Глава 22 · Загадка даны Лиркаа

Дело вышло громкое. Пожар бы ещё не вызвал столько вопросов, но после явления водяного дракона, чей полёт видела вся столица, население не могло не заинтересоваться, что же такое произошло, раз самого Отожравшегося на крыло подняли.

— К утру все будут знать, что от сыскарей слинял опасный маньяк, — ворчала Майяри. — Я уже слышала, как соседки языками чешут.

Госпожа Илея божилась, что молчала, и ей хотелось верить, потому что на соседок она смотрела с досадой сплетницы, которой не удалось первой рассказать новость.

Отожравшимся дракона звали исключительно в народе. По бумагам он значился Спасителем и числился общегородским пожарным драконом. Но поднимали его столь редко и обычно ради крупных пожаров, что про него говорили, что зря харчи ест. Правда, после каждого появления дракона — откровенно эффектного — эти разговоры затихали. Но Спасителем всё равно не звали.

Звали Бедствием.

— Забор подмыло, а кабачки эти дрянные как закаменелые в грядке торчат!

Несчастные кабачки стали шуткой вечера. Их хозяин охотно добавлял новые подробности, вызывая смех, и сам охотно хохотал. После благополучно завершившегося злоключения всегда тянуло на веселье, от облегчения, что ли, что всё хорошо закончилось. Да, сгорел дом, но пострадавших нет, даже маньячина вовремя сбёг. А то что в некоторых домах напором воды окна выбило, так дело поправимое. Огонь бы всё пожрал, а водичка вон, от полива на пару дней избавила.

Беглеца так и не нашли. Увы, народ, пока тушил пожар, затоптал все следы, а едкий дым вытравил запах. Если он, конечно, вообще был. Настроение Майяри портилось с каждым донесением.

Зато хайнес, глядя на неё, приходил в хорошее расположение духа.

— Кое-кто очень не любит отчитываться о неудачах, — пропел он.

— И тем не менее отчитывается, — женщина нехорошо прищурилась на остов сгоревшего дома.

— Отчитываться мне будет дана Лиркаа. Да, дана? — Сильнейший взглянул на магичку с высоты своего роста так, что та на миг обрела способность читать мысли и заподозрила, что отчитываться ей придётся не о ходе проваленного дела.

— Она отстранена от службы, — напомнила Майяри. — Дело было в моём ведении, и ответственность за него на себя взяла я…

— Но отчитываться будет Лиркаа.

— Я…

— Я отчитаюсь, — Лирка перебила подругу. — Как только мы доберёмся до более уединённого места, я расскажу всё, что мы успели выяснить.

— Зачем ты вообще ввязалась? — Нарий недовольно на неё посмотрел.

— Мы и не собирались, — отозвалась сестра. — Просто пошли искать вас с хайнесом, но вместо этого нашли информацию, что здесь скрывается преступник, и сочли, что он важнее глупых мужских разборок.

И так проникновенно взглянула на разбитое лицо Нария, что тот решил придержать возмущение. Сейчас Лирка хотя бы делала вид, что чувствует вину. Злую же Лирку совесть не мучает. И о том, что сотворит в гневе, тоже она потом не сожалеет.

«Давай я выйду, — Иррес ныл уже несколько минут, порываясь выйти и высказать в лицо их праведное негодование. Но Лирка подозревала, что дух просто хочет навести ещё больший шум. — Нам же дозволили гулять!»

Ролью пугала он явно наслаждался.

«Сама ты пугало!» — обиделся дух.

Если бы не ночь, все бы смогли оценить, насколько Иррес прав.

Сердобольная Майяри высушила не только себя, но и помощников, хайнеса и даже Нария. Ну и конечно, дорогую подругу, волосы которой превратились в пушистое облако. Лирка никогда не забудет ехидные слова хайнеса.

— Мне ужас как хочется поселиться на твоей голове.

Появление экипажа господина Ранхаша разбило слаженные действия сыскарей, и те засуетились, старательно удаляясь подальше. Только Майяри, хоть и поморщилась досадливо, на появление мужа отреагировала в целом с радостью.

— А я предлагал идти с нами сразу, — напомнил хайнес.

Харен молча посмотрел на него и сосредоточил взгляд на подошедшей жене. Майяри сразу начала ему что-то тихо говорить, кивая на дом и окрестности. Пока она отчитывалась перед начальником, тот с истинно супружеским беспокойством осмотрел её, убедился, что волноваться за жену не стоит, и начал задавать вопросы уже по делу.

— Господин, — харен Ранхаш повернулся к хайнесу, — вам лучше уехать. Мои оборотни вынуждены отвлекаться, чтобы присматривать за вами.

— У меня есть своя охрана, — Риш взглянул на сыскаря с лёгким возмущением.

— Пока вы стоите во главе страны, вся Салея ваша охрана, — жёлтые глаза холодно сверкнули, и господин Ранхаш, придерживая Майяри за локоть, полез в сгоревший дом.

— И какая после этого радость быть хайнесом? — даже не спрашивая, Узээриш взял Лирку за руку и потянул за собой к экипажу. — Милая моя Кая, выходи быстрее за меня замуж. Родишь мне птенца-наследника, вырастим его, и я ему все обязанности передам.

— Господин! — возмущённо зашипела Лирка. Сильнейший даже не подумал понизить голос.

— Понимаю твои материнские чувства, моё сердце тоже кровью обливается, когда я думаю, как тяжело придётся нашему ребёнку, но такова судьба, — Риш развернулся и не очень галантно подпихнул Лирку к дверце. А затем и вовсе подхватил её под мышки и посадил внутрь. — Ты с нами? — обратился он к Нарию.

Брат сложил руки на груди, задумчиво прищурился и наконец выдал:

— Нет. Я и так со службы сбежал. Мне полагается выговор и суточное заключение в камере. А за драку с сареном, возможно, и дольше…

— Да он не пожалуется, — поморщился Риш. — Понятия о чести у него есть. Просто… своеобразные.

— Ты позволишь этой хвыбе ехать с нами в одной карете без сопровождения? — Лирка изумлённо вытаращилась на брата. — А как же приличия?

Нарию понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что с ним говорит вовсе не сестра.

— После тех слухов, что разошлись по городу? — насмешливо фыркнул он. — Хуже не будет.

— Предатель, — проникновенно зашипела «сестра», потом мотнула головой, но Иррес очень уж хотел проявить себя сегодня. Происшествие у казарм его только раззадорило. — А если он ей второго заделает?

— А тебя он куда денет? — Нарий подмигнул и, не прощаясь, зашагал прочь.

«Это он от Ёриха нахватался, — ворчал дух, когда Лирке всё же удалось оттеснить его. — Нет бы чего приличного набрался».

Экипаж качнулся, и напротив Лирки сел хайнес. Он сразу скинул с головы капюшон, и женщина вздрогнула, когда на неё уставились светящиеся в темноте глаза. Мужчина сложил руки на груди и вытянул ноги, зажимая ими ноги Лирки, захватывая их в плен. Женщина хотела было возмутиться, но накатила такая усталость, что она лишь недовольно фыркнула, а затем с трудом сдержала стон облегчения: натруженные ноги расслабились, лежа на скрещенных щиколотках хайнеса.

«Вот ты сейчас…»

— Иррес, — хайнес лукаво прищурил светящиеся глаза, — прогуляться не хочешь? Всю ответственность беру на себя.

Экипаж дёрнулся, трогаясь, и Лирка тоже дёрнулась от прошившего её энтузиазма.

— Вы с ума сошли⁈ — возмущённо зашипела женщина.

— Почему? — с наигранным непониманием распахнул глаза Сильнейший и, подавшись вперёд, приоткрыл дверцу. — Можешь, конечно, в душной каре…

— Йеху-у-у-у-у-у! — Иррес выскочил из груди Лирки с такой поспешностью, что едва не вынес дверь.

Экипаж сильно качнулся на одну сторону, мотыльнулся, выпущенная дверца оглушительно хрястнула о стенку и испуганно заржали лошади. Кучер у харена оказался куда более закалённым и сдержанным. По крайней мере он смог сдержать и крик, и лошадей.

— Спокойно! — рявкнул высунувшийся наружу Узээриш. — Это сопровождение хайнеса!

«Сопровождение хайнеса» неслось рядом с экипажем и с хохотом орало:

— Я на свободе! Трепещите жалкие смертные перед моим могуществом! Да узрите…

— … как я запихиваю кое-чьё могущество в бочку, — слова Лирки потонули в стуке колёс, но Иррес прекрасно её расслышал, едва не навернулся, отвлёкшись, и обиженно зарычал.

— Ну зачем ты так строго? — попенял магичке Риш, ловя раскачивающуюся дверцу и захлопывая её. — Он столько лет… веков не мог вот так свободно бегать. Дай насладиться бедолаге жизнью…

Лирка резко подалась вперёд и, упёршись рукой в спинку над плечом мужчины, грозно протянула:

— Вы просто хотели избавиться от его присутствия.

— Оу, — тихо, почти восторженно выдохнул Риш, — вообще-то это я должен был тебя вот так припереть. Но мне, — он прищурился и провокационно толкнул язык за щёку, — нравится и так.

Экипаж дёрнулся — лошади в очередной раз испугались скачущего подселенца, — и Лирка головой вперёд резко подалась к хайнесу. Если бы тот не отдёрнул голову в сторону, ходить ему со сломанным носом. А так Лирка грудью налетела на его грудь, запуталась в и без того спутанных ногах, едва не наступила коленом Ришу на самое уязвимое — успел-таки отвести бедром беду в сторону — и, сдавшись, всё же схватила его за плечи, чтобы уж больше не мотаться и обрести хоть какое-то равновесие. Риш с готовностью принял её на свои колени и крепко обнял. Исключительно из желания помочь Лирке и уберечь себя.

— Хватит пугать лошадей, дурень! — рявкнул он в окно.

Иррес отозвался глумливым гоготом.

Как только экипаж выровнялся, Лирка поторопилась выбраться из мужских объятий, и Риш с сожалением выпустил её, хотя просто ужас как хотелось и дальше чувствовать вес её довольно тяжёлого тела на своих коленях, а ладонями ощущать упругую силу её спины. Соприкосновение с живой силой, такой не мягкой даже на ощупь, так взбудоражило его, что Риш ощутил, как крепнет и наливается силой его собственное тело, ослабленное раной и лечением, тяжелеет дыхание и горячеет в груди.

— Зачем вы пошли к сарену? — Лирка сердито сверкнула на него глазами.

В темноте чернота её взора исчезла, сменившись зеленоватым свечением. Чёрные полуопущенные ресницы перевёрнутым лесом рассекали эту сияющую перламутровую зелень, и у Риша в крови зажёгся волнующий азарт, как вспыхивает у жертвы, когда за ней зверь охотится.

Но на этого сильного и опасного зверя он сам охотится.

— Вы нарочно распускаете слухи? — продолжала атаковать Лирка.

— Ринар перешёл черту, — твёрдо сказал Риш. Тут он идти на уступки и оправдываться не собирался. — Он не имел права не то что говорить тебе оскорбительные слова. Он даже не имел права свободно к тебе подходить. Пусть ты и не относишься в высшему свету, но он-то относится и должен помнить о правилах и о допустимом поведении. Слухи и без того уже расползлись. Думаешь, если я оставлю без внимания оскорбление в твою сторону, будет лучше? Тогда другие решат, что и они могут оскорблять тебя.

— Это мои проблемы, — холодно отчеканила Лирка.

— Это проблемы матери моего сына, — в тон ей ответил Риш. — Я не собираюсь смотреть на грустное лицо Ханёна.

Тут Лирке ответить было нечего.

— Какого Тёмного ты потащилась сюда? — теперь уже напал Риш. — Когда я говорил про содействие, то вполне чётко разъяснил, что помогать ты будешь советами и рассказами о Хоёторе, а не бегать по всей столице за преступниками.

— Это дело касается и моей семьи, её безопасности. И если есть возможность избавиться от опасности, я ею воспользуюсь.

Повисло молчание. Они продолжали непримиримо смотреть друг на друга, с улицы доносились радостные вопли Ирреса и не столь радостные — горожан.

— Ладно, — неохотно протянул Узээриш, морщась и фыркая. — В конце концов я всегда подозревал, что моя жена покладистостью отличаться не будет.

— Я отказалась, — сквозь зубы процедила Лирка.

— Я не забыл, — недовольно прищурился мужчина. — Упрямая, своевольная и ни капли милосердия!

Риш невольно припомнил разговор с Нарием. До места пожара — но тогда они ещё не знали, что там что-то горит — они добирались пешком. Харен отсоветовал брать экипаж, чтобы не помешать работе сыска. И, пока шли, сердитый Нарий много рассказал и о Лирке, и об их семье.

— Она всегда такой была, — раздражённо сказал Нарий, но почти сразу поправился: — С нами не сразу такой стала, но рядом с сыном и бабкой Ехи именно такой и была. Никогда не понимал, почему она такая. Она же выросла в глухой деревушке, где порядки ещё более глухие. Женщин там не воспитывают столь свободно, но она ведёт себя так, словно защищать друзей и семью — её прямая обязанность. И ладно бы, если бы больше некому было защищать. Так нас же вон сколько!

Риш невольно замедлил шаг и с интересом прислушался.

— Все взрослые и крепкие мужики! Ну почти все, — поморщился вредитель. — И за каждым из нас она смотрит, как орлица за птенцами. Вроде сидит себе спокойно на краю гнезда, а потом раз — и сорвётся куда-то! С хищником сражаться или еду добывать… Я вот понимаю, что вы главой семьи её сделали, потому что вилария после его преступлений не могли главным поставить. Но как же вы всё-таки угадали, ведь вне службы у нас главная как раз Лирка. Это вроде и незаметно на первый взгляд, а начнёшь присматриваться и понимаешь, что вокруг неё всё крутится, под её взглядом. Ранен кто из нас — у неё в избе отлёживается. Поссорились с кем-то, она уже тут, спорщиков растаскивает. По службе нагрешили, так вместе с виларием она приходит. Молчит, не вмешивается, но ей и не нужно. Мы же, мужчины, в присутствии женщин ведём себя и поступаем порой иначе. И смотрит так проникновенно, будто сожрать обещает. А иногда напротив, так глазища свои распахнёт, что яблоко, припасённое для Ханёна, ей тянешь. И беречь её хочется, и её защиту всегда ощущаешь. Тёмные! Да когда Ёрих притворился папашей Золотинки, на заставе никто не удивился, что Лирка её себе забрала. Они бы, наверное, удивились, если бы она не взяла.

— Видел я таких незаметных на первый взгляд главарей, — протянул Риш. — В глаза бросается один, а из его тени смотрит другой. Но в Лирке, признаюсь, я этого сразу не заметил.

— Потому что вы её в нашей компании мало видели, — усмехнулся Нарий. — Лирка… — он умолк и в задумчивости поджал губы.

Они успели миновать узкий проулок и пройти под длинной каменной аркой, когда он опять заговорил.

— Она очень странная.

— Из-за подселенца? — предположил Риш, хотя уже понимал, о чём может сказать Нарий.

— Н-н-н… нет, — всё же мотнул головой вредитель. — Тут иное. В ней странным образом уживаются противоречия. К примеру, патриархальное воспитание и вопиющее для женщины со столь традиционными взглядами поведение. Мужская одежда, короткие волосы, военная служба… Я так и не смог её разгадать. Признаюсь, какое-то время меня даже привлекала эта неразрешимая загадка, — Нарий насмешливо взглянул на хайнеса.

— Вот не зря ты мне не понравился с первого взгляда, — фыркнул тот.

— Виларий просто пытался нас свести. Он подумал, что благородный и образованная ещё как-то заинтересуют друг друга. На его взгляд, других подходящих мужчин на заставе не было.

— Надо было смотреть не только на заставе, — проворчал Риш.

— На вас бы точно не посмотрели, — Нарий весело сверкнул глазами. — Больно уж высоко летаете.

— Полагаю, что это просто у вас запросы высокие.

— Не такие высокие, чтобы в них не вписывался сам хайнес.

— Но почему-то же не вписываюсь!

Нарий озадаченно заморгал.

— Ну и? — поторопил Узээриш. — Вы друг друга не заинтересовали?

— Я Лирку точно нет, — признался вредитель. — А вот я некоторое время к ней присматривался. Я… — он смешался и помрачнел. — Спешил забыть о прошлой жизни, найти себя в чём-то другом. Или даже в ком-то другом. А Лирка… она выглядела как та женщина, в которую можно влюбиться.

Риш вздрогнул и ощутил, как холодом царапнуло внутри.

Нарий повторил слова, которые когда-то сказал он сам. Только в отношении другой женщины.

Глубокая растерянность овладела им.

Значит, для кого-то Лирка уже тогда была столь яркой, что её хотели полюбить? Для кого-то, но не для него? Почему? Сердце зашлось, и Риш растерянно заморгал, пытаясь понять, что сейчас чувствует: злость к себе или же обиду? Ха! А ведь мальчишка Орлид уже тогда положил на неё глаз, хотя, к счастью, совершенно не умел нормально выражать чувства.

То, что Лирка за эти десять лет не вышла замуж, — большая удача для него! Может и неплохо, что она провела эти годы на Харинской заставе, где из «подходящих» мужчин был только Нарий.

— Она походила на хатерай, но вела себя не так, как те хатерай, что приезжали на заставу. Среди них было много таких, кто просто бросал вызов миру. «Смотрите, как я могу! Я сильна! Я отважна! Я не похожа на других женщин!» Эти без оглядки на приказы бросались в бой, часто вели разгульный образ жизни… Нет, я знал и других хатерай, но к нам туда обычно заезжали именно такие. Подвигов искали. К Лирке из-за этого первое время пытались относиться так же, как и к ним. Зазывали на пирушки, предлагали повеселиться… — Нарий осёкся и воровато посмотрел на хайнеса, но тот и так всё понял. Желваки закаменели. — Кхм… И виларий первое время с подозрением на неё посматривал. Опасался, что она поперёк приказа геройствовать пойдёт. Но Лирка просто честно делала ту работу, за которую взялась. Её даже через некоторое время хатерай перестали звать, в честные вдовы зачислили. Но цепляться не перестали. Всё же обычной она не стала и местным прям глаз мозолила. Женщина — боевой маг и на военной службе… Её и местные бабы принимать не сразу захотели. С мужиками сутками в лесах пропадает, неприличие какое… Потом тоже честной вдовой записали, а мужики как косо смотрели, так и продолжили косо смотреть. У неё из-за того постоянно проблемы были, но она… вот гадостный ослиный характер!.. никогда не жаловалась. Сама со всем разбиралась. Сколько с ней виларий беседовал, увещевал, что, мол, только этим ещё больше злопыхателей распаляет. Лучше мы морды им набьём, не так обидно будет, как если руку женщина сломает. А она ломала! Наш заставный лекарь признавался, что порой её ненавидел. Никакого милосердия!

— Ну не соглашусь… — загадочно протянул Риш. — Но милосердия они и не заслужили.

— Мы бы и сами им рёбра пересчитали, доходчивее бы вышло, — Нарий укоряюще покачал головой. — А так они только распалялись и опять лезли. Некоторых пришлось… — тут вредитель вспомнил, с кем говорит, и выдал несколько изменённую версию событий, — … пришлось намекнуть, что им стоит вообще с заставы уехать.

Риш ехидно рассмеялся, показывая, что попытку он оценил.

— Вроде спокойная, тихая девушка. Честная и работящая, — продолжал Нарий, невольно повторяя сказанные когда-то виларием Хабдиром слова. — От таких проблем не ждёшь. Но вот от нашей проблемы были всегда! Последние пару лет мы её уже одну старались на заставе не оставлять, но всё равно нет-нет, а кого-то в канале искупает. Если б мы знали, что у неё внутри это чудище живёт, конечно, не так бы тревожились. А тут не приведи боги, ахнет кто-нибудь дубиной из-за угла и сотворит с ней какую-нибудь мерзость.

— А что, с серьёзными намерениями к ней никто не подходил?

Риша больше интересовало, не рассмотрел ли в Лирке кто-то ещё то, что он сам увидел с таким запозданием. Внутри шевелилась ревность: оказывает не только он видел, что птичка особенная.

— Да кто бы? — Нарий досадливо дёрнул плечами. — Приграничье тянет к себе тех, кто в ладах с законом жить не может. Такие только со шлюхами дело иметь могут. И то не всех и к этим женщинам можно подпускать, — вредитель поморщился, явно припомнив какую-то неприятную историю. — Более-менее путные приезжали уже с жёнами. Наши, конечно, первое время к Лирке присматривались, Ёрих даже приластиться пробовал, но быстро понял, что не по зубам, и решил не портить отношения с сослуживцем. Леший и Исешка так и не рискнули. Они, шалопаи, таких женщин опасаются. А для остальных Лирка слишком молода. Да и сильная она, опасались.

— Слабаки, — удовлетворённо протянул хайнес.

— Мне кажется, если бы не она, семьёй бы мы не стали, — поделился вредитель. — А так вокруг неё собрались и… Ну, как-то сплотились. Даже не понимаю как. Я же, — мужчина невесело улыбнулся, — семью себе иначе представлял, так что и не сразу понял, что мы семьёй становимся. Только не такой, к какой привык я. Такая… — он словно смутился, — … когда не всё ради семьи, а семья ради тебя и остальных. Я и не сразу понял, что меня тоже в эту семью взяли. Сообразил, когда после очередной вылазки с ранением у себя отлёживался. Худо мне что-то стало, я сутки на улице не появлялся и на стук не открывал. Так эти поганцы мне окно и дверь выломали! Нет бы что-то одно… — без огонька проворчал он. — Сперва к лекарю отволокли, а потом к Лирке отлёживаться. Она тогда ещё у бабки своей жила. В первые в жизни меня на руки женщина подняла! — судя по горечи в голосе, Нарий желал, чтобы этого вовсе никогда не происходило. — Ещё и женщина столь преклонного возраста…

Риш расхохотался без всякого сочувствия. Но быстро осёкся и принюхался.

— Горит что-то, — Нарий подобрался и поёжился.

— Ой, чую, что без госпожи Майяри там не обошлось, — пророчески протянул Узээриш.

— Могла бы и подумать. Или сделать вид, что думаешь, как разумная женщина, — продолжал ворчать Риш. — Тогда бы я, надеясь на положительный ответ, вёл бы себя тише и смиренно ждал решения.

Лирка знала, что порой бывает наивна, но тут и не подумала поверить. Чтобы хайнес ждал? Смиренно? Тихо? Он скорее притворится, что ждёт, а сам за спиной разовьёт бурную деятельность.

— Или пожалела бы меня раненного и не стала огорчать отказом так быстро.

— Я не хочу жалеть, — не уступила Лирка.

Её холодные слова оказали странное воздействие. Хайнес потрясённо распахнул светящиеся глаза, сглотнул, а затем медленно, хищно прищурился и шевельнул ноздрями, как волк, втягивающий запах добычи.

— Ты мне уже говорила эти слова, верно? — вкрадчиво спросил оборотень.

Лирка растерялась. Задумалась, но не смогла вспомнить, чтобы говорила что-то похожее.

— Почти одиннадцать лет назад, — по губам мужчины зазмеилась улыбка. — В ту ночь, так?

— Что? — женщина оторопело на него уставилась.

— Уф, — Риш показательно оттянул ворот, — у меня пожар в груди вспыхнул, когда я опять их услышал.

— Я не говорила… — Лирка совсем потерялась.

— В последнее время мне постоянно снится один и тот же сон, — Риш ещё сильнее прищурил глаза, и они превратились в светящиеся щёлочки. — Очень приятный, но вопиюще неприличный. И я тут начал сомневаться, что это — сон. Интересно, силы Ирреса от беспамятства лечат?

Женщина одеревенела. Ей казалось, что она уже успела примириться с мыслью, что о близости с хайнесом знает не только сам хайнес. Успела пережить муки стыда, и, казалось, это осталось в прошлом.

Казалось.

Смущение изнутри обожгло огнём при мысли, что хайнес мог вспомнить ту ночь.

— У тебя тут, — мужчина коснулся пальцами своей груди с левой стороны, — есть родимое пятнышко? Очаровательное такое, изумительно круглое.

И Лирка задохнулась, чем себя и выдала. Контроль отказал ей. Воздух просто спёрло в груди, она попыталась вдохнуть, потом выдохнуть и резко подалась назад, будто хотела просочиться сквозь спинку сиденья, а затем, совсем уж смешавшись, схватилась за ручку двери. Хайнес накрыл её ладонь своей раньше, чем она распахнула створку, и крепко сжал. Лирка дёрнула руку на себя, но он не отпустил. Скользнул вперёд и рухнул на колени перед ней, между раздвинутыми бёдрами, и подался ближе, вжимаясь грудью в её живот и пугая безумно сверкнувшим взглядом.

— Значит я помню! — с лихорадочным торжеством прошипел мужчина. — Помню! Боги, я уже не надеялся вернуть это воспоминание, почти смирился… Ха! Одиннадцать лет прошло! Одиннадцать! А я, — шёпот стал проникновенно-продирающим, откровенно пугающим, — помню всё так, словно это произошло прошлой ночью. Словно только вчера ты жалела меня, пока я рыдал на твоём плече.

И острый стыд, низвергший Лирку в панику, отступил в растерянности.

Меньше всего она ожидала, что хайнес захочет говорить о своих слезах. В памяти Лирки та ночь успела подёрнуться плёнкой забвения, всё же прошло больше десяти лет. Испытанные чувства померкли, истёрлись. Но стоило мужчине напомнить, и грудь сжалась от тоски.

Той ночью была не только стыдная близость.

Они плакали от боли в объятиях друг друга. За стыдом и смущением она успела позабыть об этом.

А он из всей ночи первым выцепил именно это.

Рука сама потянулась, и Лирка осторожно коснулась пальцами той щеки, к которой прижималась лицом, когда этот дерзкий и нахальный мужчина плакал. Когда плакала она сама. Когда он обещал наказать всех её обидчиков и…

— Я обещал тебя защитить, помнишь? — горячее дыхание прошло через ткань рубашки.

Сейчас она вспомнила. Может быть, если бы он заговорил о другой близости, что была между ними, о плотской, она бы не вспомнила. Не отметила как важное. Но для него более значимой оказалась другая близость.

И Лирка осознала, что вот эта часть их совместных воспоминаний важна и для неё.

В душе открылась плотно закрытая дверка. Потеплело. Надо же, их с этим мужчиной связывает что-то столь глубокое, как совместно пережитая боль. Сердце тревожно дрогнуло. Лирка и раньше помнила слёзы хайнеса, но воспоминания не давали ощущения особой близости с ним. Сейчас же, когда она поняла, что и он помнит её боль, душу легонько потянуло к нему. Между ними появилась ниточка.

Лирка уже ощутимее провела пальцами по щеке хайнеса вверх, к встрёпанным волосам. Зачарованно перебрала пряди, слегка жестковатые и густые. Надо же, действительно Ханён на него немного похож. Она раньше совершенно не понимала других матерей, радовавшихся, что ребёнок пошёл в отца, но сейчас её посетила странная материнская гордость.

Мой сын похож на этого мужчину. Мужчину, который плакал в моих объятиях и который обещал меня защитить.

И который помнит об этом обещании.

На крышу что-то рухнуло, и экипаж вильнул из стороны в сторону. Зачарованная своими эмоциями Лирка даже не вздрогнула. А вот Риш вскинулся, упёрся руками по бокам женщины и хищно раздул ноздри, словно вынюхивая опасность. У Лирки сладко дрогнуло что-то внутри.

Готовится защищать. Её.

В окне появилась лопоухая голова Ирреса, висящая вверх тормашками.

— Домогаешься? — почти ласково пророкотал он, глядя на Риша.

— Ты нас перевернуть хочешь⁈ — огрызнулся хайнес.

Лирка мрачно посмотрела на скалящегося подселенца и молча ладонью выпихнула его морду из окна. А затем вытянула задвижку сперва на одном окне, потом на втором, погрузив экипаж во мрак и закрыв Ирресу путь внутрь.

— Лирка? — голос хайнеса зазвучал немного растерянно.

Женщина обхватила его лицо ладонями и склонилась, жадно и горячо накрывая его губы своими. Скользнула вниз, к нему на колени, и оттянула за волосы назад, вынуждая спиной опереться на сиденье. Оторопевший Риш, совершенно не ожидавший такой радости, приоткрыл рот, и Лирка с жаром этим воспользовалась. Вспомнила, как он сам целовал её, и поцеловала так же глубоко, жадно, беззастенчиво проникая языком во влажную глубину рта и с силой проводя кончиком по нёбу. Риш застонал. Опомнился. Подался навстречу. Но женщина вжала его спиной в сиденье, словно утверждая свою власть. Укусила за нижнюю губу. Отстранилась на миг, легко лизнула укушенное, чмокнула и опять жарко накрыла его рот губами. Одной рукой сильнее сжала волосы, а пальцами второй провела по шее вниз, накрыла ладонью судорожно вздрагивающее горло и слегка сжала.

И Риш почувствовал, что дуреет от ощущения чужой власти и силы.

Лирка оторвалась от его губ и некоторое время смотрела на запрокинутое лицо. Во тьме мало что было видно, но она и так помнила каждую черточку. И склонившись, поцеловала сперва глаза, потом скулы и, повернув голову мужчины, осторожно, будто пробуя, лизнула его по линии челюсти от подбородка к уху.

Ей ужасно сильно хотелось взять у этого мужчины то, что принадлежало ей. Она чувствовала, что в нём есть что-то её.

Экипаж дёрнулся, останавливаясь, и Лирка неторопливо отстранилась.

— Эй! — послышался раздражённый голос Ирреса. — Я вас щас на самом деле переверну. Вылазьте!

Прикрыв глаза, Лирка коротко чмокнула приоткрытые губы хайнеса и решительно поднялась на ноги. Она вышла первой. Спокойно спрыгнула наземь и, не обращая внимания на подселенца, зашагала к дому. А Риш продолжил сидеть на полу экипажа с видом оборотня, который силится удержать сознание после удара дубиной по башке. Иррес даже передумал ругаться и обеспокоенно спросил:

— Ты чего?

— Знаешь, — Риш моргнул, смотря на спину Лирки. Женщина, видимо, пришла в себя, потому что шаг её почти перешёл в бег. — А Нарий ведь прав. Её очень сложно разгадать!