Глава 18 · О слухах и воспитании

Улица, на которую её привели Рѐдий и А̀ший — помощники Майяри, — оказалась Лирке знакомой. Она узнала её не сразу, потому что последний раз была здесь глубокой ночью. Опознала бронзовую статую толстого купца, на постаменте которого как-то простояла до самого утра. Того опять установили, переломанные ноги починили, но они всё равно на фоне дородного тела были очень уж тонки, так что Лирка опасливо его обошла и остановилась перед небольшой типографией с вывеской «Птичий вестник». От самой вывески и свежих наличников потягивало запахом краски, да и фасад дома выглядел обновлённым. Да, это совершенно точно то самое место, где хоёторцы смогли их обхитрить и уйти от преследования.

— Резая тут днём сложно найти, — поделился сомнениями Редий. — Мы по долгу сыскной службы порой имеем с ним дело. Писари же постоянно снуют по городу, иногда знают кое-что интересное. Делятся только неохотно… Интригу для себя берегут. Как будто мы используем где-то кроме, как для нужд сыска. А, может, газету сыскную сделать? — оборотень повернулся к Ашию.

На взгляд Лирки, названные братья Редий и Аший очень походили друг на друга внешне, хоть родными по крови и не были. Оба крепкие, роста среднего, темноволосые. Только Редий пошире в плечах, а Аший малость выше и в стане тоньше и гибче. Улыбчивый Редий охотно разговаривал, подшучивал и молчаливость Лирки ему ничуть не мешала. Аший казался более серьёзным и строгим и чаще смотрел по сторонам, а не на своих спутников: черта охранителей, от которой они потом за всю жизнь избавиться не могут. Лирка помнила их ещё по школе, когда они Майяри сопровождали. Поменялись они мало, только вид стал более опрятным, представительным, как у служащих, которые не только за господином везде ходят, но и работу бумажную делают. Истинно помощники, а не охранители.

— Их всех днём сложно поймать на месте, — поморщился Аший. — Или ближе к вечеру, или утром, когда газеты выходят. Надо было обождать.

— Да ты погоди киснуть, — осадил его брат. — Сейчас самая горячая тема — Шхаелые! А тех в городе пойди поймай. Хочешь не хочешь, а придётся сидеть на месте да измысливать новую статью из головы и на домыслах…

Он говорить не закончил, как дверь типографии распахнулась и на пороге оказался невысокий, слегка полноватый оборотень. Мрачный и чем-то недовольный. Его заросшее бородой лицо скривилось, когда он увидел Редия и Ашия, явно ему знакомых. Завёрнутую в плащ Лирку он окинул мало заинтересованным взглядом, хотя сперва даже немного испугался. Видать, принял за Майяри, а потом сообразил, что для помощницы главы сыска фигура высоковата.

— Чего надо? — недружелюбно вопросил писарь.

— Доброго денёчка, Резай, — Редий широко улыбнулся. — По делу к тебе решили зайти.

— Ещё б вы просто так явились! — оборотень отступил, пропуская незваных гостей.

С большим удовольствием писарь бы погнал их в шею, но с этой парочкой такое не пройдёт.

В типографии оказалось ужасно пыльно. Может, не успели убраться после замены выбитых окон, но Лирка подозревал, что с уборкой тут не морочатся вовсе. Печатных станков она не увидела, наверное, в другой комнате стоят. Помещение же, в котором они оказались, больше смахивало на архивный зал какой-то заброшенной библиотеки. Везде столы, шкафы, полки. Все поверхности завалены книгами, свитками, стопками серой газетной бумаги, на полу под ногами хрустели скомканные письма и обломки грифеля. Сероватая стена виднелась только в одном месте, где висел портрет какого-то бородатого мужчины, выглядевший несколько несуразно со своей золочёной рамой. Судя по блеску, рама — единственное, что иногда протиралось от пыли, которая столь плотным облаком кружила в полосе солнечного света, щедро проникавшего через не успевшие загрязниться окна, что Лирка против воли начала сдерживать дыхание.

— Чего явились? — грубо повторил вопрос писарь.

— Мог бы хоть травяного отвара предложить, — попенял ему Редий. — Вроде нечужие уже, работаем вместе вон сколько…

— Одно разорение от вас! Вон, окна мне все ваши сыскари побили, стену изувечили! Единственной на всю округе красе ноги переломили!

— Зато теперь какая красота, — степенно заметил Аший. — Сам-то ты когда бы ещё на ремонт деньги нашёл? Дело твоё не очень-то процветает, соперники, слышал, прижимают.

Подцепленный за живое писарь разъярённо задышал, отчего пыль на солнечной дорожке завихрилась.

— Дело у нас к тебе есть, — продолжил Аший. — Денежное.

— Деньги на стол сразу! — мигом выставил Резай.

— Эк ты торопишься! — Редий возмущённо заморгал. — Мы тебе новость хотим денежную дать, а ты с нас деньги за неё взять желаешь? Неправильно это как-то, да, госпожа?

Оборотень посмотрел на Лирку, и та стащила с головы капюшон. Писарь сперва с непониманием на неё посмотрел, потом нахмурился, подступил ближе, напряжённо всматриваясь в строгое лицо магички, и малость оробел. Лирка ещё и нехорошо прищурилась: всё же статьи о себе она не забыла. Но выбора-то особого и не было. Они успели уже пройти почти по всем типографиям, кроме тех, что издавали дорогие газеты. Лирка сама не говорила, общались Редий и Аший, но им сразу дали понять, что материала у них горы, а желания печатать то, что уже покупает население, ещё больше. Тут уже и гадать было нечего. Такую приверженность единой цели можно было добиться только просьбой очень влиятельного лица или большим кушем. Аший полагал, что тут сошлось и то, и то. Только «Птичий вестник» не выпустил ни одной даже самой крохотной заметки о Шхаелых. Но Резай был в оппозиции не только к правящей семье, но и вообще ко всем знатным семействам.

— А, дана Лиркаа, — может, писарь и хотел напустить в голос пренебрежение, но не очень-то вышло. Было видно, что госпожу мага он опасается. — С чем пожаловали?

— Вопрос у меня, — женщина тяжело посмотрела на писаря. — О семье Шхаелых писать много начали. Да не по делу писать. Не приходило ли вам предложение тоже что-то такое написать? Вы единственный, у кого ни слова…

— И что с того? — тут же вскинулся, защищаясь, оборотень.

— Да ты не ерепенься, — добродушно прогудел Редий, — госпожа не в упрёк.

Писарь недоверчиво посмотрел на него, на Ашия и опять на Лирку.

— Приходило, — выпалил он. — Но я эту погань сразу в мусор выбросил! Видно же, что опять знатные где-то чудят, а нас в своих замыслах использовать пытаются. Пусть с глупцами и жадными работают.

— А куда выбросили? — Лирка невольно под ноги посмотрела, на заваленный хламом пол. — Взглянуть бы.

Резай немного помялся, а потом всё же шагнул за стол, который выглядел не таким захламлённым, как остальные. Порылся под ним, возможно, как раз на полу, и разогнулся, распрямляя скомканный лист.

— Вот, — он протянул Лирке бумагу.

Та бегло прошлась глазами по тексту, написанному печатными буквами, и задержалась на фразе, которая цепляла её уже не первый раз: Аший смог стребовать у других писарей «источники достоверной информации».

С заботой о вашем благополучии и спокойной жизни.

Ёрих, когда слышал эту фразу, всегда возмущался, что она как угроза звучит. Может, такая вежливость принята в высших кругах и является для них обычной, но Лирка такие слова слышала только от Нария.

— Вы можете написать статью по моей просьбе? — Лирка посмотрела на писаря.

— А что, другие не захотели? — осклабился тот.

— Не захотели, — не постеснялась признаться женщина.

— Так чего… — он красноречиво кивнул на широкоплечих Ашия и Редия. — Пусть бы поднажали на этих лизунов жо…

— Резай! — с укором перебил его Редий.

— Я в немилости хайнеса, — спокойно сказала Лирка, — боюсь, мне не стоит давать ему повод применить в отношении меня закон.

И ехидное выражение с лица писаря как ветром сдуло. Он подобрался и уже с большей заинтересованностью осмотрел женщину, которая, как и он сам, была в оппозиции к хайнесу. Тут уж боги велели помочь в правом деле. Которое ещё и деньги принести может.

— И что вы хотите, госпожа? — значительно вежливее поинтересовался писарь и даже зашарил глазами по комнате в поисках незанятого стула.

— Рассказать правду о семье Шхаелых. Вы же сможете убедительно передать мои слова публике? — Лирка приподняла брови.

— Можете не сомневаться, — впервые за всю встречу писарь улыбнулся и широко махнул рукой в сторону двери, ведущей в глубь дома. — Прошу пройти со мной. Поговорим за чашечкой… — Резай запнулся, вспоминая, что у него есть, — за чашечкой вина.

«О-о-о, — ожил Иррес. — Не такая ж он и скляда! Не вздумай отказываться».

— Госпожа не очень… — начал было Редий, но писарь его перебил:

— Закарѝйское, — и с хитрой улыбкой добавил: — Золотистое.

— Ну… почти как отвар, — отступил Редий.

Может от того, что Иррес когда-то был безумным, его разум стал слишком неустойчив к воздействию, и захмелел дух даже с приятного закарийского вина, которое очень понравилось Лирке своим фруктовым вкусом. Благо, господин Наэш сохранил трезвость рассудка, и вдвоём с Лиркой они ещё сдерживали повеселевшего духа.

И подобревшего.

«Я тут подумал. Чего я, как скотина какая-то, счастью чужому преграды ставлю? — делился Иррес философскими размышлениями. — Пусть он… хвыба эта крылатая, женится. Потерплю я его жену».

На смех пробило даже Лирку, уже привыкшую сохранять невозмутимость при любых высказываниях Ирреса.

— Вспомнила кое-что, — ответила она на вопросительные взгляды Ашия и Редия.

«Чего ты ржёшь? — обиделся дух. — Серьёзное дело обсуждаем! Она нашего Ханёна… — Иррес осёкся и задумался. — Дрянь это вино! — решительно заявил он. — Чтоб больше никогда его в рот не брали!»

«А с хайнесом мы пили вроде бы именно его», — припомнил господин Наэш.

«Тогда пить надо больше! А то Тёмные знают, что творится! — сердился дух. — Да разве мы так себя вели, когда нормально пили, а непросто лакомились?»

«Увы, я помню не всё», — честно признался бывший хайрен.

«Раз не помнишь, значит и не было!» — решительно заявил Иррес.

— Всё хорошо? — уточнил Аший. — Может, потом сходим?

Лирка с досадой поняла, что пьян, может, и Иррес, а в нетрезвости подозревают её.

— Всё прекрасно, — заверила она. — Мне просто чуточку веселее. Так даже лучше. Может, я не прибью кое-кого до смерти.

Мужчины рассмеялись.

«До смерти не надо, — Иррес оставался добрым. — Но намять этой подлюге бока стоит. С хайнесом связался… И это в обход родной сестры! В обход семьи…»

«Семья как раз может быть в деле, — заметил господин Наэш. — Даже если они сами это не понимали, хайнес мог прекрасно объяснить им все плюсы распускаемых слухов. Да, сплетням, может, и не поверят, но и решительно усомниться не посмеют. Для высших кругов мы станем тёмной лошадкой, и с нами или постараются лишний раз не связываться, или на всякий случай проявить вежливость. Всё же наша Лиркая — крайне подозрительная и эффектная молодая особа, которая привлекла множество взглядов на балу роскошной внешностью и демонстрацией связей с очень влиятельными особами».

Щёки Лирки вспыхнули на «роскошной внешности», и она поспешила натянуть капюшон пониже.

«Слышал же, что говорил господин Резай. О дане Лиркаа ходят весьма интересные слухи, но большинство из них сходятся в одном. Дана весьма могущественный маг, явно имеющий разрешение на запрещённые законом практики. Она оборотень с очень сильной кровью, тут даже не поспоришь. Несмотря на то, что в таких глухих местах, где Лиркая родилась, оборотни рождаются слабыми из-за слабого же притока свежей крови, она-то как раз очень сильна. Взгляни, какая у нас солидная и грозная Шани».

Медведица отозвалась одобрительным рёвом.

«Посмотри, какая сильная и крепкая Лиркая и какой живенький Ханён. Я сам смотрел его кровь, и наш мальчик унаследовал всё самое лучшее от матери и от отца. Лиркае досталась лучшая черта чёрных медведей, которую, кстати, большинство семей уже утеряли. Чёрные медведи всегда отличались очень крепкой наследственностью! Их кровь отвергает… отвергала телесные слабости и врождённые болезни. Дети, унаследовавшие плохую кровь, отвергались уже в утробе. Это сейчас чёрные медведи обзавелись слабостями и хворями и утеряли самую сильную черту, дарованную им создателем. Лиркае же очень повезло. Её родители как раз были слабы, но, видимо, от того, что её мама стала той самой свежей кровью, дети родились очень сильными, унаследовав самое лучшее от родителей и далёких предков. Близкие-то предки, я так понимаю, особой силой крови не отличались…»

Это рассуждение Лирка слышала не впервые. Господин Наэш провёл много времени за изучением её крови и крови Ханёна, чтобы понять, откуда к её сыну пришла переменчивая химера. Даже Эдара, тоже чёрного медведя, изучал для сравнения. И пришёл к выводу, что Лирке и её брату Илику очень повезло получить именно крепкую наследственность, а уж эта наследственность не позволила войти в их кровь слабостям и болезням предков.

«У незнающих может сложиться впечатление, что Лирка из рода, где блюдут свежесть и чистоту крови. Не вот эту чистоту крови статусную, когда высокородные брачуются только с высокородными. А именно чистоту! Что объяснит даже самое низкое происхождение».

«Но снисхождения всё равно не будет», — фыркнул Иррес.

«Не будет, — не стал спорить господин Наэш. — Но оборотни всегда будут на зверином уровне ощущать, что Лирка превосходит их в силе. Что она сильнее! А оборотни, несмотря на всю цивилизованность, до сих пор не могут не ценить силу. Я к тому, что Лиркая производит впечатление сильной и опасной женщины, с которой стоит считаться».

— Вот казармы, — Редий остановился и кивнул на длинное здание из серого камня.

— А что за оживление? — нахмурился Аший.

Они остановились на противоположной от здания стороне улицы, решив сперва присмотреться. У казарм действительно было слишком оживлённо. Несколько десятков военных сновали от возов к воротам и обратно, за стенами рычали встревоженные драконы, ржали лошади, сочно ругались мужчины. Горожане, в основном горожанки, отирались рядом, с любопытством осматривая приехавших.

— Я сейчас, — Редий отделился от компании и направился к сторожке.

Поговорив с часовыми, оборотень вернулся.

— Отряд сарена Ринара Чаыя располагается на отдых, — отчитался Редий. — Двигаются к заставе Ѐйтый для дальнейшей службы, это на западе в предгорьях Сумеречных гор.

— Чаый? — встревоженно переспросила Лирка.

— Уже знакомы? — сообразил оборотень. — Не самый приятный тип, но надо признать, в военном деле толк знает. Говорят, раньше с ним было приятнее ладить, а потом с годами что-то поменялось.

— А может и не поменялось, а раскрылось, — мрачно заметил Аший. — Лучше не пересекаться с ним, а то у него слабость… кхм-м-м… — он посмотрел на Лирку. — Слабость к слугам хайнеса.

Лирка и бровью не повела.

— Я попросил позвать Нария Шхаелыя сюда. Он как раз у данетия, как освободится, придёт. Подождём?

Они отступили в тень под стену дома и приготовились ждать. Рядом остановился экипаж с гербами, и на мостовую ступил сам сарен Ринар, явно чем-то раздражённый. Осмотревшись, он особенно недовольным взглядом отметил зевак и неприязненно взглянул на стоящую неподалёку троицу.

— Увидели что-то любопытное, господа? Или, может, шпионите?

«Ха! Ну и чуйка! — развеселился Иррес. — Лирк, ты теперь от звания соглядатая в жизни не отмоешься».

Неприятная выволочка им была не нужна, поэтому женщина стащила капюшон с головы и слегка склонила подбородок в приветствии.

— Прошу прощения, сарен. Я жду брата, он скоро должен выйти.

— Дана Лиркаа? — брови мужчины удивлённо приподнялись.

Его отвлекли окликом, и Лирка понадеялась, что этим их общение и ограничится. Но сарен коротко переговорил с подчинённым и развернулся в её сторону.

— Не ожидал вас здесь встретить, — сарен галантно поклонился, но руку протягивать не стал.

— Если бы меня не определили на службу во дворец, то именно здесь я бы и была.

— У вас что-то случилось? Вы выглядите… озабоченной, — господин Ринар тонко улыбнулся.

Лирка только сейчас смогла рассмотреть цвет его глаз. Прозрачно-зелёные, как вода в реке. Сарен совсем не стеснялся смотреть на неё прямо, тут уж скорее смутилась бы Лирка. Если бы могла.

— В последнее время о вашей семье очень много говорят, — заметил мужчина. — Вы самая интересная тема этого сезона.

— Пустые слухи, — сдержанно отозвалась Лирка.

— Догадываюсь, — легко поверил сарен и подошёл ближе, не обращая внимания на подобравшихся Редия и Ашия. — Вероятно, публике не даёт покоя ваша близость с хайнесом.

— Публике не даёт покоя отсутствие более интересных тем для болтовни, — нашлась с ответом женщина.

Её откровенно напрягал завязавшийся разговор. Лирка не понимала, чего от неё хочет сарен, но чуяла, что чего-то хочет. Смотрит пристально, прям проникновенно…

«Возможно, он таит обиду на хайнеса и хочет понять, можно ли через тебя обидеть в ответ и его», — предположил господин Наэш.

«Идиот он что ль, совсем? Наша хвыба его сожрёт!» — отбросил версию Иррес.

«Можно сделать так, чтобы он не мог придраться к нему по закону…»

«Да хвыбе плевать будет! Он его и без закона выпотрошит».

«Но ему определённо что-то нужно».

— Хайнес к вам весьма расположен.

Глядя на хитрую улыбку сарена, Лирка ощущала что-то гадливое, как если бы ступила в болотную жижу и та начала медленно протекать в сапоги вместе с извивающимися пиявками. В который раз она подумала, что интриги не для неё.

— Заботится о вас, едва ли не сам хранит, — продолжал господин Ринар. — Таскает на балы и прикрывает от злых пересудов. Ради вас написал аж два указа, на создание семьи и один, признаюсь, несколько странный. Он, — мужчина перешёл на шёпот, чтобы слышала его только Лирка, — даже ради друзей на такое не шёл.

В душе загорелся гнев, когда сарен упомянул указ о создании семьи. Лирка только успела заподозрить, что он считает это не заслугой, а скорее даром хайнеса, как мужчина продолжил:

— А своих любовниц одаривает всегда сверх меры. Даёт больше, чем они могут заработать своими телами…

Хрясь! Кулак Лирки с силой врезался в челюсть сарена и отбросил того на мостовую. Женщину охватила такая ярость…

«Наэш! — изумлённо выдохнул Иррес. — Друг, где твоё воспитание⁈»

«Ты кажется забыл, что я ещё и мужчина! — вскинулся бывший хайрен. — А за такое нужно бить до крови! Оскорблять слабую женщину, когда она не может ответить тебе тем же или хотя бы защититься, — низость, недостойная благородного мужчины! Лиркая, подними его, я ещё раз…»

Лирка наконец смогла отстраниться от ярости господина Наэша и взять контроль над телом. К поверженному наземь сарену уже бежали подчинённые, а по бокам Лирки встали Редий и Аший, готовые к бою.

— Лирка! — в воротах показался Нарий. — Что тут…

— Да она как сарена ахнула по морде! — поделился часовой.

— Тёмные! — брат поспешил на помощь.

— Эй, тут сестру Нария обижают! — заорал кто-то за воротами.

Господин Ринар яростно сверкал глазами на Лирку, и та быстро вспомнила, какое у него уязвимое самолюбие.

«Иррес! — благородство господина Наэша требовало призвать наглеца, которому вообще-то положено быть воспитанным, к ответу. — Нам же разрешили, верно?»

Боги, да господин Наэш никогда так не реагировал на пошлости заставников!

«С них и спрашивать нечего! А этот должен знать и должен понимать границы дозволенного! Иррес!»

«Друг мой, ты серьёзно? — голос духа звучал растроганно. В кои-то веки ярился не только он. Точнее, он-то даже рассердиться не успел. — Ух, сейчас мы устроим!»

Нет-нет-нет!

Похоже, ужас проступил на лице Лирки, потому что во взгляде сарена мелькнуло злорадство. А затем из груди женщины высунулась звериная морда с большими ушами.

— Ну чё, хвыба? — оскалился Иррес. — Поговорим о воспитании? Нам с другом ужасно не понравилось твоё поведение.

И неспешно, наслаждаясь оторопелыми рожами застывших военных, выпростал лапы наружу. Одну за другой. И последним вытащил длиннющий хвост. Встряхнувшись, Иррес выпрямился и замер, позволяя полюбоваться собой.

Редий и Аший одновременно уставились на Лирку широко раскрытыми глазами, и та сообразила, что вряд ли Майяри рассказала им об особенностях её внутреннего мира. И поторопилась ухватить подселенца за шерсть на боку.

— Познакомимся? — нагло осклабился Иррес, склоняясь почти к лицу сарена. — Мы — внутренний мир даны Лиркаа. И нам указом хайнеса разрешено гулять. Ещё раз, — тон его резко сменился на холодный и звенящий, — посмеешь подойти к ней, и мы тебе ноги до самого пупка откусим. И никакая вышивка не убережёт. — Интонация опять сменилась, и зверь продолжил куда дружелюбнее, но обращался явно не к сарену: — Друг мой, как я рад с тобой дружить!

— Вы с ума сошли! — заорал опомнившийся Нарий. — Лирка, тащи его назад!

Тёмные! Да почему с самого приезда в Жаанидый вокруг неё какой-то кавардак творится⁈ Лирка в злом отчаянии осмотрелась, уже не зная, что делать и как исправить положение.

— Спешите-спешите! — донёсся с соседней улицы мальчишеский крик. — Самые свежие новости! Невероятное событие! Дана Лиркаа Шхаелый родила Сильнейшему сына!

Дзинь.

Лирка почти услышала, как лопнула струна здравомыслия.

Иррес вмиг стал не таким уж интересным, и под перекрестьем взглядов оказалась Лирка. Бегущий Нарий споткнулся, едва не покатился на мостовую и чудом устоял.

— Как? — ошарашенно пробормотал он. — Не сейчас же… рано… Кто⁈

И Лирка зарычала:

— Иррес, назад!

— Я ещё… — заартачился подселенец.

— Я сказала живо!!! — рявкнула на всю улицу женщина и дёрнула его на себя.

Опешивший зверь подался к ней и исчез в её теле. А Лирка шагнула к Нарию и за грудки дёрнула его к себе.

— А ты со мной! — прошипела она в лицо побелевшего брата. — И не дай боги, это ваши с Сильнейшим происки! Я клянусь, башку тебе оторву!

Напоследок она полоснула злющим взглядом напряжённое, но не испуганное лицо господина Ринара, и рывком натянула на голову капюшон. И стремительно пошла прочь, утаскивая за собой Нария.

Аший и Редий не сразу опомнились. Аший первым бросился догонять магичку, а Редий немного задержался.

— Она на фоне всех этих сплетен так нервничает, так нервничает! — с наигранным сочувствием поделился оборотень и побежал за удаляющейся компанией.