Глава 15 · Вранов. Ошибки в расчетах

Я опустил перо в чернильницу и с усилием потер лицо ладонями. Я бывал в местах намного хуже Светлоярска, но именно эта остановка была досадной для меня. Она напрочь ломает все планы, к тому же доставляла мне массу неудобств.

Если в первые дни я рассчитывал быстро со всем разобраться и продолжить путь, то сейчас стало окончательно ясно, что я здесь надолго. Оставаться в гостинице на Базарной с тонкими перегородками, постоянным запахом прогорклого масла и весьма громкими соседями было невыносимо.

Поэтому вчера я принял приглашение Андрея Кирилловича и занял одну из его гостевых комнат. Увы, пришлось его потеснить, чтобы решать вопросы не в пропахшей клопами спальне, а в человеческих условиях.

Рапорты, обращения в казначейство, запрос на новую подорожную карту, результаты допроса интенданта, ямщика, сопровождающих, адъютанта… Куча бумаг, которые требуют много времени и только косвенно решают проблемы.

Лед на реке оказался уже подтаявшим, переправа не справилась. Один обоз почти полностью ушел под воду вместе со всем содержимым. Трое крепких солдат, вытаскивавших его, в лазарете с горячкой, капитан, отвечавший за построение маршрута, под арестом ждет трибунала.

Только это никак не исправит тот факт, что нам теперь либо ждать, пока вскроется река, либо искать обходной путь. Но в любом случае мы остаемся в городе до окончательного распоряжения командования.

Времени у меня теперь было предостаточно, так что я мог себе позволить утраченные интендантские ведомости хоть от руки чертить. Но эта девчонка…

Я потянулся к дальнему углу стола и взял с него принесенный вчера Градским листок. Чистая печать, четкие линии, практически идеальное совпадение с оригиналом. То, что казалось невозможным даже для казенной губернской типографии.

Но это сделала девчонка, которая, казалось, еще вчера в куклы играла. Которая тяжелее веера ничего в руках не держала.

Ан нет. Держала: я видел следы краски на ее пальцах.

Три дня на три сложные формы. Я не был специалистом, но видел, как ведет таблицы в некоторых ведомостях. На принесенном мне оттиске все углы были выверены. Профессионально и точно.

Я несколько раз дал возможность девице Лерхен выйти из пари без последствий. И я был уверен, что она хоть раз точно воспользуется: для девиц свойственно отступаться от своих слов при первых же трудностях. Так же как свойственно забывать свои слова и обещания — этот урок я выучил на всю жизнь.

Но баронесса упорствовала. Сначала я посчитал это глупостью и ничем не оправданной дерзостью. Но вчера, когда Градский доложил о том, что Лерхен запустила диковинный для глубинки станок, да еще и отпечатала на нем ведомость, я впервые в себе усомнился.

Я встал и подошел к окну. Но перед глазами была не полупустая улица губернского города. Перед внутренним взором снова возникло бледное, решительное лицо Варвары Лерхен. Отчаянный, упрямый блеск в сапфировых глазах, нежное белое тарталановое платье и при этом ни капли девичьего жеманства — почти мужская решимость.

Снова отправить в типографию Градского? Нет. Пожалуй, это я должен увидеть сам.

— Ваше превосходительство? — на крыльце я столкнулся с Градским.

— У меня на столе конверты. Отнесите на почту, — приказываю я на ходу.

— А в типографию Лерхенов? — уточняет он.

Я останавливаюсь, оборачиваюсь и отчего-то испытываю раздражение от этого вопроса.

— Пожалуй, я сам должен взглянуть на «прирученного зверя», как вы изволили выразиться, — твердо отвечаю я.

Я решил пройти пешком. Морозный воздух разгонял душный круговорот мыслей после нескольких часов бумажной работы. После шумных уличных гуляний на Масленицу казалось, что город вымер. Было непривычно тихо и как-то даже уныло. Хотя чего стоило ждать от провинциального города, пусть и губернского.

Если Лерхен все же признает, что не справляется, я постараюсь сгладить последствия светского скандала. Для меня это будет означать только то, что придется передать заказ Ширяеву. Его работа, вероятно, потребует очень пристального контроля, но если уж девчонка смогла вывести таблицы, неужели купец-типограф не справится?

До типографии Лерхенов я дошел меньше, чем за полчаса. Остановился перед воротами, отмечая, что в пристройке окна, закрытые бумажными листами по низу, сверху запотели, внутри горят лампы, и даже с улицы слышен грохот работающего станка. Не соврал Градский.

Я даже не сомневался, где искать баронессу, поэтому сразу зашел в ворота и уже потянулся к ручке, как услышал женский вскрик, а потом грохот.

Рефлекс сработал быстрее мысли. Резко рванул дверь на себя и ворвался в помещение типографии. В воздухе стояла пыль, раздавался испуганный плач, но, похоже, все, что могло произойти — уже произошло.

Я мгновенно оценил обстановку. Суровый мужик у огромного маховика мрачно смотрел на станок. Бородатый мастер держал за шкирки еще двоих парнишек, которые все рвались к своему другу.

Баронесса сидела на полу и держала в руках дрожащего белого как мел мальчугана. Он часто дышал, всхлипывая и подвывая, а Лерхен гладила его по голове и успокаивала. Потом она аккуратно, словно боялась сама, подняла его руку и бережно осмотрела.

— Смотри на меня. Вася, смотри на меня, — твердо говорила она, хотя плечи едва заметно вздрагивали.

Сунулся в станок, дурачок. И себя чуть не покалечил, и работу, явно налаженную, остановил.

— Дайте мне, — произнес я, в два шага оказываясь рядом с баронессой.

Мое присутствие заметили только сейчас. Баронесса вскинула на меня взгляд, в котором смешались испуг и стальная собранность. Она нахмурилась, но препятствовать не стала.

— Петька, сбегай за Дуней, — чуть дрогнувшим голосом произнесла Варвара Федоровна. — Скажи, что срочно.

Один из тех, кого держали за воротник кивнул и убежал. Я опустился на одно колено рядом с баронессой и мальчуганом.

— Кость, суставы целые, — озвучил я. — Кожу содрал, но это заживет.

— Чего тебя туда понесло, голова твоя садовая? — с досадой, все еще бледная от потрясения, спросила Варвара. — Дурак ты Васька. Но живой…

Мальчишка всхлипнул и еще больше разревелся.

— Молчать! — рявкнул я привычно. — По форме, живо!

Это его встряхнуло, и он, перемежая слова с шумными вдохами, начал бормотать.

— Я как лучше хотел… Как мастер… Чтоб полосы не было… Мне сказали, вы спасибо скажете… И не выгоните меня… Сказали… У-у-у-у… А теперь погоните же…

На последней фразе парень совсем зашелся рыданиями. В дверях как раз появилась та баба, которая все с баронессой везде ходила.

— Ох, да батюшки светы! — всплеснула она руками. — Да говорила ж я вам, что не дело это…

— Дуня, уведи Ваську, рану промой, водкой полей да чистой тряпицей замотай, — Варвара быстро прекратила поток причитаний. — Чаем напои мятным, чтобы успокоился.

— А вы как же… — она глянула на меня.

— Со мной все хорошо, — отрезала баронесса. — А генерал дождется меня в кабинете.

Наши глаза оказались почти на одном уровне, а лица так и вовсе непозволительно близко. Так что я мог рассмотреть даже самые мелкие веснушки на аккуратном носике Варвары. Нежные и очень милые.

Я поднялся и безукоризненно вежливо предложил ей руку, чтобы помочь встать. Она чуть пошатнулась, но мою помощь проигнорировала, опершись о станину машины.

— Ваше превосходительство, позвольте проводить вас, — Дуня поклонилась, но не вышла, пока не убедилась, что я следую за ней.

Перед выходом я еще раз обернулся на Варвару. Она молча обошла станок, который явно был неисправен теперь. Не знаю, чего я ждал. Того, что она расплачется? Сломается прямо тут?

Она лишь потерла пальцами щеку и покачала головой, с прямой спиной и собранным выражением лица выслушивая, что мастер тихо ей говорит.

Дуня проводила меня в кабинет, распахнула шторы и ушла с мальчуганом. Я сел в кресло и снял перчатки. Шрам на правой ладони опять стягивало, как это частенько было в моменты нервного напряжения. Я с усилием распрямил пальцы, сжал кулак, а потом потер ладонь.

Малец очень легко отделался. Попади его рука под цилиндр — даже собрать вряд ли получилось бы. Калека уже теперь — кому он такой нужен был бы. Дурость деятельных особ еще можно вылечить, а отнятую руку не вернуть.

А Лерхен? Она куда смотрела? Или думала, что люди как куклы — куда посадил, там и сидят послушно? Нет. Людьми нужно уметь командовать. Мало быть хорошим специалистом, надо быть хорошим управленцем.

Девица она и есть девица. Откуда ей знать, как это, если она привыкла слушать маменьку да папеньку?

Дверь открылась, на пороге появилась баронесса, за спиной которой мельтешила Дуня. Лерхен смотрела на меня ледяным взглядом. Как будто не разговаривать шла, а сражаться. Она кивнула, я ответил.

— Позвольте говорить с вами прямо, баронесса, — начал я ровно. — То, что сейчас произошло закономерный итог. Ваше упрямство не заменит вам опыта, Варвара Федоровна.