Глава 3 · Крик Арван-Е

А-ара пришла в себя на противоположном берегу реки. За спиной шумел бурный поток, тело дрожало, с мокрой одежды нещадно текло. Как она оказалась здесь, женщина не помнила. Помнила только вкрадчивый, убаюкивающий голос.

«Приди ко мне».

Задрожав ещё сильнее, А-ара закусила губу и тихо заплакала.

В последние дни чужой шёпот преследовал её. От него было невозможно спрятаться, невозможно убежать. Он даже снился ей. Девушка старалась скрыть свой страх от окружающих, но с каждым днём это становилось сложнее. Старшая жена-мать обеспокоенно смотрела на неё и пыталась доискаться до причин её тревоги. Даже То-нии подозрительно зыркала, но ничего не спрашивала. Только муж глядел спокойно, но пронизывающе. Будто понимал, что именно А-ара переживает, и ждал, когда она сама придёт к нему.

Но А-ара боялась. Она видела печать мужа, которая связывала Хо-ёта-х с Господином, и находила сходство между ней и побрякушкой, что прилипла к её собственному телу. Но… Разве могла она, женщина, действительно стать…

Даже мысленно произнести не получалось.

Но её бабушка… она ведь была…

Обхватив себя руками, А-ара повернулась к воде лицом. Как бы ей теперь попасть на другую сторону? Она даже не помнила, как преодолевала не самый спокойный поток. Опять лезть в холодную воду не хотелось. Тем более ночью, когда особенно сильны речные духи. Девушка осмотрелась, задержала взгляд на пылающих кустах костровика и задавила острое желание погреться рядом с ними. Нет, нужно вернуться, пока никто не заметил, что она исчезла. Вздрогнув, А-ара через плечо взглянула на переливающуюся разными цветами чащу, куда её продолжало тянуть.

Вернее, тянуло её куда-то дальше, за пределы Леса. Может, в тот самый загадочный Арван-Ё? Какой он? А-аре не доводилось видеть его даже издали. Но сейчас девушка остро осознавала, что он не так уж далеко. Возможно, к утру ей бы удалось выйти из Леса, и она бы увидела высящиеся за невидимой гранью стены.

Тряхнув головой, девушка отошла к реке и, оступившись, едва не съехала в воду. Заметив шевеление, А-ара резко обернулась и испуганно застыла, увидев окутанного тьмой Ли-риан-си. Мужчина молча смотрел на неё и выглядел если только самую малость удивлённым. Тьма крутилась злым роем, явно готовая броситься на девушку, и А-ара отшатнулась на пару шагов, наступая на хватунов. Цепкая трава тут же оплела её босые стопы, и девушка наконец сообразила, что из одежды на ней только длинная рубаха да исподние штаны. И яро вспыхнувший стыд испепелил страх в пепел! Она торопливо шагнула к реке, вырывая стопы из жадных объятий хищника, и хотела уже броситься в бурящие воды, но Ли-риан-си заговорил.

— Там, — он неторопливо вытянул руку и указал куда-то за её спину, — повалено дерево.

И, отвернувшись, зашагал прочь. Тьма немного отстала, но потом всё же потянулась за ним, и А-ара едва слышно облегчённо выдохнула. Оглядываясь на уходящего шамана, девушка почти побежала в указанную сторону. Шагов через тридцать река круто поворачивала, и из-за кустов показался чёрный, безжизненный ствол дерева. Вывороченные корни топырились вверх, а крона ветвями почти касалась противоположного берега. Девушка ловко перебралась по стволу и спрыгнула в воду у самой земли, где виднелась уже натоптанная тропка. Воровато осмотрелась и побежала к становищу, моля Господ проявить милосердие и не позволить часовым увидеть её в столь непотребном виде.

То ли Господа проявили милость, то ли часовые спали, но А-аре удалось добраться до шатра незамеченной и скользнуть внутрь. Прошмыгнув за свою занавеску, она прямо в мокрой одежде залезла под одеяло и облегчённо перевела дух.

«Трусиха».

А-ара поёжилась от прозвучавшего в голосе презрения. Удивительно, но после пережитого сил на страх уже не осталось. Не первый раз за последние дни события выпадали из памяти и она оказывалась там, куда не собиралась. А-ара уже привыкала. Пугало только, что муж узнает об отлучках, ведь он запретил уходить из шатра. Но как она могла помешать… Кому? А если попытаться отрезать эту прилипшую штуку вместе с кожей? Сейчас боль не пугала А-ару.

Мерзкий, издевательский смех заставил её усомниться в задуманном.

Неужели она сойдёт с ума? А-ара испуганно всхлипнула.

Когда она ещё жила с отцом, в их поселении был старик, которого считали помешанным. Он утверждал, что слышит голоса. Когда А-аре было десять зим, он окончательно повредился рассудком и вбежал головой в стену.

«Нет! — истерично завопил голос в голове. — Победа будет за нами!»

Девушка испуганно сжалась. Явное безумие, прозвеневшее в голосе, напугало её.

— Чего ты опять ворочаешься? — сонно спросила из-за занавески То-нии, и А-ара торопливо зажмурилась.

Утро выдалось пасмурным. Старшая жена-мать проворчала, что в такую погоду только в шатре сидеть, и, отправив сестриц за водой, усадила остальных за рукоделие. Дождь то тоскливо накрапывал, то затихал, и в воздухе повисала влажная духота. Ближе к полудню со своей половины вышел господин муж. Осмотрев занятых жён, он велел старшей:

— Собери еды в дорогу. На день. И А-ару с То-нии.

Упомянутые встревоженно вскинули головы.

— Со мной поедут.

— А куда, господин? — спросила И-тона.

— До большого селения, — неохотно отозвался тот. — Они же просились? Побалую.

Старшая растерянно опустила руки. Господин муж не имел обыкновения баловать кого-то. Лицо То-нии осветилось радостью, а вот А-ара встревожилась. Ей ой как не хотелось оставаться с мужем на целые сутки! Кто знает, что выкинет голос, пока супруг рядом?

Пока они собирались в дорогу и получали от старшей указания, что купить в поселении, Хо-ёта-х сам запряг лошадей.

— Далеко от мужа не отходите, никому не верьте, — давала последние наставления старшая.

Её обеспокоенное лицо вселило в А-ару ещё большую тревогу. Уже сидя в седле, девушка беспрестанно оборачивалась и смотрела на замершую у шатра фигурку, пытаясь заглушить плохое предчувствие.

Гости, всё ещё стоящие лагерем вокруг становища хуани-са, провожали новоявленного жреца и его жён любопытными взглядами. А-ара не смела глаз оторвать от луки седла. Подняла голову только один раз, когда заметила сбоку шевеление тёмного пламени, и уставилась на привалившегося к дереву Ли-риан-си. Тот, не отрываясь, смотрел на Хо-ёта-х, и жрец глядел на него так же пристально. А-ара успела заметить, как дрогнули в усмешке губы шамана, и холодный пот выступил на спине. Лисичка внутри обеспокоенно завозилась, и взгляд невольно притянулся к Лесу. Захотелось сбежать.

Едущая впереди То-нии развернулась и посмотрела на А-ару сияющими глазами. Обычно желчная и язвительная женщина пребывала в предвкушении от поездки и прогулки по торговым рядам. Её беспечная радость немного успокоила А-ару, и она пригляделась к профилю мужа, но не нашла в выражении его лица ничего настораживающего.

Может, она просто тревожится из-за того, что ей есть что скрывать?

Но через некоторое время девушка опять начала нервничать. А-ара выросла среди оседлого народа, но года замужества хватило, чтобы если не привыкнуть к кочевой жизни, то хотя бы научиться кое-чему. Она довольно быстро поняла, что движутся они строго на юго-восток, а в той стороне жили только салея-са.

— Господин, а куда мы едем? — То-нии тоже заметила странность.

— В поселение хета-са, — раздражённо отозвался муж. — Они живут почти на окраине Леса, на берегу Оха-И.

Женщины замолчали. Мир они знали плохо, ни про хета-са, ни про Оха-И ничего не слышали.

— Проедем по самой кромке Леса, может, даже на Арван-Ё издали полюбуетесь.

То-нии обеспокоенно заёрзала в седле, а у А-ары томительно заныло, засвербело внутри при упоминании потерянного города.

— Господин, у меня плохое предчувствие, — рискнула признаться она.

— Какое у тебя предчувствие? — насмешливо фыркнул Хо-ёта-х. — Салея-са не посмеют сюда и носа казать, пока братья наши… — он запнулся, скривился и добавил: —.. по крови… не уедут. Тут, на грани мира, их всего жалкая кучка. И то больше трусы, которые за бабьими спинами прячутся.

А-ара больше ничего не говорила, но продолжала встревоженно смотреть на могучую спину мужа.

Дождь больше не моросил. Небо всё ещё стягивали тучи, но в прорехах уже тускло сияло солнце. Оно успело миновать две трети небосвода, когда среди деревьев замаячил просвет и Хо-ёта-х придержал коня.

— Дальше ни звука, — предупредил он. — Углядатаи салея-са порой здесь шныряют.

Из-под покрова Леса А-ара выехала последней. Дыхание в груди спёрло от волнения, всё же в этой стороне она никогда не бывала. Впереди расстилалось ровное, безлесное пространство, укрытое озером волнующейся травы. Точнее, рекой, которая полосой протекала между Лесом и землями салея-са, разделяя их.

— Что это? — вырвалось у А-ары.

Западнее, на другой стороне травяной реки, высилась гора серого цвета. Но она не была похожа на кулич со склонами разной формы и протяжённости (такими горы А-ара видела на отцовских рисунках). Скорее походила на Дом Духов, только была куда больше и аккуратнее, словно каждую её сторону тщательно вымеряли верёвками одной длины.

— Это Арван-Ё? — девушка уставилась на мужа.

Тот усмехнулся.

— Нет. Это всего лишь жалкая твердь салея-са.

— Если она жалкая, то каков Арван-Ё? — изумилась То-нии.

— Можем посмотреть. Здесь недалеко.

Хо-ёта-х кивнул на зелёные кущи, тянущиеся вдоль грани мира на стороне салея-са и будто взбирающиеся по склону. Ни единого пятнышка красного, жёлтого или хотя бы голубого цвета, но А-аре чудилось, что среди зелени мелькают светло-коричневые проплешины.

— Н-нет, господин, — попыталась воспротивиться она. — Это же теперь в землях салея-са. Не нужно тешить наше любопытство такой опасностью.

— Какая там опасность, глупая? — презрительно сморщился муж. — Салея-са боятся Арван-Ё, близко подходить не смеют. Даже грань не охраняют толком. Заедем с востока. Нас никто и не заметит.

То-нии уже и не рада была, что рот открыла, но перечить мужу не смела. А-ара всё же попыталась ещё раз.

— А хета-са нас пустят, если мы ночью приедем?

— Хватит трусить, а то родится у То-нии не сын, а тряпка.

То-нии невольно приложила ладонь к животу, и А-ара закусила губу.

Вдоль Леса они ехали почти до заката. К грани Хо-ёта-х повернул, когда тускло сиявшее среди туч солнце уже висело над горизонтом. Высокая трава с тихим шорохом обтекала их, и А-ара всё тревожнее и тревожнее смотрела назад. Её тянуло за грань, к салея-са, и, пугаясь этого, девушка мечтала вернуться в родной Лес. Она уже не сомневалась, что муж что-то задумал. Увидел её неискренность? Заметил, как она общается с кем-то невидимым, и теперь хочет её проверить?

Никто их не остановил, когда они тихо пересекли травяную реку и углубились в зелёные дебри. Женщины с изумлением рассматривали однообразно-тёмные кусты и заставляли лошадей пугливо жаться друг к другу. Ужасно непривычно. Надвигались сумерки, а тут так темно, ни единого отблеска. Жуть какая, ни зги не видно. Даже тени не шевелятся! А-ара и То-нии вздрагивали от каждого шороха и треска, даже Хо-ёта-х выглядел напряжённым и держал ладонь на рукоятке кинжала.

Остановился муж у каменной тропинки, возвышавшейся над землей на добрый локоть. Не успела А-ара изумиться странности задумки, как увидела, что за «тропинкой» темнеет чёрная гладь воды. Разум, не привыкший к таким размерам, сперва никак не хотел признавать, что вот это — рукотворный пруд. В поселении, где А-ара выросла, тоже был пруд. И да, по краям обложенный камнем. Но в сравнении с тем, что сейчас видела девушка, то просто лужа, которую ребёнок ради развлечения обложил камешками.

Поражённая увиденным, А-ара не могла оторвать глаз от, как ей казалось, бескрайней глади, и Хо-ёта-х пришлось окликнуть её.

— Ара, ты хоть посмотри на место, где властвовала твоя семья.

Девушка дёрнулась на его насмешливый голос, рассеянно закрутилась в седле и оторопела, увидев огромную стену, изъеденную дырами-проходами. Её взгляд поднимался всё выше, а стена никак не заканчивалась. Рядом потрясённо выдохнула То-нии. Женщины в оцепенении смотрели на открывшееся им чудо, примера которому они не знали. И если А-ара ещё могла сравнить заброшенный город с горой, то То-нии никогда не видела и самых захудалых гор. Даже на картинках.

— Что это… что это… — в отупении повторяла То-нии.

— Арван-Ё, — просто, без торжественности представил стены Хо-ёта-х.

— Весь⁈ — не поверила То-нии.

— Это только его малая часть.

— Сколько же там народа жило… — женщина даже представить такой размах не могла. — Столько и на всём свете нет.

— Им ещё здесь и тесно было, — Хо-ёта-х веселило искреннее изумление жён.

Хоть А-ара и была немного подготовлена историями отца, но такое представить по одним рассказам невозможно. Можно лишь увидеть.

Острая тоска по утерянному и только сейчас в полной мере оценённому могуществу наполнила душу. И над всем этим стоял род Арван…

— Дальше своими ногами, — муж помог спуститься То-нии. — Тут везде… лестницы.

А-ара спешилась. Тревога всё ещё тянула сердце, но восторг и любопытство сильно её потеснили. Возможно, это единственный раз, когда она, А-ара, сможет побывать в Арван-Ё и наяву увидеть то, о чём с такой горечью и тоской рассказывал отец.

Женщины последовали за мужем. Тот явно тут бывал и понимал, где и что находится, и уверенно вёл их. Они поднимались по многочисленным лестницам на невиданную высоту — выше деревьев! — проходили по крытым камнем дорогам и изумлённо смотрели на лес стен. Камень был везде! Прежде женщинам не приходилось видеть в одном месте столько камня. Какой же труд, сила и умения потребовались, чтобы создать город! Без помощи Господ точно не обошлось. Не могли смертные построить такое великолепие!

Хо-ёта-х иногда останавливался и рассказывал, что вот это — площадь. А вот это — лавка, где продавали хлеб. Что-то вроде лепёшек, только пышнее и мягче. Муж знал о городе довольно много и до того, как салея-са завоевала Арван-Ё, бывал здесь несколько раз.

Неожиданно от ближайшего дерева донёсся стрекот и щёлканье. Женщины испуганно прижались друг к другу и заозирались. Несмотря на страх, А-ара не могла не признать, что в звуках было что-то приятное, мелодичное, и издавало их явно живое существо.

— Соловей, — Хо-ёта-х поморщился. — Мелкая птаха. Совсем неопасная. В землях салея-са зверьё такое же мягкотелое, как и сами салея-са. Нам туда.

Женщины оборачивались на дерево, пока было возможно, надеясь увидеть загадочного соловья, который так напугал и очаровал их. Дерево скрылось за очередной стеной, но голос невидимой птицы продолжал звучать и разлетаться на весь Арван-Ё. Получается, город не такой уж и громадный, раз его можно покрыть голосом маленькой птички.

— А вот здесь самое важное место Арван-Ё.

А-ара с удивлением уставилась на что-то, очень похожее на каменный шалаш, сделанный из двух прислонённых друг к друг плит сухого песчаного цвета.

— Это Дом Духов.

— Это? — То-нии недоверчиво посмотрела на мужа.

А-ара дёрнулась как от удара: зов неожиданно усилился в разы, и девушке показалось, что невидимая верёвка сейчас затащит её внутрь.

— Местные Господа были властителями всего Арван-Ё. Зачем им Дом размером с сам город? — Хо-ёта-х улыбнулся и безбоязненно зашагал к «шалашу».

А-ара с ужасом посмотрела ему вслед, а муж спокойно поманил за собой мнущуюся То-нии. Та с сомнением взглянула на А-ару и замерла. Глупой То-нии никогда не была. Страх девушки сразу дал ей понять, что А-ара что-то знала и знание её пугало.

— Женщине нечего делать в Доме Духов, — весьма к месту припомнила То-нии сказанные когда-то самим Хо-ёта-х слова.

— Духов здесь давно нет, — пренебрежительно отмахнулся жрец. — Даже трусливые салея-са уже побывали тут. Заходи.

Почему-то он обращался только к То-нии. А-ара встревоженно посмотрела на женщину, а затем на мужа и столкнулась с прямым, проникновенным взглядом, от которого дрожь прошла по телу.

То-нии не осмелилась противиться мужу и подошла ближе. Взяв её под локоть, Хо-ёта-х вроде бы мягко, в то же время не давая воспротивиться потянул за собой.

А-ара осталась снаружи одна. Даже зов не мог заманить её внутрь. Острое звериное чутьё подсказывало, что ничего хорошего Хо-ёта-х не задумал.

Но всё же страх за То-нии, которая хорошо относилась к ней и которая просила помочь, если её сын вдруг окажется не сыном, заставил А-ару зашагать к Дому Духов. Она долго мялась, прислушивалась, а потом всё же ступила внутрь. И застыла, неожиданно оказавшись в очень светлом, будто солнцем озарённом помещении. Совершенно пустом, если не считать каменной плиты у дальней стены. Под ногами осыпался и разваливался золотистый песок, и более ничего не было.

Пустота.

— Он и до завоевания был таким, — Хо-ёта-х осматривался. — Салея-са наверняка расстроились, не найдя здесь богатств.

А-ара была уверена, что они нашли здесь что-то другое. Взгляд постоянно возвращался к каменной плите, и через некоторое время она уже не могла оторвать от неё глаз. Печать под грудью налилась теплом и запульсировала.

БАХ!

То-нии с криком отшатнулась от плиты, в которую кто-то с такой силой ударился с другой стороны, что каменный шалаш содрогнулся. А-ара лишь прерывисто вздохнула и даже моргнуть не посмела, когда каменная поверхность пошла буграми.

— Второй Господин Арван-Ё, — по губам Хо-ёта-х скользнула довольная улыбка. — Он не здесь. Там, в мире Господ. Уже много лет бьётся в запертые ворота и не может выйти. А какой силой он обладал, каким могуществом… — в рокочущем голосе явно прозвучало предвкушение, как если бы жрец пришёл сюда за богатством и нашёл его. — Как тебе утерянное наследие предков, А-ара-х?

Девушка вновь вздрогнула и с ужасом взглянула на мужа. То-нии непонимающе смотрела сперва на Хо-ёта-х, потом на А-ару.

— Я не претендую на него… мой господин, — нашла в себе силы ответить А-ара. — Что потеряно, то потеряно…

— Твой отец был бы разочарован тобой, — Хо-ёта-х с укором покачал головой. — Ваша семья до последнего боролась за город. Род Арван был огромен, а выжил только он. И знаешь почему? Ему пришлось принять позор как единственному выжившему, чтобы род не прервался вовсе, и стать тем, кто даст жизнь новым детям. Ты представить не можешь, как тяжело выходить из битвы с осознанием, что ты бросаешь свой народ, чтобы не умереть.

Отец никогда не говорил об этом.

— Он принял позор в надежде, что кто-то из его потомков возведёт семью Арван на прежнюю высоту. Но вот его дочь, которой выпала такая возможность, отказывается хоть что-то сделать.

— Я ничего не могу…

— Можешь, — убеждённо заявил Хо-ёта-х, и глаза его вспыхнули. — И я могу помочь. Ты хочешь возродить род Арван и вернуть величие Арван-Ё?

А-ара сглотнула. Всё, чего она хотела, исчезнуть отсюда. Она юна, наивна, но даже ей ясно, что муж не будет делать то, что ему ненужно. И… Девушка посмотрела на испуганную То-нии.

И зачем здесь То-нии?

— Господина можно освободить, — Хо-ёта-х тоже взглянул на То-нии.

Словно услышав его, в плиту вновь яростно ударили с другой стороны.

— Твоего Господина, А-ара-х, — вкрадчиво продолжил жрец. — Нужно просто принести ему дар. Драгоценность.

У девушки задрожали губы.

— Отдать ценное. То, что важно. Своё сокровище, — взгляд Хо-ёта-х опустился вниз, на живот То-нии, и та прикрыла его руками. — Я знаю, для тебя это сложный выбор, — он мягко посмотрел на помертвевшую А-ару, — поэтому возьму его на себя. Отдам то, что драгоценно мне.

Ужас понимания затмил разум.

— Н-н-нет!!! — девушка бросилась к То-нии и толкнула её к выходу. — Беги!

Хо-ёта-х в два скачка оказался рядом с А-арой и наотмашь ударил по лицу. Девушку отбросило под стену, и мир на пару мгновений померк, а затем закачался и поплыл. В ушах загудело, перед глазами заплясал хоровод цветных пятен, будто она снова оказалась в Лесу. С трудом приподнявшись, А-ара попыталась вырваться в реальный мир, но картинка перед глазами продолжала качаться. Вот в Дом вернулся Хо-ёта-х с извивающейся То-нии под мышкой. Их фигуры двоились и плыли перед помутневшим взором, То-нии яростно сопротивлялась, но муж даже не обращал на её попытки внимания. Из-за гула в ушах А-ара не слышала ни криков, ни шума борьбы. Только видела нечёткую, плавающую картинку.

Рука мужа опустилась на кинжал, и А-ара в беспомощной ярости подалась вперёд, падая на локти. Внутри неожиданно резво вскинулась лисичка, проявлявшаяся редко и несильно, но тут она оскалилась, взъерошилась, и А-ара впервые в жизни ощутила, как зверь оттесняет её в сторону, а затем, даже не перекинувшись, прямо карачках бросается к жрецу.

Тот не ожидал, что юная жена с рычанием напрыгнет на его спину, и выпустил То-нии. Та, упав, извернулась и швырнула горсть песка в глаза мужу, и он, взревев, схватил А-ару за шиворот, содрал её с себя и кинул в алтарную плиту. Девушка совсем по-звериному взвизгнула, упала на все «четыре лапы» и оскалила окровавленные зубы. Но напасть вновь не успела.

Хо-ёта-х схватил То-нии за волосы, дёрнул к себе и быстро провёл лезвием по её шее, перерезая бьющуюся жилку вместе с цепочкой жёлтого металла. Женщина судорожно втянула ртом воздух и схватилась за шею, пережимая дрожащими пальцами рану, а Ёта отшвырнул её к плите. Увидев эту страшную картину, лисица в сознании А-ары отступила так же стремительно, как и проснулась, и девушка, коротко вскрикнув, на коленках поползла к То-нии. Спазм сдавил горло, А-ара прижала ладонь к ране женщины поверх её стиснутых пальцев, но кровь очень быстро окрасила кожу красным. Жизнь стремительно утекала из То-нии.

Гул в ушах наконец утих, и до слуха донеслись громкие слова:

— … великий Господин Арван-Ё, прими сокровище, которое я отдал ради твоей свободы!

А-ара вздрогнула всем телом, когда плита за её спиной шевельнулась, и поспешила прижать То-нии к себе. Нет! Она не отдаст То-нии! Дрожащие пальцы судорожно зашарили по спине женщины, выискивая нужные точки.

Плита пошла волнами, и из её поверхности высунулась ужасно бледная, как только что выпавший снег, рука. Тонкие и длинные, схожие с паучьими лапами пальцы шевельнулись, будто трогая сам воздух, а затем потянулись… к песку. Острейший коготь подцепил срезанную цепочку, и под сводами Дома прозвучало насмешливое:

— Достаточно… было… этого.

Под непонимающим взглядом Хо-ёта-х рука втянулась в цепочку, а затем из плиты в драгоценный металл потекла белёсая муть, никак непохожая на плоть.

Едва нить, протянувшаяся между алтарём и цепочкой, оборвалась, как наступила мертвенная тишина. Свет в Доме Духов стал угасать. Тяжело дышащий Хо-ёта-х продолжал с непониманием смотреть на лежащую в песке цепочку. Неужели предки действительно писали о драгоценности? Просто драгоценности⁈

Неожиданно резкий выпад, и цепочку накрыла тонкая девичья ладонь. Хо-ёта-х вскинулся и столкнулся со злым взглядом А-ары. Та стискивала пальцы на цепочке, видимо, понимая, какое значение та имела для мужа. А второй рукой прижимала к груди невесть откуда взявшуюся куницу. Жрец не сразу сообразил, что девчонка вынудила То-нии обратиться, и теперь пережимала пальцами перерезанное горло зверька.

А-аре казалось, что она сейчас захлебнётся от переполнявших её отчаяния и ненависти. Она чувствовала, как между пальцами вытекает тёплой кровью жизнь То-нии, но ничего не могла сделать.

Какая же она бесполезная! Ничего не умеющая! Слабая! Жалкая!

Но перед собой А-ара видела кое-кого ещё более слабого и жалкого.

Мужчину, которому отцы вверили жизни своих дочерей. Мужа, который должен был быть защитником. Глупца, который даже не смог разобраться, что для получения желаемого не нужно приносить самую страшную жертву! И всё это время она боялась его⁈

— Жалкий…

Слова с трудом выталкивались из стиснутого спазмом горла.

— … трус, — А-ара облизнула разбитые губы. — Что же ты… не отдал самое ценное… свою силу?

Ёта молча смотрел на неё, словно А-ара неожиданно обрела способность наводить оцепенение взглядом. Девушка чувствовала, как вместе с гневом и отчаянием грудь распирает собственная сила. Она никогда ранее не обращала на неё внимания, а сейчас остро ощущала, как та клубится вокруг, собирается и скапливается. А-ара продолжала вытягивать её наружу, бессознательно, не понимая зачем. Сила была так похожа на гнев, на самую горькую ярость, на самую отравляющую ненависть… Возможно, А-ара потому и тянулась к ней.

Держать внутри испепеляющие эмоции она больше не могла. Ноющая грудь, казалось, могла разорваться. И А-ара закричала. Не умея выпустить боль иначе, она закричала что есть сил. Оглушающе громко, переходя на вой и визг. И в ослепляющей боли ненависти и отчаяния не видела, как плиты Дома Духов разлетаются в щепы. Как сминаются стены города. Как сносит ветром в ближайший проход Ёту. Не чувствовала и не слышала, как дрожит под ней многоярусный город, как стонут его каменные своды, потрясённые гневом новоявленной жрицы.

Не слышала и не чувствовала ничего.

Хаварий Гед скатился с кровати и мигом вскочил на ноги, даже толком не проснувшись.

— Шо ткое? — прохрипел он, осматриваясь.

На постели испуганно ворошилась супруга.

— Гед, ты слышишь? — пролепетала она.

Ещё бы он не слышал!

Откуда-то издалека доносился яростный, полный отчаяния вопль.

Рассвет застал хоёторских углядатаев на окраине Леса. Пересекать луговую полосу перед границей мира они не решались: со стороны салея-са явно виделось оживление. Похоже, их тоже встревожил ночной крик.

— Эй, — тихо позвали откуда-то из кустов, — тут Хо-ёта-си… Хо-ёта-х лежит! Все уши в крови, но вроде живой.

— В сознании?

— Нет, но мы его сейчас пробудим…

Мужчина умолк, и все подозрительно прислушались.

Откуда-то сверху доносились свист и прищёлкивание совершенно незнакомые для этих мест.

— Это кто?

В Лесу всегда нужно быть готовым к опасности. И хорошо бы эту опасность знать.

Углядатай, чаще других бывавший на салейской стороне, недоверчиво прищурился и удивлённо, не веря до конца себе, протянул:

— Соловей?