Глава 9 · Видящий ложь

Неузаконенный Иррес едва успел запрыгнуть в спальню, когда дверь открылась и внутрь осторожно заглянул господин Шидай. Вместо расхристанной Лирки, которую он опасался смутить, застав в неприбранном виде, лекарь увидел хайнеса, растянувшегося на диване в одних портках. Бинты за одежду можно было не считать.

— А вы почему здесь? — удивился господин Шидай.

— Что там? — пробасил за его спиной господин Винеш.

Оба лекаря прошли внутрь и чуть удивлённо уставились Риша, которому полагалось со всеми удобствами возлежать на постели и предаваться отдыху, а не ютиться на слишком коротком для него диване.

— Лирка ночью пришла медведицей, — легко пояснил Риш. — Не мог же я позволить женщине спать обнажённой на полу?

Дверь в спальню распахнулась, и на пороге появилась встрепанная Лирка. На ней была одежда, подготовленная для хайнеса. Штанины она закатать успела, а вот рубашка грозилась сползти с левого плеча. В один рукав руку женщина просунула, а вот во втором второпях запуталась и никак не могла попасть с манжету. Увидев её в своей одежде, Узээриш изумлённо приоткрыл рот и малость завис.

— Тебе ужасно идёт, — наконец сделал он комплимент, и Лирка смущённо и сердито на него зыркнула.

— Простите, — промямлила она. — Я не знаю, что на меня нашло…

— Стресс на тебя нашёл, — уверенно заявил господин Шидай.

— Думаю, Сильнейший на тебя не в обиде, — добродушно усмехнулся господин Винеш. — Не принесёшь нам травяного отварчика? А мы пока осмотрим хайнеса.

— Да, конечно… — Лирка растерялась. — Только его бы сперва… — она посмотрела на двери спальни.

— Мы его доведём, — пообещал господин Шидай.

— Но он и сам прекрасно дойдёт, — господин Винеш дождался, когда Лирка выйдет, чтобы сказать это ценное замечание. — Раз бабу до постели дотащил, значит и себя сумеет.

Впрочем, лекари всё же подпёрли Риша с обеих сторон и помогли добраться до кровати, куда тот с видимым удовольствием и улёгся, стараясь расположиться на нагретом Лиркой месте.

— Я думал, ты сразу прилетишь, — сказал Риш, глядя на господина Винеша.

— Да если б мог! — поморщился тот от досады и показал по локоть замотанную руку. — Сунулся в свару, которую узники при побеге устроили, а у кошачьего дракона все печати напрочь послетали и он в меня плюнул. Полдня кожу наращивал… Нет, если бы тобой не Шидай занялся, я бы прибёг. Но Шидай лекарь отменный!

— Надеюсь, морду ты ему начистил, — Узээриш нехорошо смотрел на замотанную руку. Сов внутри недовольно ворошился и требовал отомщения за близкого им оборотня.

— Ну, за волосню я его оттаскал.

— Чего? — изумился Риш, а потом сообразил. — Я про дракона!

— А чего с дурной животины взять? — в свою очередь удивился Винеш. — Там хозяина надо учить. Ну его я хорошо поучил. Чего там, Шидай?

Тот как раз успел размотать бинты и теперь осторожно прощупывал пальцами место ранения. Риш ощущал неприятные прикосновения магических щупов, которые трогали его прямо внутри. Желудок невольно сжался, и съеденная на завтрак каша запросилась наружу.

— Мышцы пока ослаблены, но для второго дня очень хорошо, — заключил Шидай.

— Да, неплохо вы с Майяри поработали, — Винеш склонился над розоватым рубцом. — Ну и силища девке дана!

Шидай красноречиво посмотрел на хайнеса, но Риш пока не был готов делиться с дядькой Винешем некоторыми подробностями своего лечения. Чтобы рассказывать о внутреннем мире Лирки, собеседника надо сперва хотя бы немного подготовить.

— Ты сейчас главное отдыхай хорошо и без этих твоих… взбрыков, — Винеш строго посмотрел на Риша.

— И без баб желательно тоже, — веско добавил господин Шидай.

— Да, побереги силы, — поддержал его Винеш. — И не поднимай тяжести, даже если они такие хорошенькие.

— Я на подвиги пока и неспособен, — вяло огрызнулся Риш. — Вы мне хоть что-то разрешите, чтобы я со скуки не дох.

— Романчики читай, — посоветовал Винеш.

— Может, хотя бы гулять? — Узээриш раздражённо дёрнул уголками губ.

Дворцовый лекарь малость озадаченно посмотрел на Шидая, и тот прекрасно его понял. Как же! Деятельный хайнес был известен своим наплевательским отношением к собственным ранам и рекомендациям лекарей. А тут надо же, разрешение спрашивает!

— Мимо Лирки не так легко пройти. Очень сильная девочка, — уважительно отозвался Шидай. — И заботливая.

— Не только хорошенькая, но и полезная, — порадовался Винеш. — Ну ты тогда спи больше. Во сне нескучно.

— Почему лекари всегда такие злые?

— Скажи спасибо, что я Лийришу во дворце удержал! А то рыдала бы сейчас над тобой. Или орала. Смотря в каком настроении бы доехала. Может, и порыдала бы, и наорала. Шидай, у тебя та оранжевая мазюка ещё осталась? Отжалей банку, а то намучаюсь я ещё с этой рукой.

— Пошли тогда ко мне, — Шидай приобнял Винеша за плечи и потянул из комнаты. — Господин, отдыхайте побольше, ни в коем случае не напрягайтесь.

Риш проводил их мрачным взглядом. Дверь в гостиной хлопнула, потом хлопнула ещё раз, и мужчина уже порадовался, что вернулась Лирка. Но заглянул господин Шидай.

— Про женщин я серьёзно сказал, — лекарь строго на него посмотрел. — Кровь, которую вы выпили, вымыла из вас… всё лишнее, — он красноречиво поиграл бровями. — И вы сейчас пышете жизненной силой.

— То есть? — напрягся Риш.

— Детишек наделаете. Так что никаких женщин, если наследником не желаете обзавестись.

Несколько озадаченный Узээриш проводил ушедшего лекаря взглядом. Потом припомнил утренний разговор с Ирресом, где тот что-то говорил про детей мира. В памяти о проклятой расе почти ничего не нашлось, их потомки жили в Давридании и Ришу ни разу не доводилось встречаться с туманниками. Помнил только, что кровью детей мира лечили всякую заразу, едва ли не мёртвых с того света вытягивали. Укладывая Лирку на постель, Риш заметил два розоватых рубца на её руках, которых не видел раньше. Даже разозлился, когда заподозрил, что она из них для него кровь и цедила: больно уж неприятно глубокими выглядели шрамы. Могла бы и аккуратнее резать! А сейчас вот задумался, как быстро затянулись эти раны? У неё ведь и синяки на лице долго не держались, отцветали дня за три-четыре даже самые большие. Похоже, в крови её Ирресова сила хорошо так гуляет…

Он отвлёкся на вновь скрипнувшую дверь. В этот раз о Лирке он и не подумал, больно уж робко провернулись петли. Раздался вороватый топоток, и в спальню заглянул Ханён.

— Можно?

— Заходи, — широко улыбнулся Риш.

Сов внутри тут же всполошился, напоминая, что птенца надо обаять и привлечь на свою сторону.

Мальчик убедился, что матери внутри нет, и зашёл уже куда смелее.

— Мама всю ночь у тебя была, — Ханён обиженно на него уставился и пренебрежительно фыркнул, — а ты не выглядишь так, словно за тобой смотреть нужно.

— За мной ещё как надо смотреть! Раз так завидовал, тоже бы пришёл.

— Я и пошёл! — вскинулся мальчишка. — Но меня госпожа Пандар поймала. Сказала, что нечего рыбу пугать. Какую рыбу? Вы на рыбалку ходили?

Риш бессовестно рассмеялся.

— Да, именно на рыбалку.

— Ты врёшь, — насупился мальчишка.

— Не вру. Хочешь покажу пруд, в котором рыбачили?

Не дожидаясь ответа, Узээриш поднялся и, пошатываясь, направился к окну. Там он запнулся о завёрнутый угол ковра и едва устоял.

— Эй, ты чего? — испугался Ханён. — Если упадёшь, мама будет злиться. А она ух как страшно злится! Даже дедушка Наэш её злую опасается. Подожди…

Подхватив стул, мальчишка подволок его к окну и поставил рядом с Ришем. Тот со стоном опустился на сиденье, а Ханён, встав коленом на подоконник, открыл створку, впуская в спальню свежий воздух.

— Вон там пруд, — Риш ткнул пальцем в парк, где действительно был пруд, правда, больше похожий на огромную лужу.

— Там нет рыбы, — не повёлся мальчик.

— Ну теперь мы это тоже знаем!

— Ладно, можешь не врать, — снисходительно бросился Ханён. — Вижу, тебе и правда пока плохо. Пусть мама за тобой смотрит. Слабым надо помогать. А мама сильная. Она тебя и донести может, если ты упадёшь.

Маленький поганец похоже решил уязвить его гордость! Риш с ностальгией припомнил, как сам в детстве ревновал отца. И чего только не вытворял! Сейчас стыдно вспомнить, сколько беспокойства он доставил отцовским любовницам.

— Глаза у тебя ясные, как небо…

Узээриш и Ханён, не сговариваясь, одновременно повернули головы и прищурились на парочку, которая вздумала объясняться под деревом в саженях двух от их окна. Похоже, кто-то из слуг. Тощеватый, но довольно смазливый молодчик стоял перед миленькой девушкой, почти прижимая её к дереву. Упирался ладонью над её плечом и смотрел томным взглядом. Риш презрительно фыркнул. Поза картонная, мужественность наигранная, ещё и слова шаблонные. Ну разве так нужно объясняться в чувствах?

Но девушке, в отличии от Риша, видимо, всё нравилось. Она смотрела на своего воздыхателя смущённо, грудь её взволнованно вздымалась, а щёки розовели.

— Красивее тебя никого не встречал. Сердце… того… треснет скоро.

Узээриш смешком поперхнулся и едва сдержал хохот, чтобы не спугнуть парочку.

— Вот брешет! — прищурившийся Ханён походил на наглого кота, присматривающегося к оставленному без присмотра пирогу.

— Почему сразу брешет? — осадил Риш недоверчивого ребёнка. Хотя именно сейчас был склонен с ним согласиться.

— Спать не могу ночами.

О, вот и к главному подступает! Скоро-то как. Даже не обаял толком, словами красивыми не осыпал. Без усердия как-то соблазняет.

— Пусть днём спит, — ехидничал Ханён.

— Этот и днём спать не будет, — поддержал его ехидство Узээриш.

— Если не увижу твоё лицо, опять спать не буду! — страстно, свистяще-громко шептал воздыхатель.

— Будет, — не поверил мальчик.

— Эй, Ла̀шка! — гаркнула откуда-то госпожа Пандар.

Вздрогнула и парочка, и Риш с Ханёном.

— Хватит девке голову дурить! Ещё раз здесь увижу, ноги оторву и к голове пришью!

— А вот она не врёт! — горячо прошептал Ханён.

Ругнувшись, парень отскочил от девушки и, путаясь в ногах, бросился бежать. Брошенная возлюбленная сердито сжала кулачки и, обернувшись, в сердцах крикнула:

— Госпожа, ну зачем вы так⁈ Я люблю его, а вы… — она трагически умолкла.

— Не любит, — огорошил Риша Ханён.

— С чего ты взял, мелкий знаток душ?

— А ему бы в постель залезть и всё! — отозвалась госпожа Пандар. — Нужен он тебе такой?

— Я замуж хочу! — сердито топнула ножкой девушка.

— Хочет, — вздохнул Ханён.

— Такой маленький, а уже в любовь не веришь? — изумился Узээриш.

— Но они врут! — возмутился мальчик.

Возмутился слишком громко. Девушка, услышав его, испуганно ахнула и припустила прочь.

— Не любят они друг друга, врут они всё! — продолжал настаивать мальчишка.

— Тебе-то откуда знать?

— А я чую, когда мне врут, а когда правду говорят! — запальчиво заявил Ханён.

— Серьёзно? — Риш усмехнулся. В детстве он тоже находил у себя множество удивительных способностей.

— Вот ты про рыбалку врал! — пацанёнок обличительно ткнул в него пальцем.

— Несложно догадаться, — не впечатлился мужчина.

— Спроси, что хочешь! А я скажу, правда или ложь!

— М-м-м… Мне четыреста восемьдесят лет.

— Врёшь! — ликующе прошипел Ханён.

— Ладно, это было легко, — досадливо поморщился Узээриш. — Ты мог и знать. Сейчас, подожди… Один раз я случайно оказался соучастником в поджоге отцовских волос.

Лицо Ханёна поражённо вытянулось, а глаза заблестели. Он явно загорелся желанием узнать подробности, поверив в сказанное.

— Ну, ладно, это просто похоже на правду! М-м-м… соглашение с Давриданией о пошлинах…

— Это история, — недовольно засопел Ханён, — мне её дедушка Наэш и так рассказывает, — и с загоревшимися глазками предложил: — Давай то, что можешь знать только ты.

— Хорошо, — с энтузиазмом включился в игру хайнес. — Я тонул за всю жизнь три раза!

— Неправда! — мигом выпалил мальчик.

— Угадал, — с наигранным удивлением протянул Риш. — На самом деле неменьше десяти раз. Сам точно не помню.

Восторженное детское аханье приятно согрело душу.

— Мой личный дракон — слюнявый идиот, — продолжил игру Узээриш.

Мальчик растерянно заморгал.

— Да… — недоверчиво протянул он. — А почему у тебя такой дракон? Ты же хайнес. Ты себе всякого найти можешь.

Мужчина не сразу ответил. Откровенно говоря, он тоже растерялся. Он полагал, что мальчик может угадать. Но то, с каким недоверием Ханён на него смотрел, когда говорил своё «да», будто не мог поверить, но и не мог отрицать.

Риш сам нередко вот так реагировал. Когда к своему дару обращался. И в первые с начала разговора он заподозрил, что мальчишка мог не врать ему.

— А мне именно такой нравится, — запоздало ответил мужчина на вопрос. — Может, и дурак, но летает замечательно и меня обожает.

— С ним можно познакомиться? — воодушевился мальчик.

— Как-нибудь потом, — растерянно отозвался Риш.

— Веришь теперь мне, да? — Ханён торжествовал. Но тут же пугливо покосился на дверь. — Только маме не говори. Она запрещает об этом рассказывать. Но я и сам не дурак! Если я скажу, со мной никто больше говорить не будет. Струсят, что я их на чистую воду выведу. А так мы с мамой всегда знаем, кто нам на самом деле добра желает. Вот бабушка Ехи ни разу не врала! Она единственная такая. Если о чём-то говорить не хотела, просто не говорила. Но не врала!

Риш слушал щебетание мальчишки, а сам пристально всматривался в него. В груди щемило и ворочалось страшное, просто ужасное подозрение. Столь ужасное, что дыхание сбивалось и учащалось. Он смотрел на нежное лицо Ханёна, оглаживал напряжённым взглядом каждую чёрточку… Но мальчик был так похож на Лирку. Взял от неё почти всё, кроме цвета волос.

— А тебе сколько лет сейчас? — осторожно спросил Риш мальчика. — Девять? Запамятовал что-то…

— Мне десять! — гордо вскинул голову Ханён. — Мы с Илаей почти ровесники.

Дочь Шидая. Риш прекрасно помнил историю её зачатия и когда это примерно произошло. Сердце стиснула невидимая рука и перед глазами пошли цветные круги. Узээриш осторожно, чтобы не привлечь внимание ребёнка, вдохнул и выдохнул, стараясь усмирить разбушевавшуюся кровь.

Но ведь он… Тёмные! Иррес. Силы его… А если…

— Большой какой, — не очень искренне восхитился Риш. — И сообразительный. Мама тобой наверняка очень гордится. Ещё и на неё так похож. Ты от отца-то своего, Весхалия, хоть что-то взял?

— Не-а, — беспечно отозвался мальчишка. — Я его, правда, никогда не видел, он умер до моего рождения. Мама говорит, он был очень красивым и добрым.

Перед глазами потемнело.

— Только с мамой и папой ему не повезло, — продолжал болтать Ханён.

— Хорошо, что мама тебя им не отдала, — голос хрипел от стиснувшего горло спазма.

— Она бы никогда и не отдала, — фыркнул мальчишка.

— Ну да… И в суде была так уверена, что у них не выйдет доказать родство…

Боги… боги… Дыши, Риш, дыши!

— Она знала, что твой папа не сын своему отцу?

— Что? — изумился Ханён. — Ну… не знаю, — растерялся он. — Может быть… Но, мне кажется, она о другом думала, — скосив хитрый глаз на дверь, Ханён шёпотом продолжил: — Папа Весхалий мне папа не по крови. Мама, конечно, говорит иначе, но я же чую, что она… — тут он запнулся. Не обвинять же маму во вранье? — Не совсем откровенна. Папа Весхалий мне папа, но похожим на него я не могу быть.

Говорить Риш больше не мог. Он просто смотрел на хитрое личико Ханёна и слушал набатом стучащее в ушах сердце. В груди было ужасно тяжело, душу просто раздирало. Он уже почти ни в чём не сомневался.

— Ты чего? — Ханён напряжённо уставился на него. А затем зло раздул ноздри. — Моя мама не распутная, ясно тебе⁈

— Она не распутная, — согласился с ним Риш, и распалившийся было мальчишка обескураженно заморгал, почуяв, что хайнес с ним действительно согласен.

Но Ханён видел, как тот в лице изменился, понимал, что случилось что-то. Да и пялится хайнес на него так пристально. Зрачки чуть ли не на весь глаз и дыхание тяжёлое. И смотрит на него, как… как…

Мальчиком Ханён был сообразительным. Подозрение мелькнуло в мыслях, и он напряжённо уставился на хайнеса.

— Встал-таки, — в спальню вошёл Винеш и с укором посмотрел на Узээриша.

Но ни Риш, ни Ханён не взглянули на него, продолжали напряжённо пялиться друг на друга.

— Кровь дашь? — отрывисто спросил мальчика Узээриш.

Тот помедлил. Прищурился зло, поджал губы. Как сам Риш иногда. Аж в холодный пот бросило от осознания! А потом всё же кивнул.

— Дядя, ритуал на проверку родства провести можешь? — не глядя на лекаря, спросил Узээриш.

— Конечно могу! — слегка удивлённо отозвался тот. — Тебе когда надо? И кого?

— Сейчас, — пришлось перевести дыхание, чтобы горло немного разжалось. — Нас.

— Нас? — не понял лекарь и перевёл взгляд с Риша на Ханёна.

Те продолжали напряжённо пялиться друг на друга, будто бились взглядами.

Оторопевший от осознания Винеш, больше ничего не спрашивая, молча взял блюдо с фруктами, ссыпал содержимое на стол и отёр посуду рукавом, после чего нагрел, выжигая лишнее. Достал ножичек и подступил к ним. Риш протянул руку первым. Лекарь полоснул его по запястью, дождался, когда сольётся достаточно крови, и заживил рану заклинанием. Ханён поддёрнул рукав и смело протянул руку, но Винеш лишь аккуратно порезал ему пальчик и сдавил на блюдо ровно столько крови, сколько требовалось для ритуала, ни капли лишней.

Риш продолжал смотреть в чёрные глаза Ханёна. Сов внутри оторопело молчал, а душа билась в грудь вместе с сердцем. За проведением ритуала он не следил. Казалось жизненно важным смотреть только на мальчика. Тот злился. Смотрел на него своими безднами и негодующе раздувал ноздри, поджимая губы. Это даже нечестно, что он так на него не похож!

По лёгкому запаху дыма Узээриш догадался, что ритуал проведён.

Но лекарь не спешил прерывать молчание.

Облизнув пересохшие губы, Риш спросил сам:

— Мой, да?

Винеш как-то смущённо крякнул.

— Твой, — и, взглянув на мальчика, почему-то добавил: — Большой уже какой.

И Ханён зашипел-зарычал, а губы его зло и обиженно задрожали.