Глава 39 · Ты важен

Рихан поминал Господина самыми нелестными словами. Тот, в очередной раз психанув, когда дело пошло не так, как он того хотел, ушёл и не являлся уже больше суток. Мужчина бы и без него прекрасно обошёлся, тем более разбираться с проваленным делом ему совсем не хотелось.

Но, увы, он совершенно не понимал женщину, а именно сейчас очень хотел.

— Стой, — Рихан придержал неутомимо шагающую женщину за локоть, осмотрелся и потащил её к поваленному дереву. — Садись.

Та его, конечно, не поняла, но оборотень нажал на её плечи, вынуждая присесть.

— Сиди! — он строго ткнул в неё пальцем и почти бегом поспешил к ближайшей прогалине, чтобы взглянуть, в какой стороне солнце.

По сторонам света он сориентировался почти сразу, ещё ночью. Небо было звёздное, миражи особо не гуляли. Среди артефактов нашёлся амулетик-ориентир, который помог найти на старенькой карте Хоётора место, где они застряли. Восточная сторона страны. Если провести линии через Вато-Ё и Рото-Ё, то на их пересечении под прямым углом они и оказались. На древней карте ещё можно было увидеть истёртую надпись какого-то поселения: то ли Саан-Ё, то ли Сван-Ё, то ли Ован-Ё. Ирония судьбы, не иначе! Рихан с учителем забрались впервые в Хоётор как раз в поисках этого сгинувшего в веках города, но так на него и не набрели. Вот ничуть не удивится, если именно теперь они найдут останки древнего городища.

Проглянувшее между ветвей солнце облило Рихана нещадным жаром. Мужчина быстро сверился с картой и облегчённо вздохнул.

Чувство направления ему не изменило.

И поторопился вернуться.

Слава богам, женщина покладисто сидела и дожидалась его! Похоже, до неё всё же дошло, чего он всё это время хотел.

— Отдохнём, — больше для себя, чем для непонимающей спутницы, сказал Рихан. — Сменим повязку и перекусим.

Женщина молча смотрела на него серыми глазами. Но её пристальный, немного жутковатый взгляда больше не пугал Рихана. Да, он нервничал, но теперь совершенно по другому поводу.

Стрелу из плеча женщины он вытащил сразу, рану хорошо обработал и привесил заживляющий амулет из своих запасов. Благо все вещи у него были с собой, и они оказались более-менее подготовлены к походу. Вот только рана к вечеру вчерашнего дня сильно опухла, а к утру приобрела пугающий багровый оттенок. Ещё чуть-чуть и перейдёт в фиолетово-трупный. Неужто охрана Вотых чем-то оружие мажет? Рихан проверял на яд, но амулеты ничего не нашли. Но мужчина переживал, что рана загниёт.

Как вообще лечить представителя… Он даже название её расы не знает, а тут как-то лечить нужно! Если она пожирает чужую плоть, чтобы обрасти мясом, то, может, эта плоть такая же, как у тех, кого она съела?

Почему-то сейчас Рихана не ужасала мысль, что женщина перед ним поедала и выпивала чужие тела, чтобы обрести жизнь. Мало ли страшных вещей он видел? Тем более Господин говорил, что она не ведает чувств, значит, не может быть зла. Те же, кто творит жестокости из злобы, куда страшнее. Просто они привычнее.

Цвет раны не переменился, и выглядела она откровенно дурно. Женщина никак не показывала, что ей больно, и Рихан подозревал, что она вообще не понимает боль. Ему стоило больших трудов донести до неё, что раненую руку тревожить нельзя. В какой-то момент ему даже показалось, что на лице женщины мелькнула растерянность: она явно не понимала, чего он хочет. В итоге он просто примотал руку к туловищу и следил, чтобы спутница не смела её освобождать.

Поменяв повязку, Рихан натянул спущенное с плеча платье на место, стараясь не смотреть на немного оголившуюся грудь. Его прелести спутницы не то что бы интересовали, но теперь он чувствовал к ней больше тепла и невольно стремился узнать её немного лучше. Но поговорить они не могли, поэтому узнавать он мог только глазами.

— Надо почаще обрабатывать, — Рихан говорил вслух, пока рылся в мешке и доставал небогатую снедь. — Нехорошо выглядит рана, нечисто. Вот бы знать, как на тебе что заживает. А то, может, ты от любой царапины гнить как труп начнёшь… Ой, не дай боги, не дай! Я по лекарскому делу неважно обучен, живую… Ну, не подпорченную до границы не доведу. Вот прогниёшь до костей, и сожрёшь меня! Нет, надо нам с тобой до Многоимённых земель дотянуть, а там есть деревенька одна… целое княжество по их меркам, — оборотень насмешливо фыркнул. — И там отменные лекари! Главное, чтобы ты у меня… ну, не пропала совсем уж. Ты ешь, ешь! — он пихнул в здоровую руку женщины хлеб с мясом. — Может, аппетита у тебя и нет, но телу твоему еда нужна. Так что ешь больше.

Мужчина, глядя на спутницу, показательно укусил свой кусок. Та моргнула и медленно потянула еду ко рту.

— Да! — поспешил улыбнуться Рихан, чтобы показать, что она правильно его поняла. — Если Господин и дальше будет где-то шарахаться, то мы и без него начнём друг друга понимать.

Сложно было сдержать довольную улыбку при взгляде на то, как женщина неторопливо жуёт. Надо бы ей имя какое дать. Или попытаться дознаться, как её зовут?

— Я, — Рихан ткнул себя пальцем в грудь, — Рихан. Рихан. Имя моё. Рихан. А ты? — он указал на женщину.

Та продолжила молча жевать.

— Нет, ну не можешь же ты быть безымянной? — рассуждал оборотень. — Что там Господин вообще про вас рассказывал? У вас язык-то свой есть?

Мало Господин рассказывал. Больше упирал на то, что эмоций у женщины почти нет, чужое враньё распознаёт с трудом… И не нужно видеть в ней женщину. С последним Рихану было откровенно сложно. Пусть тело спутницы его и не влекло, он видел в ней женщину и относился как к женщине. И когда искал для неё одежду, даже не подумал взять у портного мужской костюм. Хотя на её рост нашлась бы и мужская одежда.

— Давай так. Я — Рихан, — оборотень опять ткнул себя в грудь. — А ты…

И задумался. Этой женщине подошло бы какое-нибудь сильное и красивое имя, похожее на неё. Но как на зло в голове вертелись только имена сестёр, весьма простенькие.

— Как тебе… Ах, всё равно не ответишь! — мужчина досадливо поморщился. — Будешь Исаей. Нет-нет, подожди! Лучше… лучше… О, Лаярли! Это цветок такой. Очень красивый и… — Рихан растерянно взглянул на белые волосы спутницы, — … жёлтый. Но красивый! А коротко можно звать Ярли. Я — Рихан, ты — Лаярли. Ярли! Рихан и Ярли. Понимаешь?

Женщина продолжала невозмутимо на него смотреть.

— Мимики тебе, конечно, очень не хватает, — тихо проворчал оборотень, собирая мешок. — Посидим ещё немного, тебе надо… Нет, всё-таки надо отдохнуть! Может, ты и не чувствуешь усталости, но телу отдых нужен.

Сам Рихан усталости не ощущал. Он привык к длительным путешествиям, хоть и весьма долгая жизнь в Жаанидые несколько и расслабила. Но сейчас его ещё лихорадило от нервов и переживаний за рану женщины. Не то что бы он боялся за неё… Просто совсем уж неблагодарным не был. Стрела же предназначалась ему, а не ей. Но она…

«Ты важнее».

Рихан сердито фыркнул, ощутив, как покраснела шея. Уж неясно, что она подразумевала под этими словами, может, имела в виду его уязвимость. Она-то бессмертная! Но относиться к этим словам спокойно не получалось. В груди теплело, и мысли начинали путаться. Не сказать бы, что он никогда и никому не был важен… Просто никто и никогда этого не говорил.

Рос Рихан в многодетной семье. Отец пропадал по кабакам, и мать жилы рвала, чтобы прокормить детей. Конечно, о родительском внимании можно было не говорить. Когда учитель, увидевший в нём магический дар, предложил матери Рихана отдать сына ему в ученики, та даже не стала думать. Собрала котомку, всунула Рихану в руки и вверила его учителю.

Учитель ценил его, хоть и называл постоянно трусом. Смекалистый Рихан быстро схватывал науку, был любопытен и его ничуть не отвращало ремесло искателя древностей, а порой и грабителя могил. Но…

«Ты важнее».

Такие слова Рихан слышал впервые. И да, ему было совестно перед женщиной, чьей доверчивостью они с Господином воспользовались, и теперь она по их вине ещё и ранена. А Рихан не мог так же, как Господин, отмахнуться от того, кому задолжал. Нет, он её доведёт до Многоимённых земель, а дальше…

Рихан задумчиво посмотрел внизу вверх на женщину, а та в ответ на него.

— Право, как статуя, — тоскливо вздохнул оборотень. — Ты везде будешь странной. Улыбнись хотя бы, — мужчина приподнял пальцами уголки собственных губ.

Глаза женщины слегка расширились, и её губы медленно изогнулись в улыбке. У Рихан сердце споткнулось от неожиданности. Да, жизни в улыбке было мало, но всё это была улыбка.

— Вот, уже лучше! — оборотень восторженно улыбнулся в ответ. — Если будешь улыбаться чаще, то улыбка станет естественней. И ты уже не будешь казаться такой странной. Ну, только если немного дурочкой, но лучше уж быть дурой.

«Что у вас тут?»

Раздавшийся в голове голос Господина сбил Рихана, и тот поймал себя на мысли, что лучше бы тот и не возвращался.

— Лая… Лаярли ранена, — ответил Рихан. Общаться вслух всё же было проще. В мыслях он начинал путаться, что хотел сказать Господину, а что хотел бы утаить, да вот невовремя подумал. — Рана какая-то неприятная…

«Ничего ей не будет! — раздражённо отмахнулся Господин. — Дитя где-то в Хоёторе, я теперь уверен в этом. Ублюдок Ваирак пытался меня найти. Столько тысячелетий ему было плевать на своего брата, а тут вдруг понадобился. Ха! Ребёнок должен быть где-то рядом. Нам нужно найти его и сделать так, чтобы безумцы поняли, что она вернулась. Это должно запустить пророчество!»

Они украли ребёнка Вотых. Рихан был уверен, что исполнение пророчества уже ничто не остановит.

«Нет-нет! Мы должны убедиться!» — не согласился с ним Господин.

— Ярли ранена, — повторил Рихан. — Её рана может загноиться. Я не уверен, что правильно лечу её. Нам нужен лекарь.

«Сейчас дитя — это самое важное!» — взбесился Господин.

— Ну так и занимайтесь ребёнком, — фыркнул Рихан. Стоять на своём он умел. — Я свою работу сделал, Ярли тоже. Дитя в Хоёторе. Сбросили её, невесть где, вы. Вот вы и ищите. А мне… нам нужен лекарь. И нам нужна провизия. Мы… я смертен, и нам обоим нужна еда.

«Неблагодарная тварь…»

— Пока и благодарить не за что, — ядовито отозвался Рихан. — Мы помогли пророчеству исполниться, и нам по уговору положена награда. Если вам нужно что-то ещё, то это уже отдельный уговор. И нам нужны лекарь, провизия и гарантии, что мы выберемся из Хоётора живыми.

Повисло молчание. Оборотень нервно улыбнулся пристально смотрящей на него женщине.

«Будет вам лекарь, провизия и гарантии, — взбешённо прошипел Господин. — Вы, смертные, ничуть не меняетесь. Всегда пытаетесь что-то урвать».

— Вы бессмертные тоже не меняетесь, — отозвался Рихан. — Каждый раз норовитесь бесплатно прокатиться на нашем горбу.

«Я отведу вас в ближайшее поселение. Собирайтесь».

Что ни говори, но Хоётор Господин знал очень хорошо. Словно ежедневно обходил эти земли и знал, где появился новый овраг, где упавшее дерево перекрыло путь, а где выросло плотоядное растение саженей десять в высоту. К небольшому поселению Господин вывел их ещё до заката. Зная, как хоёторцы подозрительно относятся к чужакам, Рихан постарался придать себе и Ярли как можно более чуждый вид, чтобы их не приняли за перевёртышей. И сходил на разведку, прежде чем соваться в деревушку.

Он поверить не мог, когда не увидел в поселении Дома Духов. Вот это удача! Глухие деревеньки, существующие без покровительства Господ, в Хоёторе были. Прятались они в самой гуще Леса и, что важнее всего, нередко оставались в стороне от вечного раздора, который раздирал страну. Так что жители в таких поселениях хоть и были подозрительными, как и все хоёторцы, но всё же относились к пришлым с большим гостеприимством, чем остальные.

В деревню они вошли открыто и тут же остановились на окраине, дожидаясь, когда их заметят и навстречу выйдет глава. Хоёторцы — в одежде из шкур и с сальными волосами — высыпались на улицы, чтобы поглазеть на редкую в их краях диковинку. Многие держали в руках копья, так что Рихан тянул губы в самой дружелюбной улыбке, какую только мог изобразить. К его удивлению, навстречу им вышла мрачная старуха с посохом. Рихан поспешил поклониться ей и заговорил по-хоёторски медленно, старательно подбирая слова:

— Светлых путей, жители великого Леса! Мы не хотели нарушать покой ваших жилищ, но моя… — он обернулся к невозмутимой Ярли, — … женщина ранена. И мы ищем знахаря. Мы смиренно молим о помощи.

К старухе подошёл молодой плечистый мужчина и что-то зашептал ей на ухо. Та отмахнулась от него.

— Для переворачивающейся твари он больно странно говорит, — проскрипела она.

Рихан отметил, что местный хоёторский несколько отличается от того, к которому он привык.

— Я готов пустить кровь и доказать, что в моих жилах она тепла и красна, — Рихан вытащил из-за пояса нож и порезал ладонь.

При виде крови деревенские зашумели и загалдели. Пришелец доказал, что он не хитрая тварь из Леса. Но он всё ещё оставался чужаком. Многие выжидательно уставились на старуху. Та пожевала сморщенными губами, осмотрела цепким взглядом Ярлу — Рихан с беспокойством отметил, как жадно глядят мужчины на рослую красавицу, — и повелительно махнула рукой, маня их за собой. Оборотень поспешил подхватить Ярлу под локоть и пошёл следом.

«Одичали как звери», — презрительно цедил Господин.

Рихан был более расположен к местным. Как тут не одичать в такой глуши? Эти хоть ходят в одежде и живут в домах, а не в норах, а то видел он и такое. Лица вот только были туповатыми, некрасивыми. Рихан явно видел следы кровосмешения и вырождения. И мужские взгляды его беспокоили. Нет, за Ярлу он мало переживал. Она и этих уделает на раз… Ладно, он переживал. Переживал за них обоих! Но какой у них ещё был выход?

Старуха провела их к почерневшему от времени бревенчатому дому, по самое крыльцо ушедшему в землю. Рихан осторожно прошёл внутрь за старухой, осмотрелся и только после этого пропустил Ярлу.

Обстановка внутри по меркам Жаанидыя была убогой. Те же почерневшие бревенчатые стены, дощатые, с широкими щелями полы, выложенный из камня очаг у стены и топчан с ворохом слежавшихся одеял. Пахло на удивление приятно: травами. Они связками висели под потолком, а на полках вдоль стен стояли многочисленные туески. Рихан заподозрил, что старуха как раз и есть знахарь.

— Неживая она у тебя какая-то, — мрачно заявила старуха, подозрительно глядя на Ярлу.

— С головой не всё ладно, — печально поделился Рихан. — Как ударилась, так сама не своя стала. Вот ходим, ищем лекарство, которое жизнь в её глаза вернёт. Зовут нас, знающая, Ро-риха-с, — старуха вскинула на него острый взгляд, — и Ро-ярла.

— Шаман?

— В Хоёторе да, а в родных землях таких, как я, иначе зовут.

— Шо-лиа-ва, — не очень охотно представилась старуха. — Пусть девка твоя садится. Посмотрим, что у неё там.

Рихан провёл Ярлу к топчану — более тут не на что было сесть — и заставил опуститься. Торопливо сам приспустил платье и снял повязку, обнажая рану. Щелчком пальцев запалил светляк и отошёл в сторону.

— Что ж ты в грязи её такой держишь? — с укором протянула старуха. Рану она смотрела долго, даже поковырялась внутри деревянной спицей. — Глины-то внутри…

Рихан похолодел. Тёмные! Ну неё же кости из глины! Болт наверняка раздробил их, и глина попала в рану. А он и не подумал!

— Трав вытягивающих наложу. Но тянуть они будут две ночи. Места для вас у меня нет, но наверху сено для лежака сушится. Можете ночевать там.

— Не забудем никогда вашу милость, знающая, — Рихан поклонился. — Только что я дать могу за помощь вашу? Есть нужда в чём-то?

Старуха окинула его оценивающим взглядом и тяжело потопала к полке с деревянными плошками. Среди них Рихан увидел каменный стакан столь искусной работы, что даже сперва глазам своим не поверил. Чуждость какая на фоне убогости!

— Пошаманишь, — наконец сказала старуха. — Есть у нас для тебя работа.