Глава 14 · Замысел?

«Если ты сейчас не перестанешь злиться, я тоже уйду, и будешь ты здесь одна», — пригрозил Иррес уже от безысходности.

Лирка была не в духе с самого разговора с хайнесом. Иррес тоже бесился от повисшей опасностью недоговорённости, но отходил куда быстрее. Тем более вылить гнев всё равно было не на кого: подлец Наэш не торопился появляться.

После разговора Лирку ждал ещё сын, и беседа с ним оказалась самым лёгким, что ей предстояло пережить в течение дня. Ханён винил во всём себя и был убеждён, что мама ни в чём не виновата и поступила правильно. Её прекрасный, благородный сын, который позволил ей остаться самой-самой в его глазах! Казалось, что объяснения с хайнесом и Ханёном — это самое страшное и сложное, но первая встреча с хайреном Иерхаридом заставила Лирку покрыться холодным потом.

Он ни о чём её не спросил. Просто смотрел. Растерянно и расстроенно. Взгляд его то и дело останавливался на Ханёне и вспыхивал теплом. Потом опять возвращался на Лирку или Сильнейшего, и на лице хайрена опять появлялось потерянное выражение. Его правая рука постоянно тянулась к вихрам Ханёна, но отстранялась, словно мужчина не был уверен, что можно. Сам Ханён чувствовал себя рядом с ним довольно свободно, но смотрел недружелюбно, хотя и чувствовалось, что его враждебность несколько наиграна. Дед вызывал у него любопытство, и он из последних сил держался, чтобы не попросить рассмотреть железную руку. Красота-то какая! Целая железная рука! Мальчишки бы на заставе обзавидовались, узнав, что у него есть дед с железной рукой. То, что он ещё когда-то был хайнесом, уже не столь интересно.

Из пропитанной неловкостью атмосферы Лирку вытянула Майяри. Подруга пришла вместе с господином Шидаем и господином Винешем, которые окружили хайнеса и оттеснили его в спальню. Тот никак не хотел уходить без Ханёна, уверенный, что «подлая Майяри вернётся к старому способу решения проблем». Ханён сделал за взрослых сложный выбор и великодушно сообщил, что посидит с этим и господином Иерхаридом. Если господин Иерхарид даст ему посмотреть руку.

Тут уже Лирку стало почти невозможно вытащить из спальни, но Майяри мягко, но непреклонно вытолкнула её в коридор силами. Нет, она не стала ничего спрашивать. Ни одного вопроса. Даже вопросительного или недоумевающего взгляда себе не позволила, в отличие от Эдара, который уставился на Лирку как на подселенца первый раз: того гляди схватит что-то тяжёлое, чтобы по голове огреть.

— Ничего не бойся. Если станет плохо, мы поможем, — только и сказала Майяри. — Пошли, приведём тебя в порядок. Думаю, стоит посидеть некоторое время подальше, — она скосила глаза за плечо, на дверь апартаментов, — от проблем.

И до самого вечера подруга самоотверженно защищала её от чужих расспросов. Лирка видела ошеломлённые взгляды слуг — похоже, орали они будь здоров и в доме уже все знали о происхождении Ханёна — и чувствовала, будто сам воздух стал вязким от затаившегося ожидания. За ней следили, как следят за опасным зверем, запертым в вольере: с жадным интересом, но и не без опасения. Но Майяри и слугам не позволяла находиться рядом слишком долго. Сама помогла Лирке помыться, переодеться и заставила плотно поесть. Прорваться смогла только госпожа Пандар. Но какой смельчак посмел бы, да и смог бы её остановить?

— Теперь как честная баба за него иди, — домоправительница выпустила густое облако табачного дыма, терпко пахнувшего вишнёвой корой. — Не надо на меня шипеть, — медведица зыркнула на недовольную Майяри. — Хайнес не какой-то там мужичок, которого в сторону отпнул, а он и рад откатиться. Этот только ушибленное место потрёт и хитрость какую-нибудь измыслит. Ты-то, госпожа, лучше меня о изворотливости его знаешь, сколько раз уже вместе работали. Это его прадед чуть ли не указом женился, без особой хитрости был мужик, хоть и жестковат. А он так всё вывернет, что ахнешь и уже в храме. Ты учти, — госпожа Пандар ткнула в Лирку трубкой, — платье для тебя подходящее уже почти пошито.

— Что… Как⁈ — возмутилась Майяри и тут же поспешила оправдаться перед Лиркой: — Я к этому отношения не имею! Госпожа Пандар, когда вы успели?

— Так ещё до бала, — хмыкнула домоправительница. — А то я не видела, к чему всё идёт? И так всё ясно. Стоило только на Сильнейшего глянуть. У него глаза как луны вспыхивали, когда он Лирку видел.

И ушла, оставив Лирку томиться в раздражении.

Какая к Тёмным свадьба⁈ С ума сходят!

Тогда, одиннадцать лет назад, Лирка, может быть, и решилась бы выйти замуж. Но тогда она была перепуганной девчонкой, которую разрывали стыд и ужас от положения, в котором она оказалась. Сейчас она относится к браку куда трезвее. И брак с хайнесом нельзя назвать трезвым решением. Отец часто говорил, что семейную жизнь нужно строить с оборотнем, который равен тебе по происхождению. Тогда можно надеяться на взаимное уважение и тёплое отношение.

А она и хайнес — воплощение неравности.

Как быстро его любовь превратится в растерянность, если семья и окружение будут постоянно нашёптывать, напоминать о её происхождении?

Пройдёт влечение, и он начнёт замечать, что другие женщины куда красивее. Она непросто не умеет вести себя как женщина его круга, она вообще плохо понимает, как должна вести себя женщина.

В глуши, в которой выросла Лирка, роль женщины определялась границами семьи. Дочь, жена, мать, хозяйка дома. Вне этих ролей её не существовало. Если раньше Лирка полагала, что это правильно, ибо другого не знала, то сейчас она уже не представляла себя ограниченной этими ролями. Да, быть женой хайнеса и женой землепашца — это разный уровень свободы. Но ведь и у хайнеси много ограничений? А Лирка успела вкусить свободу.

Откровенно говоря, замуж она не хотела вообще.

Муж нужен, чтобы в жизни была опора. Чтобы в годах, оставшись без родителей, не умереть от нужды. Чтобы в старости тебя могли поддержать дети. Чтобы смысл какой-то в твоей жизни был.

Этому учила Лирку жизнь в родной деревне.

Но жизнь за её пределами показала, что можно иначе. Что ты сама можешь быть себе опорой, сама можешь озаботиться своей старостью. И смыслы у жизни столь многообразны, что попробуй ещё определись и выбери. И ради этого не нужно выходить замуж и переходить в полную зависимость от супруга.

Зачем тогда вступать в брак? Из-за любви?

Лирка видела, как счастлива Майяри рядом со своим Ранхашем, но не чувствовала, что сама сможет полюбить. Хайнес ей нравился. Он красивый, приятно пахнет, умный, к нему влечёт, он отец её замечательного сына. Но она уже слишком отвердела внутри, чтобы влюбляться без оглядки. Даже будучи более юной, Лирка никогда не влюблялась. Только если в Весхалия.

Ёрих как-то на возмущения Нария его хождениями по бабам сказал: «Так влюбляться надо сейчас, пока молодой и глупый и учиться любить нестрашно. Как в стрельбе. Чем больше стреляешь, тем чаще в цель попадаешь. И здесь так же. Это ж как крепко и сильно я любить буду, когда остепениться захочу, у-у-у!» Больше шутка, но что-то правдивое в ней есть.

Вечерочком, когда Лирка уже немного успокоилась и пришла в себя — сын продолжал носиться по дому, и никто его не забирал, — Майяри, воровато осматриваясь, протащила к ней в спальню бутылочку вина. Следом пришла, вообще не таясь, госпожа Пандар. Лирка сперва напряглась, но домоправительница больше о свадьбе не говорила. Настояла только, чтобы противящаяся магичка выпила бокальчик вина, и проследила, чтобы Майяри сразу много не пила.

— Для расслабления тела, — наставительно протянула медведица. — Посидим по-женски. О жизни поговорим.

Госпоже Пандар было, о чём рассказать. Она родилась и долго жила на северо-востоке Салеи, почти век проходила замужем, пока не овдовела. Чем занималась, не рассказывала, но Лирка не сомневалась, что не дом блюла. В основном госпожа Пандар — как оказывается, женщина завидного терпения — травила байки про собственного мужа, оборотня доброго, но слабохарактерного и сластолюбивого. Жуть как интересовало, отчего умер этот большой охотник до женщин, но и об этом госпожа Пандар говорить не стала.

Майяри довольно быстро сомлела от выпивки, стала весёлой и доброй, но совершенно бестолковой рассказчицей. Лирку вино не очень брало, но Ирреса внутри развезло мигом, так что пришлось изо всех сил сжимать губы. Посиделки завершились за полночь, когда Майяри унёс муж. Госпожа Пандар сама собрала посуду, пока Лирка сидела и боролась с Ирресом, чтобы не броситься помогать «прекраснейшей из женщин».

Удивительно, но наутро она чувствовала себя превосходно. Будущее всё ещё страшило, но уже не напрягало до дрожи в руках. И Лирка была готова вновь столкнуться с хайнесом лицом к лицу, чтобы твёрдо спросить, что он задумал.

Но этот подлец решил улизнуть на свободу!

Лирка только привела себя в порядок, наконец-то оделась в собственную одежду, когда в доме поднялась суета, а охрана закричала:

— Закрывай окна! Живее!

— Да как…

— Хайрен с нас шкуру спустит, если вылезет!

Чутьё сразу подсказало, что речь о хайнесе, и женщина бросилась в спальню.

— Именем хайнеса, открывайте, — Сильнейший стучал в припёртое снаружи бревном окошко и ехидно кривил губы, глядя на мрачные лица охранителей.

Лирка сперва подалась прочь, потому что господин был совсем гол. Но он очень вовремя обернулся, и в глаза бросился припухший рубец от раны. И Лирка, упрямо поджав губы, осталась на пороге.

— Доброе утро, Кая, — теперь ехидная улыбка была обращена к ней.

Охранники за его спиной в окно показывали Лирке, чтобы она не вздумала особо церемониться.

«Хорошо устроились, — фыркнул Иррес. — Сами ссут связываться, а тебя подпихивают. Не лезь, пусть топает, куда хочет».

Лирка не могла не лезть. Рану хайнесу нанесла она.

Ну и ещё возникал вопрос, куда это Сильнейший собрался?

«Ладно, — изменил мнение Иррес. — Вяжи его. Жаль, на цепь посадить нельзя. Или всё же можно? Ты у папаши его поинтересуйся в следующий раз. А то, мож, для пользы и дозволят».

Связать хайнеса в спальне можно было только одеялом.

И это останется самым стыдным моментом в жизни Лирки. Потому она, сильная и ловкая, поддалась испугу, когда хайнес под ней болезненно охнул, и начала торопливо отбрасывать одеяло, чтобы осмотреть его, погладить ушибленное, подуть если нужно… И в следующий миг подмяли уже её. С мерзким торжествующим хихиканьем под взглядами стоящей у окна охраны её, шипящую совсем по-кошачьи, ловко и до обидного быстро замотали в одеяло целиком, чтобы подселенцу некуда было выйти. Как ребёнка! Её последний раз так брат заматывал, когда ей десять было. Надо было всё же послушать Ирреса и запихать господину угол одеяла в рот! Не помогло бы, но вкус поражения не был бы таким кислым.

Из пут Лирка выбралась сама, просто разорвав одеяло. Но припоздала. Раненый хайнес уложил охрану, поджидавшую его у порога, умотал на лестницу, добрался до крыши, а оттуда уже птицей тяжело и неровно куда-то полетел.

Как выяснилось позже уже из донесений пернатых охранников, хайнес направил свою слегка пощипанную тушу в гости к главному магу. Неясные подозрения Лирки оправдались, и она одновременно испытала облегчение и малость перепугалась.

Облегчение… Всё же она успела многое надумать, пока вестей о беглеце не было. Её опять начала поедать вина за нанесённую рану. Вместе с ней душу выжигала злоба на нерадивого больного, который доставляет всем беспокойство. Хотелось поймать его и… Но нет, он всё же хайнес! Её господин! И она уже серьёзно ранила его. Но Тёмные, пальцы аж судорогой крутило! А если с ним что-то случится? Как отреагирует Ханён? Вдруг отец ему уже понравился. А как поведут себя родственника хайнеса, если его не станет? Не отберут ли они у неё сына? Вина, злость, страх за дурного оборотня и своё будущее вылились в настоящий вихрь, который едва не разорвал ей душу.

И вот теперь она ехала на территорию господина Мариша, потому что других охранителей слуги главного мага пропускать отказались. Дескать, Сильнейший попросил у них политического убежища, и они не могут перечить правителю страны. Но госпожу Лиркаа готовы пустить.

«Наябедничал!» — презрительно сплюнул Иррес.

Ханён напросился с ними, и Лирка даже особо не упиралась, малодушно понадеявшись, что в его присутствии родичи не будут на неё слишком сильно наседать. Майяри велела заложить экипаж, а господин Шидай, добродушно посмеиваясь, всунул пузырёк с остатками успокоительного.

— Только сама не пей, — и подмигнул. — Это для реванша.

Пузырёк теперь приятно холодил карман, но о мести нервничающая женщина подумать не могла.

«Вылез!!! — по невероятно кровожадным интонациям Лирка сообразила, что вылез господин Наэш и Иррес был ему очень рад. — Предатель! Как ты мог нас так подставить? Да чтобы я хоть когда-то тебе это простил… Мир рухнет, а я помнить буду! Сколько раз переродишься, столько раз припомню…»

«А что случилось?» — спокойно спросил бывший хайрен.

«Овцой прикидываешься, скотина? Заставил Лирку ляпнуть тот бред, а потом заныкался!»

«Я ушёл потому, что осознал, как непозволительно сильно вмешиваюсь в дела живых. И решил больше не искушаться».

«Да кто тебе теперь поверит⁈ Он что, войдёт в нашу семью и женится… О, нет! Я не согласен! Лирка такая невинная девочка. Наэш, как ты мог⁈ Это всё равно, что отдавать свою дочь, свою кровь другому мужчине и знать, что он будет делать с ней ночами. Даже я, дух, понимаю эту отцовскую ярость! Почему тебе не дано?»

«Да не войдёт он в семью Шхаелых! С чего вы взяли?»

Искреннее изумление заставило Лирку усомниться в коварных намерениях господина Наэша. Но она продолжала его подозревать. После более близкого знакомства с хайнесом и его отцом она уже предполагала, что хитрость — черта семейная. Причём незаметная хитрость, которую осознаёшь уже попавшись.

«Но ты сказал…»

«Сказал и сказал! — чуть раздражённо перебил Ирреса господин Наэш. — Ты тоже много попусту треплешься».

«Так это я! А из тебя слова не вытянешь, если оно не по делу!»

«Не может он вот так просто войти в семью Шхаелых. Особенно так, как это прозвучало. Я имею в виду, что он всей своей семьёй войдёт… Во-первых, есть законы, которые строго регулируют такие… поглощения. Во-вторых, это правящая семья. И помимо законов все касающиеся неё изменения проходят через круг консеров. По закону более слабая семья не может поглотить более сильную. Ийехаидые могли бы поглотить Шхаелых, если бы они не были правящей семьёй. Но так как они правящий род, то поглощение должен одобрить круг консеров. Вы думаете, они одобрят? Да никогда!»

Слова господина Наэша немного успокоили Лирку, и она пообещала себе обязательно изучить всё семейное законодательство Салеи.

«За всю историю было два прошения, оба круг консеров отклонил. Если вы думаете, что власть правящей семьи безгранична, то вы ошибаетесь. Власть хайнеса опирается на поддержку влиятельных семей, которые в свою очередь владеют теми ресурсами, которые нужны для страны. Впрочем, так во всех странах. И кругу консеров невыгодно, чтобы правящая семья становилась слишком сильной, но и выходцев из безымянных они над собой терпеть не будут. Чтобы они дали своё согласие… Я даже вообразить не могу, что нужно сделать!»

Всё правильно, логично. Но Лирка не могла избавиться от ощущения, что чего-то не хватает.

«Но эта скляда явно что-то замыслила!» — не успокаивался Иррес.

«Ты как маленький, — снисходительно вздохнул господин Наэш. — Конечно, замыслил. Замыслил показать Лиркае, что даже такое невыполнимое условие его не остановит и он будет добиваться желаемого. Такое упорство производит впечатление на женщин. Глядишь, и сердце Лиркаи дрогнет, и она уступит ему и так, без условий. Войдёт женой в его семью».

И Лирка наконец вспомнила.

«А если не поглощение, а слияние?»

Внутри повисла тишина.

«А разница какая?» — не понял Иррес.

«При поглощении одна семья полностью растворяется в другой, — объяснила Лирка. — А при слиянии две семьи объединяются в одну новую. Новая семья вбирается в себя прошлое и достижения обеих семей».

Она училась на втором году, когда по школе прошёл слух, что из-за какого-то парня из лекарей два рода чуть не передрались. Мол, он единственный наследник для обеих семей. На поглощение ни одна из них идти не хотела. Остаться без наследника, продолжения рода, — результат тот же, что при поглощении. Сговорились на слияние.

«Круг консеров не одобрит, — наконец отмер господин Наэш. — Чтобы они согласились, нужно чтобы это слияние было выгодно. Им или стране. Чтобы присоединение семьи Шхаелых к правящей семье и к другим влиятельным родам было интересно для них. Не ищите подвоха там, где его сложно подстроить».

Но Лирка уже не могла довериться господину Наэшу. В этом вопросе у него имелся свой интерес.

— Мама, мы приехали, — Ханён дёрнул её за рукав.

Лирка вышла из экипажа первой, подождала сына и зашагала к воротам, которые всё ещё были заперты.

— Сюда, госпожа, — позвал её охранник и отворил дверцу сбоку от ворот.

Ханёна было не остановить. Он явно истосковался по гостеприимному дому главного мага и его негостеприимному домоправителю.

— А господин Мариш где? — с нетерпением спросил он у охранника.

— Да где-то в доме, — отмахнулся тот.

Лирка зашла на территорию вслед за сыном и на пару секунд остановилась, оправляя мундир, волосы и шейный платок. Ханён успел пробежать почти половину пути, когда она неторопливо, оттягивая момент встречи, зашагала по мощёной дорожке. Боги, хоть бы Нарий сегодня был на службе!

— Вот он! — закричал Ханён, и Лирка сперва посмотрела на него, а затем наверх, на распахнутое окно.

И злость вспыхнула, как если бы на угли плеснули масла.

На неё, насмешливо улыбаясь, смотрел хайнес. Стоял, бесстыдник, с голым торсом, на котором красным горел злосчастный рубец, и ехидно поигрывал бровями. Затем облизнул губы и чмокнул воздух перед собой. Лирка вспыхнула. Не от смущения. На заставе и не такое видела. От ярости. У неё от беспокойства душу рвёт и сердце места не находит, а он скалится! Прибила бы, да он хайнес и ею же ранен.

Сильнейший бросил взгляд вбок и немного посторонился. Рядом с ним встал Нарий, и Лирка остановилась так резко, будто на стену налетела. Злости как не бывало. Зато накатила такая испуганная оторопь, что секунд пять женщина только и могла, что пялиться на злющего вредителя и хлопать глазами.

«Давай не пойдём», — малость струхнул Иррес.

Нарий прищурился и едва разжимая губы беззвучно, но понятно для Лирки процедил: «Живо сюда!»