Глава 41 · Фальшивый приказ

Красть шамана хаварий запретил. Это уже дядька Онт сказал, как отужинал.

— Неладное что-то творится у хоёторцев, — смотрящий поморщился.

— Мы сперва хотели пешком вернуться, не дожидаться дракона, а то Исешке прям худо было, — поделился Леший. — Но хоёторцев в Лесу как блох на бродячей собаке. Два раза чуть-чуть не попались и один раз нос к носу столкнулись, но я ловчее оказался. Пришлось всё же ждать, пока за нами прилетят.

Исешка задремал, и, чтобы его не будить, дальше разговор продолжали уже вполголоса. Дядька Онт задержался на заставе, дожидаясь, когда прилетят с вестями от двух других отрядов, так что рассказать ему было о чём.

— Отряд Нария и Ёриха напал на след господина Руахаша. Прошарились вблизи местных поселений, послушали разговоры. Летающего ящера многие видели. Пока вроде путь держит на северо-восток. Откуда уж он знает, куда лететь… — смотрящий развёл руками. — От вилария никаких вестей о наших, но целый ворох наблюдений за местными. Хаварий Гед сам не свой, ходит мрачный как туча, бормочет что-то под нос… Говорит, что-то подобное было во время битвы за Арванское городище. Только тогда собираться начали уже после начала военных действий, а тут… Тревожно. И вроде не войска подтягиваются, да и по подслушанным разговорам навроде собрание какое-то, совет о чём-то держат. Может, и раньше такое было, только не у южных границ. Мы-то вглубь особо не ходили.

«Ещё как было, — подтвердил Иррес. — Но хаварий не зря за бороду себя тягает. Здесь не собираются, чтобы просто встретиться, пустить слезу и всё простить врагу своему. Только если того Господа требуют, а тем договориться между собой ещё сложнее, чем смертным. Нас с Херриданом на такие собрания почти не звали, но мы и воевать за чужое не желали».

Господа Арван-Ё сильно отличались от других Господ в своём безумии.

«Да не особо, — прервал Лиркины размышления Иррес. — Просто жрецы у нас были хитрыми. Один смекнул, как Господ в равновесии держать, а дальше эту науку всем сильным шаманам передали. Мы были… — дух запнулся, — …мы были победившими. Мы были властителями самого сильного и богатого города Хоётора. Так что верили, когда нас называли победителями».

«Четыре века уже с тобой, но так и не понял, почему для вас так важна победа», — признался господин Наэш.

«Да если б я сам понимал, то ещё раньше в себя пришёл бы, — фыркнул Иррес. — Иногда мне даже казалось, что нас прокляли. Двести восемнадцать сумасшедших духов! Нет, если смотреть на общее число духов, не так уж много. Но сколько бед могут принести могущественные безумцы смертному миру. Порой я подозревал, что кто-то хочет уничтожить этот мир, поэтому нас прокляли. Ведь двести семнадцать из нас из одного поколения, созданного в одно время. Есть повод для подозрений, да? И все жаждут победы».

«А ещё один? Ты сказал, вас было двести восемнадцать», — заметил господин Наэш.

«Он из старших, — судя по недовольству в голосе Ирреса, этот единственный, не похожий на большинство, ему не очень нравится. — Первый дух, кому родители решили эмоции дать. Рошшаа̀д, дух земной стихии. Первые духи были стихийными духами, и почти все не имели эмоций. Родители считали, что слишком уж эмоциональным богам нужна помощь кого-то более рассудительного. Но просчитались. Такие, как Ссадашилий и Исхедиар, — в голосе Ирреса прозвенело презрение, — не могли понять ценность жизни. Из их поколения Рошшаад единственный с эмоциями. Был единственным. И среди безумных он самый сильный, но ему вообще ничего не надо. Если его не трогать, то он безобиден. В играх других безумных он не участвует».

На месте Ирреса Лирка бы тоже решила, что на духов наслали проклятие.

«Но мы, пусть и из одного поколения, сошли с ума не в одно время, а в течение всего периода Древних войн. Рошшаад так и вовсе с катушек съехал уже после них. Скорее у нашего поколения есть какая-то слабость, уязвимость разума. С ума сошло всё же не всё поколение, а так… Даже не большая часть. Да и желание победить… Сейчас мне кажется, что его у нас не было в самом начале. Ну, когда только с ума сошли. Потом пришло… как-то само. После того, как Родители пытались нас всячески… излечить».

Впервые на памяти Лирки Иррес признавал, что Основатели пытались помочь обезумевшим.

«А когда ничего не вышло, просто отдали нам Хоётор, — Иррес презрительно фыркнул. — И оставили вариться в своей ненависти!»

«Возможно, это было лучшее, что они придумали, — попытался смягчить его господин Наэш. — Они могли уничтожить вас…»

«Могли! — рявкнул Иррес. — Ещё как могли! Но пожалели! И они всегда и всех жалели, даже если это было несправедливо. А мы жаждали справедливости! Они же посчитали виноватыми всех в равной степени. Это ли справедливость⁈ Может, мы потому и не могли излечиться, что нас сжирало чувство вины и выворачивало наизнанку от ощущения несправедливости? От понимания, что наши Создатели, наши Родители за нас не заступились!»

Лирка вздрогнула и поймала напряжённые взгляды дядьки Онта и Лешия. Последний скосил глаза на бабку. Мол, ты думай башкой, когда уходить в себя!

— Чего вы на неё зыркаете? — подозрительно спросила старая волчица.

— Да нашла время в мысли уходить! — возмутился Леший. — Тут подозрение, что она после всего сожранного в Лесу в тварь какую превращается, а она ещё так странно себя ведёт.

— Боги, что ж ты за словоблуд? — скривилась старуха. — Неужто тоже прознали про её жильца?

Лирка вздрогнула и вскинулась, изумлённо вытаращив глаза. Онт и Леший непонимающе нахмурились, заподозрив, что бабка о чём-то другом говорит.

— Я эту образину ещё в первый год заприметила, — жёлтые глаза насмешливо сощурились, — когда он у меня ночью на огороде тыкву жрал.

«Ха! — ликующе выдохнул Иррес. — Я говорил, говорил, что нравлюсь ей! Иначе чего бы она всё это время отмалчивалась⁈»

Лирка растерянно заморгала.

— Ну, ежели все знают, пускай выходит, — разрешила бабка. — Спать тебе, девка, всё равно на полу, а на его пузе помягче будет. Но если нос за дверь попробует высунуть, я ему его отрублю.

— Бабулечка, вы такое золото, — Леший расплылся в умилённой улыбке.

Леший и дядька Онт ушли в Лес через три дня в составе отряда вилария Яза, а Исешка остался на попечении Лирки и бабки Ехи. И более покладистого больного сложно было припомнить. Он беспрекословно выполнял все требования, мужественно пил Лиркину кровь, много спал, хорошо ел и лишь иногда просил дозволить немного посидеть на крылечке, воздухом свежим подышать. Магичка подозревала, что немалую долю в покладистость Исешки вносил топор, стоявший в углу основной комнаты. Мужчина каждое утро и каждый вечер тщательно и трепетно осматривал руку, выискивая тёмные пятна, и облегчённо вздыхал, не находя их. То ли чистка крови действительно помогла, то ли силы Ирреса тормозили разрастание гнили.

Но Лирка не спешила расслабляться. Через день, вернувшись на службу, она заглянула в хранилище, которое заставники ехидно называли библиотекой, но хранились здесь в основном карты местности и старые, уже никому неинтересные отчёты двадцатилетней давности. Порывшись, женщина нашла перерисовки с очень старых хоёторских карт и выискала на ней крохотную точку, отмеченную как Данжава̀р. Она даже не сразу поняла, что это город. Окончания-то не было.

«В Великом Хоёторе этого ещё не было, позднее появилось, — объяснил Иррес. — А Данжавар перестал существовать почти в самом начале господства духов. Ворот там ничьих не было, так что обосноваться там никто из Господ не мог, а оставлять без присмотра такой огромный город опасно. Так что разорили, только на картах и остался».

На карте Хоётор действительно был великим, можно было полюбоваться, каким он был изначально, до периода упадка и раздробленности. И столица лежала далеко от южной границы, защищённая от нападения тогда ещё Арванской империи расстоянием. Но сейчас до неё было не более трёх дней пути, если, конечно, карта составлена верно.

«Неужели ты не сможешь найти путь до города?» — сомневался господин Наэш.

«Как? — раздражённо отозвался Иррес. — Когда я видел его последний раз, там ещё была равнина. А сейчас Лес со всех сторон! И… — он осёкся и замолчал ненадолго. — Хотя… Данжавар стоял на берегу реки. Такой себе ориентир, да и за столько времени она русло могла поменять… Но Лес вокруг! С лесом-то не так просто из старых берегов выйти».

Что же произойти должно, чтобы река путь свой изменила?

От вилария и Нария с Ёрихом ещё один раз пришли вести. Отряд вилария слишком сильно на территорию Хоётора не углублялся, а вот отряд с вредителями шёл за господином Руахашем и уходил всё дальше и дальше. Ещё раз дракон до них слетает, а потом связь оборвётся. На крайний случай у отряда с собой был пернатый посланник, но использовать его можно было только один раз и в одну сторону — сторону заставы.

В душе Лирки тихим, но едучим огоньком потрескивала злость. Почти все, кто стал ей так дорог, подвергают свои жизни опасности. Она не хотела никого терять. Ей уже доводилось быть в положении того, кто потерял всех близких и остался совершенно один. Возможно, было бы проще, если бы все, за кого она переживала, находились в одном месте, но всё усложнялось тем, что они непросто в разных местах. Мхян и Миана вообще неясно где. И Ханён, её горячо любимый сын, самый дорогой и самый ценный, сейчас так далеко от неё. Даже зная, что он в безопасности, Лирка не могла унять тревогу.

Так что настроение у неё почти постоянно было крайне паскудным. Местные любители женского тепла опять начали топтать к ней дорожки, пользуясь тем, что защитники её почти все в Лесу, но мрачный злой взгляд отпугнул хоть и не всех, но большинство. К дому больше соваться никто не осмеливался: бабка Ехи и раньше в хорошем настроении бывала нечасто, а тут ещё болтливая Лиркина соседка начала распускать слухи, что старая волчица колдунство какое-то творит ночами. В окнах голубое сияние мелькает, и болтает бабка с Тёмными духами.

«В кои-то веки почти правду сказала!» — хмыкал Иррес.

Через девять дней после их возвращения на заставу со стороны Салеи прилетел первый небольшой отряд, заявивший, что они от Вотых. Они находились недалеко от северной границы и сразу, как до них добралось письмо старого консера, рванули сюда. Быстро же до них посланник долетел… Лирка обеспокоилась, что и указ хайнеса вскоре прибудет. За себя она не очень переживала. Накажут так накажут. Но рядом был больной Исешка.

Хаварий ужас как не хотел пропускать посланников Вотых через границу — хоёторцы и так гудят как пчёлы в улье, — но ведь тогда, поганцы, в другом месте полезут. Так за ними хоть какой-то пригляд будет. Тем более во главе отряда был кто-то из внуков Шереха Вотого. Лирки в тот день на заставе не было, отдыхала от службы, а имени волка молва не донесла. Только слухи, что там какой-то совсем уж бесстрашный оборотень.

Вняв словам хавария, прибывшие решили дождаться известий от отряда Нария и Ёриха и тогда уж двигаться дальше, ориентируясь по последним сведениям. Но вести пришли тем же вечером, и отряд, не мешкая, улетел в ночь, прихватив с собой провожатого и предупредив напоследок, что за ними летит ещё один отряд, в этот раз кого-то из друзей Вотых.

— Разворошат они нам тут всё, — недовольно ворчал хаварий Гед на следующее утро.

Он вместе с Лиркой стоял на крепостной стене и всматривался в крылатые силуэты, летящие почему-то с восточной стороны, чуть ли не от Арванского городища. Появился отряд, по словам часовых, из ниоткуда, но хаварий был уверен, что ленивые проходимцы просто плохо следили за восточной стороной: граница рядом, а с Многоимённых земель нечасто кто-то лез.

— Хоёторцы и так нашароханные, — хаварий хмурил кустистые брови, — как бы война очередная не завязалась. Да не такая, как последние сорок лет, а подобная той, что с Арван-Ё была.

Лирка устремила взгляд к зелёной горе поверженного города. Драконы быстро приближались, и, казалось, это летят посланники от самого Арван-Ё.

— Большой отряд, — хаварий тоже в последние дни пребывал в дурном настроении.

Магичка молчала. Господин Гед зачем-то вызвал её из мастерской, где она вытачивала очередную партию отбивающих запах амулетов, но пока не сказал зачем. Почему-то ей казалось, что он сомневался и не был до конца уверен, что стоит начинать с ней этот разговор.

Она вместе с хаварием, изображая его молчаливую тень, прошлась по стенам, послушала сетования начальника на леность и безалаберность подчинённых и спустилась следом за ним на вторую стену. За это время драконы миновали путь до заставы, и теперь их всадники обменивались криками с часовыми, которые требовали доказать, что прилетевшие не враги. Солнце висело как раз на восточной стороне и мешало нормально присмотреться к всадникам. С разрешения хавария, прилетевшим всё позволили приземлиться во дворе, что лежал между первой и второй стеной, и теперь над всей заставой гремели яростные рыки уставших драконов и зычные голоса мужчин, которые пытались докричаться друг до друга.

Лирка и хаварий остановились на верхней площадке второй стены и уставились на царившую внизу суету. В глаза сразу бросился высокий улыбчивый господин с кудрявыми волосами до плеч. Красивый даже на таком расстоянии.

— Письмецо мне сегодня одно пришло.

Женщина тут же утратила интерес к прибывшим и с интересом взглянула на мрачного хавария. Тот отошёл на другую сторону стены, подальше от гвалта, и вытащил из кармана свиток. В глаза сразу выхватил оттиск печати хайнеса на сургуче, и у Лирке пересохло в горле. Вроде бы и ждала, и всё равно как-то неожиданно.

— Сама прочти, — хаварий протянул свиток магичке.

— Я? — та удивлённо приподняла брови. — Здесь печать хайнеса. Вы уверены?

— Стал бы предлагать, если не уверен? — господин Гед нетерпеливо повёл плечами. — Читай.

«Да бери ты уже!» — поторопил сгорающий от любопытства Иррес.

Лирка приняла свиток, развернула его и сразу узнала почерк Саврия. Сердце затрепетало от испуга, и она пробежалась глазами по тексту.

Приказ

Хайнес Узээриш Ийехаидый повелевает задержать Лиркаа Шхаелый и в целости и сохранности препроводить назад в Жаанидый. Никакой вред не должен быть ей нанесён. Лиркаа Шхаелый является невестой хайнеса Узээриша и неприкосновенна.

Таково высочайшее повеление Сильнейшего!

Лирка уставилась на размашистую подпись хайнеса, пытаясь взять себя в руки и заговорить с хаварием со всей возможной невозмутимостью.

«Невеста⁈ — возмутился Иррес. — Мы не соглашались! Вот жучара этот твой хайнес!»

— Я не понимаю, — Лирка протянула указ назад хаварию. — Это какой-то бред. Печать вроде бы выглядит натурально, но содержание… Я даже не могу понять, кому это могло быть нужно.

Господин Гед испытующе посмотрел на неё, потом опять вчитался в указ.

— Хочешь сказать, что неправда? — мужчина вновь исподлобья посмотрел на неё.

— Мне льстит, что вы допускаете, что написанное может быть правдой, но давайте посмотрим трезвее, — Лирка словно невзначай повернулась покалеченной стороной лица. — Низкорожденная девица, совсем недавно бывшая безымянной, и невеста самого хайнеса?

Хаварий крякнул, нахмурился, но не ответил. Зыркнул за спину Лирки, и та, обернувшись, увидела служивого, поднимавшегося по лестнице. Дождавшись, когда он пройдёт, господин Гед заговорил:

— Сомнительно. Но печать и подпись больно хороши. Я-то хайнесовых приказов навидался. Даже почерк знаком. Уверен, господин Саврий писал.

«Он знаком, что ли, с ними?» — изумился Иррес.

«Хайнес, будучи ещё хайреном и дареном, командовал войсками в битве за Хоётор. Хаварий Гед тоже участвовал в той битве, — напомнил господин Наэш. — Конечно, они знакомы».

«Да эта хвыба с половиной Салеи знакома!»

Лирка постаралась унять нервную дрожь. Можно было бы признаться, если бы в приказе не было прописано, что её следует отправить в Жаанидый… Хотя в чём это признаться? Она ведь не невеста хайнеса!

Хаварий вновь посмотрел за её спину, но женщина не обернулась. Выпрямившись, она решительно заявила:

— Приказ подделка. Если бы я была невестой хайнеса, то определённо что-то об этом знала. Но я видела хайнеса лишь несколько раз.

Гед смерил её задумчивым взглядом и опять посмотрел куда-то за её плечо, будто размышляя. А на самом деле глядел на высокого оборотня, почти бесшумно взбежавшего по ступеням и теперь стоящего в четырёх шагах от них с Лиркой. Выдержка у хавария была каменная, поэтому, когда душу встревожило смутное узнавание, он никак не изменился в лице. Даже когда оборотень поднял руку и отодвинул капюшон назад, открывая неестественно бледное лицо с яростно горящими глазами. И глаза эти жадно, ликующе смотрели на кудрявую голову Лирки. Губы дёрнулись в почти сумасшедшей усмешке, тут же болезненно искривились, и мужчина потёр порезы на лице, похожие на те, что остаются после неудачного бритья.

— Вы можете не выпускать меня с заставы, — продолжила Лирка, не подозревая, что её сейчас поедают глазами, — но, если вы отправите меня в Жаанидый, боюсь, мы окажемся в неловкой и курьёзной ситуации. Лучше направить в столицу запрос на уточнение. Но я уверена, что приказ подделка. Правда, не понимаю, зачем и кому это нужно.

Стоящий за спиной мужчина стремительно и бесшумно преодолел разделявшие его с женщиной шаги. Та успела только подозрительно раздуть ноздри, принюхиваясь к накрывшей её волне драконьей вони и терпкого пота, как оборотень склонился к её плечу и слегка подался вперёд, заглядывая в её лицо.

— Это мой-то приказ подделка? — вкрадчиво спросил он, расплываясь в злой, немного сумасшедшей улыбке. — А, Кая?

Смертельно побледневшая женщина уставилась на него широко распахнутыми глазами и сделала то, чего ни хаварий, ни злой Риш от неё не ожидали. Завизжала и отскочила от мужчины за спину господина Геда. Озадаченный и даже малость напуганный её реакцией начальник сам едва в сторону не отшатнулся. Риш, приготовившийся перехватывать локти, кулаки и колени, не успел схватить женщину и зарычал от досады.

«Хребень выхухонистая, синь захварная, отрех густовонный!» — взбешённо шипел Иррес, перепуганный внезапным и очень эффектным появлением хайнеса.

У Лирки всё ещё в ушах звенел визг духа, и лично она даже толком страх осмыслить из-за этого не успела. Только сердце зашлось в попытке проломить грудь и горло стиснуло. Но вот сознание немного прочистилось, и она наконец вполне осознала, что перед ней стоит злющий хайнес. Вымотанный, осунувшийся, но по-злому ликующий и торжествующий.

«Тварь это хоёторская! — мстительно прошипел Иррес. — Наш бы так быстро добраться не смог!»

Но Лирка всей душой ощущала, что хайнес настоящий. И в коленках появилась противная дрожь.

— Ох, что я с тобой сделаю… — губы мужчины задрожали в предвкушающей улыбке. — Птичка моя злая, беспощадная… Я же просил… Молил!

«Да когда это было⁈» — возмутился Иррес. Духа всё ещё потряхивало, и голос его подрагивал.

«Спокойнее, Лиркая, — строго и сурово произнёс господин Наэш. — Ничего страшного он с тобой не сделает».

«Это ей нестрашно, а мне страшно! — не согласился Иррес и запальчиво велел Лирке: — Отбивайся так, словно от этого твоя жизнь зависит!»

— Сильнейший? — хаварий Гед подозрительно прищурился и незаметно взмахом ладони остановил изготовившихся часовых.

— Дядька Гед, — Риш расплылся в широкой, но малость пугающей улыбке, — давно не виделись. Умираю от желания поболтать, вспомнить прошлое… Но немного попозже! Сейчас, — жёлтые глаза широко распахнулись, — я желаю кое-кого наконец поймать. — И, понизив голос до жутковатого шёпота, произнёс: — Беги, Кая. Очень-очень быстро беги.

И за его спиной распахнулись мощные кожистые крылья.

«Это не хвыба!» — заорал Иррес.

Секунду назад Лирка бы и не подумала бежать, но тут тело среагировало само, и она, развернувшись, бросилась к сторожевой башне и, вонзив когти в стыки между камнями, полезла наверх.

— Эй, пташечка моя, ты не забыла, что из нас двоих крылья есть только у меня? — донеслось снизу насмешливое.

Лирка рискнула посмотреть вниз и увидела за спиной хайнеса придурковатого дракона.

«Тьфу, ящерица ободранная! — сплюнул в сердцах Иррес. — Напугала до усрачки! Я чуть богам душу Наэша не отдал!»

— Слезай, — с ухмылкой велел Риш.

Выглядел он уже добрее, и столь стремительная перемена настроения теперь серьёзно насторожила и напугала Лирку.

— Слезай или я за тобой полезу.

Оторопевший хаварий молча наблюдал за развернувшейся сценой, а часовые, которые понимали ещё меньше начальника — тот хотя бы приказ читал, — в недоумении переглядывались и нерешительно сжимали-разжимали ладони на оружии.

— И с большим удовольствием полезу!

О, как же Риш хотел погоняться за пташечкой! Даже звериная половина мечтала об этом, хотя у снежных сов не было обыкновения ловить своих самочек. Сейчас Риш хотел поймать Лирку как кот мышку, измять её, облизать и притиснуть к себе жалко попискивающую жестокую нахалку.

«Скажи, что рада видеть его», — посоветовал господин Наэш.

«Да не сработает!» — фыркнул Иррес.

Но Лирка решила попробовать. Сердце испуганно мялось в груди, и её голос страшно дрожал, так что правдоподобности достичь не удалось.

— Рада видеть вас…

Уголок губ мужчины дёрнулся в злой усмешке.

— А как я рад, ты представить не можешь, — пропел Риш и почти промурлыкал: — Иди сюда!

Лирка отрицательно мотнула головой раньше, чем сообразила, что творит. Риш зарычал почти по-драконьи. Суетящийся за его спиной ящер даже замер, прислушиваясь к переливам, выходящим из горла хозяина. Стоило хайнесу сделать шаг к башне, как Лирка засуетилась и подтянулась чуть выше, чтобы высокий мужчина до неё не дотянулся.

«Так, разбирайтесь сами!» — заявил Иррес, и из тела Лирки, к ужасу стоящих у окна башни часовых, высунулись пара светящихся лап и лопоухая башка.

Уцепившись когтями за каменный подоконник, подселенец ловко подтянулся и в миг забрался в окно. Только длинный хвост воздух рассёк и вопль часовых вылетел из нутра башни.

— Только посмей мне навредить, — Иррес оскалился на оборотня, наставившего на него арбалет. — Я ценный и редкий. Хайнес тебя казнит.

— Он говорящий… — служивые отшатнулись к лестнице и припустил вниз.

Иррес высунул башку из окна и увидел злющий чёрный взгляд Лирки.

— А чего ты от меня хочешь⁈ — возмутился дух. — Чтобы я терпел, пока вы между собой разбираетесь? Я ему даже сделать ничего не могу. Как его кусать, если он почти наш⁈ Риш, — зверь оскалился в каком-то подобии улыбки, — так рад тебя видеть. Как хорошо, что ты приехал.

— Уши мне не крути, образина, — не повёлся на подлизывание Риш.

— А чего ты на нас с Наэшем злишься-то? — наигранно обиделся дух. — Мы её отговаривали как могли! Но её же с места не сдвинешь, если она упрётся!

Взгляд Лирки стал ещё более злым.

— Наверняка вперёд неё поскакал, — хмыкнул оборотень. — Трусишь, шерсть?

— Связываться с вами не хочу, — с достоинством ответил Иррес. — Скажи этим, что я узаконенный внутренний мир, и разбирайтесь между собой. Я не собираюсь в ваших любовных играх участвовать. Лирка, сползай давай!

— Ты с ума сошёл, предатель⁈ — возмутилась магичка.

— То я им мешаю, то предатель! — оскорбился дух. — Ползи вниз и договаривайся с ним. Не мы с Наэшем его невеста.

— Я ему не невеста! — рявкнула Лирка, и служивые изумлённо переглянулись.

— Это ещё почему? — хайнес нахально прищурился.

Лирка затравленно посмотрела на него, потом на хавария, служивых и ощутила, как решимость покидает её.

Ей что, при всех сказать, что она отказала самому хайнесу?

— Я же, — она перешла на едва слышный шёпот, — отказала вам.

Кустистые брови хавария почти доползли до кромки волос, а веки распахнулись так широко, словно Гед был не медведем, а той самой совой.

— Вот именно, — злорадно и довольно громко протянул Риш, подступая к башне. — Именно поэтому ты невеста, а не жена.

И, вонзив когти в стену, полез наверх. Лирка ахнула и тоже полезла выше.

— Не лезьте сюда! — возмутился Иррес. — Я первый занял это место… Иррес, — раздражённый господин Наэш наконец смог вставить слово, — им лучше пообщаться в стороне от чужих глаз.

Фыркнув, подселенец выскочил из окна, брюхом почти мазнув Лирку по волосам, и приземлился на стене.

— Не стрелять! — рыкнул хаварий на вскинувших арбалеты служивых.

Лирка едва не выдрала застрявший коготь с мясом, но время было упущено, пальцы хайнеса мазнули её по щиколотке, и женщина едва успела втянуться в окно. Более опытный, тренированный и злой Риш взобрался куда быстрее, и Лирка даже от окна не успела толком убежать.

— Куда, милая? — ласково пропел ей на ухо Риш, крепко обхватывая.

Лирка дёрнулась, и они рухнули на каменный пол, мужчина только успел прикрыть её затылок ладонью. Охнув, женщина заворочалась под тяжёлым телом и застыла, столкнувшись с золотом горящим взглядом.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Смотрели и чувствовали, как эмоции отпускают. Риш ощущал, как отступает злость, и ей на смену приходит трепетная нежность. Он склонился ниже, к самому лицу Лирки, борясь с желанием поцеловать. Хотелось впиться в эти искусанные губы, жадно выпить чужое дыхание и почувствовать себя по-настоящему живым. Живым впервые за долгие восемь дней. Его истерзала и искусала тревога, его измучила бессонница и вымотала утомительная гонка, которую он устроил себе и своим подчинённым.

— Кая, — почти жалобно выдохнул Риш, и чёрных глазах напротив что-то изменилось.

Страх исчез. Растаял как туман под лучами утреннего солнца. Да и разве можно бояться этого мужчины, который смотрит на неё с тревогой и нежностью? Лирка видела, как он глядит на её губы, жадно и неуверенно. Словно хотел и боялся себе позволить. И потянулась сама. Легко коснулась его губ, и мужчина уже сам со стоном вжался в её уста. Просто накрыл её рот губами, смял, крепко-крепко, почти до онемения прижался и отстранился с тяжёлым дыханием.

— Боги, как я хочу… — лихорадочно прошептал Риш, упираясь лбом в её лоб. — Но я такой грязный с дороги… Можно мне чуть-чуть, совсем немного?

И не дожидаясь разрешения, словно в горячке осыпал её лицо лёгкими поцелуями, зарылся носом в шею и тщательно обнюхал, приговаривая:

— Здоровьем пахнешь… так хорошо… Тёплая, злая, жестокая птичка. Я тебя со службы уволю. И на этот раз за дело!

Даже возмущаться не захотелось. Зарывшись пальцами в грязные волосы, Лирка притянула тяжёлую голову мужчины на свою грудь, пытаясь то ли утешить, то ли попросить прощения, то ли… Ей даже не хотелось думать, зачем она это делает.

— Я РАЗОРВУ ТЕБЯ!

Риш и Лирка подскочили одновременно, узнавая Ирреса и мигом выныривая в реальность.

— Да какого Тёмного⁈ — взбесился Риш, вскакивая.

Вздёрнув Лирку на ноги, он обхватил её руками и почти донёс до окна.

Ирреса они увидели сразу. Тот был во дворе и яростно рвался куда-то вперёд, но его удерживали какие-то чёрные, похожие на дым полосы.

— Что такое? — непонимающе нахмурилась Лирка.

— Иррес, не смей! — заорал Риш.

— Иди сюда! — бесновал дух, дёргаясь в сторону высокого черноволосого мужчины, которого Лирка успела заприметить ранее. — Я тебе хребет перекушу!

— Мы знакомы? — мужчина с недоумением смотрел на зверя.

Ни напуганным или хотя бы чуточку обеспокоенным нападением он не выглядел. Всё, что можно было увидеть на его лице, — это искреннюю заинтересованность. Подавшись ближе и едва ли не соприкоснувшись носом с оскаленной пастью, мужчина всмотрелся в глаза подселенца.

— Ирресашау⁈ — изумлённо выдохнул он. — О, прости, я тебе не узнал. Ты так изменился! — и с совершенно искренним восторгом выдохнул: — Чудо как похорошел!