Глава 47 · Дар невесты

Викан по-разному представлял, как завершится бал, но в его фантазиях не было сцены, в которой он едет в дом деда в сопровождении мрачного хайнеса, встревоженной Лирки и десятка охранников. Причём ещё во дворце между охраной хайнеса и преданной охраной Викана едва не произошло столкновение, но парень вовремя опомнился и приказал не лезть.

Их появление не вызвало в доме старого консера недоумения. Там никто не спал, встревоженная охрана прочесывала каждую пядь земли, а слуги толпились в одной комнате: Фоший хотел убедиться, что нет лишних.

Нападающие повели себя весьма дерзко. Чтобы отвлечь внимание охраны, они бросили зажигательный снаряд через стену в парк. Последние несколько дней стояла страшная сушь, и огонь быстро расползся по траве, опавшей листве и перекинулся на кусты. Пожар вызвал переполох, наружу высыпались слуги, количество охраны сразу утроилось, но злоумышленники именно этого и добивались. Они смешались с толпой под видом слуг и охраны, но те друг друга слишком хорошо знали и чужаков выявили быстро. Отловили пятерых и ещё парочку поймали уже на подступах к дому. Взяли живыми, и старый консер лично спустился, чтобы допросить их и «познакомиться». Всё же немногие оборотни рискнут залезть в логово старого волка.

В очередной раз подтвердилась истина: большие деньги порой помогают обрести смелость. Наёмники. Специально приехали из Новашда̀ша, где власть Мариша ощущалась не так остро. Заплатили им за похищение юной дочери Вотых, малышки Мианы.

— Я столько даже Оирѝду за разрушенный Ранхашем дом не платил, — поделился впечатлённый дед.

— А вы ему всё-таки заплатили? — рассеянно удивился хайнес.

— Ну портить отношения с ним совсем не хотелось, всё же я собирался зазвать его с собой в гости к Майяриным родственникам.

Старый консер подивился, что сам Сильнейший оставил бал и приехал проведать их после неприятного, но всё же не самого громкого события. А потом помрачнел, когда хайнес объяснил, почему приехал на самом деле.

Им нужна была невеста Викана.

Сам Викан так и не признался, кто подарил ему брошь. Но госпожа Иелана подтвердила, что оригинальную вещичку нашла и подарила её сыну воспитанница их семьи — невестой она её называть отказалась. Услышав, что подарок мог оказаться весьма опасным амулетом, мама Викана сперва обомлела, а потом яростно заявила, что девочка бы точно не стала вредить её сыну. Послали гонца за господином Лиана̀ром, с которым уехала девчонка, а Викана заперли в уютной гостиной на первом этаже, окна которой были забраны решётками.

Викан не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал такую жуткую растерянность. Он пребывал в этой растерянности всю ночь, утро и вот к полудню начал наконец приходить в себя. Сидя на полу под окном, он смотрел на дверь и вспоминал, как гордая собой Рия̀дка протягивает ему завёрнутый в шёлковую ткань подарок. Ей очень нравилась найденная вещица, и девчонка страстно убеждала его, Викана, что дерево с разноцветной древесиной реально существует. Он посмеялся, но не стал говорить девчонке, что её опять надули.

— Пустите меня к нему! — раздался откуда-то из глубины дома яростный вопль.

Викан вздрогнул.

— Риядѐра, к нему нельзя! — строгий голос матери дрожал от негодования. — Дедушка!

— Ох, боги, с девочками воевать… — невнятный голос деда звучал глухо, неразборчиво.

Послышался шум борьбы. Викан досадливо поморщился. Поганка наверняка всех перекусала. Зубы сомкнутыми держать она не умеет.

— Риядера! — возмущённо вскрикнула мама.

Да какая она Риядера? Как была Риядкой, так и осталась! Викан тяжело вздохнул. Сердце сжали тиски тоски. За себя он не сильно переживал. Родители и дед не позволят осудить его без разбирательства, да и дарен не очень-то торопится засадить его в темницу. Викан даже подозревал, что Сильнейший, несмотря на постоянное ворчание, ему симпатизирует, а симпатию Викан ощущал очень хорошо.

Переживал Викан за… Ну теперь за очень многое приходится переживать. Подарок он получил ещё три месяца назад, и всё это время его активно привлекали к семейным делам и делам сыска. Если через эту вещицу действительно кто-то мог проникать в его разум, то он мог стать источником очень ценной информации для врага.

Он действительно мог не заметить, что помимо него в его голове есть кто-то посторонний?

Эти размышления были главной причиной растерянности. Как понять, что кто-то подсматривал за его мыслями? А если им управляли? Викан закусил губу и взлохматил сильно отросшие волосы. А если желание выманить дядю Руахаша на бал было не его? Или его, но противник решил этим воспользоваться и исподволь подначивал?

Дядя Руахаш признался, что Господин — аж дрожь по телу идёт! — увидел в мыслях Мхяна их планы и поделился с ним. Поведение племянника возмутило его, и он решил проучить Викана: поводить за нос и не явиться на бал. Теперь же он считал свой поступок счастливым провидением, хотя Миану защитили бы и без него. После нападения дядя пребывал в таком взвинченном состоянии, что нежная мама Викана отбросила собственные страхи и переживания и принялась утешать того, кто нервничал больше.

Тёмные! Разбирала такая досада, что хотелось рвать и метать. Его теперь отстранят от всех дел, пока не разберутся с хоёторцами, а это дело может занять несколько веков, если не всю жизнь Викана. Ещё неясно, как сильно он успел «напакостить» и насколько сильно «помочь» врагу! Нужно составить список всей важной информации, к которой он имел доступ, и отдать Ранхашу. А ещё передать расследования…

Тут опять взяла досада. Некоторые из них Викан уже почти довёл до конца. На послезавтра, к примеру, у него была запланирована вылазка с последующим арестом контрабандиста, прикидывающегося честным купцом. Он его два года пас!

— Боги, какие глупости! — Викан раздражённо фыркнул, сообразив, что мыслями о делах старается отвлечься от самого страшного.

В его голове кто-то сидит и может им управлять.

Пока добирались до дома деда, он успел отойти от шока, но не смог примириться. Разум пытался найти доводы к тому, что с ним это не могло произойти. В конце концов, он — любимец богини! Должна же её благосклонность как-то его защищать? По крайней мере, даже жрецы, которые в их доме благодаря маме бывали часто, относились к нему с настороженной осмотрительностью. Но дядя Руахаш, выслушав его предположение, опроверг надежды.

Точнее, не он.

— Благословение бога лежит не на разуме, — жрец посмотрел на Викана посиневшими глазами, — и тот, кто в него приходит, просто не поймёт, что у тебя есть заступник. А эти, и увидев тебя, не поймут. Их глаза уже не различают истину.

На смену разрушенной надежде пришло смирение.

Ладно, его мысли кто-то может подсматривать, а иногда и подсказывать что-то. Викан дотошно разобрал свои поступки за последние три месяца — какие смог вспомнить, — но не нашёл ничего, что сейчас посчитал бы странным или нехарактерным для себя. Сомнения вызывали только события, связанные с балом, и то, потому что на Миану покушались в ночь, в которую Викан хотел выманить дядю из дома. Лирка ведь тоже по уши в хоёторской истории. Не мог ли он сделать нечто, что могло бы навредить ей?

Тщательно перебрав в памяти лица, с которыми беседовал не так давно, Викан отметил с десяток самых подозрительных. Но у него мысли не возникло познакомить их с Лиркой. В потенциальные ухажёры он отобрал самых приличных. Всё же дарен не дурак и должен уже знать, что у свиней навроде сарена Ринара шанса нет: Лирке нравятся хорошие мальчики.

Хотя на рете дарен повёл себя не самым благоразумным образом. Несмотря на плачевное положение, Викан не смог сдержать улыбку, но та быстро погасла.

— Эй, Викан, — в дверь постучал хайнес, — не спишь?

— Как тут спать, когда моя судьба под угрозой? — нашёл силы пошутить оборотень.

— Прибыл посыльный от господина Отрота.

Надежда вновь вспыхнула, и Викан подобрался.

— К сожалению, это действительно особая хоёторская вещица.

За дверью повисла тишина.

Разочаровываться всегда неприятно, но Викан взял себя в руки.

— Вот это невезение…

— Вечером тебя перевезут в лечебницу при храме Волпадеса. Господин Отрот посмотрит, оказывал ли на твой разум влияние кто-то посторонний.

Надежда было ворохнулась, но Викан решительно её задавил.

Разочаровываться неприятно.

— Если проникал, то придётся отстранить тебя от дел и поместить под присмотр.

— Я как раз хотел отдохнуть, — хмыкнул Вотый.

За дверью послышался шумный вздох.

— Отойди на пару минут, — тихо попросил хайнес кого-то.

— Но Сильнейший… — воспротивился было охранник.

— Не буду я заходить! Отойди.

Послышались удаляющиеся шаги.

— Особо не расстраивайся, мы придумаем какой-нибудь выход.

Поддержка дарена остро полоснула душу. И приятно, и… да, страшно оттого, что требуется вмешательство самого хайнеса, чтобы вытащить его из дерьма.

— У господина Отрота есть кое-какие методы, а Лирка прекрасно справляется с чужим влиянием на протяжении почти одиннадцати лет. Ей есть что посоветовать.

— Дарен, чует моё сердце, вы переживаете за меня даже больше, чем я сам, — игриво протянул Викан. — Моё семейство не позволит мне утонуть в безумии. Если понадобится, они меня в жрецы снарядят или найдут того, кто мешает мне самостоятельно думать, и прикончат его.

— Второе ближе к истине, — усмехнулся хайнес. — Господин Шерех очень и очень расстроен.

— Ого! — оценил Викан.

— Напали на его дом, покушаются на его внука и его дочь, грозятся сделать безумным внука, который и без того рассудительностью не отличается… На хвост ему больно наступили.

— В Хоёторе, видимо, плохо понимают, что из себя представляют Вотые, — протянул Викан. — Но нам это на руку.

— Ты только поменьше о своём семействе думай, — посоветовал хайнес, — чтобы преимущество сохранилось.

— Буду думать исключительно о своей несчастной судьбе.

— Ты, кстати, за собой ничего странного не заметил? Пока сидишь здесь, подумай…

— Я уже подумал, но ничего противоречивого не вспомнил.

— Может, ты хотел выманить Лирку куда-нибудь? — вкрадчиво поинтересовался Сильнейший. — Ты вёл себя сегодня довольно странно…

— Я просто хотел открыть глаза одному слепому оборотню, — с досадой ответил Викан. — А ничего так не проясняет зрение, как хорошая конкуренция.

— И что, он прозрел?

Хоть Викан и находился в паршивейшей ситуации, цепкость внимания ему не изменила, ревнивые нотки в голосе дарена он заметил.

— Нет, он отличается поразительным тугоумием, — язвительно отозвался Вотый.

— Ну и зачем такой идиот ей нужен?

— Они прекрасно смотрятся вместе.

Повисло молчание. Викану даже стало любопытно посмотреть на выражение лица Сильнейшего.

— Да кто это? — не сдержал раздражения хайнес. — Все, кто крутятся рядом с ней, либо братья-друзья, либо слишком блеклые, либо слишком кичливые.

— Да? А мне кажется, что господин Мариш рядом с даной Лиркаа смотрелся бы потрясающе эффектно! Они бы чудесно дополнили друг друга.

— Ну, вижу, настроение зубоскалить у тебя есть, — хайнес понял, что Викан просто потешается. — Ладно, у меня дела. Не скучай. Кстати, — судя по звуку шагов, хайнес успел отойти, но вернулся, — ты уверен, что хочешь жениться на этой зубастой дикарке?

— Она и вас цапнула⁈ — Викан аж вперёд подался.

— Нет, рукав прокусить не смогла.

— Вот заразина! — рассердился Викан.

— Знаешь, мне кажется, госпожа Иелана права и этой юной непосредственности рановато задумываться о замужестве.

Не дождавшись ответа, хайнес ушёл. А Викан мысленно пожелал Сильнейшему повторить последние слова в присутствии Риядки. Тогда-то она уж точно и рукав ему прокусит, вонзив зубы до самой кости!

Солнечный свет, вливающийся в окно, неожиданно, но очень знакомо померк. Стена дрогнула, будто в неё кто-то врезался, раздалось шкрябанье, и Викан поспешил подняться на колени. Небольшой ездовой дракон распластался по стене, уцепившись когтями, расположенными на крыльях, за декоративные выступы. Узкая морда попыталась протиснуться между прутьями решётки, но не вышло, и ящер разочарованно зарычал.

— Ты пешком вообще ходить умеешь⁈ — раздражённо прошипел Викан.

Драконью башку оттеснили в сторону, и рядом с ней пристроилась девичья заплаканная мордашка.

— Викан, я правда не знала! — губы девчонки задрожали, и мужчину пробрал озноб.

Рияда плакала очень редко и каждый раз по какому-то страшному поводу. Так что он очень не любил, когда она ревела. Готов был сделать что угодно, лишь бы прекратила.

— А тебя что, кто-то обвиняет? — грозно нахмурился Викан. — Не кусай губы! Ты этими зубами сейчас кого только не кусала.

Послушно выпустив губу, Рияда всхлипнула. Лисьи глаза припухли, по лицу рядом с веснушками расползлись красные пятна, аккуратный вздёрнутый нос выглядел весьма простуженно. Слёзы его невесту совершенно не красили. Хотелось обнять её и долго-долго гладить по торчащим в разные стороны светлым вихрам и болтать какую-нибудь успокаивающую чушь.

— Нет, — Рияда обиженно искривила губы. Видимо, чувство вины требовало, чтобы её ругали. — Я рассказала папе и маме всё! Я хорошо запомнила торговца. Даже зарисовала его!

Викан с трудом сдержал смешок. Очень в её духе. Он нисколько не сомневался, что Рияда воскресила этот случай в памяти с мельчайшими подробностями.

— Тогда успокаивайся, всё хорошо. Его найдут.

— Ага, как же! — девчонка презрительно скривилась. — Они его теперь сто лет искать будут и не сыщут!

Выросшая на самом дне общества и всё детство промышлявшая воровством, Рияда мало верила в силу закона. Да и сама до сих пор не особо его уважала. Добиться того, чтобы она перестала хотя бы очевидно его нарушать, удалось большими усилиями со стороны отца, который доходчиво объяснил ей, что такое репутация и какое значение она имеет для уважаемого оборотня, ведущего торговые дела. Значение, которое можно было посчитать в деньгах.

— Я сама его найду и сниму с него шкуру! — кровожадно пообещала Рияда.

— Вот только посмей! Он в шкуре ещё пригодится на нужды страны.

— Он меня обманул! Мой первый подарок… — губёшки опять расстроенно задрожали.

Почему-то Рияда считала, что должна осыпать своего избранника подарками. Откуда она уж взяла эту глупость… Переубедить её не удавалось. Она была совершенно уверенна, что должна стать богатой, чтобы иметь возможность содержать мужа. Из-за этих её убеждений над Виканом постоянно подтрунивал Леахаш, да и отец порой подшучивал, что надо ему обеспечить младшего сына достойным приданным.

Первый подарок для Рияды был самым важным. Лавка, которую она открыла при поддержке отца Викана, только-только начала приносить доход, и что-то дорогое девушка себе позволить не могла. Поэтому искала не ценное, а оригинальное. Брошь из дерева с разноцветными разводами вполне соответствовала её целям и возможностям.

И для Викана этот подарок тоже был дорог. Мелкая ведь так старалась, когда искала его. Обшарила весь город. Он лично два раза ловил её на чёрном рынке! Заразина…

— Ну вот, теперь подарки буду делать только я.

— Так нельзя, — Рияда упрямо прищурила лисьи глаза. — Я обещала, что ты никогда и ни в чём не будешь нуждаться…

— Хватит, — поспешил осадить её Викан. — Моё самолюбие сегодня и так пострадало. Тебя вообще как сюда пустили?

— Взятку дала! — на заплаканном лице появилось привычное наглое выражение.

— Охранникам деда? — развеселился Викан. — Скорее уж дед позволил им нажиться за твой счёт. Но я не про это. Почему тебе позволяют так свободно разгуливать? Ты же тоже прикасалась к амулету.

— Не прикасалась, — расстроенно протянула девушка, утыкаясь лбом в решётку. — Сперва думала, что прикасалась. Но меня сразу оттащили к этому… в лечебницу для двоедушников. Он что-то там посмотрел и сказал, что нет, у меня никто не бывал. А если побывает, то пожалеет.

Девчонка обиженно и зло прищурилась, а Викан разразился хохотом.

— Потом начала вспоминать и поняла, что действительно не трогала эту деревяшку. Как-то так получилось, что скляда та завернула её сразу в шёлк, а я и не разворачивала. Знала бы, всю бы обмацала! Пусть бы только явился… хоть кто-то явился! Я бы такое устроила! Он бы у меня до скончания веков в чужие головы лезть боялся! Викан, прости меня, — Рияда стремительно из боевого настроя опять перешла к слезам. — Тебя теперь из сыска выгонят, да? Я слышала. И запрут? Давай сбежим! Мы сейчас с Хошем решётку выдерем и умчим тебя подальше отсюда!

Дракон с готовностью рыкнул. Викан в который раз пожалел о щедрости отца, который решил поощрить усердность своей ученицы. Нет, всё-таки дарить дракона девчонке с преступными наклонностями безответственно!

— Думать не смей наносить урон дедовскому дому! Я никуда сбегать не собираюсь. И подбери сопли. Всё образуется.

— Да кто образует⁈

— Риядера!

Судя по всему, мама искала девчонку на улице. И дракон, и Рияда вздрогнули и воровато обернулись.

— Не заставляй мать нервничать. Иди, — велел Викан.

Лисьи глаза посмотрели на него самым несчастным образом, и мужчина всё же протянул руку между прутьями и погладил прижмурившуюся девчонку по мягким волосам. Та совсем поникла. Но уныние не длилось долго. Вскинув голову, она решительно поджала губы, шмыгнула носом и заявила:

— Я всё исправлю!

— Только… — начал было Викан, но Рияда свистнула, и дракон, оттолкнувшись от стены, круто развернулся и тяжело взмыл вверх, — … посмей. А-а-а-а! Эй, охрана! Донесите моему отцу, что его воспитанница полетела восстанавливать справедливость. Эй, поганка! — что есть мочи крикнул он вслед улетающей девушке. — Если тебя опять поймают в злачном месте, перемещаться ты будешь только пешком!

— Не поймают! — проорала в ответ та.

Обеспокоенный Викан раздражённо зарычал, подозревая, что реально не поймают.

Но это не означает, что она туда не сунется.

— Уф-ф-ф, — Риш с тяжёлым вздохом рухнул в кресло, сбрасывая маску холодной отстранённости, которую нёс на лице до самого кабинета. — Что у нас ещё осталось?

Поморщившись, он посмотрел в окно, где над деревьями догорал закат.

— Самое основное всё равно не успели, — с досадой отозвался Саврий, выглядящий против обыкновения даже замотаннее хайнеса. На документы он смотрел с отвращением, а в окно — с такой же тоской, что и господин.

Переговоры с давриданцами о совместных владениях в Рирейских горах шли туго. Они всегда туго шли, Риш и не был готов к тому, что они быстро придут к решению, которое устроит обе стороны. Всё же владения — лакомые алмазные рудники. И то, что они столько веков умудряются договариваться, а не рвать друг у друга шахты из рук насильным путём, всё же говорило о высоких дипломатических способностях обеих сторон.

Ещё бы обе стороны не стремились покрасоваться этими способностями со всех сторон, а быстрее переходили к делу. Риш был готов завершить обсуждение как можно скорее, но ни его советники, ни советник Рем не хотели торопиться и с удовольствием отдавали дань политическому красноречию. От их велеречивости уши заплетались. Самое паршивое, для переговоров отводилась добрая часть дня, что приостанавливало ход других дел. В частности, Риш бы с бо̀льшим интересом лично проверил, насколько эффективен пущенный слух о его отношениях с даной Лиркаа.

Ему пришла в голову блестящая идея оправдать свой порыв заботой о бывшем друге. Мол, он испугался, что крайне щепетильная магичка собралась за что-то отомстить сарену. Легенда прекрасно ложилась на уже существующие сплетни о дане Лиркаа.

— Что там про нас с Лиркой говорят? — Риш устало посмотрел на досадливо скривившегося Саврия, который торопливо вчитывался в донесения.

Помощника ужасно раздражало, что о всех сплетнях он из-за занятости вынужден узнавать из отчётов. Обычно-то он выспрашивал доносчика, задавал кучу вопросов, а тут приходится довольствоваться написанным.

— Говорят, что вы её к Вотым отослали из страха, что она услышит слухи и перебьёт сплетников.

— О, неплохо! — воодушевился Узээриш.

Он действительно отослал Лирку вместе с сыном, братом и госпожой Пандар к Вотым сразу после бала, два дня назад. Официально магичка сама выразила желание погостить у покровителя, чтобы спокойно восстановиться после ранения. Неофициально она отправилась туда в помощь Викану, чтобы оказать ему содействие в борьбе с незваным гостем, если тот явится. И это было половиной правды.

Вторая половина заключалась в том, что Риш хотел отослать её на время из дворца, чтобы оградить от слухов, которые разгорелись как пожар уже к утру после бала.

— Может, из осторожности остерегутся чесать языками в её присутствии, — понадеялся хайнес.

— Доброхоты найдутся, донесут, — не оценил его надежды Саврий. — Харен Ранхаш пишет, что им удалось напасть на след куклы. Её видели в северо-восточной части города. Харен подозревает, что её кто-то укрывает.

— Хм-м-м… — Риш припомнил жуткий глиняный скелет и попробовал вообразить, кто бы захотел приютить плотоядную женщину. Но комментировать не стал. Всё же когда-то купец Чпон не побоялся привезти этот страх в Жаанидый. Мало ли ещё смельчаков на свете?

— Как там Викан?

— Судя по донесениям, держится, — Саврий бегло просмотрел лист. — После того, как господин Отрот подтвердил, что в его сознании определённо кто-то бывал и, вероятно, оказывал влияние, он не захотел оставаться в храме Волпадеса при лечебнице. Просидел там один день и упросил деда перевезти его в храм Ваирака. Я не стал дёргать вас по этому вопросу и осмелился разрешить. Вы же не против? — помощник вопросительно взглянул на задумчивого хайнеса.

— Не против, — подтвердил тот. — Тоже территория бога. Какая разница какого?

И старому консеру будет спокойнее от осознания, что внук почти на «семейной» территории, рядом с одним из многочисленных дядюшек. С Вотыми портить отношения им сейчас не с руки. Да и они всегда были самыми преданными сторонниками правящей семьи. Не может же он повести себя столь неблагодарно и отказать в удовлетворении не самой сложной просьбы? Тем более старый консер явно очень расстроен поведением злоумышленников и на деликатные расшаркивания более не способен. Ришу ещё вчера донесли, что в семье Вотый пошло тревожное оживление. Он бы даже сказал, тревожное для страны оживление. Подозревал, что старый консер бросил клич по своим потомкам с призывом как можно скорее найти идиота, который решил потягаться с их семьёй в хитрости. Господин Шерех ничуть не сомневался, что целью был не только Викан, а вся семья, занимавшая в стране много важных постов и имеющая огромное влияние. Противник только не учёл жадность молодого волка, который бы никогда не позволил постороннему прикоснуться к подарку его невесты, что бы там не нашёптывали всякие голоса в голове. Зверь руки бы по локоть откусил всем желающим полапать его драгоценность. Викан даже маме пощупать не дал, потому что она главная противница его самого в качестве жениха для Риядеры. Риш бы на её месте тоже этот брак не благословил. Хоть в высшем свете и приняты довольно ранние для оборотней браки, здесь он не был сторонником традиций. Зелёные ещё! Одной бы подрасти, а второму нагуляться.

— Вотые начинают стягиваться в город, — продолжил читать донесения Саврий.

Ох! Риш страдальчески вздохнул. Нужно съездить к старому консеру на стаканчик чего-нибудь покрепче травяного отвара. Вотые терпеть не могли, когда кто-то совался в их логово с грязными намерениями и пытался вредить щенкам. Дружная сплочённость семейства уже многим выходила боком. Вотые мстили не только за родичей, но и за друзей и слуг. И эта их преданность тем, кто стоит рядом, только укрепляла их влияние.

— Часть из них, правда, ищет пропавшую Риядеру, — помощник ненадолго умолк, вникая в текст. — И заодно ищут торговца амулетами.

— А как наши поиски продвигаются?

— В полдень ещё было не очень… — Саврий порылся в бумажках, нашёл нужное и досадливо скривился. — К вечеру ничего не изменилось.

— Три месяца прошло, он мог давно уехать из города, — Риша результаты двухдневного расследования ничуть не удивили.

Даже располагая портретом преступника, найти его будет не так легко. Хотя девчонка очень старалась и выделила самые характерные черты! Изгваздала пять листов бумаги и предоставила им довольно карикатурное изображение, а в карикатурах изображаемый часто был более узнаваем, чем в реалистичном написании.

— Если завтра ничего не нароют, отдай распоряжение, чтобы внедрили нашего оборотня в теневые круги, — велел Риш.

— Господин Мариш? — вскинул брови Саврий.

— С ним наверняка уже Вотые поговорили. Главное, чтоб Ёрдела о помощи не просили! — Узээриш нарисовал обережный круг и разрубил его ладонью. — Он нам полгорода разнесёт или опять где-нибудь потеряется! Кстати, а ты уверен, что Викан на месте сидит? — Риш засомневался. — А то тут его невеста пропала…

— Сидит, — коротко ответил Саврий. И не успел Риш подумать о несерьёзном отношении Викана к невесте, добавил: — Викан-то не просто бабник и балагур, лапы у него, оказывается, длинные и цепкие, связей в теневых кругах и без Мариша хватает. Пути в злачные места девчонке он ещё два года назад перекрыл. Если её там поймают, то обвяжут бантиками и вместе с драконом презентуют жениху. Есть, конечно, вероятность нарваться на неприятности, из-за чего он психует, но пока сидит на месте. Слышал, — помощник понизил голос, — дракон у неё из ядовитых.

— Что? Ещё раз сунется на территорию дворца, гнать поганой метлой! У него мозгов вообще нет, дарить такое явно не умеющей контролировать себя девчонке?

— Это подарок господина Лианара. За хорошее поведение.

— Вотые сумасшедшие! — решительно заявил Риш. — Хотелось бы мне знать, что в их понимании «хорошее поведение»? Провести тихо, без приключений сутки? Где они таких беспокойных женщин выискивают?

— Вы на одну такую тоже положили глаз, — напомнил Саврий.

— Лирка хотя бы внешне спокойная и послушная! — оскорбился Риш и поймал странный взгляд помощника. — А ещё очень нежная. И ранимая.

— Я имел в виду госпожу Майяри.

Повисла тишина. Мужчины продолжали смотреть друг на друга, прищур помощника становился всё ехиднее, а на лице хайнеса всё ярче расцветала досада.

— Но госпожа Лиркаа не уступает своей подруге, — Саврий не смог удержаться от лёгкого подначивания. — Вспомнить хотя бы башню…

— Она исполняла свой служебный долг, — мрачно заступился Риш.

— Но тогда вы так не считали…

— Боги, Саврий, ты меня плохо знаешь? — хайнес закатил глаза. — Ну вспылил. Главное, теперь-то я трезво смотрю на произошедшее.

— Вы уверены? — левая бровь помощника нервно дёрнулась.

— В том, что вспылил? — наивно распахнул глаза Узээриш.

— В том, что трезво.

Сильнейший досадливо цыкнул.

— Не начинай.

— Как прикажите, — покладисто отступил Саврий, но его пронизывающий взгляд говорил, что он ещё вернётся к теме при удобном случае. — По поводу Вотых ещё…

Его прервал раскатившийся по небу драконий рык, пока ещё отдалённый, но потревоживший слух обоих мужчин. Они бдительно вскинули головы и уставились в распахнутое окно. В ярких закатных слоях неба мелькнула довольно крупная точка.

— Так вот, Вотые…

В этот раз мужчины вскинулись на едва слышный крик. Чёрная точка приближалась, и истеричный вопль становился всё громче. Не сговариваясь, мужчины одновременно поднялись со своих мест и бросились к окну. Внизу засновала стража, заподозрившая, что дракон навострился во дворец. Сверху, со стен и крыш, послышались команды для арбалетчиков.

— Не стрелять! — рявкнул высунувшийся из окна Риш.

Внутреннее чутьё завопило, что нужно позволить дракону приблизиться.

Крик стал сильнее, и уже можно было различить отдельные вопли-призывы о помощи. Судя по надсадному хрипу, орал невидимый крикун довольно давно. Крылатая точка скрылась за кронами деревьев, но перепуганный ор показывал, что ящер приближается. На видимую полосу неба дракон взмыл почти над самыми дворцовыми воротами, и Риш с Саврием наконец различили, что зверь сжимает в лапах чьё-то тело, и, судя по всему, вопило именно оно.

Дракон резко спикировал вниз под громогласный вопль ужаса, выровнял полёт прямо над лужайкой и, выронив ношу, опять взмыл в небо. И стража, и Риш с Саврием смотрели то на несчастного, то на дракона, который опять пошёл на снижение, явно не зная, кому отдать предпочтение. Выроненный мужчина кое-как приподнялся на колени, но, трясущийся от пережитого ужаса, не смог продвинуться вперёд. Подскочившие стражники подхватили его под локти и поспешили оттащить подальше, под прикрытие дерева, но дракон наметился не на свою жертву. С торжествующим клёкотом приземлившись на траву, он неистово замахал крыльями, явно наслаждаясь суетой, которая возникла при его появлении. Как только он затих, по его боку на землю скользнула гибкая фигурка, и Риш едва удержался от присвиста, узнав поганку, прокусившую его кафтан, который его злопамятность мигом записала в любимые.

Довольно высокая молоденькая девушка в мужском костюме. Фигурка гибкая, крепкая, налитая сочной упругостью, груди выпирают под кожаной курткой как жёсткие яблочки, в движениях так и течёт звериная, диковатая сила. Вскинув подбородок, всадница прищурила рыжеватые, отливающие краснотой рыжие глаза и выплюнула:

— Вот торговец дрянью! — и ткнула пальчиком в сторону полумёртвого от страха оборотня. — Теперь, — её голос задрожал от гнева, — верните мне моего жениха!

— О-бал-деть… — изумлённо протянул Риш.

Более сдержанный Саврий только округлил глаза.

— Вы слышали? — повторила требование девушка. — Мне нужен мой жених!

— Да только тебе он и нужен! — крикнул в ответ хайнес. — Я не претендую, иди и бери.

Та растерянно захлопала глазами, теряя боевой настрой.

— Меня больше интересует вот это сокровище, — Риш с улыбкой посмотрел на несчастного, и стража перехватила руки того крепче. — Как ты его нашла?

Всадница сперва открыла рот, видимо, чтобы ответить, потом негодующе сжала губы, подумала и с трудом, явно не уверенная в том, что говорит, выдавила:

— Мы мало знакомы, чтобы быть на «ты».

— О воспитании надо было думать до того, как ты сблизила нас укусом, — посмеялся хайнес. — В сыскари не хочешь?

— Мало платят, — сдержанно ответила Рияда и, не прощаясь, отвернулась и зашагала к дракону. Заскочила в седло и раздражённо — темперамент так и рвался наружу — добавила: — А ещё там дохнут!

— Так Викан же сыскарь, — с усмешкой напомнил Узээриш.

Лисьи глаза хищно сузились, в них полыхнул огонь, и девушка, облизнув губы, мрачно бросила:

— А Викан не сдохнет.

И свистнула, поднимая дракона в небо.

— Вот даёт! — Риш проводил крылатый силуэт восхищённым взглядом. — Сколько ей там? Такая зелёная и уже такая бедовая! Викан решил пойти дальше своих родичей и вырастить неприятность самостоятельно?

— Влияние госпожи Иеланы всё-таки немного чувствуется, — Саврий не был согласен, что лавры воспитания стоит присуждать только Викану.

— От господина Лианара там куда больше. Ну вот разве это может сравниться с тихой и милой Лиркой, а? — Риш необдуманно ступил на опасную тропу.

— А разве госпожа Лиркаа обрела способность поедать чужие сердца не после первой и, к счастью, её единственной охоты в городе? — невинно уточнил Саврий, стирая улыбку с лица господина.