Глава 5 · Слабая и сильная

— … ты её вот совсем не знаешь, а о любви какой-то говоришь, — рассуждал Иррес уже куда спокойнее. Даже расслабленно растянулся на ковре. — Ты кого видишь перед собой? Этакую строгую и властную магичку? Ой, можешь даже не оправдываться! Видел, как ты на неё пялился. Явно любишь властных дамочек. А наша Лирка…

— … нежная и уязвимая, — Риш прищурился и с улыбкой посмотрел на досадливо скривившегося подселенца.

— Эй, она действительно такая!

— Я и не спорю, — Риш уселся повыше и скривился из-за судороги, стянувшей мышцы живота. Срастить рану-то срастили, но бесследно она не прошла. Почему-то ужасно ныла поясница, а от слабости слегка подташнивало.

Но внутри томительно и бодро дрожала струна ожидания. Ведь пташечка Кая обещала вернуться для серьёзного разговора. Риш с трудом сдерживал предвкушающую улыбку. О, он ничуть не сомневался, что Лирка нашла прекрасное объяснение его признанию, поверила себе и теперь будет убеждать его. Ему уже хотелось посмотреть, как растерянно и почти обиженно будут подрагивать её ресницы, когда она поймёт, что всё впустую.

Послышалась решительная поступь, и в спальню уверенно зашла Лирка. Риш обрадованно вскинул брови и осмотрел встрёпанную, но совершенно невозмутимую магичку. Тряпичные туфли на босу ногу, помятые штаны, криво сидящая рубашка и нечёсаные кудри. Кто-то так переживал, что забыл про себя. Сов внутри жалостливо затрепыхался. Хотел прикрыть расстроенную птаху крылом, чтобы она на время позабыла о тревогах и уснула, уткнувшись лбом в его бок. Он мягкий и тёплый, а ещё очень удобный!

— Как вы? — Лирка скользнула взглядом по скрытому одеялом животу.

Риш невольно расправил плечи, красуясь самым откровенным образом. И удовлетворённо отметил, что женщина отреагировала на движение и подняла глаза выше. В чёрной радужке нельзя было рассмотреть, как дрожит зрачок, но дрогнули крылья носа и чуть ниже опустились ресницы, затеняя глаза ещё больше. Досадливо скривившись, она отвернулась.

— Вижу, совсем неплохо, — неохотно выдавила Лирка.

— Болтает как обычно, — встрял Иррес. — И, как всегда, глупости.

Риш продолжал пристально смотреть на Лирку. Смущённой та не выглядела, испуганной тоже. Скорее, немного раздосадованной и виноватой.

— Простите, — тихо произнесла женщина, вороша пальцами и без того спутанные кудри. — Я виновата перед вами. И готова нести ответственность за то, что почти убила вас.

— Какого ты высокого о себе мнения, — фыркнул Риш. — Если бы я тебя не узнал, ты бы меня даже оцарапать не смогла. Поверь, нацелься ты в сердце, скрутил бы в тот же миг.

— Так чего тогда не скрутили⁈ — огрызнулась Лирка и яростно полыхнула глазами.

— Поражён был, — тихо прошептал Узээриш, — тем, что действительно тебя узнал.

— Боги, господин… — женщина нервно отёрла лицо ладонями.

— Я и раньше был уверен, что ни за что не перепутаю тебя с подделкой. Но, — левая бровь интригующе приподнялась, — не ожидал, что рассмотрю тебя под такой… плотной маской. Весьма своеобразной… Смотрю сверху, вижу заурядное мужское лицо, но понимаю, что это ты. Любой бы на моём месте растерялся. Ты вот вообще кричала, когда меня увидела, — припомнил мужчина.

— Вы… — Лирка взглянула на него с досадой. — Это очень серьёзно, как можно вот так смеяться над этим?

— Твоих слёз мне вполне хватило и там, — честно ответил Риш. — Сейчас для выздоровления мне нужны твоя забота и нежность. И не буду против улыбок. Они наверняка пойдут мне на пользу. Сердце быстрее стучать начнёт… кровь по жилам разбежится… Хотя даже улыбок не нужно. Смотрю на тебя и уже бодрее себя чувствую. Быть влюблённым так волнительно…

Женщина дёрнулась, воровато посмотрела на приоткрытую дверь и уже куда тяжелее, без проблеска вины, на Узээриша.

— Хоть ты уже слышала, думаю, мне стоит признаться лично тебе…

— Не стоит, — холодно отозвалась Лирка и прищурилась.

Риш прищурился в ответ.

— Ещё как стоит, — протянул он. — Потому что ты уже что-то придумала. Если я сейчас покорно промолчу, ты только уверишься, что всё хорошо…

— А иначе всё плохо, — не удержался Иррес.

— Всё ещё лучше! — Риш раздражённо посмотрел на него. — Выйди в гостиную. Ну, право, такие разговоры при посторонних не ведутся.

— Я не посторонний, — обиженно отозвался Иррес, но на лапы поднялся: из гостиной всё равно всё прекрасно слышно. — Я, между прочим, с ней в комплекте. Приданное. Приятное дополнение! Радуйся, ни у кого такого нет. Тебе ужасно повезло.

— Мне всегда ужасно везёт, — не стал скромничать Риш.

Иррес вышел и даже закрыл за собой дверь, но Лирка и Риш живо вообразили, как он прижимается большим ухом к створке.

Не успела Лирка собраться с духом для продолжения разговора, как Узээриш прямо посмотрел на неё и абсолютно серьёзно, без тени улыбки сказал:

— Что ж, птичка Кая, знаю, что я не в твоём вкусе и вообще мало тебе нравлюсь, но я полюбил именно тебя.

Женщина пошатнулась, с трудом выдохнула и пошире расставила ноги, чтобы точно устоять. В другое время Риша бы позабавило, как она принимает признание. Будто удар под дых получила и теперь готовится получиться ещё один.

— Я снежная сова. Хайнес. Представитель рода Ийехаидый, — Риш перечислял, как гвозди забивал. — Мы женимся только по любви, иначе давно бы вымерли.

Он прям почувствовал, как закружилась голова у Лирки: её ощутимо повело, и она, нащупав позади стену, опёрлась на неё. Но лицо оставалось напряжённо-настороженным. Ни тени испуга или изумления.

— У меня неприятный и властный характер и не самая хорошая репутация, — продолжал перечислять Узээриш. — И в комплекте со мной тоже что-то вроде «Ирреса»: куча врагов и внимание всей страны. Я не дам тебе покоя, и рядом со мной всегда будет слишком шумно. Но я богат. Хорош собой. И готов быть преданным и верным мужем.

— Ты её уже замуж зовёшь? — изумился за дверью Иррес.

— Изыди! Это перспектива. Я рассказываю, что могу дать, — Риш недовольно скривился. Даже признаться нормально не дают. — Я не собираюсь ходить кругами, мне не сто лет. Конечно, я не потащу тебя в храм против твоей воли… — почему-то прозвучало несколько неубедительно. — Но с этого дня начну за тобой ухаживать.

— Наэш, я никогда влюблённым не был, но признание и должно звучать так официально? — Иррес явно издевался.

— Уйди по-хорошему, — уже на грани терпения попросил Узээриш. — Я стараюсь, как могу! У моей возлюбленной, видишь ли, дивная способность понимать всё по-своему. Я просто пытаюсь быть откровенным и точным, чтобы она наверняка поняла меня правильно.

Иррес отозвался глумливым гоготом.

— С Ханёном подружусь. Детей люблю, — закончил Риш и напряжённо посмотрел на Лирку.

Та оторопело глядела на него и молчала.

— Я не так хотел признаться, — мужчина вздохнул. — Думал как-то помягче, не сразу… Сперва поухаживать. Но раз ты подслушала, я не могу дать тебе шанс что-то надумать.

Взгляд женщины скользнул в сторону. Риш проследил за ним и тоже уставился на тумбочку, заставленную склянками с лечебными зельями. Глаза сами закатились к потолку.

— Ты чего здесь отираешься? — из гостиной донёсся голос Майяри. — Лирка, ты там? Я хайнесу одежду принесла. К вам можно?

Лирка опомнилась и поспешила выйти.

— Давай, я помогу ему одеться. Майяри, а спроси у господина Шидая, какие есть побочки у зелий, которыми вы Сильнейшего поили.

— Я спрошу, но… — Майяри выдержала интригующую паузу. — Таких побочек у них точно нет.

— Откуда в вас столько любопытства, госпожа Майяри? — не выдержал Риш.

Надо было сперва Лирке признаваться, а потом с её внутренним миром договариваться!

— Я сыскарь, это моя работа! — отозвалась хаги и что-то тихо спросила у Лирки.

Та так же тихо ответила, и послышался звук удаляющихся шагов. Лирка вернулась не сразу. Или переводила дыхание, или выжидала, чтобы убедиться, что подруга не вернётся. В комнату она вошла со стопкой одежды в руках. Отложив её на стул, женщина выдернула и встряхнула, расправляя, портки. Риш молча сложил руки на груди. Он ждал ответа, какой-то реакции.

Подступив к постели, Лирка задрала одеяло ему до колен и, взяв его левую ногу, просунула в штанину. И начала отвечать. Спокойно, размеренно, безэмоционально.

— Господин, подождём, когда вы окончательно придёте в себя. Уверена, то, что вы сейчас назвали любовью, — благодарность. Которую я, впрочем, не заслужила. Чувство тёплое, приятное, его можно перепутать.

— Перепутать благодарность и любовь? — почти спокойно уточнил Риш.

— Вас раньше часто спасали женщины? Опустим, что вас ранила я. Похоже, вы пока не можете правильно оценить мою вину. Когда вы пойдёте на поправку, всё встанет на свои места, — просунув одну ногу в портки, Лирка принялась за вторую. — Но пока чувство благодарности сильнее. Так часто вас раньше спасали женщины?

— Нет, — коротко ответил Узээриш.

— Значит, вы могли перепутать. Я десять лет провела среди военных. Мне не раз признавались в любви сразу после того, как я выносила раненого с поле боя. Это чувство восторга перед смелостью женщины и благодарность за спасение. Они не имеют ничего общего с настоящей любовью. Вы сами в этом убедитесь, когда вам станет легче.

Женщина потянула портки вверх, под одеяло, но они за что-то зацепились. Риш болезненно зашипел и с укором посмотрел на неё. Некоторое время они глядели друг на друга. Лирка ждала, что хайнес сам разберётся с проблемой, а тот не шевелился и смотрел на неё с недовольным прищуром. Поджав губы, женщина засунула руку под одеяло, заправила «препятствие» за пояс портков и подтянула их повыше.

— И не постеснялась… — изумлённо приоткрыл рот Узээриш. С такой решительной Лиркой он был мало знаком.

— Вы сейчас безобиднее ребёнка, — снисходительно отозвалась Лирка, ополаскивая руки в тазу, — всё равно ничего не можете.

Растерянный Риш жадно смотрел на неё, изучая эту новую, малознакомую ему сторону женщины. Та вытирала руки и спокойно глядела на него в ответ. И Узээриш понял, что она действительно верит в то, что сказала. Верит в эту чушь про благодарность.

Как же устроен мир внутри неё, если она способна считать это правдой? Ужасно любопытно увидеть себя её глазами, понять, как она смотрит? Что видит? Почему видит именно это?

Его собственная правда, отражаясь в её глазах, как-то искривлялась. Будто Лирка не была способна воспринять её в изначальном виде и была вынуждена менять под свой мир.

Он действительно поторопился с признанием.

Но в своих чувствах Риш был совершенно уверен.

— Думаю, остальное надевать не нужно, — Лирка отложила полотенце. — Сегодня дальше отхожего места вы не пойдёте. А про… Я забуду про то, что вы сказали. Майяри тоже будет молчать. Вы сами скоро поймёте, как странно любить женщину, которая вонзила в вас нож.

— Которая вонзила в меня нож и осталась мне верна, — сухо поправил её Узээриш, и женщина растерянно посмотрела на него. Её растерянность только усилилась, когда он добавил: — Ладно. Я разберусь с этим.

Лирка ещё некоторое время постояла молча, а затем подхватила таз с грязной водой.

— Я принесу новую.

Риш проводил её взглядом до выхода и скривился, когда в комнату заглянул ехидно скалящийся Иррес.

— Видел бы свою морду, такой обиженный…

— Иррес, ты со мной, — позвала магичка.

Дух тут же исчез. Через несколько секунд хлопнула дверь в гостиной и повисла тишина. Риш продолжал сосредоточенно смотреть в стену перед собой. Чем дольше он думал о прошедшем разговоре, тем сильнее убеждался, что поторопился. Надо было выждать! А ему эйфория от осознания разум отбила. Жаль, что он не догадался раньше… Но раньше бы он и не догадался! Он ведь понял, только когда Лирка закричала от ужаса.

Вспоминать прошедшую ночь было не очень приятно — досадно, что их обвели вокруг пальца, — но Риш всё же прокрутил события в голове, начиная с момента, когда Лирка вонзила в него кинжал. Перед глазами встал её взгляд. Холодный. Безразлично-безжалостный. Радужный щит спал с неё за секунду до удара. И в этот миг Узээриш подумал, что Лирка коварно заманила его в ловушку, чтобы убить. Что на самом деле она враг. Он не мог не подумать, когда она смотрела на него таким взглядом.

А потом она отвлеклась на хохочущего врага и уже в следующую секунду посмотрела на него с таким ужасом и отчаянием, что Узээриш, несмотря на боль, ощутил волну облегчения. А когда она закричала, он был готов расхохотаться. Нет-нет, Лирка не враг. Она не хотела его убивать. И если бы в этот момент она, испугавшись, бросила его и убежала, он смог бы пережить разочарование.

Но она не бросила его. Не испугалась последствий.

О, сколько раз его бросали «верные» сторонники, нанёсшие ему случайно раны! Это тянулось с детства, когда товарищи по играм в ужасе разбегались, если вдруг кто-то из них оставлял царапину на наследнике престола. Их до смертельного ужаса страшила кара, которая могла обрушиться на них за нанесение вреда члену правящей семьи. И они бежали, прятались, оставляли его!

А Лирка осталась с ним. Не испугалась. И Риш смел надеяться, что она плакала не оттого, что ранила хайнеса и боялась расплаты. А рыдала из страха, что он умрёт. Он, Риш. А не хайнес.

События после ранения Узээриш помнил урывками. И в воспоминаниях была только Лирка, которая прижимала его к себе, целовала в щёки, нос, лоб и даже… губы? Да, в губы. Он помнит солёный вкус её слёз. Она смотрела на него влажными, блестящими звёздным небом глазами и называла хорошим, добрым, славным… И ни разу хайнесом. Даже ни разу на «вы»! Да, она боялась, что умрёт именно он.

Когда ты хайнес, особенно приятно, что тебя ценят не только как повелителя целой страны.

Нет, то, что он в неё влюблён, Риш осознал позже. Какой нормальный оборотень будет думать о любви, когда в сознании-то держится с трудом? Он понял это немного позже, когда проснулся и увидел у постели Лирку. Та сидела на полу и спала, прижавшись лбом к перине. Риш видел только её профиль, прикрытый волосами, и опять думал о том, что она всё же очень смелая. И в ней есть то самое женское милосердие, которое вроде бы, как говорят, должно быть присуще всем женщинам, но которое есть далеко не у всех. И чем больше он смотрел на скрючившуюся фигурку спящей магички, тем теплее становилось в груди. Вялое после ранения тело наливалось жизнью, что-то хорошее щекотало душу. Благодарность? Да, она тоже. Но ещё Узээриш наконец увидел, что скрывала хитрая и коварная Лирка за отчуждённостью, молчаливостью и робостью.

Там, внутри, за всеми этими масками, пряталась идеальная женщина.

Нежная, уязвимая. И не показательно нежная, и нарочно слабая, а на самом деле хрупкая и тонкая, тщательно завёрнутая в щиты и брони. Но и столь сильная, что способна защищать хрупкую часть себя. Очень добрая, милосердная, но в то же время решительная, готовая рвать зубами за тех, кто дорог. Робкая, но смелая. Не боится нести ответственность за свои ошибки. Отважная птичка Кая, которая, несмотря на страх, ни за что не сбежит. Верная тем, чью сторону приняла. И… красивая. Немного неуверенная, зажатая, отвыкшая быть привлекательной, а, может, никогда и не чувствовавшая себя такой, но очень красивая. Безбожно очаровательная! Особенно, когда чёрные глаза мокры от слёз и смотрят так несчастно, что хочется в тот же миг стать самым сильным и уничтожить все её тревоги.

Он впервые встречал столь противоречивую женщину, которая была и слаба, и сильна, и добра, и безжалостна, и отважна, и пуглива. Красивую, но не считавшую себя красивой. Бесхитростную и своеобразно коварную. Робкую и упрямо-властную.

Невероятную!

И ведь кто-то ещё это может рассмотреть?

Даже тогда, в расслабленно-отупевшем состоянии, Риш почувствовал раздражение. Пусть только кто-то посмеет увести возлюбленную у хайнеса! Он первый раскрыл сокровище, которое эта хитрейшая женщина прятала внутри себя. Какой молодец его сов, что так быстро обратил на неё внимание!

Это последнее, что помнил Узээриш. Потом он уплыл в сон, и сон был весьма приятен, хотя тоже вызывал вопросы… Но главное — он совершенно уверен, что его любовь — это любовь. И благодарность любви тоже свойственна.

Только вот сон… Риш раздражённо поморщился, досадуя, что от размышлений о возвышенных чувствах его отвлекает низменное. Но всё-так сложно забыть весьма реалистичный сон. Столь настоящий, что он невольно задавался вопросом: сон ли это? То ли его сознание, отчаявшись найти утерянное воспоминание, создало подходящую фантазию, то ли силы Ирреса лечат даже беспамятство.

— Эдар⁈

Риш вздрогнул и повернул голову в сторону окна.

— Эдар! — от вопля Майяри неприятно защекотало в груди. — Боги, что с ним⁈

Тёмные! В этом доме тихо бывает⁈