мерцающую корону. Острозубую, сделанную несколько грубовато, какими бывали поделки древности. И без единого камня.

— Ему, — кратко сказал бог, засовывая корону в руки оторопевшего Лешиего, а сухарь себе в рот. — Атефакт, — невнятно промямлил он. — От яда.

— Серьёзно? — Леший опешил. — Откуда?

— Какая разница⁈ — тут же взъелся Истаридан, словно решил, что воин допытывается до его схронов.

Лирка невольно коснулась своей головы. Не нащупав жреческую корону прошлой ночью сразу после возвращения, она решила, что потеряла её. Но господин Исхедиар «утешил»:

«Она теперь часть тебя. Снимешь, когда умрёшь».

— Эй-эй-эй! А ну не надо! — Леший бросился отбирать только что снятое кольцо у бога, увидев, как тот примеривает его к своим маленьким пальчикам.

При свете дня Водяное Иито действительно было куда прекраснее. И совершенно точно сильно отличалось от Леса. И от Салеи тоже.

Лирка решила перед уходом посмотреть на него ещё раз, вместе с Ришем. Ведь совсем скоро ей придётся принять решение, что же делать дальше.

Компанию им составил Господин Ваирак. Командир Испепеляющего полчища оставил их, чтобы наконец-то отыскать сбежавшего Дощщара.

Каменные дома Водяного Иито имели странную, немного кувшинную форму и чаще всего строились из белого камня. Сама форма и структура города определялась водоёмами, на которых город стоял. Мостки, дорожки, переправы, каналы — здесь жили на воде и передвигались во основном по ней. С возвышенности, на которой они стояли, сложно было рассмотреть жителей, но в основном виднелись светлые головы. А на севере расстилалось зеленовато-голубое бескрайнее море, на поверхности которого белели треугольники парусов.

— А здесь всё весьма хорошо, — с приятным удивлением заметил Ваирак.

— Вам не выскажут претензии за то, что вы перемещаете смертных? — Лирка не то чтобы действительно волновалась. Но не хотелось бы, чтобы у их союзника возникли серьёзные проблемы.

— Уже высказали, — поморщился бог. — Так высказали, что я теперь раз сто могу кого-нибудь перебросить. И пусть они мне только что-нибудь скажут! Должником Исхедиара ещё раз стану, пусть только своих потомков на них натравит. Ладно, надо возвращаться. А то чую, Руахаш нервничает.

Нервничал господин Руахаш по совершенно иному поводу. Точнее, по тому же самому, что и ночью.

А-ара пыталась осторожно играть с Мианой. Разбалованная вниманием девочка тянулась к папе, но этим всё равно не могла разбить сердце своей юной матери.

— Моей дочери достался хороший отец, — тихо сказала она ещё ночью Лирке. — Спасибо.

Лирка не чувствовала, что заслужила эту благодарность.

— Ну? — Ваирак требовательно уставился на жреца.

Тот мрачно посмотрел в ответ, явно не понимая, чего нужно богу.

— Ты всё ещё видишь двух детей? — бог указал на А-ару и Миану.

Руахаш тяжело вздохнул. Волк успокоился и перестал видеть в А-аре угрозу, когда понял, что щенка никто не забирает, а лисичка едет с ними. Но на этом всё. Руахаш был уверен, что А-ара ещё сама нуждается в отеческой заботе. Она даже в уходе за ребёнком была совсем бестолковой, к тайной его радости.

— Ты поговорила со своими сёстрами? — Лирка обратилась к А-аре.

Та смущённо кивнула.

— Старшая жена… старшая сестра сказала, что мне стоит ехать. Не ждать, когда моя… — она испуганно посмотрела на жреца. Чувствовала, что тот ревнует дочь к ней. — Не ждать, когда они вернутся. И учиться, чтобы быть сильной. Чтобы… чтобы потом мы все жили хорошо.

Сердце Лирки тоскливо ёкнуло. Наступит ли это хорошо?

А-аре сказали и ещё кое-что, но она бы ни за что не посмела произнести чересчур наглые слова То-нии.

«Руа-ха-ш не женат! — торжествующе сказала сестра. — Я всё узнала. Был женат. Есть взрослый сын. Вон тот, видишь? Внуки есть. Первую жену вернул назад, плохая была. Других жён не имел. У салея-са большой одной жены нельзя. А жаль! Я бы пошла к нему второй, вместе с тобой. А что за взгляд? Он отец твоей дочери. Раз едешь, ты уж притяни его взгляд к себе. Мужик он в достатке, жрец. И дочерей очень любит. Не то что… Ёта!»

Нет, о таком она точно никогда не скажет!

Господин Исхедиар вернулся незадолго до вечера. И не один. Рядом с ним стоял смущённый и немного напуганный Дощщар. А на плече его шипел всё такой же злобный дракон. Только казалось, что ящер стал ещё наглее.

— А вот мой мальчик, — господин Исхедиар тоном гордого родителя выпихнул рыжего на всеобщее обозрение.

Расххеридан, только что собачившийся по какому-то неясному поводу с То-нии, с сомнением посмотрел на сжавшегося Дощщара.

— Рыжий? — Бард изогнул брови. — Что-то порода прям не твоя.

— Дети не всегда похожи на отца, — ничуть не расстроился Исхедиар. — Всегда хотел рыженького мальчика. Или девочку. Чтоб прям огненные! Представь, огнём вспыхивают, а волосы только ярче становятся.

— Вернулся, беглец, — Риш недовольно посмотрел на Дощщара. — Говорили же, не суйся. Нет, надо сбежать и на стрелу насадиться. Повезло тебе с природой. Вот и силы свои заодно нашёл, и папашу искать больше не нужно.

— Не нужно, — повторил Дощщар и опасливо посмотрел на милостиво улыбающегося духа. Похоже, он не очень-то радовался обретению семьи.

Вокруг засмеялись. Кое-кто подошёл и похлопал Дощщара по плечу. Лирка смотрела на общее веселье немного отстранённо. Все радовались предстоящему возвращению домой. А она продолжала думать о том, что ждёт её в будущем. Что ждёт эту страну?

— Тяготит?

Лирка вздрогнула и посмотрела на стоящего рядом До-рани-хи. Жрец был всё также раздражающе спокоен. За его спиной висел Страдающий Эр, и Лирке упорно чудилось, что лицо духа немного разгладилось и было уже не таким страшным.

— Это пройдёт, — вдруг сказал жрец. — Потом станет проще.

Лирка напряжённо посмотрела на него, не совсем понимая, к чему он клонит.

Жрец покачнулся и пошёл к своему дому, из трубы которого тянулся дым. Женщина раздражённо посмотрела ему вслед. Вот, взбаламутил, сказал неясно что и ушёл, так ничего и не объяснив. Сердито фыркнув, она отвернулась.

А затем резкая мысль пронзила её, и она, широко распахнув глаза, опять посмотрела на спину жреца.

«Я из Водяного Иито».

Перед глазами встал красивый, спокойный город, в котором было много зданий, которые ветшали, ремонтировались, надстраивались — имели в своём облике все приметы, которые указывали на то, что здесь давно не было воин и ничто, кроме времени, не рушило местные дома.

В памяти забрезжили обрывки недавнего разговора.

— Особой судьбой нас наделяют сами суеверия и те, кто в них верит. И надеется, что придёт избранный и что-то изменит.

— Ничего она менять не хочет! — Иррес ощетинился. — Ерунда это всё.

— Да, ерунда, — подозрительно легко согласился жрец. — Я тоже вот не хочу.

Сердце глухо забилось.

Может, Атраш неединственный, кто пытается изменить Лес?

Может, их не так уж мало?

И, может, есть кто-то ещё?

Лирка глубоко вздохнула, выравнивая дыхание, и ощутила, что груз, упавший на её плечи, немного полегчал.

Возможно, всё не так уж плохо, и у неё есть шанс справиться.

Но действительно интересно, если ли ещё кто-то в Хоёторе, кто будет с ней на одной стороне?

Лоа проснулась от резко накатившей дурноты. Сев, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и, проморгавшись, осмотрела стоянку.

— Ты чего? — мужчина, бывший часовым, подозрительно на неё посмотрел.

В последнее время женщина выглядела не очень хорошо, что навевало подозрения, не подхватила ли она какую-то лесную болезнь.

— Кошмары замучили, — соврала Лоа.

Она хорошо понимала, какие подозрения могли возникнуть и какие меры могли принять её спутники. Лесные болезни страшны. А ей никак нельзя умирал. Несколько дней назад они наконец встретились с отрядом, который вёл её девочек. И теперь на её попечении была не только И-нота, спавшая под самым боком, но и дочери.

— Какую ночь уже снятся! — с искренней досадой выдохнула она. — Словно муж нас нагоняет.

— Да куда уж ему теперь, — оборотень расслабленно рассмеялся. — Спи спокойно, а то твои кошмары нас тревожат.

— Вам-то чего бояться? — поморщилась И-лоа-ри и осторожно, чтобы не поднять новую волну тошноты, опустилась на одеяло.

Как ни странно, но сон овладел ею почти сразу. И этот же сон неожиданно навалился на часового. Голова сидящего мужчины опустилась на грудь, и он тихо засопел. И как только раздался этот благословлённый звук, из кустов рядом с Лоа и И-нотой вылезло небольшое, сплошь чёрное существо.

Оно пугливо осмотрелось, а затем склонилось над женщиной и внимательно оглядело её. Отняв от груди руки, существо поцеловало зажатый в ладонях голубой огонёк и опустило его на живот Лоа. Огонёк дрогнул и вошёл внутрь.

Существо ещё некоторое время смотрело на лицо женщины, словно запоминая, а затем поднялось и ушло в кусты.

Спящий часовой вздрогнул и проснулся.

— Ох, что это я… — с досадой пробормотал он, потирая глаза.

В Доме Духов было необычайно тихо.

Такая тишина редко посещала обиталище Двуликого Господина. Безумная половина всегда что-то бормотала под нос, но сейчас и она молчала, и оба глаза неотрывно смотрели на печать.

Кому её передать?

Впервые этот вопрос почти не волновал Двуликого.

Он вспоминал. Вспоминал далёкое прошлое. Вспоминал свою самую страшную ошибку. Эта ошибка даже не привела его к сумасшествию, оно наступило позже, когда он понял, что Айвасарита совершенно не заслуживала его заступничества.

Но вот та первая ошибка была самой страшной. Когда он просто-напросто увидел не того.

Интересно, именно тогда он сохранил разум, потому что сразу признался, что ошибся? Пришёл к Истаридану, когда объявился живой Иррес, и покаялся, рассказав заодно о Доадаре. Может, потому он и не потерял разум сразу?

Хотя какое это имеет значение сейчас?

Сейчас он сделал всё, что мог.

Помог вернуть Истаридана на прежнее место.

Что ещё он в состоянии сделать?

В Рото-Ё осталась почти половина отряда. Временно. В помощь жителям, которые так пострадали в преддверии холодов. Надо же восстанавливать жилища! Через пару месяцев этих добровольцев должны уже будут заменить специально подобранные оборотни. Нарий, как обещал, тоже остался, а вместе с ним решил остаться и Ёрих.

И До-рани-хи отнёсся к этой инициативе с подозрительным спокойствием.

Риш ждал от него подвоха.

Лирка подозревала, что именно этого жрец и добивался.

Интересно, что тому подсказывал дар, когда он шёл в бой в Арван-Ё?

Сейчас ей казалось, что все действия жреца-совы были просчитаны на несколько шагов вперёд.

Прощание было тихим. Всё же кто они такие, чтобы жители Рото-Ё провожали их?

Вышли только жрецы и сёстры А-ары. Из духов были Страдающий Эр, Господин Атраш, да Командир Испепеляющего полчища, а ним Дощщар со своим драконом и знакомое Лирке чёрное существо.

— Сама пришла, — похвастался Исхедиар.

Два бога Хоётора тоже были здесь.

— Я не пойду с тобой! — категорично заявил Истаридан, хватаясь за руку Атраша.

— Ты потом всё равно сможешь вернуться, — увещевал его Ваирак.

— Нет! — заупрямился бог.

Лирка не настаивала. Теперь же он сам сможет найти её, верно?

Но до границы с Салеей проводить не отказался.

Господину Исхедиару нужно было открыть ворота дважды. Одни как раз на хоёторской стороне перед границей, чтобы не размазаться об эту самую границу, а вторые уже на территории Салеи.

Драконов всем не хватило. Было решено часть ящеров оставить в Рото-Ё, чтобы у оставшихся салейцев у каждого был свой дракон. Так что кое-кто пошёл пешком. На дурного дракона хайнеса никто не посягнул, они могли полететь, но Риш почему-то не захотел. Он с утра был в напряжённом, тревожном состоянии и не отходил от Лирки.

— Ну чего вы за мной идёте? — расстроенный Мхян пытался оставить своего Господина в Рото-Ё, но тот упрямо совался за ним в ворота. — Вот упрётесь в границу и потом обратно как пойдёте?

— Доро-о-огу-у-у!

Высочество неторопливо топала к пепельным вратам, не обращая своего царственного внимания на бесячих духов. Поломанное крыло было накрепко привязано к телу, и вообще дракониха имела довольно потрёпанный вид, хотя на бодрости духа это никоим образом не сказалось.

— Наконец-то, — раздражённо рычал господин Мариш. — В следующий раз тебя никто искать не будет. Сдохнешь — туда и дорога. Лоэзия себе другого мужа найдёт, нормального.

Каменно-спокойный Ёрдел шёл рядом и думал о том, что Лоэзии как раз-таки не нравятся нормальные.

С ликующим воплем в ворота сперва влетел Хош со своими беспечными всадниками, а следом и Майяри, в этот раз даже пристёгнутая. Всё же за спиной сидел муж.

— Пешком оно как-то лучше, — хромоногий Фоший шёл следом за Шерехом, — а то у меня уже окорок с узором из чешуи. А какая мне чешуя? Я приличный медведь, а досиделся до истёршейся шерсти!

Шерех беззлобно посмеивался над другом. Над их головами почти бесшумно проплыли драконы Руахаша и А-ары. За ними следом с залихватским «Не отставай!» влетели Мадиш и Орлид.

Риш и Лирка вошли в числе последних. Когда они вышли, уже почти все миновали грань и держали путь к заставе. Только Шхаелые столпились на одном месте. Лирка не успела присмотреться. Риш вдруг подхватил её и два прыжка оказался за гранью.

— ТЫ ОБМАНУЛА МЕНЯ!

По грани распласталась разъярённая Идоара.

У Лирки запоздало от страха дыхание перехватило. И потом опять перехватило, уже от ярости.

— В чём⁈ — Лирка дёрнулась в руках Риша.

— Так, не лезь! — тот поспешил отойти подальше.

— Идоара, милая, ты что творишь? — рядом появился улыбающийся Ваирак.

— Её сила сбежала!

— Так какая моя вина, если у кого-то руки кривые? — прорычала женщина.

— Идоара, неужели ты забыла, что магию нельзя удержать? — бога явно забавлял гнев Госпожи. — Ну же, вспомни. Магия дана только смертным. Мы, бессмертные, не можем ею владеть. Даже мир неспособен удерживать её долго. Ну, вспомнила?

Идоара отшатнулась. На её лице было написано полнейшее отчаяние.

— Но что мне делать… как мне исправить… я же заплатила за эту силу…

Лирка смотрела на её несчастное лицо, и в голове почему-то звучали слова господина Наэша.

«Я принял его таким, каким он был».

— Почему опять не получилось, я же… не виновата…

Последние слова взбесили Лирку. Она понимала, что перед ней всего лишь сумасшедшая. Дух, у которого неладно с головой, который сам не помнит, что и когда он делал. Но это нежелание признать ошибки всё равно её злило.

«Я просто принял его таким, каким он был. Злобным, сумасшедшим существом».

Как господин Наэш она никогда не сможет.

Но выйти из круга ненависти, как Истаридан, чтобы потом этой ненавистью не зацепило Ирреса, она может попытаться.

— Сними свои маски, — неприязненно процедила она. — Я всё равно знаю твой истинный облик. Передо мной не нужно притворяться.

— Я не притворяюсь! — зашипела в ответ Идоара. — Я такая всегда! Это я, я! Не моя вина, что вы мне не верите…

— Ты не виновата, — вдруг сказала Лирка.

Госпожа застыла как изваяние. Замерли и все маски.

— Ты не виновата передо мной, — добавила Лирка. — Я забуду всё, что ты сделала именно мне. Так что передо мной ты не виновата. Передо мной, — женщина перешла на злое шипение, всё же ей тяжело давались эти слова, — ты совершенно чиста. Чиста, пока не навредишь мне опять. Я выхожу из этого круга.

Повисло молчание. Лирка с трудом оторвала взгляд от Госпожи и в сопровождении Риша шагала прочь.

Неподвижная Идоара продолжила стоять и смотреть перед собой стеклянным взглядом. Ваирак вздрогнул, когда взглянул в её лицо. Оно было так ему знакомо и в то же время незнакомо, давно забыто, что бог перестал улыбаться.

— Он меня всё ещё помнит? — вдруг спросила Идоара. Точнее, уже Доадар.

— Не знаю, — пожал плечами Ваирак. — Мы с ним как-то не очень ладим. Ты сам давно его видел?

— Последний раз ещё до той бури.

— Давненько, — бог присвистнул. — Может, стоит наконец повидаться? Даже если он захочет тебя убить, на этом по крайней мере всё закончится.

— Я… — голос духа дрогнул. — Боюсь, что он не захочет меня убить.

— Боишься ты уже достаточно давно. Может, стоит попробовать что-то новое?

Доадар не ответил. Развернувшись, он молча пошёл в обратную сторону, с каждым шагом становясь всё прозрачнее и прозрачнее.

— Ох, что ж за головомойку я решил себя взять… — Ваирак тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Шхаелых.

— Не пройдёт, — виларий Хабдир сочувствующе смотрел на Песчаного Господина, который тыкался в грань и не мог её преодолеть.

С каждой попыткой дух становился всё более суетливым, казалось, даже испуганным. Его отчаянные и бесполезные попытки рвали Мхяну сердце.

— Ну всё, хватит! — не выдержал он, стаскивая с плеча мешок. — Никуда я не иду!

— Да что ты такое говоришь? — расстроился Вехна. — Нарий тебе там ухи оборвёт.

— Да и пусть обрывает! — раздражённо отозвался Мхян. — Ну не могу я! Представьте, он тут сидеть будет, пока я не вернусь!

— Ну ты загнул… — со сомнением протянул Сендар. — Чего это с ним?

Дух прекратил свои попытки и вместо этого уставился куда-то вбок, на Лес. Он явно что-то видел.

— Господин, — позвал Мхян.

Тот перевёл взгляд на него и шагнул вперёд так, словно никакой грани не было.

— Вы видели⁈ — завопил Мхян. — Видели⁈ Он смог!!! Ай да ты моя умница! Молодец! Видели? Видели⁈ Красавчик!

Шхаелые, до этого сочувствующие духу, теперь смотрели на него обалдевшим и совсем нерадостными взглядами.

— Мхян… — опасливо протянул виларий.

— Я буду за ним смотреть! — парень сразу понял суть опасений. — Он же совсем безобидный. Снимем домик с внутренним двором. Он там будет сидеть, и никто его тронет. Дядька Хабдир, да он правда очень спокойный! Пошли. Ой, какая ты всё-таки умница!

И, схватив духа за руку, счастливый Мхян потащил его за собой.

Ваирак подзадержался.

Он ещё несколько минут мрачно смотрел в ту же сторону, что и Рошшаад до этого.

Две закутанные в белое фигуры провожали взглядами удалявшуюся группу смертных, в центре которых возвышался выпущенный из Хоётора Рошшаад.

— Я всё ещё не уверен, что это хорошая идея, — ворчливо заметил один из них.

— О, Той, это единственная действительно хорошая идея! — закатил глаза второй. — Уверен, мальчику пойдёт на пользу хорошая компания. Ты сам смотри, как он был заинтересован, как хотел выйти! Припомнить не могу, когда он был таким активным и так явно выражал своё желание. Нет, это стоило поощрить!

— Я и не спорю, просто не уверен… А вообще, какой странный вышел мир, не находишь?

— Нахожу. Мы создали его таким неидеальными…

— Да-да, наше первое творение, — в голосе ворчуна послышалась лёгкая грусть.

— Другие наши миры были воплощением идеальности! Мы предусмотрели всё! Создали идеальных разумных, которые и помыслить не могли о насилии и других плохих вещах. И тем не менее, продолжил существовать только этот мир. Почему, Той?

— Не знаю, Таш. Но подозреваю, что причина в свободном, неподконтрольном разуме. Именно он даёт этим созданиям такую жажду к жизни, несмотря ни на что.