Глава 50 · Пустота Арван-Е

Господин Наэш так и не сказал, что же такого он увидел на могильной плите. Иррес тоже отмалчивался и немного повеселел, только когда они покинули лес Павших. На их фоне хайнес вёл себя вполне естественно, как тот, кому нечего скрывать, но Лирка всё равно подозревала, что он сказал не всё. Она уже знала, что Сильнейший, не будучи магом, неплохо разбирался в магических артефактах, печатях и разной символике. Майяри как-то упоминала, что её муж, господин Ранхаш, учился в школе магии, но не как маг, а как тот, кому нужно понимать суть магического искусства. Господин Ранхаш долгое время был военным, носил титул дарена и командовал полком. Хороший командир должен кое-что знать о магии, чтобы суметь прочитать хитрости врага и руководить полковыми магами.

Хайнес тоже был дареном. И Лирка сомневалась, что ему с его желанием всё контролировать не бросилось в глаза тёмное значение некоторых символов на могиле Сседаишея АрСида. Если непонятные буквы она ещё могла отнести к неведомому ей языку вампиров, то с атрибутами смерти — причём не похоронными — было яснее.

Лирка решила не настаивать. Возможно, они ещё не готовы поделиться с ней. Даст им время. Если же будут молчать и дальше… Что ж, она сомневалась, что тайна леса Павших известна только хайнесу и вот теперь её внутреннему миру. Есть ещё хаварий Гед, уж начальник заставы должен был что-то знать.

В крайнем случае… Эта мысль пришла в голову совершенно неожиданно, Лирка даже усомнилась в собственном здравомыслии. Но подумала и решила, что в крайнем случае действительно можно спросить господина Исхедиара. Тот производил впечатление всезнающего духа, а ещё большого любителя поболтать и узнать что-то новенькое.

В деревню они пришли уже в ночи, правда, от любопытных глаз это их не уберегло. Жители будто нарочно поджидали их. На огородах торчали припозднившиеся с поливом бабы, на крылечках под светом масляных лампад точили косы и топоры мужики. Даже Лиркина соседка, госпожа Жеета, затеяла ночную стирку и вывешивала бельё, когда они подошли к калитке. Но, увидев светящегося в ночи зверя рядом с хайнесом и Лиркой, струхнула и поспешила в дом.

— Всё как везде, — благодушно заметил Риш.

Лирка досадливо скривилась и посторонилась, пропуская его во двор первым, но мужчина ловко пропихнул её перед собой.

Бабушка Ехи похозяйничала, и на столе их ожидал скромный ужин: горшок с уже остывшей похлёбкой, тарелка варёной картошки и накрытый полотенцем хлеб. Даже разогревать ничего не стали, так поели. После хайнес ушёл в помывочную ополоснуться холодной водой, а Лирка прошлась по двору и немного в его окрестностях, проверяя, не появилось ли чего странного, и немного успокаивая свои мысли.

— Ты чего какая? — Иррес подошёл сзади и положил морду на её плечо.

— Не знаю. Тревожно, — Лирка, не отрываясь, смотрела на север, в сторону Хоётора. Почти вся её семья сейчас была там. Может, она потому и волнуется? За годы службы уже приучилась усмирять тревогу: они всегда подвергают себя опасности, привыкла. А тут что-то не выходит.

Хлопнула дверь.

— Эй, морда! — крикнул хайнес. — Хватит деревенских пугать!

— Кто ещё пугает! — огрызнулся обернувшийся зверь. — Ходишь тут полуголый. Хоть бы вспомнил, что наша соседка бабка. Хватит её удар от своей обнажёнки.

Лирка тоже обернулась и недовольно прищурилась, увидев Сильнейшего в одних портках. Спорить нечего, хорош. Крепкий, с широкими плечами и красиво вылепленными мышцами груди и живота. Мокрые пряди волос облепили лицо, капли блестели на торсе, и повлажневшие портки интригующе темнели чуть ниже пояс. Лирка раздражённо закусила губу. Хоть бы нормально вытерся!

— Идите в дом, — вышло резче, чем хотелось бы.

— Слушаюсь, моя госпожа, — Риш подмигнул и действительно развернулся к дому.

Лирка потемневшим взглядом посмотрела на его ягодицы и наконец припомнила, что не дала мужчине полотенце. Но мог бы и сам взять!

Злая и сердитая, женщина тоже пошла ополоснуться. Вода оказалась не такой уж холодной, видимо, бабушка немного протопила помывочную. Некоторое время Лирка просто сидела на лавке и слушала, как за стеной, во дворе, стрекочут сверчки. Неожиданно громыхнул гром. Вкрадчиво раскатился по небу и стих. Почти сразу тихо-тихо зашелестел дождик. Принесла его откуда-то нелёгкая!

Лирка поплескала в лицо холодной водой, надеясь унять терзающее её раздражение, объяснения которому никак не могла найти, и начала собираться.

Дом встретил её темнотой. Женщина закрыла дверь на все запоры, задёрнула занавески в большой комнате и заглянула к себе. Почти не удивилась, увидев на своей постели не хайнеса, а дрыхнущего подселенца. Завесив окно и здесь, Лирка пошла в комнату Ханёна. Сильнейший, конечно же, спал здесь. Расстелил постель для себя и для неё. Даже приглашающе отогнул край одеяла. В открытое окно тянуло дождём, и комната была наполнена чистыми, вымытыми запахами природы: мокрой землёй, сочной влажностью зелени, древесиной и немного морозной свежестью. Закрыть створку Лирка не смогла. В комнате было так уютно, так спокойно, что она просто села на постель рядом с мужчиной и наконец позволила себе отпустить неясную, вымотавшую её тревогу.

Здесь, в этом крохотном домике, отрезанном от мира дождём, всё было хорошо. Лирка задышала глубже, втягивая в лёгкие как можно больше покоя, который нёс с собой запах дождя. И не только дождя. Она посмотрела на спящего хайнеса. Тот лежал на боку лицом к ней, даже не накрывшись одеялом. При взгляде на длинные мускулистые руки внутри вновь, как прошлой ночью, зашевелилось что-то тёмное и требовательное. Захотелось сжать зубы на его плече, и Лирка вдруг вспомнила, что уже когда-то кусала его. Давно, почти одиннадцать лет назад, когда лежала под ним и он со стоном вжимался в неё. Воспоминание обожгло. Внизу живота ухнуло, как если бы она летела на драконе и тот неожиданно дёрнулся в сторону. Неловко заёрзав, Лирка плотнее сжала бёдра, но легче не стало. Даже наоборот, приятное напряжение усилилось. Боги, как же давно она не чувствовала этого почти преступного возбуждения, которое толкало на повторение одной большой ошибки.

Хотя нет. Лирка прикрыла глаза. У неё родился Ханён. Она не могла больше считать ту ночь ошибкой, не ощущая вины перед сыном.

А если она родит ещё одного ребёнка, то ночь опять перестанет быть ошибкой?

Тёмные, да о чём она думает⁈

Распахнув глаза, женщина глубоко вздохнула и перевела раздражённый взгляд на мужчину. Лежит тут, пахнет! Раскинул свои ноги и руки, вытянул туловище… Так бы сожрала! Чудовище! Свалился на её голову. Как же спокойно, без волнения и возбуждения она жила, пока он не появился. Такие красивые и упрямые мужчины — зло в голом… в чистом виде! Боги, но как же он пахнет! Зубы сводило от желания сгрести невидимый снег и запихнуть его в рот. В ушах даже появился иллюзорный хруст.

Лирка тряхнула головой, избавляясь от наваждения, и, не справившись с соблазном, потянулась носом к шее спящего мужчины. Осторожненько принюхалась и удовлетворённо выдохнула. То что надо! Она будто весь день жаждала ощутить именно этот запах. Даже голова закружилась, и раздражение исчезло, сменившись блаженным расслаблением. Лирка уже высунула язык, чтобы лизнуть кожу, но вовремя опомнилась и, смущённая, отстранилась. Щёки потеплели, в груди появилась лёгкость. Шани игриво заворчала, подзуживая немного помять самца. А то раскинулся рядом… Смотри-смотри, как соски темнеют. На ягодки похожи. Лирка заворожённо облизнулась, зазудели дёсна. Нет, кусать она не будет, но…

Осторожно коснулась пальцем нежной кожи. Та мигом напряглась, став жёстким бугорком, и Лирка припомнила, как глухо, рвано стонал мужчина, когда она провела по его груди ладонями. Ого, а ей казалось, что те воспоминания почти вытерлись, а теперь вон какие детали всплывают. Лирка уже смелее, без всякого стеснения положила ладонь на грудь хайнеса, слегка сжала. Приятно и упруго. Погладила мужчину по рельефному боку. Потом ещё раз, ну и ещё раз… Круговым движением обласкала немного напрягшийся пресс. Спит, а всё равно на её прикосновения реагирует. Задумчиво провела рукой по крепкому бедру, бросила взгляд в окно и скользнула ладонью на поджарые ягодицы. У него вообще что-то мягкое есть?

Азарт охватывал Лирку всё сильнее. Закусив губу, она прихватила пальцами край портков, чуть-чуть оттянула их в сторону, но всё же отпустила, не пошла дальше. Только вот желание взглянуть на запретное не исчезло, но не может же она так нагло осматривать спящего? Итак трогает, а он, может, против.

Темнота внутри властно ворохнулась. Она жаждала знать, видеть и чувствовать, как мужчина отреагирует на неё. И Лирка осторожно, мягко-мягко прикоснулась самыми кончиками пальцев к скрытому тканью паху.

Напряжённо.

Волна ликования охватила её, дурманя и в то же время приводя в себя.

Что она творит⁈ Лирка сердито отдёрнула рука и поспешила забраться под одеяло. И уже под ним продолжила переживать и странное ликование, и стыд за свои откровенные действия. От окна потянула сквозняком, и женщин подтянула одеяло повыше. Затем опомнившись, подскочила и тщательно укрыла хайнеса.

А то лежит тут, мёрзнет!

«Не напрягайся! Расслабься. Расслабься, кому говорю! Естественнее, — и уже сердцу: — Не колотись так сильно! Тише-тише, зараза, спугнёшь!»

Риш не знал, как смог притворяться спящим под наглыми и откровенными поглаживаниями одной вредной птахи. Хорошо ещё, что в самый первый миг его сковало удивление, иначе бы точно распахнул глаза и тогда всё, спугнул бы. Эта вредная и злая птичка, утверждавшая, что он ей не нужен, что замуж за него не пойдёт, откровенно его изучала. Трогала. Беспринципно лапала! Причём в очень откровенных местах. Ещё и так удовлетворённо вздыхала…

Ну теперь он точно может претендовать на звание каменного! Выдержать такое и никоим образом себя не выдать… Нет, Риш в разведке мог сутками лежать на одном месте и притворяться бревном. Но никогда ему не приходилось сдерживать свой темперамент в постели!

Нет, ну всё же какая восхитительная наглость! Обнюхала его, потрогала всё, что взгляд привлекло, и даже совсем стыд потеряла! От желания улыбаться лицо сводило, но Риш мужественно держался. Нельзя спугнуть исследовательский интерес Каи. Пусть смотрит, пусть трогает, пусть… Всё пусть! Боги, да он слышал, как она облизывается!

Не выдержал и открыл он глаза только один раз, когда почувствовал, что птичка оттягивает край портков. Так удивился, что усомнился, что это действительно Кая. И имел удовольствие убедиться, что это именно она, именно она тянет подрагивающие пальчики туда, куда приличным девушкам до свадьбы лезть нельзя. И как ему удалось удержаться и не подмять её под себя? Риш уже не пытался успокоить сердце, не до него. И когда до слуха долетел очередной удовлетворённый вздох, уже был готов раскрыть себя.

Но пташечка решила, что всё, хватит, и Риш услышал, как она ворочается, укладываясь. Приоткрыл один глаз и убедился, что Кая действительно ворошится рядом, уютненько вытягиваясь на постели и заворачиваясь в одеяло. Нахалка! Облапала всего, возбудила, растревожила и спать ложится. Риш едва успел глаза закрыть, когда Лирка вдруг резко села. На мгновение он решил, что женщина раскрыла его притворство, но уже через секунду почувствовал, как на него натягивают одеяло.

От заботы приятно защемило сердце. Славная-славная птичка Кая. Такая хорошая и добрая, любознательная пташечка. Ой, какая любознательная! Ложись-ложись, милая, спи сладко, хорошая. Засыпай-засыпай. Да, вот так, хорошенько заворачивайся в одеяло. Спи.

Риш распахнул глаза и хищно прищурился.

Как только уснёт, он её к себе под бок пригребёт.

Утро после ночного дождя было особенно прекрасно. Небо голубеет как вымытое, трава сочно блестит, пахнет влажной землёй и веет свежестью. А на верхних ярусах Арванского городища ещё очень сильно тянет мокрым камнем и застоявшейся илистой водой от искусственного пруда, чья встревоженная прошедшим дождём поверхность с высоты казалась почти чёрной.

Умытый город представлял собой зрелище куда более уютное, чем обычно. Будто ожил. Песчаного цвета камень потемнел, деревья распушили зелёные кроны и птицы пели звонко и голосисто.

Только Лирку не покидало ощущение, что чего-то не хватает.

На городище они приехали небольшим отрядом. Она сама, хайнес со своими оборотнями и пара ребят из тех заставников, которые осматривали Арван-Ё в ту ночь, когда кто-то страшно кричал. Успели добраться по самому холодку, обшарили нижние ярусы, особенно внимательно осмотрели ту часть, что прилегала к пруду, и поднялись выше. Ничего конкретного не искали. Хайнеса больше интересовал сам город, как тот изменился в того времени, когда салейские войска проходили через него. В пылу схватки осматриваться возможности особо не было, а потом Сильнейший здесь так и не побывал из-за жутких странностей, которые происходили в завоеванном городе.

Иррес важно прохаживался среди оборотней, следил, чтобы никто из них не смел тайком подняться выше, к храму. И наслаждался свободой.

Лирка же не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Особых изменений в городе она не видела, вроде бы и раньше было также. Но всё же что-то было иначе.

— Что? Болит?

Иррес подошёл сзади и ткнулся носом в плечо, которое Лирка потирала и разминала.

— Это оно неприятности чует. Неладно тут что-то.

Женщина поморщилась. Уж скорее его просто хайнес отлежал. Тело до сих пор местами ныло из-за той неудобной позы, в которой она проснулась. Сильнейший во сне оплёл её руками и ногами и крепко-крепко притиснулся всем телом. Лирка под утром проснулась вся в поту, вынырнув из кошмара, где хоёторцы заживо замуровывают её в стену. Ещё и в одеяло завёрнута по самую шею! Незаметно выбраться бы точно не вышло, пришлось будить мужчину и кое-как выползать из-под него.

— Чего-то не хватает, — согласилась с Ирресом Лирка.

— Да с прошлого раза всё вроде на месте… — подселенец придирчиво осмотрелся и перегнулся через край, чтобы взглянуть вниз, на пруд.

Лирка подозревала, что водоём что-то скрывает в себе, больно уж Иррес красноречиво умолкал, когда они оказывались рядом с ним, хотя обожал болтать и рассказывать, что и где было в городе в его времена. Господин Наэш вряд ли не обратил внимание на поведение старого друга, но вопросов никогда не задавал, из чего Лирка сделала вывод, что бывший хайрен тоже что-то знает. Но сама не допытывалась: некоторые тайны лучше не знать. Она это поняла ещё в те несколько месяцев, когда они с Ирресом только привыкали к совместной жизни и дух, чтобы устрашить её, рассказывал всякую жуть, какая творилась на хоёторской земле.

— Ты куда? — Иррес заметил, что один из оборотней ступил на лестницу, и метнулся к напрягшемуся мужчине. — Сказал же, в одиночку не ходить. Даже если кажется, что зовёт кто-то, умоляет, всё равно не ходить!

Вот оно!

Лирку словно молнией пронзило, и она широко распахнула глаза. Зов! Она не слышит зов!

Каждый раз, когда она приходила в Арван-Ё, на неё почти сразу обрушивался зов. И чем выше она поднималась, тем громче он становился. Но сейчас его не было!

Женщина бросилась к лестнице.

— Лирка, ты куда? — всполошился Иррес. — Эй, не ходи без меня!

— Кая, стой! — услышав голос подселенца, из арки выглянул встревоженный Риш.

— Ах, я тебя… — рассерженный дух взмыл в прыжке и заскочил в бегущую по ступеням женщину.

«Что на тебя нашло? — напустился Иррес на неё. — Знаешь же, что нельзя поддаваться…»

— Зова нет, — заявила Лирка.

Внутри повисло молчание. Оказавшись внутри неё, Иррес теперь видел и слышал всё то, что и Лирка.

«Не туда повернула. Возвращайся и под черёмуху».

Дерево женщина нашла не сразу, второпях пытаясь выискать его по белым цветам, позабыв, что с последнего её визита прошло несколько месяцев. Поднырнула под ветви и едва не растянулась на порушенных ступенях.

«Чего тут произошло? — Иррес напрягся. — Стой-ка. Первым пойду».

Зверь осторожно выпростал лапы на побитый камень и медленно полез наверх. Лирка зашикала на догнавшего их хайнеса и знаком велела оставаться позади. Пока они молча перепирались, на лестнице остался только хвост подселенца.

— Иди сюда, — позвал дух.

Лирка торопливо взбежала по ступеням и поражённо распахнула рот.

Храма больше не было. Стен города местами тоже.

Женщина потрясённо осмотрела вынесенные изнутри-наружу стены и не рискнула пройти дальше. Везде, куда мог дотянуться взор, лежали переломанные опоры, и было загадкой, как ещё верхние ярусы не обвалились внутрь.

— Что здесь? — Риш присоединился к ним, на лестнице послышались обеспокоенные голоса.

— Ничего, — ошеломлённый Иррес крутил башкой. — Представляешь, ничего здесь нет. А должно быть!

— В смысле? — насторожился мужчина.

— Тут были ворота в мир духов, — пояснила Лирка. — Это ворота Ирреса и Второго Господина Арван-Ё. За ними сидел Второй Господин, и именно его зов слышали путники, которые приходили сюда. Я сама его слышала.

— А теперь тут ничего нет! — Иррес наконец отмер и бросился обнюхивать место, где ранее стояли плиты. — Мои ворота… мои ворота… Где они? Где⁈

Хвост вился и бился всё истеричнее.

— Успокойся, — твёрдо произнесла Лирка. — Они тебе больше не нужны. Чтобы вернуться домой, тебе нужно отсоединиться от меня. Ворота не нужны.

Иррес замер. Грудь его яростно вздымалась в тяжёлом дыхании. Риш не шевелился и не говорил, только напряжённо смотрел на подселенца, который невесть с чего перепугался.

— Да… да… нужны… Фух, — зверь облегчённо закрыл глаза и выдохнул. — Никак не привыкну. Увидел, что ворот нет, и сердце чуть не остановилось. Даже в глазах потемнело. Что тут произошло? Ворота разнести не так просто, их ещё Родители ставили. И Херидан-то куда теперь подевался?

— Он мог вырваться в Салею? — обеспокоенно спросил Риш.

Только безумного могущественного духа ему не хватало!

— Нет, — уверенно заявил Иррес. — По крайней мере в истинном облике точно нет. Только если вынес кто-то, как Деший когда-то вынес меня. Но подозреваю, что Херидан теперь застрял в мире духов.

Зверь бесстрашно запрыгнул на кучу обломков и зашагал вглубь.

— Иррес, осторожнее! — попросила Лирка.

— Не ссы! Этот город и войну богов переживёт. Ого! — Иррес скрылся из виду и его голос доносился откуда-то с другого конца яруса. — Да у нас незваные гости!

И Лирка, и Риш сорвались к нему одновременно.

Зверь стоял на самом краю яруса, внизу простирались песчаные грани нижних этажей и открывался прекрасный вид на тот же пруд. Вот по его каменному берегу и продвигались друг за другом несколько фигур. Лирка присмотрелась и насчитала четырёх хоёторцев: салейцы в такую жару в шкурах не ходили.

— Тихо, — приказал Риш. — Надо взять их.

Обернувшись, он знаками показал подчинённым, что нужно сделать.

Но один из хоёторцев вдруг вскинул голову и прищурился на весьма приметного Ирреса. Скрыться тот не успел: пронзительный крик огласил город, и углядатаи бросились в обратную сторону.

— Уйдут! — с досадой цыкнул Иррес. — Лирка.

Та молча стащила с плеча арбалет и запрыгнула на спину подселенца так споро и быстро, что Риш только и успел схватить воздух руками.

— Стоять!

Приказ запоздал. Иррес мощно оттолкнулся лапами от края и полетел вниз. Стена, на которую он приземлился ярусом ниже, хрустнула под ним, но зверь почти тут же перепрыгнул ещё ниже и дальше и понёсся по стенам, спускаясь и преследуя лазутчиков. Увы, углядатаи отошли от травяной границы не так уж далеко.

— Уходят! — с досадой прорычал дух.

Камень под его лапами затрещал и накренился, но Лирке хватило времени, чтобы прицелиться и выстрелить. Цель — самый крупный из мужчин — в последний момент упал наземь, и болт ушёл в траву. Товарищи подхватили упавшего под локти и тащили его за собой, пока тот сам не смог встать на ноги. К моменту, когда Иррес спрыгнул с нижней стены в траву, мужчины уже скрылись в зарослях, а перед носом зверя с яростным клёкотом пролетел один из крылатых охранителей хайнеса. Ещё парочка с пронзительными криками кружилась над головами.

— Иррес, щит, — потребовал господин Наэш.

На противоположной стороне, далеко-далеко у самого Леса угадывалось движение. Бестолковая мошка врезалась в невидимый щит Ирреса, и тот вспыхнул голубым, окружая зверя и магичку почти грозовыми разрядами.

— Живо назад! — прогремело с верхнего яруса города.

— Вот у него глотка! — насмешливо восхитился Иррес.

Лирка запоздало усовестилась, сообразив, что нарушила приказ. Победителей не судят, но лазутчиков она не достала, так что не избежать ей теперь наказания.

— Да ладно, — фыркнул Иррес. — Как будто в первый раз. Ну посадит на пару дней… Отоспимся. И без него!