Глава 23 · Не только хайнес

На ноги Риш поднялся, хватаясь за сиденье. Разгорячённая кровь расслабила и размягчила мышцы. Ощущения откровенно новые, всё же чаще всего соблазнителем выступал он сам, а соблазнитель собран и энергичен и чем распалённее, тем сильнее.

— Тебе плохо? — Иррес откровенно растерялся, когда мужчина буквально выпал из экипажа и едва успел ухватиться за дверцу, чтобы устоять.

— Мне хорошо, — выдохнул Риш, не отрывая хищного взгляда от спины Лирки.

Та как раз взбежала по ступеням и торопливо скрылась за дверью. Ирреса неумолимо потянуло за ней.

— Да куда она так торопится? — раздражённо ощерился подселенец, с некоторой опаской осматривая окна.

Ему не очень нравилось, когда между ним и Лиркой возникало препятствие в виде стен, особенно, если эти стены охранял не он. В случае опасности даже прибежать вовремя не успеет.

А у Риша клочья пены в голове плавали. Всё, о чём он мог думать, — это вспоминать. Вспоминать, как светящиеся глаза Каи приближаются, а затем его губы накрывает огонь. Возможно, если бы это была лишь маленькая искорка, вроде лёгкого поглаживания, с которого Лирка и начала, он бы уже догнал девушку и стиснул в объятиях. Но его швырнули прямо в пламя. Риш в самом деле чувствовал себя опалённым, будто не просто стоял рядом с горящим домом, а вытаскивал оттуда кого-то.

Но нет. Это его затащили. Затащили прямо в центр пожара, а затем безжалостно бросили догорать, но несчастным Риш себя не чувствовал. На лице горели «ожоги» поцелуев и было немного сложно дышать, будто рука женщины всё ещё сдавливала горло. Почти невозможно было припомнить, когда он последний раз испытывал нечто похожее.

— Чего случилось-то? — Иррес позволил Сильнейшему ухватиться за свою шерсть, и они вместе пошли к дому. — Домогался? На побитого ты не похож.

— Как бы мне хотелось понять, что произошло, — искренне выдохнул Узээриш.

Действительно, что на Лирку нашло? И как бы сделать, чтобы на неё находило такое почаще? Надо подумать… потом подумать. А сейчас он хочет ещё немного насладиться приятным возбуждением, которые ему подарила, именно подарила Лирка.

— Может ответишь что-то внятное⁈ — вспылил дух.

— Спроси у Каи, — с блаженной улыбкой посоветовал Риш.

— Чтоб я ещё хоть раз оставил вас вдвоём!

Кучер — вот с хорошими нервами мужик! — забежал вперёд и распахнул перед ними дверь. Стоило им войти, как холл огласил истошный женский вопль.

— Чего орёшь, дурная? — ощерился на посеревшую от страха служанку Иррес. — Не видишь, хайнес со мной. Чего тебе бояться, когда сам Сильнейший рядом? Больших волков не видела? Вроде Вотым служишь.

— Т-таких не видела, — отповедь немного успокоила девушку, но она продолжала взирать на подселенца с ужасом. — Огромных, с-светящихся и… — тут она всхлипнула, — … говорящих.

— Это самое паршивое, — согласился с ней Риш. — Но зато ничего, кроме болтовни, опасаться не нужно. Не бойся. Иди, распорядись, чтобы мне купальню подготовили.

После полива речной водой ужасно хотелось нормально помыться. Не удавалось так же забыть, что вода успела побывать в утробе дракона, а значит, перемешалась с его соками и слюнями.

Девушка с готовностью улепетнула.

Лирки же в холле не было. Подняться наверх она не могла, Иррес-то рядом. Риш заподозрил, что она стоит в одном из коридоров где-то совсем рядом и прижимается горящим от смущения лицом к стене. Но не воспротивился, когда Иррес потянул его в сторону спальни. В любом случае от девушки подселенец далекой уйти не сможет, так что не сбежит. Правда, Риш не чувствовал в себе достаточно твёрдости, чтобы стребовать с Лирки ответ. Да и откровенно опасался напугать её и отвратить. Тут сперва надо понять, почему ему перепало такое неожиданное счастье. Да…

— Что ж ты на ногах нормально не стоишь? — изумился Иррес, когда хайнес в очередной раз споткнулся и повис на нём.

— В реальность выйти никак не получается, — признался Риш. — А там, где я сейчас, ходить не нужно.

— Ага, нужно на мне ездить! Давай сам. Кататься на мне может только Лирка. И Ханён.

Дверь в апартаменты оказалась приоткрыта. Но, когда Иррес и Риш ввалились в гостиную, то растерянно замерли.

У дивана стояла Лирка. Явно раздосадованная, немного красная и, кажется, слегка сердитая.

— Иррес, посиди, пожалуйста, здесь, — сдержанно попросила она. — Мне нужно поговорить с хайнесом наедине.

— А чего наедине? — подозрительно прищурился подселенец. — Я ж всё равно потом из твоих мыслей всё узнаю. Какая разница когда?

— Мне нужно извиниться перед ним, — Лирка тяжело посмотрела на друга.

— Тебе⁈ — изумился тот.

— Поверь, — женщина нехорошо прищурилась, — ты пока не готов знать, за что.

И Иррес молча сел и обвил лапы хвостом. Впечатлённый и обескураженный. На его памяти Лирка вела себя так раза три, может, четыре. И да, он никогда не был готов знать причину такого поведения.

— Я узнаю тебя с новых сторон, — уважительно протянул Риш и прошёл в спальню уже куда твёрже.

Он слышал, как Лирка закрыла дверь, но не повернулся сразу. Дошёл до окна, чтобы расстояние между ними было более-менее безопасным. Несмотря на удивившую его смелость, Риш всё ещё опасался спугнуть непонятные и неведомые ему чувства Лирки, благодаря которым она… Кровь опять вскипела.

— Думаешь, не подслуша… — Риш обернулся как раз в тот момент, когда магичка заканчивала наносить на дверь самую простую из заглушающих печатей.

— Мне будет сложно говорить с вами, зная, что нас слышит кто-то ещё, — призналась Лирка.

Она вела себя довольно холодно и отстранённо, но подрагивающие в раздражении ноздри, всё ещё красные скулы выдавали её, показывая, что она отнюдь не спокойна.

— Я хочу извиниться за своё поведение в карете. Простите, — Лирка прямо посмотрела на приподнявшего брови хайнеса.

— О, поверь, я не в обиде, — признался тот. — Захочешь ещё раз — не стесняйся.

— Я не могу объяснить, что на меня нашло. Просто… — Лирка осеклась.

Она не хотела говорить, как вспомнила его плачущего. Не хотела говорить, что взволновали её воспоминания не о том, как он её целовал и ласкал, а воспоминания, когда они жалели друг друга. Почему-то ей показалось это слишком личным. Она и сейчас не могла смотреть на хайнеса так же, как и прежде. Если раньше она видела перед собой нахального и дерзкого мужчину, властного и самоуверенного хайнеса, повесу и насмешника, то теперь между ними дрожала ниточка, которая тянулась в самую её душу.

Нахальство, дерзость, самоуверенность… Она ведь знала и раньше, что это не все стороны Сильнейшего. Возможно, из-за того, что тогда, одиннадцать лет назад, она была вынуждена мириться со злым Ирресом и своим незавидным положением, она и позволила себе забыть из-за чего плакал этот мужчина.

Но теперь она не могла забыть, что этот нахальный и самоуверенный оборотень любит своего отца и обожает свою семью. Как кусочки пазла стали всплывать картинки его отношений с семьёй, которые ей невольно довелось увидеть. Старший сын, старший брат… друг. Крохотные мозаичные воспоминания о ехидных перепалках с мастером Илишем и заботой о безопасности бесценного Саврия. Едва слышимая горечь в словах о сарене Ринаре. Вольное Виканово «дарен», хотя Сильнейший уже и не дарен. Даже колкая свобода Майяри в словах, когда она говорила с хайнесом.

Сейчас Лирке казалось, что она воспринимала хайнеса как нарисованного, в одной плоскости. «Вот, посмотрите, это портрет хайнеса Узээриша». И наконец смогла оторвать взгляд от картины и посмотреть на стоящего рядом живого оборотня, который был не только хайнесом. И она была бы рада вновь остаться наедине с портретом, но уже не могла забыть, что успела увидеть.

И появившаяся ниточка оказалась слишком крепкой. Она прилипала как паутина, тянулась, покорно дрожала и гнулась, но не рвалась.

— В тот момент я вспомнила причину, по которой поддалась вам тогда, — всё же нашла слова Лирка. — И на какой-то миг вновь ей поддалась. Мне жаль. Я помню о ваших чувствах, и мне вдвойне жаль, что я могла дать вам надежду.

— Моя надежда неугасима, — задумчиво протянул хайнес. Он смотрел на неё из-под полуопущенных век, слегка вскинув подбородок, и словно что-то обдумывал. — А можно узнать эту причину?

— Нет, — резковато ответила Лирка.

Незачем задавать ему в руки такое оружие. Хотя Лирка плохо представляла, как это можно использовать, но лучше придержать язык за зубами. Между ними и так всё слишком осложнилось.

— О, — тихо выдохнул Сильнейший и слегка приподнял брови в ответ на её реакцию. — Тогда я попробую угадать. Не смотри на меня так грозно. Я не буду говорить о своих догадках. Можешь не переживать. Я совершенно точно не обижен, а надежды мои и прежде были непоколебимы.

— Тогда прошу вас забыть…

— О невозможном не проси, — покачал головой мужчина, и Лирка досадливо закусила губу.

— Тогда у меня всё, — женщина взялась за ручку двери.

Она сделала всё, чтобы утром они могли спокойно общаться и ей не пришлось всю ночь ворочаться и мучаться мыслями «как же теперь объясниться». И теперь хотела сделать то, о чём думала, когда входила в дом: сбежать.

— Выпей что-нибудь горячее перед сном, а то мы сегодня сильно промокли.

Лирка вздрогнула и обернулась. Хайнес смотрел на неё исподлобья светящимися в полумраке глазами. Со спины его обливал лунный свет, и неестественно белокожий и беловолосый мужчина здорово смахивал на призрака. Глаза прищурились чуть сильнее, и мужчина прошептал:

— И не ходи босиком. У тебя, — уголки губ дрогнули, — быстро замерзают ноги.

И Лирка будто наяву почувствовала на своих стопах горячие ладони. Щёки вспыхнули, ей не удалось удержать реакцию внутри. А глаза мужчины ещё больше сощурились, став светящимися щёлками, и губы разошли в торжествующей, воистину змеиной улыбке.

— Угадал, да? — едва слышно прошелестел его шёпот.

Лирка вылетела из спальни пробкой. В груди гулко колотилось сердце, а пальцы дрожали от напряжения. Боги, да чего она так отреагировала?

— Эй, что такое?

Женщина вскинула голову на обеспокоенный вопрос Ирреса и растерянно заморгала, увидев рядом с ним господина Шидая. Судя по выражению лиц обоих, они вполне мирно болтали. Может, лекарь выспрашивал что-то интересное о силах духа.

— Всё х-хорошо, — выдохнула Лирка.

— Эй, хвыба! — Иррес решительно потопал в спальню на разборки. — Ты чего… — дверь за ним захлопнулась, и женщина с запозданием сообразила, что не убрала печать.

— На тебе лица нет, — заметил лекарь. — Точно всё хорошо?

— Да… — Лирка осеклась, воровато посмотрела на дверь и решила воспользоваться отсутствием Ирреса. — Хотя меня кое-что тревожит. Я… — она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Меня в последнее время начали волновать м-мужчины, — всё же ужасно неловко обсуждать это с кем-то, но господин Шидай лекарь. Он может подсказать что-то дельное.

— И что странного? — не понял тот. — Ты совсем молоденькая, кровь у тебя не то что бурлить, брызгать во все стороны должна от желания попробовать жизнь.

— Но раньше такого не было, — растерянно заморгала Лирка.

— А вот это странно, — насторожился господин Шидай и оценивающе её осмотрел. — Организму, может, чего-то не хватает? Сходим чуть позже ко мне в кабинет, кровь твою посмотрю. Если что, зелья кое-какие попьёшь, восстановишься…

— Нет! — Лирка пошла на попятную. — У меня всё нормально.

— А должно быть хорошо…

Но девушка уже шла на выход, будто испугавшись, что лекарь прямо сейчас начнёт её лечить. Чтобы кровь бурлила.

— Ну чего ты сегодня всё бегаешь? — недовольно проныл Иррес, вытягиваясь из спальни невидимым поводком.

— Хотя… — Шидай задумчиво посмотрел им вслед. — С силами духа она должна быть здоровее самых здоровых… — он прицокнул. — Тут скорее лекарь душ нужен.

Сработал чуйка на опасность. Рихан пытался успокоить скачущее сердце и не бежать по улице так откровенно, но выходило дурно.

Он заприметил ошивающегося у дома оборотня, когда возвращался с рынка. Вроде бы ничего странного. Ну, приезжий. Ищет приметы какие-то, чтобы опознать дом родичей. Но Рихан аж к месту прирос и сдвинуться не мог.

Почуял.

Он бы и домой не вернулся. Хотел сразу сбежать, но Господин именно в этот момент решил навестить его. И бросить женщину не позволил. Вынудил! Надавил и заставил вернуться. От пережитого страха Рихана так трясло, что Господина он уже не боялся.

«Сколько можно чего-то ждать⁈»

«Хватит трястись, жалкий!»

«Я, жалкий, рискую своей жизнью! В то время как вы ничем не рискуете и сидите себе в безопасности! Вам-то что? Учителя разорвали, а вы живёте! Меня поймают и убьют пытками, а вы даже не заглянете! Сколько ещё ждать⁈ И чего⁈»

Колотило Рихана уже не от страха, а от злости. Он даже не заметил, как сильно вцепился в локоть закутанной в плащ женщины. Но та не спешила гневаться. Кажется, она вообще не замечала или не ощущала боли. Но то, что вокруг неё происходит нечто странное, она понимала.

Она не проронила ни слова, когда вернувшийся Рихан начал метаться по дому, собирая пожитки, а затем торопливо доставать какие-то артефакты и что-то чертить на стенах. Она ничего не спросила, когда он потянул её за собой в погреб, а оттуда по лазу наружу. Молчала и сейчас, когда они торопливо шли едва освещённой улице.

«Остановись, — велел Господин. — Я поговорю с ней».

Рихан резко остановился и осмотрелся. На улице царила сонная тишина, которую не смог нарушить и пожар, занявшийся в шести кварталах к востоку. Свет горел лишь в окнах «Честного гуся» — маленькой таверны, куда наверняка захаживали только местные на кружку пива, чтобы послушать городские новости. Присмотрев тёмный закуток между домами, Рихан утянул женщину туда и позволил Господину завладеть своим телом.

— Наши враги выследили нас, — заговорил на древнем языке детей земли Господин. — Гонят нас как собаки.

Женщина невозмутимо смотрела тёмными провалами глаз. Привыкший к светящимся во тьме глазам оборотней Рихан ёжился от пугливой оторопи, когда сталкивался с ней взглядами.

— Боюсь, мы не справимся и дочь нашей семьи навсегда останется у них. За что боги так несправедливы к нам?

И тут Рихан впервые заметил какое-то подобие эмоций у женщины. На «несправедливы» она словно вздрогнула. А затем, к ужасу оборотня, подняла ладонь и опустила ему на плечо.

— Справитесь, — тихо произнесла она.

«Кажется, вышло», — уверенности в голосе Господина не было.

Рихан вздрогнул, услышав скрип двери, и, схватив женщину за руку, решительно потянул её за собой вглубь закутка, чтобы не попасться никому на глаза и выйти на другую улицу.

Из таверны боком, открыв себе дверь плечом, вышел довольно молодой оборотень. В руках он держал две поясные фляжки, от горлышек которых поднимался парок.

— Вот тоже ещё морока, — с досадой протянул он, осматриваясь. — Хоть бы навстречу вышел. — И уже громче спросил: — Господин, вы на прежнем месте? Я иду, никуда не уходите!

И пошёл вдоль стены, старательно отсчитывая шаги. Поравнявшись с закутком, он свернул в него и исчез прямо напротив того места, где совсем недавно стояли Рихан и женщина.