Глава 20 · Дружба

Солнечный свет отражался на горделиво развёрнутой драконьей груди радужными бликами, весёлыми и задорными. Сам дракон смотрел на Лирку и Майяри совсем невесело и грозно щурил жёлтые глазища.

— Ну? Чего замер? — недовольно поторопил зверюгу погонщик, стоявший позади и не видевший причину заминки.

Женщины, не ожидавшие столкнуть в воротах казармы с малым грузовым драконом, тоже оторопели. Но если Лирка, опомнившись, отступила в сторону, то Майяри вдруг прищурилась в ответ и зловеще протянула:

— А я тебя помню…

Судя по зарождающему рычанию в драконьей глотке, ящер тоже её помнил, и объединяли их не самые приятные воспоминания. Редий и Аший поспешили подхватить госпожу под локти и переставить её за спину оторопевшей Лирки, чтоб видно не было.

Но дракону с высоты его роста всё было видно. Узкие зрачки вытянулись иглами, а из ноздрей потянулся дымок.

— Да что ж ты, скотина, застрял? — погонщик пролез под брюхом ящера и раздражённо взглянул на «помеху». И тут же изменился в лице. — Госпожа Майяри? — голос предательски дал петуха. — Вам же данетий запретил появляться на территории казарм…

— Мне? — Майяри высокомерно вскинула брови, и кадык оборотня судорожно дёрнулся вверх-вниз. Дракон за его спиной уже тихо порыкивал, распаляясь. — Я сюда без дела не суюсь! Или данетию есть что скрывать от сыска?

Погонщик сперва замотал головой из стороны в сторону, потом опомнился и неловко пожал плечами, а в конец решил опять нырнуть под дракона.

— Да погоди ты! — остановила его Майяри. — Сарен Ринар здесь?

— Так отбыл! — с облегчением выпалил погонщик. — Как часть свою разместил, так сразу и отбыл. Куда — не знаю. Не тот я оборотень, чтобы передо мной отчитывались.

— В таверну он утопал, — поделился часовой, усатый дядька на вид не старше восьми веков. — В «Золотого карася», вместе с данетием и ушёл.

Только Майяри подумала, что назревает очередной повод разругаться с данетием, как дядька добавил:

— Только вы его там вряд ли застанете. Нарий со своим дружком про него спрашивал. Уж четверть часа прошла, наверняка доискались и… — он многозначительно взглянул на мрачную Лирку, которая напряжённо следила за недружелюбно настроенным драконом. — Понятно же, зачем ищут. А в таверне такие дела не решаются.

— Именно там они чаще всего и решаются, — проворчала Майяри, подозревая, что служивый плохо знает причину, по которой сарену решили рожу бить. За такое на честный бой вызывают только восторженные юнцы. Более зрелые мстители просто мнут бока, без всякой чести. Вот ещё! За бесчестье на благородный бой звать!

Но в одном усатый был прав. Торопиться уже точно некуда. Даже если бить сарена только-только начали, пока они с Лиркой доберутся, его уже изомнут и с помощником отправят домой отлёживаться. Ну или к лекарю оттащат.

— Эй, Верх! Вы чего тут застряли? — раздался за спиной дракона окрик. — Нам как выходить? Пролезть под хвостом и из пасти выйти?

Плоской шутке вторил гогот. Погонщик опомнился и просвистел команду. Недобро покосившийся на Майяри дракон всё же соизволил пройти через ворота на улицу и неспешно направился к складу, возле которого уже высилась гора тюков. Шутники — трое крепко сбитых оборотней — при виде женщин смешались, но потом опознали помощницу главы сыска и расслабились.

— Госпожа Майяри, — заулыбался один из них.

— Ты что тут забыл? — Майяри не возмутилась, а спросила с живым интересом.

— Так по нашему всё делу. Я щас.

Оборотень наскоро попрощался со служивыми и вышел за ворота. Майяри прихватила недовольную задержкой Лирку под локоть, и вся компания отошла от казарм, подальше от чутких ушей и зорких глаз часовых.

— По хоёторцу этому, которого ваш дружок укокошил, — прошептал сыскарь.

«Золотой карась» вмиг перестал притягивать Лирку, а хайнес… ну не убьёт же его сарен в самом деле? Оборотень настороженно посмотрел на придвинувшуюся магичку, но Майяри успокоила его:

— Наш осведомить в хоёторских делах, — представила она подругу. — От хайнеса.

На лице сыскаря проступило неодобрительное, прямо-таки ревнивое выражение, и Лирка тут же вспомнила рассказы Викана о том, как не любят стражники, сыскари, судейские служащие и ищейки хайнеса делиться информацией друг с другом.

— Но хайнесу о её участии знать необязательно, — Майяри коварно прищурилась.

— Так сама… — сыскарь не продолжил, но промолчал очень выразительно.

— Дана Лиркаа предпочитает хранить покой Сильнейшего.

— О-о-о… — похоже, мужчина тоже читал газеты. — Еса̀н Тѝрый к вашим услугам.

Он протянул ладонь, явно намереваясь поцеловать ручку строгой даны, но та до хруста сжала его лапищу, оставив мужчину в ещё большем восхищении.

— Так ты узнал что-то стоящее? — Майяри нетерпеливо оттеснила подчинённого, перерывая ещё не начавшийся, но уже блестящий в глазах мужчины флирт.

— Этого хоёторца видели в компании молодого оборотня, лет так на двести-двести пятьдесят. По описанию очень похож на «сына» Есеныя, которого, — оборотень расплылся в благостной улыбке, — не так давно растерзала дана Лиркаа.

Самые свежие новости он, видимо, прочесть ещё не успел, раз так безбожно строил ей глазки.

— Видели его вроде бы на Листовой улице. Местные ничего про него толком сказать не могут, переехал не так давно. Что смущает, женатый будто. Наш-то холост был. Но жена у него по слухам больная, из дома вообще не выходит. Может, — оборотень игриво улыбнулся, — «жёнка» у него косоглазая, да мускулистая. Нравы нынче вольные… Решил присмотреться. У знакомца моего, — Есан кивнул на широкую спину стражника, с которым вышел к воротам, — мать там живёт. Сговорился, побуду пару дней у неё, за соседями её присмотрю. Надо ж понять, он — не он… Да и выяснить, нет ли у него ещё связи с кем. Может, кто к нему придёт…

Майяри отмахнулась, работу сыскарей она и так прекрасно знала, без пояснений.

— Слушай, — она хитренько посмотрела на Лирку, — нам точно нужно лезть в скучные мужские разборки? Ну право, не женское это дело…

Редий хохотнул. Госпожа всегда очень кстати вспоминала о том, что она женщина.

Лирка в сомнении прикусила губу. Она всё меньше и меньше тревожилась за сохранность хайнеса и даже вспомнила о здравомыслии Нария.

«У него охранников как у бродячей собаки блох, — вступил Иррес. — Дай им возможность проявить себя!»

«Я не уверен, что это хорошая идея», — не согласился господин Наэш.

«Не веришь в потомка?» — гыгыкнул Иррес.

«Я не про него. Стоит ли Лирке в это лезть?»

«Не боись. Её подруга с лёгкостью устроит всем недовольным пышное погребение».

«Мы ничего не знаем о возможностях врага…»

«Вот и надо узнать!»

Вот отчего Лирка любила слушать препирательства Ирреса и господина Наэша. Они проговаривали и её сомнения тоже.

— А Сильнейший, — Майяри расплылась в шкодливой улыбке, — сам избавил нас от своей компании. И! — женщина подняла палец вверх. — Вообще-то распорядился, чтобы ты помогала сыску в хоёторском вопросе! Сам велел. Так ему и скажем!

Нет, ну если серьёзно, что хайнесу грозит рядом с Нарием и в окружении охраны? Да и здоров он почти…

— Хорошо, — коротко согласилась Лирка. — Только, — она взглянула на Ашия и Редия, — нужно кого-то домой отправить, чтобы тот сказал, будто мы продолжаем прочёсывать город в поисках Сильнейшего. Чтоб раньше времени не хватились.

— И «хвост» сбросить, — тихо добавил Редий.

— Зачем? — изумилась Майяри. — Они не будут вмешиваться. Ещё и помогут, если надо.

— Я не про ваш «хвост», госпожа, — оборотень взглянул на Лирку. — Но боюсь, второй раз не пройдёт…

— А зачем сбрасывать? — Майяри приподняла подбородок и с самым хитрющим видом посмотрела на озадаченную Лирку. — Можно же договориться. Какая им выгода в том, чтобы хайнес как встревоженная наседка, рискуя собой, мчался через весь город?

Ринар сразу насторожился, когда увидел на пороге трактира брата дан Лиркаа и высокую фигуру в чёрном плаще. Бывшего друга он узнал с первого взгляда, но ничуть не испугался. Откинулся на спинку стула и выжидательно уставился на вошедших. Трактирщик — плотный оборотень с поседевшей рыжеватой шевелюрой и вислыми усами — мгновенно оценил вошедшее вместе с новыми посетителями напряжение и мрачно посмотрел на вышибал. Плотные парни приосанились, но тут одного из них аккуратно тронул за локоть малопримечательный оборотень. Он не стал входить, только шепнул что-то на ухо парню и скрылся. А побелевший оборотень поспешил к хозяину. Который аж растерялся от услышанного.

«Золотой карась» слыл заведением приличным, куда захаживали отобедать купцы из местных лавочек и даже титулованные особы. Вечерами тут бывало уже не столь прилично, но уж точно веселее. Сейчас на небольшой сцене вяло пощипывал струны лютни заспанный певчий, а по залу расторопно сновал мальчишка-подавальщик. Бойкий малый, но всё же нечета весёлым девицам, которые появлялись в заведении ближе к ночи.

— Что там? — данетий Орий, крепкий оборотень с широченными плечами и густейшей чёрной бородой, подслеповато уставился на вошедших. — Нарий? Уже свели с ним знакомство?

Дела сегодня разрывали данетия, и о случившемся с сареном происшествии прознать он не успел.

— Хороший малый, — заметил данетий, сморя на пробирающегося между столами Нария, — бойкий и сообразительный. Чего он только с семьёй своей так? Не каждому везение выпадет высокородным родиться, а он происхождением широко разбрасывается… Связался с этими Шхаелыми, — мужчина укоряюще прицокнул и приложился к кубку с вином.

Парочка как раз добралась до их стола, и сопровождающий Нария скинул капюшон. Данетий поперхнулся, и вино потекло по бороде.

— Не нужно, — Риш взмахом руки заставил приподнявшегося оборотня опять упасть на стул и тоже присел.

Нарий притянул стул от соседнего стола и тоже расположился, отдавая всё своё мрачное внимание ничуть не испугавшемуся сарену. У Нария мелькнула мысль, что он даже похоже понимает, почему сарен и хайнес дружили. Первый был самым расслабленным в их компании, а второй самым улыбчивым. Оба не выказывали и капли напряжения.

— Нажаловалась, — почти с удовольствием протянул Ринар.

— И без неё было кому ябедничать, — хмыкнул Узээриш. — Ты разозлил её внутренний мир.

— Похоже, вам стоит поговорить наедине, — прозорливо заметил данетий.

— Приношу извинения от всех нас, господин Орий, — со вздохом подтвердил его подозрения Риш, — но нам действительно хотелось бы обсудить кое-что с сареном. Чисто семейное дело.

— Тогда не буду мешать, — грузный данетий тяжело поднялся и неторопливо прошёл к трактирщику.

Тот внимательно выслушал пожелание гостя и отправил мальчишку на кухню собрать корзину. Нарий проводил данетия немного смущённым взглядом — поесть даже не дали, — но вряд ли бы господин Орий сам пожелал стать свидетелей разборок хайнеса с сареном. В исходе Нарий не сомневался, как и не сомневался в том, что для сарена поражение будет унизительным. И он не простит свидетелей его унижения.

— Ринар, мы кажется уже были в такой ситуации восемьдесят лет назад, — улыбка сползла с лица Риша, взгляд стал цепким, жёстким.

— И ничего не меняется, — не устрашился Ринар. — Вы как позволяли своим любовницам слишком многое, так и позволяете.

— Это мои любовницы, Ринар, и не тебе решать, что с ними делать. Тем более, какое отношение имеет к ним дана Лиркаа?

— Сильнейший, после слухов, что она родила от вас сына, вряд ли я смогу поверить, что это не так, — насмешливо приподнял брови сарен.

— То, что дана Лиркаа когда-то не захотела принимать мои чувства и вычеркнула меня из своей жизни, но сохранила моего ребёнка, не делает её моей любовницей.

За столом повисла тишина. Непробиваемую самоуверенность сарена удалось пошатнуть. Взгляд его переместился на Нария, будто сарен желал увидеть его реакцию, оценить её, понять, насколько хайнес серьёзен. Всё же услышать, что у бывшего друга действительно есть сын… Правда шокировала.

— И оскорблений она не заслужила, — продолжил Риш.

— Зато заслужила имя рода, — ядовито выплюнул Ринар.

— Ты серьёзно думаешь, что я бы дал женщине, которая отказалась идти за меня замуж, имя? Дал бы ей возможность иметь свою семью, чтобы не стать частью моей семьи? — прищурился Узээриш. — Я помню, Ринар, что больше всего ты ненавидишь не заслуженные награды. Но когда ты стал таким, что перестал замечать чужие заслуги? Семья Шхаелых ради своего имени проливала кровь.

— Риш, — сарен сорвался и обратился к хайнесу так, как когда был ему другом, — ты сейчас серьёзно сидишь передо мной и пытаешься убедить, что они заслужили имя? Меня? Того, кто видел, как ты швырял этим шлюхам то, на что они никакого права не имели!

— Ты видел только то, что сам хотел видеть!

Узээриш в ярости налёг на край стола, сдвигая его и заставляя сдвинуться Ринара.

— И убеждался только в том, в чём сам хотел убедиться! Правда тебе никогда не была нужна! — продолжил шипеть, склонившись над столом, Риш. — И я этого не забыл. Я тебя не убеждаю, а рассказываю то, что ты должен просто запомнить. Мне плевать, что ты будешь думать и воображать, но говорить, и тем более моей невесте и матери моего сына, что она шлюха, ты не можешь!

Повисла звенящая тишина. Смолкла даже лютня. Пусть они говорили тихо, но казалось, что весь зал прислушивается к их разговору.

— Господин, — Нарий с укором взглянул на хайнеса, но тот зло на него зыркнул и процедил сквозь зубы:

— Она согласится! — А затем перевёл взгляд на всё же слегка побелевшего Ринара. — Нашего разговора вообще не должно было быть. Но тебя продолжают интересовать мои отношения с женщинами. Ещё немного, — уголки губ Риша дёрнулись в злой усмешке, — и я начну подозревать тебя в излишнем интересе к своей постели.

Сарен фыркнул, ничуть не смутившись и не оскорбившись.

— Не смей больше заговаривать с даной Лиркаа, — Риш выпрямился и откинулся на спинку стула. — Как ты мог заметить, она очень особенная женщина. И если она что-то с тобой сотворит, я сделаю вид, что не заметил.

— Ты собрался жениться⁈ — наконец опомнился Ринар. Вид у него был ошеломлённый, даже растерянный. — Ты… Она даже не похожа на тех, кто тебе обычно нравится! Грубая, изуродованная…

Голова сарена мотнулась от удара, и он едва усидел на накренившемся стуле. Но всё же выправился, сплюнул кровь и волком уставился на ударившего его Риша.

— Тебе никогда не нравились такие, как она, — всё же продолжил Ринар. Вот чего ему было не занимать, так это бесстрашия. — Рядом с тобой всегда крутились нежные, утончённые…

— И в кого из них я влюбился? — перебил его Риш.

Повисло недолгое молчание.

— Может, потому и не влюбился, что смотрел не на тех, — продолжил Узээриш. — Не надо сомневаться за меня, Ринар. Я свой выбор сделал. Не нравится? Я его сделал для себя. Мне больше нечего сказать. Ты ведь всё равно веришь только тому, что видишь сам. А сам ты ходишь с закрытыми глазами.

— Глаза закрытыми здесь держишь только ты, — огрызнулся Ринар. — Ты хайнес, а носишься как мальчишка со своим благородством, прикрывая голые задницы баб, с которыми спишь. Не нравится? Глаза колет? Ну так ударь меня ещё раз. Давай!

И Риш сжал челюсти так сильно, что услышал скрежет собственных зубов. Он мог ударить Ринара. И хотел! Но знал, что тот не ответит. Не поднимет руку на хайнеса, как когда-то не поднял руку на хайрена, позволив тому выбить себе зубы. Риш был тогда прав, но долго не мог избавиться от гадливого ощущения, что замарал руки недостойным поступком.

— Я не буду тебя бить, — медленно протянул Узээриш, с большим трудом успокаиваясь. — Я хотел бы с тобой подраться, но ты же не поднимешь руку на своего господина, — губы зло дёрнулись. — Но здесь брат госпожи Лиркаа, — он посмотрел на Нария, — и он жаждет поквитаться за честь сестры. Ты же, — Риш опять прищурился на бывшего друга, — не сбежишь от вызова чести?

По щекам сарена заходили желваки.

— Нет, — наконец сказал он, — я не бегаю.

— Прекрасно, — осклабился Риш. — Тогда выйдем на задний двор.

Обратно они с Нарием шли молчании, в полном удовлетворения. Губы вредителя были разбиты, под левым глазом довольно быстро наливался цветом синяк, на шее запеклась царапина, а костяшки рук были стёсаны до крови. Бока сарен ему тоже здорово намял, но держался мужчина хорошо, по довольному лицу нельзя было сказать, что он чувствовал боль.

Сарен Ринар по сравнению с Нарием боец более опытный. Старше по возрасту, уже долгое время находится на военной службе, от битв не бегает, слывёт прекрасным фехтовальщиком. Но в бою за честь женщины единственное допустимое оружие — кулаки, а тут уж у Нария, который служил у хоёторской границы в компании с не самыми законопослушными жителями Салеи, было преимущество. Сарен прекрасно владел искусством рукопашного боя, но оттачивал его в тренировках с такими же благородными оборотнями, как и он сам, в то время как Нарий дрался с самыми бесчестными пройдохами, которые даже в тренировочном бою могли вытащить нож или приложить камнем по башке. Так что от благородства в драке на кулаках он быстро отучился, и лбом расквасил нос сарену, когда тот повалил его на землю и сам навалился сверху, чем переломил схватку в свою сторону.

После боя они буквально расползались. Но если сарен скалил окровавленные зубы зло, то Нарий — злорадно. Пришлось, правда, полчаса пересидеть в таверне, а то сарен так его головой о стену приложил, что некоторое время мир качался перед глазами, а земля казалась слишком мягкой и неустойчивой.

— Теперь главное Лирке на глаза не попасться, — поморщился Нарий, — а то она добьёт.

— Ну его и не жалко, — пожал плечами Риш.

— Я про себя.

Хохот разнёсся по уже слегка пустоватой улице. Был поздний вечер. Как раз то самое время, когда город ненадолго затихал перед тем, как ожить уже для ночных гуляний. Тянуло прохладой, но дневная духота ещё не спала и Ришу в плаще было откровенно жарко.

— Господин, вы уж извините моё любопытство, — Нарий осторожно посмотрел на хайнеса, — но как так вышло, что вы и сарен поссорились? Мне не нравится сарен, но у него есть определённые достоинства. Он не трус, хорошо владеет собой, говорят, хозяин и военачальник неплохой… Я не понимаю, почему он… вот так жестоко к женщинам. Он же и сам большой любитель красивых женщин.

— Женщин Ринар любит, — усмехнулся Риш. — Но, как выяснилось, он не любит, когда их одаривают так, как не одаривают друзей.

Нарий не решился попросить разъяснить. Собственно, и из этих слов уже было кое-что ясно. Некоторое время они шли по зажатой домами улице в полном молчании, которое разрывалось только лаем собак, детскими криками и звуками голосов, вылетавшими на улицу через распахнутые окна.

— Друзья — это проклятье всех детей правящих семей, — наконец решил продолжить Узээриш. — Сложно найти друга, которому не было бы что-то нужно от тебя. Даже настоящим друзьям порой что-то нужно, и как тут понять, когда им нужна помощь, а когда они просто пытаются урвать пользу от близости к правящей семье? Не могу сказать, что Ринар был корыстным. Просто в высокородных семьях так воспитывают. Учат, что все связи должны приносить пользу.

Нарий согласно кивнул.

— Он был готов стать для меня полезным и ждал, что и я буду полезным для него. А я… — Риш замялся. Он не хотел показаться на фоне бывшего друга более благородным, потому что не чувствовал себя таким. — Меня воспитывали иначе. Я ждал от друга, что он будет просто другом, и сам хотел быть просто другом. Всех детей в правящей семье первым делом учат не раздавать привилегии всем, кто нравится. Этим воспитанием пресекают возможность будущего влияния со стороны жён-мужей, друзей и фаворитов. Учат держать власть подальше от личного. Я даже не сообразил, чего Ринар от меня ждёт.

— И его оскорбило, что любовниц вы одариваете, а его нет? — удивился Нарий.

— Да не в этом делом! — поморщившийся хайнес от досады пнул камешек. — Своих он тоже одаривал. Но у Ринара есть младшая сестра.

— Вы её соблазнили⁈ — ужаснулся от догадки вредитель.

— Сестру друга⁈ — в свою очередь возмутился Риш. — Ты за кого меня принимаешь⁈

— Простите, — Нарий облегчённо выдохнул. — Но у вас такая репутация…

— В этой репутации больше придуманного, чем настоящего, — недовольно проворчал Сильнейший. — Вот ты знаешь, сколько раз мне выдирали хвост из-за любовных похождений?

— Боюсь, я не смогу припомнить все случаи…

— Один раз! — Риш даже палец вытянул перед собой. — Всего лишь раз! А все остальные случаи — это во время других неприятностей. Ты сам птица и должен знать, что когда кто-то преследует птицу, то хватает не за когтистые лапы, а за беззащитный хвост.

У Нария аж руки дёрнулись копчик прикрыть.

— Две трети всех моих похождений — народное творчество, — Риш рассмеялся, но вредитель даже улыбнуться не смог.

Он подозревал, что часть слухов о хайнесе надуманна. Такова суть сплетен. Будь они все правдивыми, сплетнями бы не назывались. Но слышать подтверждение от самого хайнеса… Стало даже как-то за него обидно.

— Пока юным был, меня это жуть как злило, — признался Узээриш. — Но борьба со слухами — борьба с ветром. Потом привык, даже забавно стало. Нет, правда, порой смешно, когда мне же рассказывают, как я хорошо погулял! Можно с интересом послушать. В отличии от правдивых слухов, здесь я не знаю, чем всё завершилось, а интрига — это всегда любопытно!

Нарий всё равно не порадовался.

— Так вот, о сестре Ринара. Милая, добрая девушка, очень нежная, слова злого не скажет. Я как-то не думал, что Ринар может посчитать меня достойным мужем для своей милой сестрички, и вообще никогда не смотрел на неё как на женщину.

Что было дальше, Нарий мог понять, потому что сам вырос в титулованной семье. Взять в жёны сестру друга, всё равно что эту самую дружбу укрепить. Оплести родственными связями. Любовь девушки или любовь к девушке — всё это важности не имеет. Все действия внутри семьи направлены на укрепление значимости и влияния этой самой семьи. И к дружбе относятся также. Всё направлено на укрепление значимости и влияния этой самой дружбы. Это даже не корысть. Это мировоззрение, образ жизни. То, что считается правильным и должным.

Юному хайрену, воспитанному в традициях семьи Ийехаидый, наверняка было сложно среди отпрысков высокородных семей. Неудивительно, что он сильнее всего сошёлся с потомками Вотых, Ахшиев и некоторых других семей, чьи традиции считаются несколько странными.

— Конечно, в глазах Ринара мои избранницы не выдерживали сравнения с его сестрой. И он относился к ним с показательным пренебрежением. Как знаешь бывает относится мать богатого семейства к бедной избраннице сына. «Милочка, ты тут ненадолго, пока он не натешится. Ты же не думаешь, что он свяжет с тобой жизнь?» — Риш брезгливо скривился от воспоминаний. — Я сперва не обращал внимания, думал, он просто с ними не ладит, да и он границ всё же не переходил. А потом я познакомился с сареной Ѝрдой Рѐный. О, какая это была женщина… Ты только Лирке не болтай об этом! — спохватился Узээриш, и Нарий с готовностью кивнул. — Красивейшая женщина, вдова. Потрясающий ум. Признаюсь, мне казалось, что я в неё влюблён, настолько она меня увлекла. Меня даже не остановили слухи, что она потомственная проклятийница! Хотя говорили, что она изощрённо отомстила своему прежнему любовнику, когда тот посмел расстаться с ней. Видимо, Ринар почуял в ней настоящую опасность и перешёл границу. Мало того, что он её оскорбил, так ещё и пытался склонить к близости, чтобы выставить в моих глазах ветренной особой. Я не простил, и с тех пор нашей дружбы больше не существует.

— А сарена Ирда? — Нарию стало любопытно, что произошло с женщиной, о которой ходили столь интересные слухи.

— Бросила меня, — фыркнул Риш. — Сказала, что не желает якшаться со всяким отребьем, которое крутится в моём окружении. А Ринару пригрозила, что при следующей встрече обязательно проклянёт так, что в женской компании он перестанет нуждаться. Последнее, что я про неё слышал, будто она вышла замуж за какого-то давриданца и уехала из Салеи, бросив всё. А вот Ринар как бывший друг чувствует себя оскорблённым.

Нарий мог не то что понять, объяснить причину уязвлённости сарена. Ведь в его картине мира друг значимее любовницы. А господин Узээриш оценил их как равных и оскорбил уже этим. А затем оскорбил ещё больше, приняв сторону женщины и разорвав их дружбу. А ведь когда-то Нарий почти принимал такой взгляд на мир. Когда оцениваешь поступки окружающих не по справедливости, а по значимости окружения.

Он мой брат, наследник семьи. Он более значим, чем какой-то там торговец, на которого он спьяну налетел на лошади. Поэтому я приму его сторону.

Пришлось получить очень болезненную рану, чтобы прозреть и увидеть истину.

— Лирке будет тяжело рядом с вами, — вздохнул Нарий.

Хайнес возмущённо на него уставился и яростно вдохнул-выдохнул.

— А то я не знаю! — в сердцах бросил Риш. — Но я тоже хочу быть немного счастливым и не желаю благородно смотреть со стороны на то, как она будет счастлива без меня. Можно мне хотя бы попытаться? Я ведь не собираюсь сидеть сложа крылья и буду очень стараться, чтобы в моём гнезде ей было спокойно! В конце концов, — недовольное выражение резко сменилось коварным прищуром и ухмылкой, — можно прослыть немного тираном, который помешан на своей бескрылой жёнушке. А у меня уже такая скандальная репутация, что связываться со мной рискнёт не каждый здравомыслящий оборотень.

Вот и Лирка не рискует.

Но это замечание Нарий благоразумно оставил при себе. Он же тоже здравомыслящий оборотень.