Глава 10 · Страх и боль

На звук открываемой двери отреагировали все трое. Ханён перестал рычать, а Риш подобрался как зверь, изготовившийся к прыжку. И выражение его лица стало жёстким, как у охотника, уже спустившего тетиву арбалета. Шлёпанье босых пяток, тихий звяк посуды, и в спальню, толкнув дверь плечом, вошла Лирка с подносом в руках.

— Ханён? — она немного недовольно посмотрела на сына. — Опять докучаешь хайнесу? Я же просила не беспокоить его. Что такое? — женщина подозрительно сощурилась на обиженный взгляд Ханёна. — Поссорились?

И напряглась, поймав тяжёлый, из-под кустистых бровей взгляд господина Винеша. Чутьё тут же подсказало, что если ссора и произошла, то из-за неё. И посмотрела на хайнеса.

Жёлтые глаза, обрамлённые инеем белоснежных ресниц, глядели прямо на неё. И было в их выражении что-то такое, что Лирка невольно похолодела. Что тут могло произойти?

— Ты родила от меня сына, — хрипло произнёс Риш.

Посуда с грохотом посыпалась с накренившегося подноса, а затем и сам поднос выпал из ослабевших пальцев. Мертвенная бледность разлилась по лицу Лирки, тёмные глаза испуганно распахнулись, и женщина отшатнулась. На один шаг. Взгляд её почти тут же метнулся к сыну, и она словно вросла в пол.

«Чего?» — вскинулся внутри оторопевший Иррес.

Какое-то мгновение в душе и мыслях воцарилась хрустальная пустота. Звонкая, прозрачная. Но уже со следующим вдохом она разлетелась на куски, впиваясь бритвенно-острыми гранями в рубцы подживших страхов, распарывая их и выпуская наружу. Горло сжалось, и Лирка не выдохнула, выстонала и беспомощно открыла и закрыла рот. Как он смог узнать? Как⁈ Ведь знала только она и господин Руахаш.

А ещё Иррес, господин Наэш и Господин Ваирак.

В лихорадке страха Лирка отчего-то подумала именно на бога.

Риш подался вперёд, жадно всматриваясь в перепуганное женское лицо, чтобы найти там подтверждение собственным словам, будто проведённого ритуала недостаточно. Но он хотел, он желал, чтобы она сама ему об этом сказала! Сама призналась! Злость, обида, растерянность и отчаяние схлестнулись в нём.

— Как ты могла не сказать? — ярость душила, он едва смог прохрипеть эту простую фразу, которую можно было и не задавать.

Как она могла не сказать⁈ Риш был готов разразиться злым хохотом. О, Лирка очень даже просто могла не сказать! Она никогда ему ничего не говорит. Даже о том, что он имеет право знать! Это его сын, его… О, боги! Риш застонал и зажмурился. Перед глазами пролетели одиннадцать лет. Одиннадцать лет жизни, в течение которых он не знал о сыне. И эти года никогда не вернутся.

— Я… я н-не могла тогда… — почти неслышно отозвалась Лирка и умоляюще посмотрела на сына, который всё ещё мрачно пялился на хайнеса. — Как бы… Я почти с ума сходила… И меня… вы бы и обвинили… что нарочно… А я нет… нет…

В голове Риша промелькнуло всё, что тогда терзало Лирку, но здравый смысл не отозвался. Сейчас ему было больно, ужасно больно.

— Он мой, — выдохнул Риш. — Мой! Я должен был знать. Ты… понимаешь, что натворила?

— Не смей обвинять маму! — крикнул Ханён и бросился к Лирке.

Та тут же вцепилась в его плечи, будто опасалась, что его отберут прямо сейчас.

Риш уставился на злого мальчика лихорадочным, жадным взглядом. Гнев Ханёна его не расстроил, не удивил. Конечно, он будет на стороне мамы. Ведь отца в его жизни никогда не было!

— Мы оба виноваты, — процедил Узээриш. — Я, может, больше. Но почему мне не было позволено нести эту ответственность? Он мой сын, Кая, ты не имела права скрывать это. Никакого права! — сорвался он.

Лирка испуганно вздрогнула и всё же отступила, утягивая за собой сына.

— Не смей уходить! — яростно сверкнул глазами Риш. — Не нашла смелости рассказать мне раньше, так имей ко мне хоть немного жалости и скажи сейчас. Скажи сама! Признай!

Повисла тишина. Лирка продолжала в ужасе смотреть на разъярённого оборотня. Кровь шумела в голове, всё тело пробирала противная дрожь. Она даже не понимала, что он от неё требует.

В реальность воплотился самый страшный её кошмар.

Её Ханёна заберут, отнимут у неё…

— Не кричи на маму! — сын оскалился. — Не смей её обвинять! Это ты, ты её соблазнил! Ты сделал с ней то… от чего я появился! Не смей её винить!

Риш задохнулся. Не от несправедливости обвинений. Его захлестнула волна дичайшего смущения, которое посещало его очень редко, но осознание, что его собственный ребёнок прекрасно понимает, что именно Риш сделал с его мамой, прямо-таки хлестнуло наотмашь. А затем ещё и возмущение накрыло: сам Риш в десять лет таких вещей не знал.

— Ханён, не надо, — Лирка потянула сына на себя.

— Ты прав, — глядя на сына, сказал Риш. — Я соблазнил её. Я воспользовался её наивностью.

И по мелькнувшей на лице мальчика растерянности понял, что малость перегнул палку, позабыв, что тот чувствует ложь. Но не остановился.

— Я ведь обязан был понести за это ответственность? — вкрадчиво спросил мужчина.

Ханён застыл, не зная, как ответить. Но уже через секунду обозлённо сморщился и выплюнул:

— Это маме решать!

— Ханён, не нужно… — Лирка просила сына, но сама не понимала, что именно просит, потому что не осознавала, что он говорит. Мир плыл перед глазами, нервы сдали.

— Эй, что за крики? — в гостевую вошёл господин Шидай, а следом заглянула и обеспокоенная Майяри. — Вы помните, что хайнесу нельзя волноваться? Винеш?

Волноваться? Риша раздирало на части от эмоций. Ещё и Лирка молчала, только беззвучно шевелила дрожащими губами и смотрела несчастными, полными слёз чёрными глазами. Как ему хотелось её встряхнуть! Как хотелось высказать за всё, чего она его лишила! Чтобы поняла, чтобы устыдилась. Чтобы осознала, как больно сделала! И нет, он её не жалеет! Не жалеет!

Но в вихре разрывающих эмоций против воли зародилась жалость. Слабая, тонущая в бушующем океане злости, обиды и отчаяния.

— Просто признай, — тихо просил он, сам не понимая, зачем ему это признание, если уже всё и так очевидно. — Ханён мой сын, признай это.

В гостевой раздался грохот. Но Лирка даже не вздрогнула. Она продолжала смотреть на Узээриша широко распахнутыми глазами, не слыша, как обалдевшая Майяри что-то переспрашивает у господина Шидая.

— Мама, не признавай! — упрямо потребовал Ханён.

Ух, как он зол сейчас был! На себя за то, что так легко выложил всю правду. И на хайнеса, выманившего у него то, что тому было нужно. В голове билась мысль, что он подвёл маму. А ещё ярость на Сильнейшего, который смел ту в чём-то обвинять, хотя виноватым чувствовал себя он, Ханён, разболтавший всё самое важное. Но и в то же время в его маленькой душе царила растерянность. Он смотрел на хайнеса, чувствовал, как дрожат мамины руки и остро понимал, что нужно что-то сделать. Но что?

Риш встал. Его повело в сторону, но он быстро выправился и сделал шаг вперёд. Но более пройти не успел. Из Лирки, скаля пасть, вышагнул Иррес.

— Пшл прочь, хвыба! — зарычал подселенец. — Нечего на неё орать! Ханён наш!

— Вы совратили Лирку⁈ — змеёй прошипела позади Майяри.

— Ранхаш, держи её!

Иррес задом выпихнул Лирку и Ханёна в гостевую, а сам по осколкам посуды подступил к хайнесу ещё ближе, рыча и скалясь.

— Я его убью! — орала Майяри, яростно дёргаясь в объятиях подоспевшего мужа.

— Не отпускай её! — в ужасе требовал Шидай, видя, как по лицу Ранхаша расползаются чернильные линии, говорящие о том, что Майяри сейчас пытается добраться до кое-кого силами. — Крепче держи!

— Ты чего хочешь от нас⁈ — наступал на Риша Иррес. — Ханёна нашего? Мы его вынашивали, мы рожали, а ты теперь себе прибрать хочешь⁈ Шиш тебе! Ты знать не знаешь, через что Лирке пришлось пройти, чтобы Ханён был с нами. Через что нам пришлось пройти! Да я тебе всю беременность по неделям распишу! А роды по минуточкам расскажу!!!

— Да если бы мне позволили, то я бы всё это прошёл с ней! — рявкнул Риш и подступил так близко, что они с Ирресом почти упёрлись лбами. — Но мне же никто не позволил! Я не видел ни беременности, ни родов, ни первых шагов своего сына! Я не видел ничего!!! Я пропустил десять лет его жизни! Десять!!!

— Тёмные силы! — наконец выдохнул Винеш, продолжая во все глаза смотреть на Ирреса.

Тот под яростью Риша неожиданно отступил.

— Ты говоришь, что всё это время вы были рядом с ним! — продолжал напирать на него Узээриш. — А мне кто-то позволил быть рядом⁈ Кто-то сказал, что он у меня есть? Кто-то дал мне возможность перенести всё то, что перенесли вы, воспитывая его⁈ Вы у меня это всё отобрали! — злая обида всплеснулась в голосе. — А сейчас я тот отец, которого он никогда не видел, не знал, и я для него подлец, которые его бросил!

— Что у вас… — в гостевую заглянул заспанный Эдар. — Твою мать! — округлил он глаза и бросился к Ирресу. — Ты чего творишь, образина⁈

— Я творю⁈ — опомнился тот. — Ты спроси, что эта хвыба творит!

Он опять попёр к хайнесу, тот на него, но Эдар встрял между ними и начал теснить Ирреса назад.

— Господин Наэш, да помогите! — взревел оборотень.

— Я делаю, что могу! — неожиданно рявкнул подселенец, и Эдар, воспользовавшись переменой власти, оттеснил его на середину комнаты.

— Ты знал! — обличительно ткнула в друга пальцем Майяри, упираясь второй рукой в каменное плечо мужа. — Ты всё знал!

— Что «всё»? — растерялся в этом дурдоме Эдар.

Тут Лирка ненадолго опомнилась. Просто вскинулся один из страхов, и она торопливо, почти не осознавая слов, заученно протянула:

— Никто не знал… только я…

— Руахаш! — оскалился Узээриш. — Убью сволочь!

— Не сметь трогать отца! — ещё больше окрысилась Майяри. — Как вы могли… Лирка же была такой невинной девочкой! Вам других было мало⁈ Обязательно было портить жизнь ей⁈

Обида и вина схлестнулись, но обида в данный момент была сильнее.

— Я от ответственности никогда не отказывался!

— Боги, что у вас здесь происходит⁈

Будто мало было уже царящего бедлама, как в дверях появился хайрен Иерхарид, который, видимо, решил проведать сына. На пороге он и замер, потому что пройти дальше из-за Майяри и Ранхаша не мог.

— Я стал отцом! — крикнул ему Риш. — Хочешь познакомиться внуком? А ты уже с ним знаком! Ты же знаешь Ханёна?

Иер непонимающе уставился на него, затем губы его шевельнулись и взгляд словно обратился внутрь. В следующий миг он сдавленно охнул, получив ответ от дара, и ухватился за косяк, пытаясь устоять. Дерево жалобно захрустело под железными пальцами.

— Ханён наш!!! — Иррес рванул вперёд и едва не затоптал Эдара, который услышав столь ошеломляющую новость, просто про него забыл.

Лирка судорожно вцепилась в плечи сына, но тот вдруг вывернулся и бросился ей за спину. Подбежав к Ранхашу, он выхватил из ножен на его поясе кинжал и метнулся назад. Встал перед матерью и решительно выставил в сторону Риша оружие.

Затих даже Иррес. Повисла звенящая тишина, взрослые уставились на мальчика, который поджав губы, исподлобья смотрел на застывшего, тяжело дышащего Риша.

— Ты не заберёшь меня у мамы, — процедил мальчишка. — Я. Не сова. Химера. Переменчивая.

Иер тихо ахнул.

— Дедушка говорил, что наследником может быть только сова. Так что я не буду твоим наследником. Ты оставишь меня маме! А если ты посмеешь меня забрать, я буду ненавидеть тебя всю жизнь, а потом, когда стану сильным, убью тебя и заберу трон!

— Ханён! — Лирка схватила сына и в ужасе прижала к себе.

Лицо Риша окаменело. Некоторое время он молча смотрел на мальчика сверху, а затем спокойно шагнул вперёд и, склонившись, довольно холодно сказал:

— Я потерял свою мать очень рано. Можно сказать, у меня её никогда не было. У меня. Был. Только отец.

Ханён оскалился. Ему только отец нужен не был!

— Риш, хватит! — потребовал опомнившийся Иер. — Ты его пугаешь!

Но тут Узээриш продолжил:

— И мне её очень не хватало. Поэтому, — он жёстко прищурился, — у моего сына мать будет.

Кинжал в руках мальчишки дрогнул.

— И я у тебя тоже буду.

— Ранхаш, пусти меня! — потребовала Майяри.

— Сиди, — мрачно приструнил её муж и лишь крепче обхватил руками. — Ханён, верни кинжал.

Мальчик замер в нерешительности, посмотрел на тяжело дышащего Ирреса, а затем вскинул глаза на маму. Та стояла, закрыв глаза, и прерывисто дышала. Хватала ртом воздух так, словно ей давалось это с трудом.

— Мама? — позвал Ханён.

Лирка открыла глаза и посмотрела на обеспокоенное личико сына. И не выдержала рвущих её чувств. Слишком много, слишком сильно, слишком страшно… Она изо всех сил хваталась за ускользающее сознание, пыталась не упасть во тьму, в которую её решило бросить перенапряжённое тело, но всё же закатила глаза и рухнула на пол.

— Мама! — отчаянно взвизгнул Ханён.

— Лирка! Ранхаш, пусти!

— Твою мать! — рыкнул Риш, бросаясь на колени рядом с женщиной.

— Мама, — Ханён, выронив кинжал, попытался поднять отяжелевшую голову Лирки, но Узээриш решительно оттеснил его и, приподняв женщину, прижал к своей груди. — Это я виноват! — и мальчик расплакался. — Прости меня, мама… Я не хотел… Это он, он! — он яростно пихнул Риша в обнажённые плечи. — Он из меня обманом всё выспросил! Мама…

— Лирка! — Иррес сунулся к ним, но Узээриш плечом отпихнул его.

— Куда морду суёшь⁈

— У тебя не спросил!

— Дайте мне посмотреть! — раздражённый Шидай безбоязненно оттеснил подселенца и потрогал лицо Лирки. — Нервы сдали. Довели девчонку! На кровать её. Дай я…

— Я сам! — Риш упрямо, игнорируя боль в животе, поднялся вместе с женщиной и понёс ту в спальню.

Ханён побежал за ним, цепляясь рукой за его портки, словно боясь, что тот заберёт маму совсем.

— Мама… Она никогда так не падала… — ныл перепуганный мальчик.

— Падала! — недовольно оскалился Риш.

И, прикрыв глаза, зарычал. Вспомнил, как Лирка вот так же рухнула без чувств. О, боги, она уже тогда носила Ханёна, а он… Ему надо было настоять и вытрясти из лекаря причину! Он же ведь тогда чувствовал неладное!

— Клади её! — опомнившийся Винеш помог ему аккуратно опустить женщину на постель.

Ханён, шмыгая носом, тут же забрался к маме.

— Винеш, давай им всем успокоительное! — распорядился Шидай. — Эй, Майяри, хватит разыгрывать разъярённую мамашу! Иди и принеси тазик успокоительного для нашего бессмертного друга.

— Бутылку дики ему притащи! — прорычал Риш. — Чтобы эта сволота от похмелья сдохла!

— Сейчас ты у меня сдохнешь!

Иррес попытался прорваться в спальню, но господин Шидай на него зарычал.

— Тут и так не протолкнуться! Сиди здесь! Ничего девочке не сделают! Не в нашем доме! Господин Иер, вы как?

— Я… н… а… Я посижу… вы займитесь ими… О, Тёмные…

Господин Винеш, не задавая вопросы о чудище, явившемся из Лирки, торопливо наводил успокоительное из лекарств, чтобы были на столике рядом с постелью. Узээриш обеспокоенно гладил щёки Лирки, вздрагивал из-за плача сына и всё ещё разозлённо сжимал губы.

— Ханён, выпей, — Винеш протянул стакан мальчику, но тот неприязненно на него посмотрел и отстранился.

— Я не буду ничего пить!

— Так, Риш, покажи наконец сыну хороший пример и выпей первым, — лекарь протянул ему второй стакан. — Это просто успокоительное. Нервишки приведёте в порядок! Думаешь, рыдающий ты больно маме поможешь? Тут здравый рассудок нужен!

— Пей, — Узээриш строго посмотрел на мальчика и одним залпом выпил лекарство.

Тот зло фыркнул, помялся, но всё же принял стакан и, всхлипывая, медленно выпил его.

— Держи, морда! — раздался из гостевой голос Майяри. — Пей. Иначе я тебя так утрамбую, что только башка из земли торчать будет.

— Сама ты морда! — отозвался Иррес, но залакал принесённое. Причём очень торопливо.

Шидай не сразу учуял неладное. Но потом всё же принюхался и выскочил в гостевую.

— Ты ему что принесла⁈ — напустился он на Майяри.

— Так вы сами просили тазик дики! — возмутилась та.

— Это не я просил!

— Ой, дурдом какой… — поёжился Винеш и накапал успокоительного себе. Но из другой склянки.

Четверть часа спустя оба лекаря стояли посреди спальни и обозревали её, как победители на поле брани. На ковре у окна дрых ужравшийся подселенец. На постели спали обманутые Риш и Ханён, получившие вместо успокоительного хорошую порцию снотворного. Риш спал поверх Лирки, устроив голову у неё на груди и приобняв Ханёна, который сжался под боком мамы.

В спальне царило сонное умиротворение. Только за стеной слышались глухие голоса — угрожающие и умоляющие, — но Шидай понадеялся, что друга Майяри не прибьёт.

— Как вовремя Ранхаш вернулся, — выдохнул лекарь. — Что тут произошло? С чего… Как он понял, что Ханён его сын?

— Да я не знаю! — развёл руками Винеш. — Я зашёл, а они тут друг на друга зыркают. И такие: «Нам ритуал проверки родства нужен». Мне аж прям нехорошо стало.

— И когда успели-то? — Шидай задумчиво почесал голову. — Они с Лиркой не общались.

— Ой, подозреваю когда, — Винеш расстроенно закусил губу. — Помнишь ночь, когда Майяри нам Иера помогала лечить? Я тогда ученика… дебила одного!.. отрядил за Ришем смотреть. А тот взял ему и незабудку подлил.

— Она ж запрещённая! — вскинул брови волк.

— А то я не знаю! Риш наутро ничего не помнил, но переживал, что кого-то ночью в постель уложил. Видать, не зря переживал… Я прям себя виноватым чувствую! Но как? Он же противозачаточным никогда не пренебрегал.

— Тут… видимо, причина могла быть в мохнатом друге девочки. Точнее, в его силах.

Мужчины посмотрели на бледную, даже сероватую Лирку.

— Надо её в чувство привести, — решил Шидай, — а то хуже как бы не стало. Пусть она сейчас немного себя отпустит. Мы ей… успокоительного накапаем. Оно полезнее обморока. Поспит, а там они потом спокойнее поговорят.

Винеш тяжело развернулся, взял склянку со стола и подступил к постели. В воздухе разлился резкий, неприятный запах, и Лирка тихо застонала, приходя в себя.

— Как ты, девонька? — жалостливо спросил Винеш.

Взгляд у Лирки был мутным, больным. Она сперва будто и не узнавала лекаря, но опомнилась быстро.

— Ханён! — полузадушено выдохнула она и попыталась вскочить.

Лежащий на ней Риш тут же недовольно зарычал и сжал её, а потревоженный сын всхлипнул во сне. Лирка замерла, поражённо смотря на них.

— Тут он, тут, — успокоил её Шидай. — Всё, самое страшное позади. Давай, приходи в себя. Первые эмоции самые тяжелые, но они уже прошли.

Подбородок Лирки задрожал. Она силилась сдержаться. Сжала зубы, зажмурилась, но всё равно расплакалась. Горько и отчаянно.

— Я не хотела… так… — едва смогла выдавить она между всхлипами.

— Ну-ну, — Шидай утешающе погладил её по кудрям, — прибереги слёзки для разговора с… для разговора. Они там нужнее будут. Вот увидишь, расплачешься, и он сразу растеряется, смягчится и виноватым станет.

— Вот, выпей-ка, — Винеш поднёс стакан.

— Нет… — Лирка испуганно на него посмотрела, — не буду…

— Пей давай, — Шидай напустил в голос строгости. — Нервишкам нужен отдых. Никто у тебя Ханёна не заберёт. Слышала, что хайнес сказал?

Та отрицательно замотала головой.

— Н-ничего не слышала…

— Не тронет никто твоего медвежонка. Особенно здесь. Майяри в землю всех закопает и на титулы не посмотрит. А она тут самая сильная!

Лирка затравленно посмотрела на окно.

— Не дури, — понизив голос, сказал господин Шидай. — Тут уж везде оборотни хайнеса. А в гостиной хайрен сидит. Давай по-взрослому. Сейчас поспите, а потом поговорите. Страшно, больно, но надо. Ему тоже страшно и больно. На него сегодня сын кинжал наставил. А как страшно и больно Ханёну? Нужно это пройти, чтобы осталось позади, а не грозилось нагнать.

Всхлипнув, Лирка всё же взяла в дрожащую руку стакан и выпила лекарство.

— Вот и всё, — Шидай помог ей опять устроиться на подушках. — Спи. Вон тебя как всю обхватили.

Продолжая прерывисто вздыхать, женщина закрыла глаза. И притиснула сына к себе, даже не осознавая, что положила ладонь поверх руки хайнеса.

Шидай и Винеш наблюдали за Лиркой, пока её дыхание не выровнялось.

— Фух, — облегчённо выдохнул Винеш. — Хорошо, что я ещё Лийрише запретил из дворца выезжать.

Дверь приоткрылась, и внутрь осторожно заглянул Иерхарид.

— Тут… как у вас? — обеспокоенно спросил он.

— Спят, — устало отозвался Винеш.

— Можно мне… — Иер умоляюще посмотрел на них. — Мне взглянуть… просто…

— Только не шуми.

Хайрен тихо вошёл, склонился над постелью и с жадной тревогой взглянул на Ханёна.

— Вот внешне вроде не похожи, — заметил Винеш, — а характер один в один! Риш таким же в детстве был.

Иер осторожно, боясь разбудить, провёл пальцами по щеке мальчика, отводя волосы в сторону. На губах появилась слабая, больше на тень похожая улыбка.

— Да нет, похожи, — глаза хайрена тепло засияли. — Просто не сразу видно.

— Шерех! Шерех!

Старый консер с удивлением оторвал взгляд от бумаг, услышав идущий из коридора голос Фошия. Домоправитель спешил и выговаривал его имя находу. Такое с ним случалось, только когда он узнавал что-то невероятное и торопился поделиться новостью с другом. Дверь кабинета распахнулась, впуская взбудораженного Фошия.

— Сейчас из дома Ранхаша такая весть пришла! — выпучил глаза домоправитель. — Ты не поверишь! Щенки нас вокруг пальца обвели!

— Что такое? — мигом подобрался Шерех.

— У хайнеса Узээриша есть сын! — ликующе выдохнул друг. — Представляешь? Сын! Большой уже! Десять лет! А знаешь кто? Ханён!!! Лирка его от хайнеса родила!

Шерех аж привстал.

— А мы и не пронюхали! — хохотнул Фоший.

— Лирка… — почти с восхищением выдохнул старый консер, блуждая взглядом по кабинету. — Ах, негодница… Ах… — взгляд его остановился и стал жёстким.

В следующую секунду на весь дом прогремело:

— Руахаш!!!