Глава 4

Когда эмоции немного утихли, на меня навалилась усталость. Сейчас я чувствовала себя так, словно несколько дней без сна и отдыха трудилась в пекарне. Ноги стали ватными, а голова — тяжелой. Хотелось лечь и не вставать. Площадь постепенно пустела. Кто-то отправился праздновать успех в таверну, другие спешили домой, чтобы обрадовать близких хорошей новостью. Мне тоже нужно было возвращаться. Тётушка наверняка негодует. С трудом переставляя ноги, я поплелась к порталу, но на полпути меня перехватили три заклятые подружки. — Ты что творишь? — завопила Элла. — Как ты могла нагрубить Уильяму Дорсету? — поддержала её Белла. — Да ещё и у всех на глазах! — добавила Сибелла. Я устало вздохнула. От их криков начала болеть голова. — Почему вас вообще это беспокоит? — поинтересовалась я. — Как это почему? — удивилась Элла, словно я не понимала очевидных вещей. — Ты ведь пришла вместе с нами! — объяснила Белла. — Уильям Дорсет наверняка решил, что ты наша подруга или родственница, — присоединилась Сибелла, — своей наглостью ты бросила тень и на нас. — Ну, технически это вы были моими сопровождающими, а не наоборот, — уточнила я. Мне хотелось ещё сказать, что ректор вряд ли обратил на них внимание, но я вовремя прикусила язык. — Да какая разница⁈ — воскликнула Элла, — ты опозорила нас! — Точно! — Согласно закивала Белла. — Нужно обязательно написать письмо Уильяму Дорсету и извиниться за твоё поведение, — решила Сибелла. — Точно! — снова воскликнула Белла, — я вполне могла бы это сделать. — Эй, идея моя, значит, и писать буду я, — запротестовала Сибелла. — Вы вообще попали сюда только благодаря мне, — напомнила Элла, — поэтому я этим займусь. Ситуация накалялась. Ни одна из подруг не хотела уступать. Они повышали голос, стараясь перекричать друг друга, и, кажется, уже готовы были пустить в ход коготки. — Почему он вам так нравится? — спросила я, — Уильям Дорсет же просто самовлюблённый тип с отвратительным характером. Три подружки застыли с открытыми ртами, а затем переключили свой гнев на меня. — Да как ты можешь такое говорить⁈ — завопила Элла. — Он просто идеал! — воскликнула Белла. — Мужчина мечты! — добавила Сибелла. Я скривилась. Тоже мне, идеал. Красивый? Да. Богатый? Безусловно. Знатный? Разумеется. Умный. Определённо… Нет-нет, что-то не туда меня понесло. Я ведь собиралась его ругать, а в итоге хвалю. Так не пойдёт, нужно сосредоточиться на недостатках ректора. Я задумалась. Во-первых, у него мерзкий характер. Он дважды задел мою женскую гордость. А во-вторых, Уильям Дорсет слишком холодный и безразличный. Ему, видите ли, не важно, девушка я или нет. Тоже мне! Вот возьму и в отместку не буду обращать внимания на то, что он мужчина! Красивый и популярный. Сначала я улыбнулась своей блестящей идее, а потом задумалась: как это сделать на практике? Пока подруги ругались, а я размышляла, как показать Уильяму Дорсету, что он мне совершенно безразличен, мы добрались до портала. Элла активировала его, и мы по очереди перенеслись в здание мэрии. — Надо сообщить отцу, что мы вернулись, — сказала Элла. — Думаю, я вам уже не нужна? — спросила я, мечтая поскорее улизнуть от них, — тогда я пойду. Мне давно пора возвращаться в пекарню. Подружки молча пожали плечами, и я быстрым шагом вышла из комнаты, спустилась по лестнице на первый этаж и покинула здание мэрии. Я действительно собиралась вернуться в пекарню, чтобы оправдаться перед Тётушкой, но сначала хотела заскочить домой. По сравнению с шумом и суетой столицы наш маленький городок казался сонным и унылым, но мне это нравилось. Его уют и размеренность успокаивали меня. Я медленно прошла по центральной улице, периодически приветствуя знакомых, а затем повернула к дому. Как же здесь хорошо. Никаких монстров и никакого Уильяма Дорсета, — подумала я, переступая порог, и почти сразу столкнулась с бабушкой. Она стояла в прихожей, уперев руки в бока, и грозно на меня смотрела. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? — спросила она и кивнула на маленький столик для ключей. На нём лежал распечатанный конверт от Королевской Академии Магии. Похоже, мой обман вскрылся раньше, чем я думала. Теперь мне несдобровать! Я нервно засмеялась, тем самым выдавая своё волнение. — Пойдём-ка на кухню! — строго велела бабушка. Я нехотя поплелась за ней. Там мы сели за стол друг напротив друга, словно на допросе в королевской полиции. — Итак, — начала бабушка, положив руки на стол и сцепив пальцы. — Понимаешь, так получилось, что мне очень повезло, — неуверенно начала я. Конечно, неплохо было бы прочитать письмо, которое мне прислали из Академии, чтобы знать, насколько сильно мне нужно оправдываться. — Я услышала про вступительный экзамен и решила попытать счастья. — Но ты ведь не аристократка, — напомнила бабушка, нахмурив лоб. — В этом году новый ректор поменял правила. Теперь принимают всех, кто сможет доказать свой магический талант, — объяснила я. Бабушка медленно кивнула, но допрос был ещё не окончен. — А почему ты не рассказала об этом мне? — недоверчиво спросила она, — да ещё и выдумала дурацкую историю про взорвавшуюся печь! Я нервно заёрзала на стуле. — Просто я не была уверена, что смогу поступить, и не хотела вас расстраивать, если провалюсь, — ответила я, — подумала, сдам экзамен и сразу же вам расскажу, но письмо меня опередило. — Флоренс, — строго произнесла бабушка, заставив меня вжать голову в плечи. Она называла меня полным именем только, если была недовольна. — Хватит юлить! Лучше честно признайся, что решила поступить в Академию, чтобы найти свою мать! Я виновато опустила голову. Бабушка знала меня всю жизнь и легко раскусила. Отпираться было глупо. — Да, так и есть, — тихо подтвердила я. Бабушка покачала головой. — Зря мы тогда рассказали тебе правду! Лучше бы ты и дальше считала себя нашей внучкой! — сокрушалась бабушка. Я молчала. Для меня её реакция не стала неожиданностью. — Почему ты всё время думаешь о плохом? — спросила я, когда бабушка закончила причитать. — Потому что нормальные женщины не продают своих детей первым встречным! — воскликнула бабушка. Её щёки покраснели. — Неужели не понимаешь, ты была не нужна своей матери тогда, не будешь нужна и сейчас! Слова бабушки ударили по больному. Мне не хотелось признавать, что родная мать избавилась от меня, как от вещи, поэтому я стала защищаться. — А вдруг она не хотела так поступать? Её просто вынудили обстоятельства, — упрямо сказала я. — Допустим, — кивнула бабушка, — но почему тогда за все эти годы она не попыталась связаться с тобой? — Может, она просто не смогла меня найти? — предположила я, цепляясь за соломинку, — тётя же не назвала ей своего имени и адреса. — Дорогая, у нас маленький городок, — напомнила бабушка, — при желании найти здесь человека не составит труда. — Но тётя же переехала в столицу, — возразила я, — может быть, моя мама искала её здесь, а потом сдалась? Я отчаянно пыталась защитить женщину, которая когда-то меня бросила. Умом я понимала, что бабушка говорила правду и, скорее всего, всё именно так и было. Вероятно, моя мать родила меня вне брака и решила избавиться, чтобы не испортить себе репутацию. Подобные случаи не были редкостью, но моё сердце отказывалось в это верить. Ещё в детстве я придумала себе образ любящей матери, которую жестокая судьба заставила отдать дочь чужим людям, и теперь она очень страдает и надеется снова меня найти. Я умоляюще посмотрела на бабушку. Я слишком сильно любила её и дедушку, чтобы просто хлопнуть дверью и вопреки их воле уехать в Академию. Мне было важно получить благословение на поиски родителей. Бабушка тяжело вздохнула. — Дорогая, я понимаю твои чувства, — сказала она, — но и ты должна знать, что я и дедушка очень переживаем за тебя. Мы не хотим, чтобы тебе было больно. — Взяв небольшую паузу, бабушка продолжила, тщательно подбирая слова. — Возможно, ты права и твоя мать действительно оставила тебя под влиянием чрезвычайных обстоятельств и всю жизнь жалела об этом. Но вероятность этого очень мала. Скорее всего, она просто очередная кукушка, и если ты её найдёшь, то ваша встреча закончится для тебя разбитым сердцем. Я промолчала. Мне не хотелось верить в подобный исход. Что вместо любящей матери я столкнуть с холодной и безразличной женщиной, которая давно забыла обо мне. Одна мысль об этом причиняла боль. Тут бабушка была права. Но с другой стороны, если я не найду свою мать, то так и не получу ответы на вопросы и всю оставшуюся жизнь буду мучиться, теряясь в догадках. Разве такой исход лучше? Так или иначе, я буду страдать. Но если встречусь с матерью, хотя бы смогу навсегда отпустить прошлое и спокойно жить дальше. Бабушка терпеливо ждала, что я решу. — Всё равно я хочу узнать правду, — сказала я, — иначе не успокоюсь. Бабушка молча кивнула. Видимо, она приняла моё решение. — Ладно, в конце концов, образование лишним точно не будет, — заметила бабушка, — так что смотри, в первую очередь ты должна усердно учиться! Даже не думай отлынивать! Где-то я это уже слышала. Бабушка говорила точь-в-точь как Уильям Дорсет. Строило вспомнить о нём и о том, что ближайшие месяцы мне придётся провести в его компании, как настроение тут же испортилось. — Ты чего это скисла? — спросила бабушка. — Ректор оказался таким противным типом, — пожаловалась я. — Это тот красавчик, о котором мечтают все местные девушки? — удивилась бабушка, а затем усмехнулась, — знаешь, когда я впервые встретила своего будущего мужа, тоже была не в восторге. А в итоге мы уже почти пятьдесят лет вместе. — Бабушка! — возмутилась я, — при чём тут ты и дедушка⁈ Я говорю о ректоре с мерзким характером! — Просто напоминаю, что в жизни всякое бывает, — засмеялась она. Я закатила глаза. Чтобы я пятьдесят лет прожила в одном доме с Уильмом Дорсетом⁈ Да ни за что! Получу диплом, найду своих родителей и забуду ректора как страшный сон! — И вообще, чего ты переживаешь? Вряд ли вы будете часто видеться. Если ты, конечно, не станешь регулярно нарушать дисциплину, — сказала бабушка. — Ага, — протянула я. Очевидно, она была не в курсе, что я поступила на факультет, деканом которого был Уильям Дорсет. Что ж, это к лучшему. Бабушке не нужно знать, что мне предстоит учиться вместе с боевиками. Интересно, а будут ли ещё девушки на факультете? Должны быть! Не мог же Уильям Дорсет взять только меня. Правда же? Вдруг я осознала, что почти ничего не знаю не только о факультете боевиков, но и об Академии. Какие там правила? Где я буду жить? Сколько длятся занятия? Какие предметы мне придётся изучать? И ещё десяток вопросов один за другим возникали в моей голове. А спросить не у кого. В нашем городке не было ни одного выпускника Академии. Как же быть? Нельзя же отправляться туда совсем ничего не зная! Единственным из моих знакомых (хотя это слишком громкое слово), который мог ответить на все вопросы, был Уильям Дорсет. Но я же не стану ему писать! Или? Я всё-таки написала ректору. Мне было ужасно неловко спрашивать его о вещах, которые, наверное, знал каждый аристократ в нашем королевстве, но и ехать в Академию неподготовленной не хотелось. В конце концов, Уильям Дорсет был не только ректором, но и деканом моего факультета. Кто, как не он, должен был отвечать на вопросы студентов? Отправив письмо, я стала готовиться к отъезду в Академию. В первую очередь поговорила с Тётушкой, ведь работать в пекарне я больше не смогу. Для неё эта новость стала шоком. — Пекарь в Академии магии! — воскликнула она, — никогда бы в такое не поверила, если бы своими глазами не увидела письмо! Слухи о моём поступлении разнеслись по нашему городку быстрее лесного пожара (спасибо Элле, Белле и Сибелле), но поначалу никто в них не поверил. И чуть ли не ежечасно к нам домой заглядывали друзья, знакомые и знакомые знакомых, чтобы выяснить правду. Бабушке каждый раз приходилось показывать то самое письмо из Академии, так что его впору было поставить в рамочку. Только увидев официальное подтверждение, люди успокаивались и принимались активно меня поздравлять, заставляя чувствовать неловкость. Да, мне удалось попасть на факультет боевой магии, но, как сказал Уильям Дорсет, это был лишь аванс. Если я завалю зимнюю сессию, то с позором отправлюсь домой. Кстати, о ректоре. Шли дни, а от него так и не было ответа. Я каждое утро заглядывала на почту, надеясь, что письмо уже пришло, и раз за разом уходила с пустыми руками. Либо Уильям Дорсет был слишком занят, либо отвечать на мои вопросы было ниже его достоинства. В моей душе росла обида. Из-за своего неблагородного происхождения я и так чувствовала себя уязвимой, не хотелось вдобавок к этому демонстрировать полное невежество об устройстве Академии. Когда я в очередной раз вернулась домой ни с чем, то решила больше не ждать ответа ректора, а отправляться в путь и разбираться с проблемами уже на месте. — Опять ничего? — спросила бабушка, накрывая стол для завтрака. Я молча развела руками. — Нехорошо. — Бабушка покачала головой, бросая в заварник палочку корицы. — И знакомых у нас там нет. На кухню вошёл дедушка, уже успевший перемазаться синей краской. Он был художником и обычно вставал очень рано потому, что ему нравилось работать при мягком утреннем свете. — Совсем эти аристократы обнаглели! — Дедушка завёл привычную песню. — Образование должно быть доступным для всех! А они присвоили себе Академию и не пускают туда талантливую молодежь. — Правила уже поменялись, — напомнила я. Но дедушка продолжал ворчать. — А толку⁈ — воскликнул он, — ты вот поступила, но ничего не знаешь! А детям аристократов наверняка с самого детства нанимали репетиторов, чтобы подготовиться к учёбе в Академии. И преподаватели там сплошь из знати! Помяни моё слово, деткам всяких графов и герцогов будут делать поблажки, а с вас три шкуры спустят! После дедушкиных слов на душе стало совсем паршиво. Мало того что я оказалась в заведомо невыгодном положении, так ещё и этот противный Уильям Дорсет так и не ответил на моё письмо! А может, этим он решил показать своё отношение ко мне? Что считает, будто я не потяну учёбу в Академии? — Не надо сгущать краски, — попросила бабушка, выставляя на стол тарелку оладий и баночку земляничного варенья. — Я сказал правду, — отрезал дедушка, садясь на свой стул. Бабушка хотела ему возразить, но её прервал стук в дверь. — Да сколько можно! — воскликнула она, бросив ложку на стол, — уже весь город у нас побывал! Не буду открывать им и всё! Бабушка упрямо скрестила руки на груди. Мне тоже не хотелось в сотый раз пересказывать очередному любопытному соседу, как я сдавала экзамен в Академию, поэтому я не двинулась с места, продолжая спокойно помешивать ложкой чай. Дедушка вообще сделал вид, что ничего не слышит. Прошла пара минут. За дверью было тихо. Я решила, что гость (кем бы он ни был) сдался и ушёл, но затем снова послышался стук. Уже более громкий и настойчивый. Я и бабушка переглянулись. — Чтоб у этих сплетников языки отсохли, — проворчала она. В дверь постучали в третий раз. Стало понятно, что незваный гость не собирался уходить. Я со вздохом поставила чашку на блюдце и вышла из-за стола, гадая, кого нелёгкая принесла сегодня. Может, сапожника с другого конца города? Он к нам вроде ещё не заходил. Или это пришёл мистер Эвенски, хозяин стаи злобных гусей? Перебирая в уме знакомых, я подошла к двери, распахнула её и ойкнула. На пороге стоял Уильям Дорсет собственной персоной. Красивый и недовольный. — Доброе утро, — проговорил он. Хотя судя по выражению лица ректора, «добрым» оно явно не было. — Что вы здесь делаете⁈ — спросила я, от удивления напрочь забыв о манерах. Уильям Дорсет нахмурился. — Странно слышать такой вопрос от тебя. — С этими словами он залез во внутренний карман пиджака и вынул моё письмо. Значит, ректор всё-таки его получил! — Собирайся! — В каком смысле? — растерялась я. — В прямом, — раздражённо ответил Уильям Дорсет, — поедем в Академию. — Он кивнул на экипаж, ожидавший перед нашим домом. — Вы собираетесь сами отвезти меня в Академию⁈ — воскликнула я, не веря своим ушам. Уильям Дорсет усмехнулся. — А что, моя кандидатура тебя не устраивает? — спросил он, — интересно знать, кого ты хотела видеть в роли провожатого? Может быть, самого наследного принца? Правда, он занятой человек, но если ты отправишь ему такое же полное отчаяния письмо. — Ректор потряс в воздухе конвертом. — То Его Высочество может и сжалится над тобой. Опять Уильям Дорсет надо мной издевается! — Никакого отчаяния в моём письме не было, — упрямо пробубнила я, — и вообще, могли бы просто ответить. Не было нужды приезжать лично! — Вот как? — протянул ректор, — а я-то, прочитав твою писанину, испугался, что ты заблудишься по дороге и наше королевство лишится пекаря. Страшно представить, каким ударом станет для страны потеря столь ценного специалиста! Сказать, что я пожалела о решении написать Уильяму Дорсету, значило сильно приуменьшить силу охвативших меня чувств. Так хотелось захлопнуть дверь прямо у него перед носом! Но я сдержалась, а заметив соседей, с любопытством заглядывающих за забор, схватила ректора за руку и втащила в дом. — Спасибо, что приехали за мной, — нехотя поблагодарила я. В прихожую вышла бабушка, явно встревоженная моим длительным отсутствием. Увидев Уильяма Дорсета, она удивлённо на меня посмотрела. — Бабушка, познакомься, это ректор Королевской Академии Магии мистер Дорсет, — представила его я. — О, тот самый! — воскликнула бабушка, без стеснения его разглядывая. Уильям Дорсет посмотрел на меня. — Вы рассказали обо мне бабушке? Как мило! — издевательским тоном проговорил он, — наверное, и в дневнике про меня написали? Мои щёки возмущённо вспыхнули. — Да ничего я не писала! — запротестовала я, — и вообще у меня нет никакого дневника. В ответ Уильям Дорсет только усмехнулся, а бабушка, тем временем уже пригласила его на кухню. — Для нас огромная честь принимать такого гостя! — затараторила она, — если бы вы заранее предупредили, что приедете, я бы приготовила своё фирменное жаркое! А так у нас только оладьи с вареньем. Правда, есть ещё сыр. И свежий хлеб. И печёные яблоки. — перечисляла она. — Благодарю, я не голоден, — вежливо ответил Уильям Дорсет, — доброе утро, мистер Уайт! Увидев, кто переступил порог нашей кухни, дедушка выронил вилку из рук. — Это мистер Дорсет, ректор Академии, — быстро сообщила ему бабушка. В глазах дедушки мелькнул кровожадный огонёк. Наконец, перед ним оказался один из аристократов, которым дедушка с утра до вечера с удовольствием промывал кости. Я испугалась, что сейчас на кухне разразится скандал, и хотела вмешаться, но бабушка меня опередила. Она бросила на дедушку один из своих фирменных взглядов «только попробуй!» и он сразу же сник и вернулся к завтраку. — У вас очень красивый дом, — похвалил Уильям Дорсет. А он умел быть милым, когда хотел. От такого простого комплимента, но сказанного человеком высокого положения, у бабушки зарумянились щёки. Она засмеялась. — Что вы, у нас сто лет ремонта не было! — проговорила она, а затем поставила перед Уильямом Дорсетом тарелку. — Попробуйте оладушки по фирменному рецепту моей мамы. Ректор вежливо улыбнулся. — Я недавно позавтракал, — напомнил он, — но не откажу себе в удовольствии съесть пару оладий к чаю. Для бабушки это был сигнал к действию, и она быстрым движением стала перекладывать оладьи к нему на тарелку. Не прошло и секунды, как перед растерянным Уильямом Дорсетом уже возвышалась целая гора. — Кушайте на здоровье, пока Флоренс собирается, — проворковала бабушка, — какое варенье вам нравится? Или, может, вам больше по душе мёд? Или сгущённое молоко? Могу приготовить горячий шоколад! — Спасибо, не стоит, — попытался отказаться Уильям Дорсет, а затем бросил на меня взгляд, кричавший «Собирайся быстрее!» Не медля больше ни секунды, я выскользнула из кухни и побежала к себе в комнату.