Глава 49 · Стоящие за спинами

Подстреленным оказался Юрт. Тот не придумал ничего лучше, как смыться с заставы в сторону Хоётора, решив, что в Салее от хайнеса и его мстительной невесты не спрячешься. По крайней мере, стонущий от боли оборотень говорил именно это, но хаварий Гед доверчивостью не отличался — иначе бы не смог управлять целой заставой — и отправил незадачливого дезертира под конвоем к лекарю, а потом и в камеру. За побег со службы тому теперь грозило тяжкое наказание.

Раздосадованная Лирка — служивые из-за неё с заставы ещё не сбегали — вернулась на стену, но там её поджидал новый приказ хавария: отправили её опять артефакты мастерить. Мол, что с Юртом теперь ясно, график дежурств сейчас переделают, а она в мастерской нужнее. Ей бы насторожиться… Нет, Лирка сразу поняла, что дело неладно, но погрешила в сторону хайнеса. Тот наверняка попросил хавария, чтобы её не держали на виду. И как выяснилось позднее, с выбором направления она не промахнулась, только причину определила неправильно.

До полудня она усердно ваяла и заговаривала амулеты по сокрытию запаха — самые ходовые амулеты на заставе, — потом вместе со всеми сходила на обед на кухню при казарме и решила пройтись по заставе, размять ноги и спину и заодно посмотреть, куда подевался хайнес. Под ложечкой сосало какое-то неприятное предчувствие, и Лирка подозревала, что деятельный Сильнейший мог организовать для себя какую-нибудь неприятность. А она всё же его охранитель…

«Какая ответственность! — насмешливо восхищался Иррес. — Какая забота о начальстве! Что ж ты над хаварием так не трясёшься?»

Хаварий не отец её ребёнка. Ханён точно расстроится, если с недавно обретённым отцом что-то случится.

«Ну да, — язвительно протянул дух, — именно Ханён во всём виноват».

«Иррес, прекрати», — попросил господин Наэш.

«А чего она на других переваливает? Может, и я расстроюсь, если с хвыбой что-то случится?»

«Ты расстроишься», — ничуть не усомнился бывший хайрен.

Внутри повисло недолгое молчание.

«С тобой я вообще до сих пор не разговариваю!» — нашёлся недовольный Иррес.

Во время прогулки хайнеса Лирка не увидела. Сопровождавшие её оборотни из личной охраны Сильнейшего тоже ничего не знали. Или притворялись, что не знают. Зато она нашла во внутреннем дворе старого знакомого Дощщара и его дракона. Рыжий дрых в обнимку со своим питомцем, и Лиркины охранители смотрели на него с плохо скрытой завистью. Оков на Дощщаре женщина не заметила, а вот крылья дракона были примотаны к туловищу.

— Вредная зверюга, — ответил на её молчаливый вопрос один из охранителей, — ещё и печати почему-то у неё долго не держатся. Три дня назад опять сошли, так эта тварь над лагерем летала и плевала во всех. Вирьяр из-за неё в шапке теперь ходит. Это ещё ладно ручей рядом оказался, и яд только волосы пожёг, до кожи дойти не успел. А Сильнейший тогда злющий был! Ну ещё бы, столько не спать и столько переживать. Едва сам бедную животину не прикончил. Дощщар тогда насилу отмолил своего зверя.

Лирка ещё раз посмотрела на рыжего. Спящие в обнимку хозяин и питомец смотрелись довольно трогательно. Она даже почему-то вообразила маленького рыжего мальчика и совсем ещё крохотного рыжего дракончика, вот также свернувшихся на солнышке.

— Милый мальчик, да?

Невесть откуда появившийся господин Исхедиар заставил Лирку вздрогнуть, да и охрана напряглась. Улыбающийся дух явно пребывал в отличнейшем настроении и смотрел на женщину с радостным воодушевлением.

«Видеть эту рожу не могу!» — прошипел Иррес.

— Не уверена, — честно ответила Лирка.

— А мне он очень нравится, — дух посмотрел на рыжего, и тот беспокойно завозился во сне. — Немного глупый, наивный, словно ещё совсем-совсем маленький. Я люблю маленьких детей.

Почему-то сразу вспомнились страшные сказки про духов, которые ели деток. Те тоже очень любили маленьких детей.

— Так уверен, что сможет договориться со своим отцом.

— А он не сможет? — Лирка почти не сомневалась, что затея Дощщара не выгорит.

— Его отец дал ему жизнь только ради своей свободы, легко пожертвовал жизнью женщины, которая родила его ребёнка, и ушёл, оставив сына без своей поддержки, — беспечный тон не вязался с теми серьёзными вещами, о которых говорил господин Исхедиар. — Он не может быть отцом, он не может быть частью чьей-то семьи и да, он не способен договариваться.

— Почему вы так решили?

«Не задавай глупых вопросов!» — рассердился Иррес.

Господин Исхедиар отреагировал благодушнее.

— Один из моих детей оказался в том же положении, что и отец этого мальчика. Он даже не стал просить меня о помощи, — вот тут улыбка сошла с лица духа, а в голосе зазвенела обида. — Договорился с женщиной, к которой его привязали, и они сбежали. Прекрасно жили ещё долгие годы. Да, они были привязаны друг к другу, но… Как это у вас смертных там говорится? — господин Исхедиар раздражённо поморщился и потёр переносицу. — А! Сошлись характерами и неплохо сдружились. Потом даже завели ребёнка. А когда женщина умерла, моё дитя вновь обрело свободу. Смертные живут не так уж долго, вполне можно подождать и не отбирать у своих детей мать. Мама детям очень нужна. Посмотри на него.

Лирка вновь обратила внимание на спящего Дощщара.

— По нему видно, что в детстве ему не хватало любви матери. И любви отца тоже.

Душу охватила жалость, и проснулся и так едва дремлющий материнский инстинкт.

— Или посмотри на своего мужа, — неожиданно предложил дух, — ему тоже не хватало матери, когда он был поменьше.

Растерянная Лирка попыталась понять, как господин Исхедиар понял, что хайнес жил без материнской любви. Неужели это как-то отразилось на нём, на его характере, но она не замечает? Беспокойство охватило её, но жалости, как Дощщару, Лирка не ощутила.

И уже после она опомнилась и возмутилась:

— Он мне не муж!

— Нет? — удивлённо посмотрел на неё господин Исхедиар. — А чем же вы тогда вчера занимались? Брачный ритуал не занимает много времени, могли бы и успеть.

Лирка оторопела и глупо захлопала глазами, не понимая, серьёзен ли дух или издевается над ней.

— У вас смертных такая короткая жизнь, а вы всё равно медлите, — господин Исхедиар укоряюще покачал головой.

— Всё не так просто… — пробормотала женщина.

— Да, смертная жизнь непроста. Зачем усложнять её ещё больше?

«Щас я ему отвечу…» — с угрозой протянул Иррес.

— Именно эта жизнь у вас одна. После смерти будет новая, совершенно другая, — продолжал господин Исхедиар. — Посмотри на него.

Лирка проследила за вытянутым пальцем духа и увидела на стене господина Мариша. Тот как коршун смотрел куда-то в сторону Леса.

— Я знаю его душу, когда-то давно встречал. Он с тех пор, наверное, раза два на перерождение уйти успел. И каким он был тогда? Очень милой и хорошенькой, — чёрные брови господина Исхедиара многозначительно приподнялись вверх, и брови Лирки тоже устремились к линии роста волос. — А сейчас такой злой мальчик. Как разные жизни меняют души!

«Подожди! Мариш в какой-то из прошлых жизней был…» — Иррес не договорил, внутри повисла тишина. Но уже через пару мгновений в ушах загрохотал хохот духа.

— Или вот твоя бабушка.

— Вы знали её раньше⁈ — изумилась Лирка.

— Её душу, в одной из прошлых жизней. Не стал говорить об этом при ней, — господин Исхедиар виновато улыбнулся. — Я тогда не очень красиво её убил. Точнее, его. Но в своё оправдание скажу, что она нанесла вред моему потомку.

— И как… ваш ребёнок сейчас?

Только проблем с могущественным духом им не хватало!

— Переродился миленькой девочкой, — на лице господина Исхедиара расцвела нежная улыбка, — так что смерть пошла ему на пользу, и я больше не злюсь на твою бабушку.

«Боги, Иррес, да ты на его фоне… так похож на нас», — господин Наэш был потрясён откровениями врага своего друга.

«Чего ты от него хочешь? Его вообще без эмоций создавали. Ну немножко своеобразный!»

«Почему это звучит так, словно ты его защищаешь?»

«А почему ты сегодня так много болтаешь⁈»

— Кто-то из детей зовёт меня… — взгляд господина Исхедиара посерел. — Мне нужно уйти.

Его одежды взметнулись полосами пепла, в лицо пыхнуло жаром, и охранители поспешил оттащить Лирку подальше. Но уже через миг дух исчез, остался только лёгкий запах гари.

— Вот связались на свою голову, — с досадой пробормотал один из охранителей.

— Не, ну про господина Мариша было интересно, — хмыкнул его товарищ.

Но стоило ему посмотреть на приближающегося Теневого Хайнеса, и улыбка померкла.

— Он хоть иногда довольным бывает?

Лирке подумалось, что вряд ли. Недовольство успело отпечататься на лице домоправителя складками и морщинами, как узоры на камне. Даже если он улыбнётся, эта печать уже не исчезнет.

— Где хайнес? — требовательно спросил господин Мариш.

— Должен быть где-то здесь, — ответила Лирка. И заметил, что один из сопровождающих домоправителя как-то странно смотрит на неё. Оценивающе. Поймав её взгляд, оборотень спокойно отвёл взгляд и заинтересовался голубой далью.

— Его нет даже у хавария, — холодно отрезал господин Мариш.

— Может, он у хоёторцев в камере? — предположил один из Лиркиных охранителей.

— Нет, — уверенно сказал домоправитель.

Лирка растерялась.

— Так он с соглядатаями ушёл, — кто-то из часовых услышал вопрос Теневого Хайнеса.

— Как⁈ — вырвалось у Лирки.

— Ой, там Лирка! — ужаснулся говоривший.

— Хаварий тебе голову открутит!

— Да я не видел её!

Волна ярости тихим, шелестящим покровом медленно наползла на берег Лиркиного сознания, и она заскрежетала зубами.

Как он, правитель всей Салеи, посмел рисковать своей жизнью и идти на территорию Хоётора? Безголовая, дурная сова! Птица без мозгов!

— Почему я, его охранитель, ничего об этом не знаю? — женщина зыркнула на свою охрану.

— Потому что ты просто охранитель, — спокойно отозвался один из них, — а перед нами не отчитываются.

— Злую штучку Сильнейший себе в невесты выбрал, — насмешливо прогудел Храс, провожая взглядом мрачную магичку и её сопровождение. — Не живётся ему спокойно.

Мариш поморщился. Обсуждаться любовные дела хайнеса ему не хотелось. Бесило, что они зашли в тупик в поисках Ёрдела и не знали, куда направить свои силы.

— Ты её взглядом не облизывай, — Шеерш смотрел вслед госпоже Лиркаа куда серьёзнее своего соратника. — Чую, проблем от неё будет столько, что мы тебя точно не вытянем.

— Я не дурак за зазнобой хайнеса волочиться, — хмыкнул Храс. — Да и она зеленовата для меня, я люблю баб поопытнее.

— Тогда взгляд скромнее, — сухо посоветовал ему Шеерш.

— Чего ты, старая плесень, за мораль взялся? — улыбка сошла с лица Храса, и он рассерженно уставился на товарища.

— Плевал я на мораль. Ты бабку её видел?

— Ну видел.

Мариш заинтересованно посмотрел на Шеерша, который держал в своих руках соглядатайскую сеть Теневого Хайнеса.

— Постарела она, конечно, с тех пор, как я её последний раз встречал, а я тогда ещё мальчишкой был. Но такую не забудешь, — Шеерш взглянул на Мариша. — Помнишь Ехирда̀ру, Костяную Волчицу? Слышать должен был. Слава о ней по всей Салее гремела.

— Эта, которая с Шерехом за власть на северо-западе воевала? — припомнил Мариш.

— Она самая. Шерсти она подрала ему много, он потом ещё несколько веков искал её, чтобы ответ спросить, — Шеерш криво усмехнулся. — Все уже думали, что она сгинула, а, выходит, жива. Ещё и внучка есть. И по характеру видно, что кровь родная. Как думаешь, не хочет ли Костяная Волчица перед смертью со старыми врагами поквитаться? Сомневаюсь, что её внучка случайно с Сильнейшим связана оказалась.

Мариш задумчиво прищурился.

Ехирдара, волчица запада. Сперва верная сторонница молодого Шереха, потом столь же верный его враг.

Отряд, с которым хайнес ушёл в Хоётор, вернулся на заставу поздним вечером. Лиркина служба уже закончилась, но она нарочно осталась, чтобы встретить Сильнейшего. Убедиться, что вернулся. Её весь день терзала неясная тревога, и, когда по потайной лестнице начали подниматься служивые в чёрном, она наконец облегчённо вздохнула. Лежащий рядышком Иррес, греющийся в лучах пугливого внимания часовых как на солнышке, лениво приоткрыл один глаз и широко ухмыльнулся, обнажив серые десна.

— Щас кое-кому крылья подрежут.

Риш поднялся на стену в числе последних. За ним шли ещё двое мужчин, и в них Лирка опознала Вирьяра и Ташея. Но охранители мало смягчили женщину: напади на хайнеса кто-то в Хоёторе, их сил мог не хватить, чтобы уберечь господина.

— Господин! — Лирка поспешила навстречу хайнесу, Иррес за её спиной лениво поднялся на лапы.

— О, ты меня ждала? — уставшее лицо Риша просветлело, в глазах вспыхнули лукавые огоньки.

— Вы… — женщина умолкла и сердито поджала губы. Распекать Сильнейшего на глазах служивых она, конечно, не собиралась. Но злые слова так и рвались с языка. — Вам не стоило ходить в Хоётор. Если бы с вами что-то случилось…

— Ты мне не невеста и не жена, не указывай, — и легонько щёлкнул Лирку по лбу.

Женщина обожгла его чёрным взглядом. Риш аж взбодрился после утомительной вылазки и пожалел, что вокруг так много лишних глаз. Что бы она сделала, будь они одни? Эх, пока доберутся до дома, она уже остынет!

— Вы не так давно были ранены, — сдержанно напомнила Лирка. — Вы рискуете, господин.

— Ты тоже, милая, постоянно рискуешь, — с улыбкой напомнил Риш. — Мне напомнить, что тебя тоже не так давно подстрелили? Мы достойны друг друга. Всё ещё не хочешь за меня замуж? Как жаль! Но тогда не смей высказывать мне претензии. Подождёшь меня? Я быстренько к хаварию схожу.

И ушёл, оставив растерянную и не сумевшую отреагировать ни на один его выпад Лирку глупо хлопать глазами.

— И чего ты её злишь? — с досадой пробормотал ему вслед Иррес.

У хавария Риш пробыл действительно недолго и вылетел к поджидавшей его Лирке чуть ли не крыльях.

— Теперь домой, — широко улыбнувшись, мужчина приобнял её за плечи и потянул к воротам. — Наползался так, что все бёдра стёртые.

Лирка невольно посмотрела на крепкие и мускулистые бёдра, напрягавшиеся при каждом шаге. Колени и впрямь были грязными, но на них-то женщина не сразу посмотрела. Просто мышцы так красиво играли под тканью, что перед глазами сами собой всплыли картинки обнажённого мужчины и рот наполнился слюной. Лирка сглотнула.

— Проголодалась?

Заметив в глазах мужчины лукавые огонь, Лирка сердито фыркнула и отвернулась в другую сторону.

— Ещё как проголодалась, — ответил за неё Иррес. — Смотри, как бы тебя не сожрала.

— Готов поделиться своим телом прямо сейчас!

— Фу! — подселенец брезгливо скривился.

— Что за выражение морды? — наигранно оскорбился Риш. — Не ты ли обещал откусить мне разные части тела?

— Я бы откусил без удовольствия! — с достоинством отозвался Иррес.

За ворота их выпустили с поспешностью, с какой никогда не пропускали Лирку. Как же! Выпустить женщину и не позубоскалить? Это теперь на неё прямо посмотреть опасались. На обеде её все сторонились, хотя в другое бы время кто-нибудь обязательно воспользовался тем, что она одна, без своих товарищей, и подсел бы. А тут пугливо шарахались или льстиво улыбались. Господин Наэш был уверен, что через несколько дней они окончательно решат, как к ней относиться, и разделятся на два лагеря: первый будет сторониться, а второй льстить и подлизываться, мол, мы же всегда с вами хорошо общались, дана Лиркаа. К будущей хайнеси многие захотят набиться в друзья.

Но она ведь не будет хайнеси.

— Воздух-то какой хороший, — Риш глубоко вздохнул.

— В Лесу что ли не надыхался? — косо посмотрел на него Иррес.

— Там воздух совершенно иной. Пройдём ближе к лесу Павших.

Он указал на кущу деревьев в верстах двух от заставы.

— Там-то ты чего забыл? — взвился дух. — Крюк такой делать!

— А ты совсем ходить разучился? — насмешливо спросил Риш.

Лирка молча повернула к лесу. Солнце уже лежало на горизонте, и лес Павших на фоне поблекшего неба виделся чёрными силуэтами, словно замершее в ожидании войско. Она знала, что эти деревья выросли на прахе воинов, погибших в схватке за Арван-Ё. Корни были сдобрены только их пеплом, саженцы заставников, погибших позднее, относили дальше, за пять вёрст от крепости в самый настоящий салейский лес. Этот же был только для павших за Арван-Ё.

Кого хайнес хочет навестить? Своих павших воинов? Друзей? Родственников? Отдать дань уважения тем, кто ходил под его командованием?

Охранители немного отстали, но над головами высоко в небе вились крылатые тени оборотней-птиц. Застава осталась позади, на плечи опустилась вечерняя тишина, разбавленная только шелестом травы. Лирка украдкой посматривала на профиль хайнеса и с лёгким чувством вины отметила, что усталость так и не сошла с его лица. В другой бы день энергичный оборотень вряд ли посчитал вылазку в Хоётор утомительной, но долгая дорога вымотала его. Нет бы отдохнул, но надо же на всё своими глазами посмотреть! Раздражение опять зашевелилось.

До леса добрались быстро. За прошедшие годы он щедро зарос кустарником и травой, и не поймёшь, что специально высажен, а не сам собой возник.

— Как поменялось всё, — протянул Риш, осматриваясь. Но тем не менее углубился в заросли вполне уверенно.

Здесь уже света уходящего солнца было недостаточно, и скоро вокруг путников закружился рой разноцветных светляков. Иррес сперва шёл осторожно, тщательно выбирая место, куда лапу поставить. Страх перед мёртвыми, которым страдали все безумные, он так до конца и не преодолел, и, судя по расшившимся дорожкам голубого цвета в глазах, телом управлял больше господин Наэш.

— Так, вяз, дуб, дуб, липа… — Риш остановился и осмотрелся, тыкая в деревья пальцем. — Ещё липа… О, вот она, рябинка!

И уверенно пошёл к дереву. Лирка помялась, но всё же пошла за ним. Остановилась слегка поодаль, а то вдруг хайнес хочет в одиночестве побыть.

Опустившись на колени, Риш разгрёб слежавшиеся листья и очистил каменную табличку. Над ней завис золотистый светляк, и Лирка увидела имя: Машѐй Вый.

— Зарос-то ты, друг мой, как, — на губах Риша появилась слабая, блеклая улыбка. И, к удивлению Лирки, он принялся расчищать землю под рябиной и дальше, открывая сиянию светляка каменную плиту.

— Это… что? — вырвалось у женщины.

— А? — Риш непонимающе посмотрел на неё. — Могильная плита. Такие кладут на захоронение, если тело не сжигают, а закапывают в землю.

— Его не сожгли? — оторопела Лирка. — Но почему его оставили гнить в земле? Он сотворил что-то плохое?

— Нет! — Риш оскорблённо посмотрел на неё. — Все, похороненные в этом лесу, герои. Здесь нет преступников. Уйти в землю телом, а не пеплом, было их добровольным желанием.

— То есть… — Лирка заозиралась и метнулась в сторону, когда ей показалось, что под подошвой слишком жёстко. — Они здесь все… закопанные?

Отправление умершего в иной мир было овеяно многочисленными суевериями. Лирка не боялась мёртвых, но такое нарушение салейских похоронных обрядов отдавало кощунством и неуважением к мёртвым. Кто мог хотеть себе такого посмертия? И почему?

— Да, — подтвердил Риш. — Все они были закопаны после своей смерти. Вместо них были сожжены обрядовые куклы, и их пеплом мы посыпали могилы, чтобы соблюсти обряды и дать душам упокоение.

— Да душам плевать! — фыркнул Иррес. — Тело сдохло, и они полетели на перерождение. Ну или задержались… Но не потому, что их неправильно похоронили!

— Остальные погибшие были сожжены, как и полагается, и похоронены дальше.

— Но почему? Зачем они просили об этом? — не понимала Лирка.

Риш вздохнул и закрыл глаза. Повисло молчание. Женщина не трогала его. Ей казалось, что он мысленно говорил с погибшим товарищем. Открыл он глаза только спустя пару минут, но заговорил не сразу.

— Во время битвы за Арван-Ё здесь было очень страшно, — наконец сказал он. — Мы не знали, удастся ли нам выстоять, война была очень жестокой и жестокой на протяжении долгого времени. Дух бойцов падал, и мы поддерживали и распаляли его как могли. Это придумал Машей вместе с господином Сседаѝшем АрСѝдом. Класть павших бойцов в землю позади войска. «Мы станем вашей последней поддержкой. Если падёте вы, за вашими спинами будем стоять мы и держать врага дальше». Тогда я посчитал это страшной глупостью, даже немного поругался с Машем. Но осознание, что за спинами есть те, кто поддержит, действительно очень поднимало дух бойцов.

Мужчина встал и перешёл к следующему дереву. Лирка сглотнула вставший в горле комок и поспешила перевести заслезившиеся глаза на подселенца. К её удивлению, тот очищал лапами плиту под большим дубом. Голубые прожилки в глазах зверя почти вытеснили красный цвет, и Лирка заинтересовалась, что же привлекло внимание господина Наэша.

Плита под дубом была куда больше той, что накрывала могилу Машея Выя, и на вид казалась совершенно неподъёмной. В верхней части было выбито имя: «Сседаишей АрСид». Даты рождения не было, только дата смерти и множество странных, непонятных букв и символов.

— Боги… — потрясённо выдохнул господин Наэш. — Боги…

Всё, что смогла понять Лирка, что при жизни мертвец был магом, который занимался тёмными, запрещёнными практиками. Среди символов она узнала несколько атрибутов смерти.

— Это немыслимо, немыслимо! — повторял господин Наэш, а Иррес не пытался его перебить.

Риш подошёл к ним.

— Почему его могила такая? — Лирка уже не смела спрашивать, не преступник ли покойный, но от мыслей избавиться не могла. Больно уж тёмное значение было у выбитых на плите знаков.

— А это самый смелый мужчина, которого я знал в своей жизни, — ответил Риш. — Более героичного… — он запнулся. — Никогда не встречал никого самоотверженнее его.

— Он был вашим другом?

— Я бы хотел сказать, что он был моим другом, — с сожалением протянул хайнес. — Хотел бы назвать сейчас его своим другом. Но тогда, при его жизни, я был во власти предубеждений.

— Он был плохим оборотнем? — осторожно спросила Лирка.

— Нет, — Риш криво, не очень весело улыбнулся. — Он был хорошим вампиром.