Глава 4 · Невообразимая

Утро выдалось удивительно поздним, и Риш открыл глаза из-за бьющего в окна солнца. Обычно он не позволял задёргивать шторы, имея привычку перед сном, глядя на звёздное небо, перебирать в голове дневные события. Вставал всё равно довольно рано, блеклый утренний свет едва успевал заползти в окна. А тут лил валом и болезненно бил по глазам. Похоже, Винеш что-то такое добавил в питьё, чтобы спалось хайнесу крепко и долго.

На подушке рядом валялась уже сухая тряпка. Узээриш помнил, что нежная и жалостливая сестричка Иия сидела на его постели и прикладывала холодные компрессы на пострадавший затылок. На столике рядом осталась чашка с цветочным узором, из которой пила травяной отвар ехидная Лийриша, явившаяся скрасить его скучный вечер. Слегка пожелтевший плед из совиного пуха, которым укрыл его отец поверх одеяла, почти сполз на пол, и Риш, подтянув его ближе, со стоном зарылся в него носом. От мягчайшего покрывала пахло гнездом. Покоем. В памяти мелькнули сочувствующие личики двух маленьких братишек и совсем крохотной сестрички и недовольная физиономия Зиша, которому поручили вывести слишком громких детишек и развлечь их, пока отец и мать заняты.

«У них есть няни!» — звенел в голове недовольный голос брата и сердитое клокотание отца.

Позднее утро стало ещё и хорошим утром. По губам расползлась ленивая улыбка, и Риш, перевернувшись на другой бок, подгрёб к голому животу подушку и блаженно прижмурился. Но, увы, успел заметить поднос, водружённый на тумбочку. Сонное сознание сперва никак не отреагировало, только напомнило, что им категорически запрещено работать, если только Риш не хочет сойтись в схватке с дворцовым лекарем.

Но искрой мигнувшее слово «работать» превратилось в тлеющий огонёк. Вновь уснуть не получилось. Тело и сознание запустили пробуждение и готовились к насыщенному дню. Через четверть часа Риш со стоном перевернулся на другой бок. Вот же Саврий! Не мог прикрыть поднос платком?

Разум уже пытался сообразить, что их ждёт. Ничего кроме ежедневных отчётов быть не должно. Случись что-то серьёзное, ему бы обязательно доложили. Доложили бы?

Нахмурившись, Риш приподнял веки. Отец и дядя Аризей могли и не доложить, если бы, конечно, дело не касалось очередного мятежа. Посмотреть, что ли? Просто перебрать и убедиться, что ничего важного нет.

Так, он ранен! Узээриш вновь решительно закрыл глаза.

А если от него сейчас пытаются что-то скрыть?

Веки снова поднялись, и жёлтые глаза раздражённо уставились на солнечный свет. Утро теряло прелесть.

Больше всего Риш не переносил, когда от него пытались что-то утаить. Как повелитель страны он нёс ответственность за всё, что происходило на её территории и, в некоторых случаях, за её пределами, если дело касалось военных столкновений, отношений с соседями или действий граждан Салеи. А раз он несёт ответственность за всё, то и знать должен всё. Отец, постоянно ощущавший вину за самозванца, который больше тридцати лет сидел на троне, никем не обличённый, и за оставленную после него разруху, порой закрывал глаза за чужие утайки. Прощал, если можно было простить. Ришу же было важно знать если не всё, то как можно больше. Собственно, поэтому ему так подходил Саврий. Тот с одинаковой серьёзностью собирал и отчёты, и сплетни. Тем более что в последних можно было почерпнуть немало важного.

Но ради здоровья господина и друга Саврий мог и промолчать. Только вот Узээриш не чувствовал себя здоровым, когда подозревал, что от него что-то скрывают.

Помянув Тёмных, он всё же сел на постели, растёр лицо ладонями и потянулся к подносу. Первое, что привлекло внимание, — газета, лежавшая на самом верху стопки. Утренние газеты шли перед отчётами только в случае, если в них было что-то важное. Или забавное. Что же могло произойти? Большинство газет выходили раз в неделю, какие-то утром, какие-то вечером. Насчитывалось их не больше двух десятков и ещё около дюжины образовательных журналов, но эти имели хождение в основном только в интеллигентных кругах или среди ученичества.

«Птичий вестник» — дешёвая газетёнка, освещавшая недельные события в столице. Купить её мог любой грамотный житель за пять медяков. Писари подобных газет день и ночь сновали по городу и в пригороде в поисках громких событий. Не боялись писать и про власть имущих, пользуясь дарованной более пяти тысяч лет назад хайнесом Ёседарѝном защитой для «ищущих правду». За несколько тысяч лет свободы слова газетные правдорубы так осмелели, что даже в годы правления Сумасшедшего хайнеса-самозванца продолжали строчить неприятные для стоящих у власти статейки. Их преследовали, типографии жгли, печатные станки разламывали, а самих писарей ловили и хорошо, если просто сажали, а не на плаху отправляли. Те хоронились как партизаны в подвалах, прятались в трущобах, перебирались в пригороды, но дела не бросали, продолжая подпольно выпускать газеты, порой по два-три экземпляра, написанных от руки.

Собственно, время правления Сумасшедшего хайнеса только укрепило свободомыслие газетных писарей. Пережив сложное время и не сдав позиций, они заслуженно возгордились ремеслом. Сложно стыдиться работы, в истории которой есть свои герои. А некоторые из этих газетных партизан до сих пор были при деле и славились злым и острым языком. Риш не раз становился героем их статей. Однажды он даже подал в суд за откровенно клеветническую писанину. Для тогда ещё хайрена это был единственный способ воздействия на обнаглевшего газетчика. Но, к чести его товарищей по ремеслу, нечистоплотного писаку уже через год выжили не только с работы, но и из города, чтобы репутацию столичных писарей больше не подрывал.

Но сейчас Риш не мог припомнить ничего интересного или забавного за прошедшую неделю. Заинтригованный, он поднял газету, повёрнутую заголовком вниз, и развернул.

Оборотнеедство на улицах города!

— О Тёмные… — улыбка сползла с губ Риша.

Газетные заголовки порой вводят в заблуждение, но Узээриш всё равно успел подумать о плохом. Только психа, бродящего по столице и пожирающего горожан, им не хватало! Нахмурившись, он вчитался в кривоватые строчки. Видимо, текст собирали второпях, даже ошибки нормально не выверили, а знаки препинания выбросили, чтобы слов больше уместилось.

Сегодня ночью жителей Рыбьего тракта разбудил жуткий грохот. Взрыв опрокинул статую Зога, повредил мостовую, выбил окна и нанёс урон нашей скромной типографии. Так как происшествие случилось рядом с нами, ваш покорный слуга стал очевидцем событий и может свидетельствовать о правдивости написанного.

Так, какой взрыв? Почему ему не доложили⁈

Нам посчастливилось узнать точную причину возникшего переполоха. Некая знатная семья переехавшая с севеар сводила счёты со своим врагами, которые вознамерились достать их и в столице. С прискорбием вынуждены сообщить, что мы опять вернулись во времена, когда от стычек между знатными семьями страдают простые люди и их имущество. Мало того! Госпоже этого семейства оказывали помощь сыскари!

Да ладно? Они что, Ранхаша и Майяри не боятся? Даже Викан бы не рискнул.

Сам Викан Вотый…

А нет, рискнул, сволочь…

…оказывал ей поддержку. Госпожа смела распоряжаться государственными служащими как своим слугами. Вопиющее разложение системы! Но ваш покорный слуга не уверен, что сам бы посмел воспротивиться. Увы мы не знаем, к какому роду относится эта прекрасная и ужасная женщина но одета она была так, как одеваются только в высших кругах знати. На её голове сверкала роскошная диадема из рубиновых роз, а лицо покрывал жуткий в ночи узор, один из тех что сейчас в моде при дворе.

Придворные дамы, конечно, красились, но рисунками вроде бы себя не украшали. Или Риш был так занят, что просмотрел зарождение нового модного веяния?

Прекрасная лицом госпожа была вопиюще ужасна в своей ярости. Как тёмный дух принявший оболочку смертного. А может так оно и есть?

Риш почувствовал лёгкий интерес. Имелась у него слабость перед разгневанными женщинами.

Переговорив с одним из сыскарей, ваш слуга выяснил, что госпожа успела настигнуть и убить одного из врагов и по традициям севера вырвала ему сердце и сожрала на глазах десятков свидетелей!

Риш наконец тихо рассмеялся. Теперь понятно, зачем Саврий положил газету на самый верх. Презабавная статейка, но типографии следует намекнуть, что стоит выпустить опровержение и поменьше клеветать на сыск. Иначе никто не будет препятствовать госпоже Майяри, если та вздумает нанести визит газетчикам. А она из них душу вынет!

И ваш слуга бы усомнился, но всё лицо госпожи покрывала кровь! А когда прибежали члены её семьи, суровые и страшные оборотни севера, она приказала перевернуть весь город, но достать ей тёплые сердца врагов.

Да с кем Викан связался? Он вроде остепенился и тоскливо ждёт, когда папина воспитанница подрастёт ещё хотя бы на пару лет. Неужто сорвался? Впрочем, Риш этого и ждал.

Мы настоятельно советуем горожанам быть осмотрительнее, особенно тем из вас, кто внешне схож с жителями севера. Иначе дана Лиркаа…

Узээриш замер, впившись в имя глазами. Пару раз скользнул по нему туда и обратно, вновь туда-обратно и перешёл выше, на описание госпожи благородного семейства. Ещё раз внимательно прочитал, но единственное, что связывало описанную госпожу с магичкой Лиркаа, — это знакомство с Виканом.

Дана Лиркаа, знакомая с Виканом? Но этого уже много.

Иначе дана Лиркаа съест и ваше сердце. И не думайте, что мы потешаемся над вами! Её гнев был столь ужасен, что успокоить её приехал господин Аризей Ийехаидый.

Серьёзно⁈ Риш опять перешёл на описание женщины, прочитал три раза, но не нашёл ничего похожего на Лирку. В статье словно описывалась совершенно другая дана Лиркаа, с которой он никогда не был знаком! Но Викан, дядя и дана Лиркаа… Слишком много совпадений.

Мы постараемся как можно скорее выяснить даной какого рода является госпожа Лиркаа. Ждите самые интересные вести в «Птичьем вестнике»!

Писарь Реза̀й Лѝший

Эта болотная пиявка до сих пор пишет⁈ Хотя Тёмные с Резаем!

Риш вскочил и бросился к дверям.

— Эй, кто там⁈ Господина Саврия ко мне! Живо!

Лирка с самого утра старалась носа из своего кабинета не совать. Ей удалось прошмыгнуть, не привлекая внимания часовых разбитым лицом, и теперь девушка больше всего опасалась визита помощника хайнеса. Проверенные письма она отнесла в приёмную сама, улучив момент, когда Саврий вышел. И теперь, глядя в маленькое зеркальце, одолженное у Викана, старалась привести себя в более-менее божеский вид.

Заскочить в дом господина Ёрдела, чтобы хотя бы поцеловать Ханёна, Лирка не успела. Они до раннего рассвета прочёсывали город, а сыскари вместе с Виканом, оборотни господина Аризея и виларий с остальным отрядом продолжали розыскные работы. Господину Аризею и Лирке пришлось вернуться во дворец. В мундир, всё это время катавшийся в экипаже Викана, она переоделась уже в комнатах для слуг, куда её проводил распорядитель дворца. Все слуги уже разошлись по делам, так что её если кто и видел, то магичку Лирку в ней не узнал. Она кое-как вымыла лицо, но краска плохо смывалась даже тёплой мыльной водой. Как Лирка ни тёрла, в уголках глаз всё равно остались тёмные разводы, не лучшим образом сочетавшиеся с синяками. Ещё и левая половина лица припухла и потемнела. Лекарь из сыска дал ей мазь, но она действовала медленнее, чем хотелось бы.

Она всё ещё по-детски надеялась, что хайнесу не донесут о её причастности к ночному переполоху. Вот бы господин Аризей её пожалел. Сильнейший и так на неё зол из-за того, что она врала ему.

Хотя заставлять Викана в одиночку нести ответ за сбежавших хоёторцев и Дориния тоже нечестно. Лирка несчастно вздохнула и уронила голову на руки.

«Ничего он тебе не сделает, — успокаивал её господин Наэш. — Наорёт если только. И от службы отстранит».

«Ты про отстранение который раз уже говоришь, — проворчал Иррес, — но сухляда эта ни разу даже не подумала вышвырнуть нас. Не ной! — уже Лирке. — Будет злиться, просто посмотри на него, как ночью на Викана и сыскарей зыркала. Сразу язык прикусит».

Ещё бы Лирка знала, как она смотрит. Когда на неё накатывала ярость, контроль ей отказывал. Эта не та реакция, которую она выдавала осознанно. Это то, что происходило вопреки её воле. Что-то яростное, злое, тёмное и немилосердное поднималось из глубин сознания. И, если честно, Лирка не стыдилась и не боялась тёмной стороны себя. Та всегда показывала свой лик исключительно в нужное время.

Но реакции хайнеса она опасалась. Полезла с Виканом ловить потенциальных лазутчиков, упустила их… У них же имя не отберут?

«Отобрать имя не так просто, — утешил её бывший хайрен. — Обычно отбирают за серьёзные преступления. Вроде измены. Слышал, когда-то консер Шерех лишил несколько семей имени за то, что их сыновья учинили насилие над женщиной. Но и это не все считают достаточным основанием для лишения имени».

Громкий стук заставил Лирку испуганно вздрогнуть и вскинуть голову. Она едва успела развернуться правой стороной лица, как дверь распахнулась и на пороге появился Саврий.

— Я иду к хайнесу. Новые письма есть? — помощник, осмотрев стол, и сам убедился, что ничего нового нет.

— Пока не приносили, — осторожно отозвалась Лирка.

— Хорошо, — и, уже выходя, добавил: — Готовься, Сильнейший скорее всего захочет тебя видеть.

Лирка не выдержала и, вскочив, крикнула вслед:

— Зачем? Что-то произошло?

Саврий ехидно посмотрел на неё и спросил:

— Газеты читаешь?

Женщина растерялась.

— А… нужно?

— Было бы полезно, — с этими словами помощник вышел, закрыв за собой дверь.

«Газеты? — с недоумением протянул Иррес. — О чём это он?»

«Лиркая, нам нужна свежая утренняя газета!» — напряжённый голос господина Наэша подстегнул Лирку, и она торопливо вышла из кабинета, ругаясь, закрыла дверь на ключ и припустила по коридору к лестнице, а по ней вниз, держа путь в комнаты для охраны.

Когда она ворвалась туда, четверо мужчин как раз заканчивали переодеваться, а ещё двое торопливо перекусывали.

— Р-ребята, — Лирка с трудом перевела дыхание, сбившееся больше от нервов, — а у вас случайно газет утренних нет?

«Они вообще читать умеют?» — усомнился Иррес.

Оборотни расплылись в одинаковых ехидных ухмылках, подтверждая, что да, читать умеют. А один, сидящий за столом, протянул женщине сложенную вчетверо газету. Лирка поторопилась её развернуть, зацепилась глазами за заголовок и непонимающе нахмурилась. На пару минут в комнате повисло выжидательное молчание, охранники с горячим интересом следили за тем, как лицо магички от растерянности менялось к возмущению, негодованию и смущению.

— Но это неправда! — вырвалось у неё. Она заискивающе посмотрела на скалящихся мужчин, вновь смутилась, опять рассердилась и закусила губу. — Благородная госпожа… диадема… Это всё неправда! И… и… — она яростно заскользила взглядом по статье, выискивая ложные заявления. — И ела я не сердце! Точнее, не ела, а… Тёмные!

— Саврий, какого Хрибного произошло⁈ — набросился на помощника Риш, едва тот вошёл.

В ожидании помощника он успел натянуть штаны и рубаху и велел подать на завтрак чего-нибудь успокаивающего. Разрешил даже заглянуть к господину Винешу за настойкой валерианы, а то Риш подозревал, что его просто разорвёт от нетерпения. Жутко хотелось выйти на поиски магички, но он ещё помнил, как вчера прижал её к стене и по итогу мало чего добился. Нет, второй раз он так необдуманно не поступит! Сейчас выплеснет эмоции на Саврия, а потом растерзает поганку! Медленно, но не упустит ни кусочка!

— Какого Тёмного произошло ночью⁈ — Узээриш отбросил на постель отчёт дяди, который лежал прямо под злополучной газетой.

— Очередное противостояние между сыскарями и дворцовыми ищейками, которое вылилось в побег выявленных лазутчиков, — Саврий спокойно уселся и разложил на столе стопку разномастных листов. — И госпожа Лиркаа, которая необдуманно позволила втравить себя в это противостояние.

— Ты мне вот это объясни? — Узээриш бросил перед Саврием измятую и истерзанную газету. — Про какую Лиркаа здесь пишут?

— Так про нашу же, — невозмутимо ответил помощник.

— Которая совершенно не похожа на нашу⁈ — возмутился хайнес.

— Но вы же не думаете, что она позволит себе подобное поведение в вашем присутствии? — несколько наигранно удивился Саврий.

— Хватит меня злить! — рыкнул на него Риш, с размаху опускаясь на стул. В затылок ударила боль, и он поморщился. — Рассказывай всё нормально, а то у дяди ничего толком не указано. Только что сыск привлёк к работе дворцового мага, благодаря содействию которого опознаны вражеские лазутчики, которым удалось уйти и которых продолжают искать. О Лирке и Викане сказано только в официальном распоряжении сыска, в котором их отряжают на слежку.

— Я ещё не видел господина Аризея…

— Но ты уже всё знаешь! — Узээриш зыркнул на друга. — Иначе бы не сидел и не бросался вот этими своими ничего не значащими фразочками, а возмущённо хлопал глазами. Как⁈ Мне никто не рассказал⁈

Саврий всё же улыбнулся.

— Мне Ташей из охраны рассказал. Они вчера вместе с Вирьяром проводили свой выходной в таверне «Пятнистая лилия».

Риш прищурился, вспоминая заведение.

— Чуть позже туда пришёл Викан в сопровождении Лирки. Они её не сразу узнали. Отыгрывала роль спутницы Викана и выглядела совершенно иначе, чем обычно.

— В рубиновой диадеме? — вскинул бровь Риш.

— Газетные байки, — отмахнулся Саврий. — Венок из цветов.

— Подожди… — Узээриша озарило, и он возмутился: — Она отыгрывала тот самый цветок?

— А с кем ещё Викан мог появиться вечером в таком месте? Только с куртизанкой.

Образ Лирки из газетной статьи, с таким трудом выстроенный, кое-как отлаженный и кое-где обросший нафантазированными деталями — ибо в реальности Ришу не довелось видеть её такой, — распался. В роли куртизанки представить её было невозможно. Единственный раз при нём она пыталась кого-то соблазнить, когда, нанюхавшись приворотного, бархатисто мурлыкала перед его бывшей фавориткой. Воображение просто пасовало перед поставленной задачей, и Риш опять чувствовал себя обманутым.

— Они следили за недавно объявившимся в Жаанидые магом, который привлёк внимание сыскарей своими спутниками. Те больно уж на хоёторцев похожи. И Лирка опознала в маге господина Дориния, который служил на Харинской заставе. Они хотели просто проследить за ним и его сопровождающими, может быть, Лирке удалось бы привлечь его внимание и подобраться ещё ближе…

Брови Риша недоверчиво приподнялись. Лирка надеялась кого-то соблазнить?

— И ей это почти удалось…

Нет, он никогда не сможет представить Лирку-куртизанку! И неизвестность теперь съест его.

— … но тут Ташей и Вирьяр решили, что самое время её окликнуть, маг услышал знакомое имя и всё же опознал Лирку.

— Что ж Викан с ней сотворил?

— Не знаю, — досада на лице Саврия была искренней, он тоже мучился неизвестностью. — Завязалась драка, магу с хоёторцами удалось улизнуть. Лирка и Викан бросились в погоню, но те смогли обмануть и сыскарей, и охрану господина Викана и уйти, оставив обманку, которая взорвалась на Рыбьем тракте. Ташей говорит, что Лирка уверена, что эти трое хотят нанести вред её семье. Иначе зачем им маг, у которого ни связей, ни особых умений? Её-то опознать несложно, меченая. А вот родичей её… Она уверена, что через них будут пытаться воздействовать на неё. Вплоть до того, чтобы она сама привезла печать в Хоётор, чтобы уже там для неё нашли достойного хозяина. Для печати, — Риш раздражённо зыркнул на друга. — Такая злая была, что Ташей её узнать не мог. Мечется, рычит как зверь, того гляди порвёт кого.

Риш больше всего сожалел, что не видел злую Лирку. Даже обидно. Все вокруг видят магичку в гневе, шёпотом делятся впечатлениями, а ему достаются только испуганные взгляды либо невозмутимое выражение лица. И с этой женщиной он спал? Оборотни вокруг знают о ней больше, чем он, познавший с ней близость. И не помнящий эту близость!

Как же раздражает!

— Как она додумалась с Виканом связаться⁈ Майяри не предупреждала её?

— Похоже, госпожа Майяри, наоборот, просила Викана присмотреть за подругой.

— Одно из многих её странных решений, — сварливо выпалил Риш. — С газетной статьёй надо что-то делать.

— Уже, — Саврий улыбнулся. — Лично съездил, изъял все материалы по этому делу и возместил ущерб от взрыва. Починкой мостовой займётся гаварий, а стёкла и статуя на совести хозяина этой части города, деньги ему выделят.

— Резая Лишия так просто не заткнёшь, — поморщился Риш. — Он ещё при самозванце по подвалам хоронился, один раз едва ли не с плахи сбежал. У него противостояние с правящей семьёй уже в крови.

— Но в этот раз он пошёл против истины, — заметил Саврий. — Я настоятельно посоветовал ему написать опровержение, всё же в его писанине много неточного и приписанного от себя. В противном случае мы бросим весточку его товарищам по ремеслу и те вытурят его из города без оглядки на заслуги. Я тут кое-что принёс… — мужчина зарылся в бумагах.

— Лирка-то пришла?

— Проскользнула тихо, аки мышь. И заперлась в своей каморке. Мне кажется, она надеялась, что вам никто не доложит подробностей.

— Серьёзно? — Риша поразила чужая наивность.

— Ага. Она не знала про статью… Но сейчас наверняка уже прочитала. Вот! — Саврий наконец изъял лист и положил перед хайнесом.

Тот с недоумением посмотрел на рисунок. Очень легко, без особых деталей была набросана женская фигура в платье и с чем-то похожим на корону на голове. Несмотря на изящество линий, в наброске поглядывало что-то тёмное. Словно подул ветер и под его порывами клок тьмы сложился в очертания женщины.

— Это они готовили для следующей статьи, резчик даже уже начал вырезать доску для оттиска. Доску тоже изъяли. Нет, ну Резай в этот раз грань перешёл! Какая-то благородная госпожа, рубиновая диадема… И ела Лирка не сердца! Ташей утверждает, что это была шея и то исключительно по необходимости…

— Она была в платье? — перебил Саврия Риш. Он напряжённо, почти не моргая, смотрел на рисунок, всё же пытаясь вообразить Лирку… дану Лиркаа как коварную соблазнительницу и яростную главу рода, которая кого-то там укусила, но этот момент Риш прослушал. Откровенно говоря, он бы не удивился, узнав, что Лирка действительно укусила кого-то в самое сердце.

Ему она точно всю душу искусала, поганка пугливая!

— Пришли-ка её ко мне…