Глава 12 · Чужой путь

— Меня зовут Шоа. Здесь не приняты такие имена, какими пользуются все в Хоёторе. Мы отреклись от своих прежних семей, от своих статусов и живём свободными от диктата Хоётора. Дитя, ты замечала, что несмотря на всю разницу между народами нашей несчастной страны, мы так схожи в традициях? Всё это диктуют они.

А-ара пугливо смотрела на профиль своего провожатого и нервно гладила проснувшуюся То-нии. Та, похоже, понимала, что происходит что-то странное, и вела себя тихо. Только грудка вздымалась чаще, а сердечко колотилось как птичка в силках. Крысак вёл А-ару в густую сине-розовую чащу ёжовок, окружённую зарослями смертника. Ёжовка считалась деревом неблагим, злым и ранящим своими шипами, и ни один даже самый смелый охотник не останется там на ночь. Слишком уж часто там находили укрытие звери, чуявшие, что острые ядовитые шипы могут стать для них защитой. Видимо, крысаки всё же ближе к зверям, чем к остальным хоёторцам. Даже имена у них были звериными, дикими, без корней семейных привязанностей и заслуг.

Когда-то рядом с поселением, где А-ара провела детство, завёлся страшный зверь. В Лесу почти каждый зверь опасен, но этот был будто разумен и оттого пугал сильнее всего. Он нападал на жителей, ловко уходил от охотников, ни разу не попался ни в одну ловушку и всегда находил новые тропы, по которым поселяне пробирались за водой или в Лес за лекарственными травами. Ему дали имя, Ищѐр — Голодный. Даже домашние животные имели в имени статусную часть, переходящую от хозяина, но не дикий зверь. И крысаки звали себя так, как звали только диких зверей.

Да и жизнь вели схожую.

Девушка украдкой посматривала на следующих за ними крысаков, которые продолжали смотреть на неё с подозрением. И ей всё ещё чудилось, что они глядят на неё с плотским голодом. Невероятные грязные, в чудовищном рванье, вонючие… А-ару пробирала брезгливая оторопь, когда она думала, что её спаситель мог припоздать.

Они миновали опасные заросли по едва приметной тропке и оказались на небольшом пятачке земли, сплошь заставленном шалашами. В нос ударил запах немытых тел, которые до этого момента прекрасно перебивал сильный, остро-пряный запах ёжовок. Десятки глаз уставились на них, и А-ара невольно сделала шаг назад.

— Ну, чего упёрлась? — неприязненно подогнал её один из идущих позади мужчин.

Она поспешила посторониться.

Сидящие у шалашей оборотни были так же грязны и оборваны, как и её сопровождающие. Они не жгли огня и сидели, плотно прижавшись друг к другу. Девушка не сразу смогла рассмотреть среди них женщин, а рассмотрев, поразилась их жалкому виду. Измождённые и одетые в непонятного цвета хламьё, они мало отличались от мужчин. При виде А-ары они немного оживились, и их взгляды с жадностью заскользили по её добротной одежде.

Разжиться платьем для То-нии здесь точно не выйдет.

Да и стоит ли здесь оставаться?

А-ара отогнала эту мысль. Истерзанная страхом неопределённости, она надеялась найти помощь хоть где-нибудь.

— Шоа, кто это? — требовательно спросил один из мужчин, приподнимаясь.

— Наша сестра, — спокойно ответил крысак.

— Что-то она больно гладкая для нашей сестры, — скривилась одна из женщин.

— У меня перед ней долг жизни, — голос Шоа посуровел, и привставший крысак сразу сел. — Она сделала добро для нас, а теперь терпит гонения, как и мы. Ты, Шель, тоже когда-то сыто ела и тепло одевалась.

— И лежала раз в год со сломанными ногами, — выплюнула женщина и резко отвернулась.

— Иди за мной, — тихо велел Шоа.

Они прошли между измождёнными оборотнями на другую сторону и присели у шалаша, который стоял почти вплотную к ёжовкам. Крысак нырнул головой вперёд в шалаш и вылез со свёрнутым в куль листом лошака.

— Держи.

А-ара приняла куль и, отогнув край листа, заглянула внутрь. В нос ударил сочный запах костровиков. Стало ужасно неудобно. Самым страшным образом неудобно. Крысак явно недоедал, но угощал её. Она хотела уже отказаться, тем более аппетита всё равно не было, но за пазухой заворошилась То-нии.

— Пусть будет свет в вашей жизни, — поблагодарила смущённая девушка и, взяв одну ягоду, засунула её за ворот, в раззявленную пасть куницы.

То-нии аппетит не потеряла.

— Это моя сестра, — поспешила объяснить А-ара, когда на лице крысака появились растерянность и обеспокоенность. — Её жизнь пытался отнять наш муж, и мы… больше не можем вернуться.

Куница высунула мордочку, требуя добавки.

— Зверь? — Шоа изумлённо посмотрел на То-нии. — Твоя сестра уже мудра годами?

— Нет, — покачала головой А-ара. — Нам пришлось… мне пришлось заставить её стать такой. Отец научил меня… — она умолкла и закусила губу.

— И она всё ещё зверь?

— Ей пришлось многое пережить, — пролепетала девушка. — А сейчас… Ей нечего надеть, чтобы стать прежней.

Крысак растерянно осмотрелся, будто надеясь увидеть на ближайшей ветке платье, а затем задержал взгляд на усаживающихся мужчинах. Тех, что напали на А-ару.

— Лучше пока ей оставаться такой. Будет защитой от внимания… — он не произнёс вслух, но кивнул куда-то в сторону.

А-ара подумал про Господ.

— Они же не любят наши звериные половины. Боятся их, — уверенно заявил Шоа.

Девушка не спросила, но, видимо, непонимание ярко отразилось на её лице, потому что крысак спросил:

— Ты знаешь, что салея-са тоже оборотни?

Кто ж того не знает?

— И они настоящие оборотни, которые зверя своего знают с самого рождения, а не познают к мудрости лет. Спят наши звери в Хоёторе, — тоскливо протянул Шоа, — как мы сами спим. Только с годами обретают силу, чтобы противиться их чарам. Цепям, которыми они нас окрутили. А мы рады их влачить, так как иной жизни и не знаем. Живём, половины себя не чувствуя.

— Но я чувствую… Она же… Мой зверь есть. Она со мной…

— И спит большую часть времени, — фыркнул Шоа. — Знаешь, как должен вести себя зверь настоящего оборотня?

А-ара не знала. Даже не представляла. Звери становятся сильнее после двухсот лет жизни. Так было всегда! Иного девушка никогда не слышала. В юности же они больше дремлют.

— Он должен вести себя как настоящий зверь! — зелёные глаза полыхнули. — Дикий. Требовать, скалиться, жить наравне с разумной половиной. У тебя так было?

Девушка испуганно замотала головой. Зверь никогда не причинял ей такого беспокойства. Если крысак говорит правду, то как оборотни салея-са живут с этим? Её лисичка проснулась в Арван-Ё, и А-ара хорошо помнит, с какой лёгкостью та её оттеснила. Возможно ли было с ней сладить? Нет, А-ара испытывала острую благодарность к своему зверю. Если бы не лисичка, вряд ли бы она смогла броситься на Ёту. Но чтобы зверь вёл себя так постоянно… Выдержит ли такую борьбу разум?

— Они боятся наших вторых половин, потому что разум можно контролировать, а инстинкт и чувства — нет. Звери ненавидят их. Чуют опасность и скалятся. Мы в сетях их страхов, — Шоа с вызовом посмотрел на А-ару, но та испуганно молчала. Мужчина вздохнул: — Обычно у наших новых братьев и сестёр больше вопросов.

— Я… не знаю, что спрашивать, — призналась А-ара. — Я… мы сбежали потому, что наши жизни хотели оборвать. Вряд ли бы мы рискнули… — она осеклась, потому что То-нии куснула её за грудь, будто намекая, что стоит быть менее откровенной.

— Понимаю, — кивнул Шоа. — Когда ты перестаёшь быть нужным на прежнем месте, приходится искать новое. У меня было так же. После того, как пал Арван-Ё. Оставшиеся в живых арван-са искали новое пристанище, но не все находили.

— Вы… — А-ара изумлённо посмотрела на него, и мужчина кивнул.

— Я был сильным шаманом, но не слишком уживчивым по нраву, — слабая улыбка тронула его губы. — Да и как с ними уживаться после того, как они… — и руки крысака вдруг затряслись, а голос зазвучал глухо от сдерживаемого гнева, — … после того, как они позволили Арван-Ё пасть? Понадеялись, что салея-са сломит нашу власть, а они потом вытурят салея-са? Ха! Мы были самым сильным народом Хоётора! А они, жалкие, думали, что смогут победить того, кто победил нас? И после этого идти к ним и со смирением просить кров?

«Во-шоа-си, — неожиданно ожил внутри Господин. — Я помню его. Изменился как… И не узнать».

А-ара обрадовалась. Неужели им попался тот, кто действительно поможет?

«Молчи, — рявкнул Господин. — Не смей рта раскрывать».

Растерянная девушка сомкнула уста и протянула очередную ягоду То-нии.

— Я ушёл в Восточные земли[1] и там узнал о Хоёторе больше, чем за всю свою жизнь здесь. Слышала когда-нибудь о Великом Хоёторе, которым правили боги?

А-ара подавила пугливую дрожь.

— Хоётор велик сейчас, — неуверенно пробормотала она.

— Хоётор жалок и несчастен в сравнении со своим прошлым, — презрительно бросил Шоа. — С прошлым, где он был единой страной, не разодранной на части враждующими народами. Могучим, процветающим, богатейшим! Страной, где женщина и ребёнок могли безбоязненно выйти на улицу, где народ жил свободно, не загибаясь под гнётом безумных, которые вечно жаждут боя и крови! Они разрушили Хоётор!

А-ара изо всех сил старалась не зажмуриться, но ей казалось, что вот сейчас их настигнет кара Господ за кощунственные слова.

— Под милостивым взглядом богов мы процветали, — продолжал Шоа, — а когда пришли… эти, превратились в котёл, в котором вечно кипят ненависть и жажда крови. Они разрушили нашу страну, рушат наши жизни и будут рушить жизни наших детей! А мы продолжаем им подчиняться и восхвалять их вместо того, чтобы встать на борьбу.

«Вот теперь скажи», — язвительно пропел Господин, и А-ара плотно сжала губы.

— С каждым годом нас становится всё больше, — мужчина окинул взглядом крысаков. — Тех, кто устал от бесконечных боёв и злобы. Тех, кто готов выступить в битве против них, чтобы очистить будущее Хоётора.

«Жалкая наивность».

— И там, — он вскинул глаза к небу, — у нас есть поддержка.

«Которая не посмеет и носа сюда показать», — насмешливо фыркнул Господин.

— Эй, Шоа, а чего ты так уверен, что она наша?

А-ара испуганно уставилась на того самого крысака, что лапал её ноги.

— Сидит в стороне, как чужая, — он нагло осклабился. — Присела бы рядом, не побрезговала. Сочная, от неё-то и тепла больше было бы.

— Ты её сперва едва не снасильничал, а теперь дивишься, что она сидеть с тобой не хочет? — вскинул брови Шоа.

Поднялся тихий гомон. Не то что осуждающий, скорее несколько удивлённый.

— Они с нашими бабами не церемонятся, — уязвлённо вскинулся оборотень, — так с чего бы и нам их важить?

— Так мужики и не церемонятся, — напомнил Шоа. — Чего ты бабам мстить удумал, если боль не они нанесли?

— Как они нам, так и мы им! Или думают, что мы и ответить не можем?

— Сядь, Иш, — голос Шоа стал строгим, и оборотень рухнул как подкошенный.

— Да неважная она сестра! — озлобленно крикнула одна из женщин. — Мы тут всем делимся, а она сколько сидит, даже не подумала с сёстрами одёжей обменяться.

А-ара растерянно осмотрелась. Привыкшая к сытой жизни, она даже не понимала, чего хотят от неё эти голодные и озлобившиеся оборотни. У неё ведь из одежды ничего лишнего не было. Не голой же ей потом ходить?

Но бурление на том и затихло. Уставшие крысаки поворчали и опять прижались друг к другу.

— Не обижайся на них, — тихо попросил Шоа. — Они пережили много лишений и страданий и терпение их уже на грани. Голодному сложно быть добрым.

«Но бабского тела хочет не меньше мяса!»

— Нам причинили много бед. Посмотри на ту женщину.

А-ара не осмелилась поднять глаз.

— Она пережила в своей жизни много насилия.

Душу сжало болью, и девушка всё же подняла глаза и столкнулась с озлобленным взором. Женщина смотрела на неё с такой ненавистью, будто это именно А-ара была виновата в её бедах.

— Но мы изменим Хоётор, и они наконец смогут оставить свою ненависть, — продолжил Шоа.

— Но, — А-ара растерянно посмотрела на него, — если они сейчас испытывают ненависть, то как они смогут сделать Хоётор лучше?

Мужчина моргнул и ответил ей таким же растерянным взглядом.

— Если… — девушка украдкой взглянула на несостоявшегося насильника, — эти мужчины хотят быть такими же, как те, что причинил вред той госпоже, то чем они отличаются от тех, что сейчас правятся Хоётором?

Шоа тяжело вздохнул и нахмурился.

— Сытостью, — тихо ответил он. — Эти хотят мстить от злобы и лишений, а те… Просто из-за того, что могут.

Какая-то правота была в его словах, но А-ара поняла, что не может её принять.

И именно в этот момент она сама, без увещеваний Господина, поняла, что с этими оборотнями ей точно не по пути. И даже страх перед неопределённостью будущего не смог отвратить её от этого решения.

[1]Восточные земли — здесь Многоимённые земли.