Глава 25 · Цветок Ирреса

Утро выдало отвратительно дождливым. Ночью выпал туман, а незадолго до рассвета противно закрапало. Сырая, проникающая под одежду хмарь быстро обволокла город. Выходить в такую пору из дома не хотелось, но Лирка не роптала. По долгу службы она иногда сутками лежала под проливным дождём. Порой поднимешься, а одежда внизу уже осклизла. Ещё пара деньков, и Лирка могла бы соперничать по зелени и мшистости с окрестными корягами.

Но вот Иррес роптал.

«Куда он тащится в такую дрянную погоду? — ворчал дух. — Ладно, сам пусть куда хочет крылья воротит! Нас куда несёт?»

«Мы опять на службе, — терпеливо повторил господин Наэш, ибо с Лиркой, узнав, что произошло в экипаже, Иррес не разговаривал. — И должны выполнять свои обязанности».

«Если бы он нас действительно любил, то не тащил бы с собой!»

«Нас?» — в голосе бывшего хайрена проклюнулось такое редкое ехидство.

Разочаровавшись и в друге, Иррес окончательно умолк.

Во дворец Риш и Лирка поехали вдвоём, если не считать охраны. Ханён очень просил взять его с собой, но и мать, и Риш отказали. Из-за чего мальчик тут же обиделся на отца.

Ехать в карете наедине с хайнесом — ну, почти наедине — после вчерашнего было очень неловко. Благо хоть экипаж другой, Лирка и так с трудом отделывалась от воспоминаний и то исключительно из сострадания к Ирресу.

«Из сострадания к своей дурной голове! — не проникся дух. — Это ж надо было такое сотворить! Я-то переживал, что хвыба будет смущать нашу невинную девочку, а наша невинная девочка едва не разложила его на полу экипажа!»

«Иррес», — укоряюще протянул господин Наэш, которого очень уж царапнуло «разложила».

«А чего Иррес⁈ Я даже нарычать на него не могу, совестно. Он ей про слёзы, про жалость, про боль, а она… Представь, как мне досадно! Я тут его по-всякому, подлеца такого и соблазнителя, а он к ней с душевным и Лирка его… У-у-у! И чего ты к нему извиняться ходила? Он, небось, рад. Или ты чего-то не вспомнила и не показала? Так не вспоминай и никогда не показывай!»

Лирка аж зарычала от досады на болтливого духа, который прочищал ей мозги с ночи. Начал сразу, как воспоминание увидел. Увы, долго держать на привязи столь яркие воспоминания Лирка так и не научилась. Сперва всё было терпимо: Иррес просто орал. Потом стало несколько хуже. Дух отказывался верить, что это «они так пали», пытался перевесить ответственность на хайнеса. Через некоторое время он смирился с невиновностью Сильнейшего, прорыдался от злости и начал полоскать Лирке мозги нравоучениями и вопросами «зачем?», «почему?», «как?» и яростным: «Нет, Наэш, это не я её испортил! Вот если бы она по бабам пошла, был бы мой грех!».

И не спать бы Лирке всю ночь, но она неожиданно для себя уснула прямо посреди особенно гневного монолога Ирреса. Из-за чего он на неё теперь и обижен.

Промозглое туманное утро принесло ясность в мысли. За завтраком Лирка подумала над своим поведением, кое-где согласилась с Ирресом, что оно было недопустимо, и похвалила себя за извинения хайнесу. По крайней мере она сказала ему, что поцелуй ничего особенного не значит.

С собой договориться было несколько сложнее. Поцелуй имел значение. Протянувшаяся прошлой ночью ниточка не оборвалась. Растерянная Лирка, увидев утром хайнеса, осознала, что тепло к нему не исчезло и продолжало мягко толкаться в грудь изнутри. Лирка плохо понимала, какой должна быть любовь, но всё же считала, что в хайнеса не влюблена. Скорее прав господин Шидай. Сильнейший смог достучаться до её молодости, нашёл ключ к тому, что она сама считала привлекательным, хотя и не знала об этом.

И да, сложно относиться холодно к тому, кто трогает душу.

— Ты губы в кровь решила истерзать?

Лирка выплыла из размышлений и уставилась на сидящего напротив неё хайнеса. Мужчина смотрел на её губы немного недовольно, раздражённо постукивая пальцами по животу там, где была рана.

— Похоже, дана Лиркаа давно не пила вражью кровь и решила перебиться собственной, — брови мужчины насмешливо приподнялись. — Могу угостить своей.

— Я ещё поцелуй не переварила, — нарочито холодно отозвалась женщина и перевела якобы безразличный взгляд в окно.

Повисло молчание. Хайнесу требовалось смириться с тем, что Лирка не пыталась забыть собственный поступок как дурной сон. На мгновение женщина даже ощутила прилив самодовольства. Господин Наэш как-то сказал ей, что мужчины — и не только они, но тогда на заставе проблемы были именно из-за них — любят упоминать то, что сами женщины предпочли бы забыть. И чем сильнее ты не хочешь вспоминать, тем более мощным оружием событие прошлого становится в руках противника.

Уберечься от этого просто. Нужно показать, что прошлое не имеет над тобой власти. А легче всего это сделать, не избегая разговоров на больную тему.

Лирка почти сожалела, что в последние годы ей не приходилось пользоваться наукой господина Наэша: местные вояки опасались цепляться с ней языками. Совет успел затеряться в памяти. А как бы он ей пригодился в пору, когда хайнес только прознал, что провёл с ней ночь! Аж досада за душу брала…

— А я тебя ещё недостаточно хорошо знаю… — протянул Риш, с интересом осматривая профиль женщины.

— Правда? — Лирка приподняла брови, но не обернулась. Вряд ли у неё получится хорошо отыграть невозмутимость, глядя ему в глаза. — Так как вы можете утверждать, что любите такую незнакомку, как я?

— Я обожаю то, что уже знаю о тебе, — беззастенчиво ответил Узээриш. — И, узнавая больше, ещё больше люблю. Такая невинная, но в то же время такая смелая…

— Господин, я всё же была замужем и уже не трепетная девочка, — заметила Лирка.

— Да что ты в своём замужестве увидеть успела? — Риш закатил глаза. — Я говорил с господином Руахашем. По его словам, твой Весхалий был очень болен. Вряд ли с ним ты стала более искушённой.

«Твой Весхалий». Слова отозвались теплом, и Лирка на пару мгновений растерялась.

«Ну, конечно же, он твой! Чей ещё?» — раздражённо отозвался Иррес.

— У меня были поклонники после, — зачем-то сказала она. — Вдовы особенно привлекают мужское внимание.

«Лиркая!» — навет возмутил господина Наэша до глубины души.

Иррес промолчал, видимо, не определившись со своим отношением к сказанному.

— Ой, боги, кого ты пытаешься обмануть? — насмешливо фыркнул хайнес. — С такой строгой компаньонкой как Иррес ты если только за ручку кого-то держала.

Скрыть накатившую досаду не вышло. Лирка сердито засопела.

— Для искушённой женщины ты слишком равнодушна к мужчинам, — улыбнулся Риш. — Ты на них даже ради интереса не смотришь. Что там интерес! Даже по привычке взглядом не оцениваешь. Смотришь как на бесполых. Совсем юные, незамужние девушки и то больше мужчинами интересуются, чем ты — замужняя искушённая вдова. У меня есть подозрение, что искусить тебя смог только я.

Подтверждать самодовольное утверждение Лирка не стала.

— Но твоя смелость так меня радует.

«Ещё бы не радовала, — Иррес ядом исходил. — То-то он вчера едва на ногах стоять мог. Как кисель растёкся».

— Только, признаюсь, мне теперь ужасно хочется взять реванш, — жёлтые глаза хищно прищурились. — Иррес, не желаешь погулять?

Иррес даже башку из груди Лирки вытащил для ответа.

— Да я вас теперь наедине вообще не оставлю! Ты сперва женись, а потом всякие реванши требуй!

— Так ты не против? — встрепенулся Риш.

Иррес понял, что ляпнул, и досадливо оскалился.

— Меня тут всё равно никто не спрашивает! — рявкнул он и спрятался.

Экипаж дёрнулся, останавливаясь. Лирка как всегда хотела выйти первой, хайнес как обычно вытянул руку, мешая ей. Вышел и галантно протянул ладонь. И одарил при этом тяжёлым, упреждающим взглядом. Женщина помялась, но всё же помощь приняла.

Противный мелкий дождь тут же проник за ворот, но не успела Лирка натянуть капюшон, как над её головой крылом раскинулась пола плаща хайнеса. Она растерянно взглянула на мужчину, но тот ответил непонимающим взглядом.

— Что? Мокро же.

Щёки потеплели от прилившей крови, и Лирка поспешила опустить взгляд.

«Сейчас-то чего уже смущаться?» — вскинулся дух.

«Ох, Иррес, как же мало ты ещё понимаешь», — с мягкой насмешкой протянул господин Наэш.

Первое, что бросилось в глаза Лирки, когда она вошла в свой крохотный кабинет, — гора каких-то плетённых предметов. Она так и замерла с плащом в руках, оторопело рассматривая… м-м-м… Что это? Женщина осторожно подняла одну плетёнку. Больше всего та походила на корхотную корзинку. Только для чего она? Больно уж маленькая… Ей нужно их проверить?

«А чего ты такой весёлый?» — подозрительно протянул Иррес, быстрее Лирки ощущавший перемены в настроении друга.

«Я? — не очень искренне изумился господин Наэш. — О, просто они напомнили мне один забавный случай из жизни».

«Мне это не нравится. Когда весело тебе, нам не очень весело».

Рядом на подносе лежали письма. Господин Саврий, видимо, знал, что она тоже приедете, и обеспечил её работой.

Но что делать с корзинками?

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошёл помощник хайнеса.

— Доброе утро, Лиркаа, — степенно поприветствовал её Саврий. — Проверь, пожалуйста, вот эти три письма, — он указал на самые верхние в стопке, — прямо сейчас и принеси мне. Они нужны срочно.

— Хорошо, — всё ещё растерянная Лирка бросила плащ на спинку стула. — А что с этим делать? — она указала на корзинки.

— Что хочешь, — ещё больше озадачил её Саврий.

— Что хочу? Почему я? Это что такое вообще?

— Это. Гнёзда, — помощник хайнеса посмотрел на неё так проникновенно, словно именно Лирка виновата в существовании злополучных корзиночек. — Наш хайнес, когда сильно нервничает, плетёт гнёзда.

Лирка ощутила, что опять краснеет. Намёк Саврия стал предельно ясен. Мол, плёл из-за тебя, вот ты и распоряжайся.

— Жду письма, — напоследок сказал оборотень и вышел.

Женщина плюхнулась на стул и уставилась на гору гнёзд.

А чего их так много? Она нервно закусила губу. Неужели так сильно нервничал?

Отец уступать место не стал. Ришу пришлось в своём собственном кабинете устроиться в гостевом кресле.

— Винеш велел гнать тебя в шею, — сказал папа, не отрывая глаз от документа.

— Я могу просто узнать, что происходит в моей стране? — недовольно скривился Риш, подтягивая ближе уже просмотренные документы.

Отец всё же на него взглянул. Исподлобья, очень строго.

— Сперва реши семейные проблемы. Вот когда внук будет бегать рядом со мной, тогда ты опять будешь сидеть в этом кресле. Что ты уже успел придумать?

— Почему сразу придумать? — Риш малозаинтересованно перебрал отчёты и письма и оставился на газете «Птичий вестник». Его привлёк хвастливый заголовок «Истинная история даны Лиркаа». Даже имя рода не указано. В городе сейчас говорят только обо одной дане.

— Потому что я читаю все газеты, — отец многозначительно приподнял брови, — и хорошо тебя знаю. Ты что-то задумал. Лиркаа вроде не против того, чтобы ты признал сына. И мальчик тебя пусть и неохотно, но принимает.

— Она не хочет идти за меня замуж.

Повисло молчание. Пока Риш скользил глазами по статье, хайрен в задумчивости вертел в пальцах перо.

— Ты уверен, что хочешь жениться? — наконец спросил он.

Риш вскинул на него взгляд.

— Уверен. Тебе не нравится Лирка?

— Нравится, — ровно ответил отец. — Она упорная, сильная, честная и весьма умная. Но в нашей семье почти не было случаев, чтобы мы выбирали девушек не из высшего круга. Если такой случай и найдётся в анналах семьи, о нём точно никто не помнит.

— К чему ты клонишь? — холодно спросил Риш.

Он был готов, что Лирку не захотят принять высокородные снобы. Но от отца такого не ждал.

— Ей будет очень тяжело рядом с тобой, — сказал хайрен. — Её не захотят принимать. Для неё это будет серьёзным испытанием. Выдержит ли она? А если ты вдруг поймёшь, что на самом деле поддался ситуации и захочешь…

— Ситуации я поддался одиннадцать лет назад, — оборвал его Риш, облегчённо выдыхая. А то уже успел надумать… — Я уверен. Если легенды о том, что каждому смертному боги создали пару, правдивы, то Лирка совершенно точно создавалась для меня. А я, — он довольно улыбнулся, — для неё.

— Больно широко вас тогда боги разбросали.

— Наверное, обиду затаили, когда я двести лет назад храм разнёс, — припомнил Узээриш эпизод прошлого, когда не справился с молодым драконом и они влетели в храм Волпадеса. — Я хорошо понимаю, что Лирку не примут с теплом. Но Ийехаидые никогда не считались в выборе супругов с чужим мнением. Даже с мнением семьи, — Риш ехидно улыбнулся, намекая на женитьбу собственного отца.

— Надо бы мне отплатить тебе той же монетой, — хайрен мстительно прищурился, — но мне не хочется трепать нервы девочке. Ей и так несладко придётся.

— Но я правда был уверен, что Лийриша — охотница за высоким положением, — Риш нашёл в себе достаточно совести, чтобы взглянуть на отца виновато. — Зато сейчас мы прекрасно ладим. Риш и Риша. Как сынок и дочка, — его глаза проказливо сверкнули.

— Риша мне жена! — мгновенно вскинулся отец.

— Но по возрасту могла быть и внучкой, — не удержался Риш.

Отец нехорошо прищурился, а на затылок хайнеса с треском обрушился веер.

— Ащ! — он резко развернулся и возмущённо уставился на сердитую Лийришу.

Невысокая рыженькая Лийриша была столь умилительно круглой, что Риш не сразу нашёлся, что ей сказать.

— Что ты тут делаешь? — наконец возмутился он. — Это кабинет хайнеса. Тебе сюда нельзя.

— Я беременная, — Риша грозно сложила руки на груди. — Мне везде можно. Хватит дразнить моего мужа. Я могла быть только его женой. И вообще, — она ехидно прищурилась и усмехнулась, — по возрасту Лирка вполне могла быть тебе дочерью. Особенно с твоим образом жизни.

— У нас самая идеальная разница в возрасте, — не согласился Риш. — Я уже поумнел и готов остепениться, а она…

Риша издевательски рассмеялась.

— Умная здесь она, раз не хочет за тебя замуж!

Если Иерхарид не мог мстить своему сыну, то Лийриша ничуть не стеснялась отдать пасынку долг.

— И, кстати, почему ты её не привёз? — женщина недовольно притопнула. — Боишься, что я её отговорю идти за тебя замуж?

— А она разве согласилась? — сыпанул соли на рану «добрый» папа.

— Ну так я могу сделать так, что точно не согласится, — коварно пропела Риша.

— С этим несложным заданием справится любой, — презрительно фыркнул Узээриш, ничуть не поверивший в коварные замыслы мачехи. — Привёз я её. Сидит у себя, работает.

— Нет её там. Дверь закрыта.

— Как нет? — Риш заволновался.

Он прекрасно видел, как на Лирку смотрели придворные и слуги. Меньше всего он хотел, чтобы она ходила по дворцу и собирала «честное» мнение о себе от всяких несдержанных особ.

— Саврий, Лирка не говорила, что уйдёт? — крикнул он.

— Говорила, — спокойно отозвался помощник.

— И ты отпустил⁈

— Работу она сделала. Из дворца обещала не уходить. Сказала, что вернётся через час или полтора.

— Куда она вообще собралась? — раздражённый Риш вскочил на ноги.

Ответ Саврия его несколько обескуражил.

— Гнёзда развешивать.

— Что, прости?

— Гнёзда, господин, — повторил Саврий, появляясь на пороге кабинета. — Ваши гнёзда.

Как пристроить гнёзда, сообразил находчивый Иррес.

«В хозяйстве такие крохотульки не нужны. Выбрасывать жалко. Подарим птичкам».

Вешать гнёзда в дождь, конечно, не хотелось. Но тут уже господин Наэш вспомнил, что раньше — и наверняка сейчас тоже — во дворце была оранжерея, где помимо растений водились и всякие экзотические птички, подаренные послами других стран.

Лирка завязала гнёзда в плащ, выспросила у охраны, где тут оранжерея, и пошла с надеждой, что хранитель оранжереи просто возьмёт гнёзда и развесят их уже без неё.

Идти через весь дворец оказалось не очень конфортно. На неё и раньше постоянно смотрели. Привлекала внимание внешним видом. Но теперь за ней следили совершенно иные взгляды. Потрясённые, недоумевающие, порой откровенно ненавидящие. Рой шепотков следовал по пятам. Очень напомнило первые годы службы на заставе. Появление женщины в рядах служивых вояк поразило куда больше, чем всякие слухи о похождениях хайнеса. Лирка полагала, что их не очень заинтересовали бы сплетни о том, что какая-то безродная родила хайнесу сына.

Но на заставе за спиной не шептались, взглядов, когда она оборачивалась, не прятали. Нагло окликали, скалились и так же нагло пялились. Не стеснялись подходить, кое-кто даже тянул руки.

Обитатели дворца таких вольностей себе не позволяли. По крайней мере пока.

Чтобы добраться до оранжереи, пришлось пройти в восточное крыло, к которому и примыкала оранжерея. Огромную частично каменную, частично стелянную пристройку так плотно обступали деревья снаружи, что Лирка, гуляя по парку, никогда её раньше не видела. Только блестящий на солнце купол. Стоило ей войти внутрь, как её сразу обволокло влажное тепло. Как если бы жарким летним днём прошёл сильный, но недолгий дождь. Служащий, копающийся среди кустов, сразу заприметил потерянно озирающуюся женщину и поинтересовался, не ищет ли она что-то. Лирка рассказала о цели визита и через несколько минут уже общалась с хранителем оранжерии — высоким и весьма крепким оборотнем с густой шапкой светло-русых волос и пышными бакенбардами, которые придавали его облику очень кошачий вид.

Гнёзда он одобрил.

— Нам как раз завезли десяток ящериц из Ризварии, — добродушно гудел он, — а эти поганки жилища себе строят в заброшенных птичьих гнёздах. А если заброшенных нет, могут настоящих хозяев выжить. Мы им наплели, конечно, свои гнёзда, даже перо для достоверности присыпали, но что-то они на них не смотрят. Может, ваши больше приглянутся.

Увы, отказаться от чести лично закрепить гнёзда не удалось. Давриданское посольство привезло всякие диковики в дары, и почти все служащие спешно готовили условия для пересадки особенно прихотливых растений. И господин хранитель слёзно попросил о помощи. Отказаться повода не было — работу Лирка сделала, — надумывать причины, чтобы отказать, она не очень любила. Да и Иррес рвался облагодетельствовать если не птиц, то хотя бы наглых ящериц.

— Господин Шеле́н!

Хранитель, показывавший Лирке места для гнёзд, отвлёкся на оклик. Магичка тоже обернулась и, скользнув взглядом по девушке, уставилась на роскошные белые цветы, царственно возвышавшиеся посреди свежей клубы. Совершенно белые, они походили на тончайшие поделки из снега. Даже стебель и листы были белы. Лепестки трепетали и стелились в едва ощутимых колебаниях воздуха. На миг Лирку посетило ощущение, словно она вновь оказалась в хоёторском Лесу. Потому что только там она встречала подобную красоту, манящую и живую.

— Ссадишеи мы высадили, но распорядитесь, чтобы к ним никто не подходил пару дней. А то они очень чуткие.

Лирка перевесла взгляд на девушку и невольно вздрогнула. Невысокая оборотница поразила глаза сочной рыжиной. Крепенькая и ладная, усыпанная веснушками так сильно, словно на неё брызнули краской.

— Госпожа Вилена, вы нас здорово выручили, — хранитель расплылся в улыбке. — Как хорошо, что советник принца Дерриана знаком с вами. Мы едва их не погубили. Я не знал, что вы так хорошо знаете ссадишеи.

— Ну… да, — девушка досадливо сморщила носик. Казалось, что лично её «знание» не радовало. Озабоченно осмотревшись, она пришла в ещё более скверное расположение духа.

— А где ваш помощник? — опомнился хранитель.

— Да Тёмные знают, куда его понесло! — в сердцах бросила девушка. — Я поищу его. Хорошего дня.

— И вам, госпожа, — стоило девушке отойти, и хранитель поделился с Лиркой: — Известный знаток по растениям. Не смотрите на её молодость, она успела объехать почти всю Салею и Давриданию. Впрочем, семья Прийш вся такая. О госпоже Вилене ещё пару лет назад в наших кругах, — мужчина развёл руками, призывая посмотреть на обступающие их растения, — говорили не так много. Она почти постоянно была в путешествиях. Но два года назад она выпустила прекрасное пособие по редким растениям. Очень живая и смекалистая девушка. Ходят, правда, слухи, что она имеет отношения со своим помощником, — господин Шелен даже не потрудился понизить голос, — но я уверен, что это домыслы завистников. Не слушайте их. Видел я этого помощника, и он немного… того, — и красноречиво покрутил пальцем у виска.

«Мы гнёзда будем вешать или продолжим пялиться на этот кошмар?» — ворчливо напомнил об их цели Иррес.

Лирка удивилась. Дух обычно куда лучше отзывался о растеяниях. Чем ему цветок не угодил? Она вновь посмотрела на завораживающие ссадашии и оторопело заморгала, когда из самого центра клумбы вырос мужчина. Нет, он, конечно же, не вырос, просто разогнулся. Но разгибался так медленно и долго, что казалось, будто растёт вверх. И он был так высок! Определённо выше хайнеса. Одетый во всё белое, мужчина прекрасно сливался с цветами.

— Вот это как раз он, — шепнул хранитель.

Мужчина легко выбрался из цветов, не помяв ни листика, и, стоя к ним спиной, закрутил головой. Лирка смерила оторопевшим взглядом длиннющую, до самой земли, косу, в которую были перевиты снежно-белые волосы мужчины. Ей ещё ни разу не доводилось видеть такие длинные волосы даже у женщин! Коса почти не гнулась от лент, которыми была не просто перевита. Она была забинтована в них!

Мужчина наконец повернулся к ним, и Лирка поняла, что имел в виду хранитель. Приятные и строгие черты лица казались совсем неподвижными. Столь неподвижными, что в этом чудилась какая-то ненормальность. И взгляд. Совершенно стеклянные серые глаза.

— Даш, где ты был? — сердитая Вилена вышла к своей потеряшке, и лицо того оживилось.

Ноздри затрепетали, в застекленевших глазах дрогнул зрачок, и мужчина всем телом потянулся к рыжей оборотнице.

А Лирка вдруг потянулась к нему. И лишь мгновение спустя поняла, что тянется не она.

Иррес выскочил из неё и с рыком бросился на незнакомца.