Глава 46 · Свет в дороге

Встреча с Лоа заставила А-ару потерять надежду на то, что впереди их ждёт что-то хорошее, и девушка совсем упала духом. Пусть она знала эту женщину совсем мало, но чувствовала, что есть в ней что-то правильное. А-ара не могла понять, что именно, она словно ещё не знала названия тому, что живёт в её мыслях.

Но Лоа увидела в ней опасность. И это заронило в душу зёрна сомнения: правильно ли она поступает? Её не волновала судьба Хоётора. Мир А-ары и она сама были слишком незначительными, чтобы терзаться столь высокими переживаниями, далёкими от её личной судьбы. Но А-ара не могла не думать, что станет с ней и с То-нии, с их жалким, неведомым и очень тёмным будущим. Сложно жить, когда ты не видишь, есть ли хоть какая-то дорога перед тобой, когда ты даже представить её не можешь. А как жить, есть ты не понимаешь, что несёшь для себя: добро или зло? Кто из себя таков Второй Господин Арван-Ё?

Отец говорил про Господина только самое хорошее, но А-ара уже успела понять, что папа не всегда был прав. Пока её мир был совсем крохотным и ограничивался родными местами и становищем хуани-са, слова отца оставались правдивыми и жизнь выглядела куда проще. Арван-Ё отобрали салея-са, нота-са когда-то хитростью отобрали земли хуани-са, вынудив их скитаться по Степной пустоши. И салея-са, и нота-са враги, и когда-нибудь они ответят за свою подлость.

А теперь она и сама враг. Почему? Потому что несёт Второго Господина Арван-Ё… Она даже не знает, куда несёт его! Или может она враг потому, что здесь все друг другу враги?

Крысаки хотят изменить Хоётор, чтобы жизнь стало хорошей. Для них. Остальные народы с ними борются, чтобы сохранить свою хорошую жизнь. Может, она не такая уж хорошая, но будет ли новая жизнь лучше? Салея-са боролась за сохранение своей прежней жизни с Хоётором и победила. Хуани-са боролись с нота-са и проиграли.

Лоа хочет сохранить жизнь своего народа такой, какая она есть.

Все борются друг с другом и у всех одна цель.

И А-ара ощущала себя втянутой в эту борьбу без её на то желания. Маленькая беспомощная букашечка, упавшая в беснующиеся в ураган озёрные воды.

«Хватит уже ныть!» — сердился Господин.

А-ару ничуть не трогало то, что Господин видит её мысли, знает о её сомнениях в его отношении. Она не боялась его гнева. Девушке казалось, что она теряет способность испытывать страх. Когда ты столь незначителен и жизнь твоя не имеет даже самого простого смысла, причин для страха не остаётся.

На третий день после встречи с Лоа А-ара и То-нии поругались. А-ара впала в уныние, То-нии пыталась её расшевелить, в итоге разозлилась и наговорила много неприятного «нежной девочке». То-нии хотела бороться. Но у неё-то был смысл. Она не говорила про сына, но на привалах порой подолгу сидела лицом к югу и смотрела в пустоту. И держала ладони на животе. Ей есть за что бороться. А А-ара не верила, что сможет когда-нибудь увидеть свою дочь.

Но ведь что-то нужно делать? Именно эта мысль заставила А-ару подняться на следующий день после ссоры с То-нии и забраться на дракона.

Виды внизу менялись мало, Лес казался бесконечным. Иногда мелькали блестящие пятна озёр или речных лент, чуть реже древесные кроны пробивали зубья скал. Ни одного поселения. А-ара подозревала, что просто не видит их из-за кровлей простиравшегося Леса. Они словно были одни в этом огромном мире. Полёты больше не страшили А-ару так сильно, как это было в первые дни. Она уже ловчее забиралась на спину дракона, научилась высвистывать некоторые команды и без помощи Господина и сплела из лозы омертвевшего оплетуна что-то вроде узды, чтобы было за что держаться на спине ящера. И наконец начала смотреть вниз не со страхом, а с пусть и боязливым, но любопытством и даже восторгом. Мимо проносились птицы, ловкие и юркие, дракон их ничуть не пугал. Порой они попадали в дождь, и ящер упоённо выписывал круги в его потоках, будто купался. Когда это случилось первый раз, А-ара очень испугалась. Решила, что сейчас их смоет со спины постоянно кренящегося дракона и они рухнут во влажную глубину Леса.

Когда дождь настиг их в следующий раз, душа была иссушена беспомощностью и тревогами, и А-ара ничего не боялась. Вскинув голову, она смотрела на серое плачущее небо и чувствовала, что капли дождь проникают не только под одежду, но и в потрескавшуюся от засухи душу. Трещины больно саднило, но нутро смягчалось и оживало. Не было буйной зелени, но А-ара ощутила, что готова жить дальше.

И готова опять бояться вывертов непредсказуемого дракона! Когда-нибудь она с него всё же слетит. А-ара подозревала, что случится это раньше, чем они доберутся до цели Господина. Переломаются, умрут, и сожрут их обитатели Леса. А Господина вместе с ними. И станет он тем, кем его То-нии постоянно обзывает.

Или же не упадут, но умрут от лишений. Увы, не всегда им удавалось найти пропитание, которое могло бы хорошо утолить их голод. Порой они ложились спать с урчащими животами, ворочались всю ночь и утром поднимались в небо страшно голодные. Дракон охотился, но не вся его добыча годилась им в пищу. Лес же вокруг с каждым днём менялся так сильно, что То-нии было всё сложнее найти что-то знакомое и съедобное. Босика попадалась совсем редко, но, видимо, кто-то из высших сил был на их стороне и начали попадаться шишипы, иногда целыми рощами.

«Осталось недалеко, совсем чуть-чуть!» — заверял Господин каждый день.

А-ара не верила ему. Господин сам боялся, что они всё же передумают и не понесут его дальше, и всеми силами, любыми возможностями доказывал, что цель недалеко, что, добравшись до неё, они смогут изменить свои жизни к лучшему и он исполнит всё, что они пожелают. Даст им власть и богатства, защитит от всех бед, наградит силой. Лишь продолжали лететь дальше.

Но у них всё равно не было другой дороги.

Да и с этой они постоянно сбивались. Всё же дракон сильно подзабыл науку салея-са, часто отвлекался, гонялся за птицами, бросался в погоню за добычей под визги всадницы… Сколько раз То-нии просила А-ару помолчать и не пугать живность, чтобы они могли поесть мяса, но иногда не было никакой мочи терпеть. Господин бесился, но ничего исправить не мог. Приказы ящер слушал не всегда. Так что к цели они летели не так быстро, как могли бы.

А дня четыре назад А-ара заприметила далеко позади крылатую точку. Она сперва особо не задумалась над увиденным, да и не поняла, что неведомая птица далеко от них. Но обернувшись, когда солнце прошло по небу четверть дневного пути, вновь увидела точку, почти не увеличившуюся в размерах. К концу дня А-ара думала уже не о расстоянии, которое разделяло их с неведомой птицей, а о её размерах. Это ж какая гигантская птаха должна быть, раз её видно в такую даль! А она далеко, раз так долго летит и почти не меняется в размерах. У А-ары озноб по коже прошёл, но она постаралась себя успокоить. Хищник — раз такой большой, то должен есть мясо — далеко и наверняка свернёт в сторону, нечего тревожиться.

Но точка продолжала маячить за спиной и на следующий день, и после тоже, а сегодня так выросла в размерах, что за птицу принять её уже было нельзя. Или какая-то местная крылатая тварь, или ящер, как их дракон.

«Мы не можем свернуть, — нервничал Господин. — Если вернём сейчас, то этого дурака потом в нужное направление замучаемся возвращать».

Да и не последует ли крылатый незнакомец за ними? Лучше они опустятся вниз и переждут, пока он пролетит мимо. Отдохнут.

Но дракон проигнорировал команду. Мало того, сделал круг, заметил летящую по пятам неведомую тварь, пришёл в невероятное возбуждение и вообще забыл про всадницу.

— Ну же, разворачивайся! — А-ара тянула за свитую из лозы узду и свистела, но дракон не обращал на неё внимания.

Он дрожал от возбуждения, порыкивал и не отводил взгляда от приближающейся точки. Та, к облегчению А-ары, стала отклоняться в сторону. Похоже, сталкиваться с ними у неведомого зверя желания не было. Но рано она порадовалась. Дракон рыкнул и замолотил крыльями к улетающей твари.

«Сделай что-нибудь!» — вопил Господин.

— Да что я сделаю⁈ — в сердцах закричала А-ара, глаза защипало от подступивших слёз. — Силами своими воспользуюсь? Сшибить его наземь вместе с нами?

Куница обеспокоенно завозилась за шиворотом и высунула мордочку наружу. Возмущённо пискнула и, видимо, хотела вылезти, чтобы пробежаться по драконьей шее к голове и высказать негодование, но А-ара решительно запихала её назад и затянула тесёмки. Ей и так страшно, не хватало ещё смотреть, как эта безголовая на чешуе оскальзывается.

Увы, но их дракон оказался сильным и быстрым и медленно, но упорно нагонял другого летающего… похоже, всё же ящера.

— Да что ж ты так медленно летишь⁈ — досадовала А-ара на неведомую тварь.

Все эти дни нагоняла их, а сейчас унести крылья не может. Вымотался? Тогда, может, в бою их дракон выйдет победителем?

— Пожалуйста, ну пожалуйста, прошу тебя, — тараторила девушка, — лети назад. Спускайся вниз.

Она свистела, била ногами и кулаками по чешуйчатой спине и даже рискнула обратиться к силам, но их так тряхнуло и закрутило в воздухе, что она тут же прекратила и испуганно взвизгнула.

«Тупая дрянь! — ярился Господин и тут же без перехода захныкал: — Почему он нас не уважает? Мы же его хозяева. А-ара, поругай его, накажи. Он поступает плохо!»

Вот только истерики безумца ей не хватало!

Расстояние сократилось настолько, что девушка смогла убедиться в своих худших предположениях: перед ними летел другой дракон. Серовато-стального цвета, довольно крупный, поплотнее их поджарого ящера. Но самое ужасное, А-ара рассмотрела на спине дракона всадника.

— Всемилостивые Господа… — взмолилась перепуганная девушка, забыв, что вряд ли другие Господа захотят прийти им на помощь.

Они подлетели ближе, и их дракон издал ликующий вопль. Всадник обеспокоенно посмотрел на них, и у А-ары появилось желание спрыгнуть вниз. Это был мужчина. Конечно же, это был мужчина. Во всём Хоёторе не найдёт других глупых женщин, которые бы залезли на летающего идиота! Мужчина вскинул руку, и что-то блеснуло. А-ара прищурилась и ахнула в ужасе, увидев дуги самострела.

— Нет, господин, нет! — девушка в отчаянии замахала руками и закричала что есть мочи. — Прошу вас, нет! Я не хочу зла! Это дракон! Он не слушает меня… Не стреляйте, прошу вас!

Мужчина опустил руку, и А-аре показалось, что она может рассмотреть недоумение на его лице. И сдёрнула с головы платок, чтобы он видел, что она женщина, а не воин. Чтобы понял, что она не нападает.

Дурной чешуйчатый скот заложил круг, облетев серого дракона, и вдруг как-то игриво взрыкнул и нырнул под брюхо чужого ящера. Тот отозвался недовольным рокотом.

«Подожди… Это самка?» — Господин пришёл в себя так же резко, как до этого ушёл в истерику.

Он у неё спрашивает? Да она летающего ящера вблизи видит второй раз в жизни! А-ара уже откровенно плакала от отчаяния и лишь надеялась, что мужчина будет так добр, что не станет стрелять в них.

От ужасных мыслей А-ару отвлёк дракон, потянувшийся мордой под хвост серого ящера.

«Это самка! — убеждённо заявил Господин. — На землю спустимся, и я ему бубенцы оторву…»

Такой наглости госпожа дракон не потерпела и яростно зарычала, вильнув хвостом. Вместе с хвостом вильнуло всё тело. Ухажёр настырно подлетел ближе, и дракониха сделала резкий выпад головой и щёлкнула челюстями. Ящер едва успел отлететь, а то вцепилась бы в крыло. Но энтузиазма не потеряла. Конечно же, через столько лет впервые встретил сородича, да ещё и самочку.

Дракониха, до этого показывавшая чудеса сдержанности и достоинства, разгневанно раздула ноздри, и из её пасти потянулся… дымок. А-ара только и успела изумлённо распахнуть рот, как самка широко раскрыла пасть и плюнула огнём. Их дракон кувырнулся в воздухе, уворачиваясь от плевка, и А-ара истошно закричала, цепляясь за узду. До слуха донёсся чужой свист, разъярённое рычание самки и нежное воркование восхищённого самца. Теперь он петлял над Лесом, улетая от злой драконихи и одновременно с тем красуясь перед ней, окончательно позабыв о всаднице. Господин ругался непрестанно и совершенно не понятно, а А-ара совсем отупела от страха перед падением. Драконы никого не слушали, серебристая самка гоняла дурноголового самца, а тот носился вокруг неё с таким одурело-счастливым видом, будто иного он и не ждал.

От очередного плевка он увернулся совсем неудачно. Слишком сильно снизился и влетел в древесные кроны. Стайка птиц с криками разлетелась в стороны, а зацепившийся крыльями за ветви ящер под треск и вопли всадницы рухнул вниз. А-ара отчаянно цеплялась за узду, но толстый сук содрал её со спины дракона вместе с обрывком лозы, и девушка, не удержавшись, полетела вниз сквозь плотное переплетение веток. Ткань платья треснула, бок обожгло болью, и всадница треском осела в высоких кустах.

Пришла в себя А-ара спустя пару долгих мгновений. В груди клокотала запертая истерика, по лицу безостановочно текли слёзы, а пальцы занемели в судороге, стискивая обрывок узды. Куст покачивался так, словно пытался успокоить её, сверху плавно опадали сорванные листья и обрывки паутины. Всё ещё был слышен заполошный птичий крик, где-то недалеко яростно рычала дракониха и всё также восторженно — дракон. Раздражённый мужской голос долетел до А-ары позже остальных звуков. И почти тут же она услышала шаги.

Куст качнулся сильнее, захрустел примятыми листвой и ветками, и А-ара увидела перед собой бородатое лицо. Когда мужчина потянул к ней руки, она так перепугалась, что рванула прочь, но только глубже просела в куст. Незнакомец подхватил её под мышки и легко выдернул из переплетения веток. А-ара засучила ногами, пытаясь отбиться, То-нии яростно рванула наружу, чтобы помочь, но девушка крепко обхватила её руками. Если мужчина задумал плохое, то пусть… пусть только с ней. То-нии в тягости и… От ужаса перед возможным будущим перед глазами помутилось…

Пришла в себя А-ара уже на земле, на мягком лошаке. Она лежала на боку, а То-нии стояла рядом и, опершись передними лапами на её плечо, куда-то смотрела, предупредительно щеря мелкие зубки. А-ара охнула, ощутив боль в боку, и замерла, осознав, что её трогают. Сжавшись, она зажмурилась и закусила губу, надеясь, что мужчина всё же оставит её в покое.

«У тебя столько сил, а ты лежишь и хнычешь как дура!» — презрительно цедил Господин.

Бок неожиданно огладило тепло, и боль притупилась. А-ара рискнула открыть глаза и приподнять голову. Мужчина медленно водил ладонью над её раной и беззвучно шевелил губами. Большущая ссадина на глазах девушки перестала кровоточить и спеклась коркой, словно появилась пару дней назад. Мужчина опустил руку и что-то спросил у А-ары, вопросительно склонив голову набок.

«Салея-са, — чуть удивлённо протянул Господин. — Что он забыл так далеко в Хоёторе?»

А-ара и сама уловила знакомое звучание. Слов не поняла и лишь глупо захлопала глаза. На лице мужчины появилась досада.

«Спрашивал, лучше ли тебе».

Неужели Господин хоть на что-то годен⁈

«Эй, больше почтения!» — обиделся тот.

А-ара села, прижала руку к сердцу и поклонилась мужчине.

Их внимание привлекли рыки драконов. Теперь и самка, и самец рычали вполне благодушно, видимо, насытившись своими бурными играми и решив познакомиться поближе. А-ара растерянно посмотрела на явно раздосадованного задержкой мужчину и попыталась припомнить хоть какое-то подходящее слово языка салея-са.

— Жалость… простить… — пробормотала она, виновато смотря на всадника.

То-нии перебралась к ней на колени и всем своим воинственным видом показывала, что готова драться. К удивлению А-ары, лицо мужчины смягчилось, и он даже слабо улыбнулся. И к облегчению девушки отсел подальше. Та растерянно посмотрела на него, понимая, что им придётся некоторое время провести вместе, ожидая, когда их драконы насытятся вниманием друг друга. И тоже отсела подальше, украдкой посматривая на незнакомца.

Тот не лез с разговорами, не пытался узнать её имя и вообще никак её не тревожил. Немного опомнившись от пережитого ужаса, А-ара с удивлением отметила, что таких мужчин ей видеть не доводилось. Не очень-то высокий, крепкий, но в сравнении с мускулистыми хоёторцами очень уж изящный. У их мужчин сила пёрла изнутри, дышала дикостью и злобой, а этот был какой-то… совсем чужой. Местный бы уже всё выспросил, обмерил взглядом, а этот будто и женщину перед собой не видел. А-ара боялась счастью своему поверить, но в то же время напрягалась, потому что… ну, странный какой-то. Она не могла понять, что не так. Чем-то он своим спокойствием походил на её учёного отца, но имел при себе оружие: длинный прямой меч, кинжал, только самострел куда-то подевался. Красивый, именно красивый, и А-аре было стыдно перед этим милосердным мужчиной за свои мысли: не пристало мужчину считать красивым, оскорбительно. Косу длинную носит, а цвет волоса необычный, она даже сперва решила, что незнакомец сплошь седой. Но седина живой блеск теряет, как травлённое временем серебро, а эти живые, текучие, яркие, хоть и грязные очень. Да и борода тоже неряшлива. А-ара не к месту вспомнила, что Ёта за своей хорошо смотрел. Но по мужчине было видно, что в дороге он долго и явно куда-то торопится, раз позабыл о чистоте тела и одежды.

Заметив любопытный взгляд, мужчина посмотрел на неё жёлтыми, как янтарное стекло глазами, неожиданно мягко улыбнулся и что-то сказал, вопросительно приподняв брови.

«Ты что-то хочешь узнать, дитя?» — язвительно повторил на хоёторский манер Господин.

Дитя? А-ара удивлённо распахнула глаза. Она? И только после этого девушка заметила едва наметившиеся лучики морщинок в уголках глаз незнакомца и наконец смогла осознать, что он гораздо старше неё. Смутившись и испугавшись, она резко отвернулась и уставилась на То-нии.

Руахаш украдкой, чтобы не побеспокоить девичьих чувств, рассматривал сидящую под самым кустом девочку. Очень-очень юная, совсем ребёнок. Перепуганная и хорошенькая как все дети. Перемазанная и в затрёпанной одежде, которую не мешало бы заштопать в некоторых местах. Осунувшаяся и явно терпящая лишения. И почему этот ребёнок один?

Жрец посмотрел ниже, на таращившую на него глаза куницу. Подруга? Мать? Сестра? Эта женщина побойчее дрожащей девочки. И… Взгляд скользнул на брюшко. И явно в тягости.

Пытаться что-то выспрашивать он не стал.

Драконы вернулись спустя час. Самец шёл, виновато согнув шею и волоча за собой крылья. Самка же шла с гордо развёрнутой грудью и выглядела весьма довольной. Девчонка тут же подскочила, прихватив куницу, и побежала к ящеру. Что-то укоряюще затараторила, чётко проговаривая и вытягивая слоги. И, запихав подругу за пазуху, потянулась торопливо увязывать разорванный повод.

Руахаш осмотрел спину дракона. Никаких вещевых мешков. Висела только пара сапог и рулон ткани, возможно, одежды. Во рту появился неприятный привкус, какой мучил Руахаша всегда, когда он проходил мимо чужих горестей. Но именно сейчас он не мог позволить себе решать чужие беды. Где-то там впереди пульсировала и звала его поисковая печать. Пульсировала и звала, пока его дочь, его крохотная беззащитная Миана жива. Он не мог оставить своего ребёнка ради чужой судьбы в очередной раз.

Посмотрел, как девчонка неловко увязывает повод, сплетённый из чего-то жесткого и колючего, и пошёл к своему ящеру. Расстегнул подпругу и стащил седло. Девочка испуганно отшатнулась в сторону, когда он подошёл к ней, и Руахаш сгрузил седло у её ног, после чего подошёл к насторожившемуся дракону. В горле ящера заклокотал рык, но мужчина свистнул строго и резко, призывая строптивца к порядку. Тот мигом присмирел, ощутив сильного всадника.

Пошептав на лезвие кинжала заклятие, Руахаш свистом заставил дракона лечь и начал срезать на холке и между лопаток гребни. Заклятое лезвие резало их как масло. Дракон боли не чувствовал, но понимал, что что-то не так, и испуганно порыкивал. Впрочем, подниматься не смел. Девочка в ужасе попискивала сзади, но успокоилась, увидев, что дракон не орёт от боли. Закончив, Руахаш водрузил на расчищенное место седло, свистом поднял ящера на лапы и застегнул подпругу. После стащил с себя ремень и развернулся в девочке. Та, зачарованная его действиями, не сразу опомнилась и не успела отшатнуться, когда он подошёл ближе и накинул на её талию пояс. Застегнув его, Руахаш за кольцо на ремне подтащил её ближе к ящеру и показал, как защёлкивать пристяжной ремень. В глазах девчонки вместе с пониманием заблестели слёзы, и она, что-то залопотав, попыталась схватить его за руку. Руку Руахаш не дал, но привычным жестом нарисовал на лбу оторопевшего ребёнка круг и ткнул в его центр, благословляя.

— Пусть твоя дорога будет доброй, — напоследок сказал он.

Грудь А-ары душили рыдания. Она сидела на драконе в самом настоящем седле, как на лошади, и больше не боялась упасть. Пусть под ноги этого самого доброго в мире мужчины всю его долгую жизнь падает свет! Пусть он не знает голода и болезни, не страдает от глупости и чужой злобы! Пусть жизнь будет к нему такой же доброй, каким он был к ней!

В носу захлюпало, и А-ара, отвернувшись от бьющего в лицо ветра, утёрлась. Только один раз ей доводилось сталкиваться с такой добротой вне отчего дома, когда женщина-шаман салея-са забрала её бедную дочь. Может быть, все салея-са такие?

«Тебе просто сказочно везло», — проворчал Господин.

А-аре казалось, что он тоже тронут поступком мужчины. Как он мог вот так отдать ей своё седло? Он мужчина. Он главный во всём перед ней. Ему должен доставаться самый первый кусок, самая крепкая одежда, самая лучшая сбруя. Ему защищать свой народ, и у него должно быть всё самое лучшее, чтобы в бою не уступать никому, чтобы гнилые ремни не подвели, чтобы…

А-ара задохнулась. А он отдал седло ей. И ничего не взял за него. И за это она была благодарна больше всего.

«Хватит рыдать! Вперёд посмотри!»

Девушка опомнилась, удивившись тому, что Господин заметил что-то впереди, хотя она не смотрела, а потом увидела высунувшуюся То-нии. Проследив за её взором, А-ара слегка побледнела.

Они вновь нагоняли доброго незнакомца. Девушка обеспокоенно взглянула на дракона, но тот вёл себя вполне благодушно, вроде бы преследовать самку не намеревался. Тогда почему они летят следом?

Видимо, самка успела устать за долгий путь, потому что их бойкий ящер опять её нагнал. А-ара боялась посмотреть на мужчину и не знала, как объяснить ему, почему они опять рядом. Тот удивлённо взглянул на неё и поднял руку. А-ара тоже поняла руку, и они одновременно вытянули указательные пальцы вперёд.

Девушка сглотнула.

Они летели в одном направлении.