Глава 21

− Папа, пап! — звал он, дергая мужчину за рукав.

В свои три года он с трудом дотягивался до рукава пиджака, когда отец сидел в кабинете в своем высоком кресле и занимался какими-то делами.

− Я занят, − отмахивался от него отец.

− Пап, вот!

Он ему показывал лист с нарисованным космическим кораблем, а тот кивал, даже не глядя, нажимал на кнопку и вызывал секретаршу.

− Я велел тебе никого не пускать.

− Но это же…

− Ты уволена, − говорил отец, не слушая девушку, а Лотар начинал плакать. Он тогда даже понять не мог почему, но было больно и страшно, а от слез он даже не слышал, как отец вызывал кого-то еще и его подхватывали чужие руки и уносили. Они постоянно его таскали, эти чужие руки, снова и снова, а он все пытался пробраться в отцовский кабинет, пока там не поставили охрану.

− Вам нельзя туда входить, − сказал ему строгий дядя, когда Лотару было уже пять. — Так велел ваш отец.

Он убегал и плакал, зато в шесть уже приходил к секретарю и просил:

− Передайте ему, что я хочу поговорить. Пожалуйста.

Он цеплялся в край стола и сжимал зубы, видя монитор, на который приходил ответ отца: «Выпроводи его как-нибудь. Мне не до него сейчас».

С кем он там сидел в кабинете − Лотара не волновало, просто рыдать хотелось от того, что некому было сказать, что он все же поступил в высшую школу Майкана. Хотя зачем он это делал − было даже не ясно. Оставалось только идти к себе, включать симулятор, брать джойстик, так похожий на пульт управления настоящего крейсера, и летать, делая вид, что рядом никого и не должно быть. Только он и самый быстрый крейсер на одного пилота.

− Лотар, мне надо тебя кое с кем познакомить, − сказал ему отец внезапно и Лотару захотелось швырнуть в него джойстиком и заявить, чтобы тот убирался со своей очередной любовницей, но, обернувшись, он видел, что рядом с отцом стояла не женщина, а мальчишка.

− Это Оливер Финрер, сын моего коллеги. Он тоже интересуется космосом и согласился помочь тебе с учебой.

Лотар только растерянно кивнул. Со старшеклассниками он дел никогда не имел. Они его все пугали своей строгостью, да и этот мальчишка, несмотря на свои десять лет, смотрел на него так же серьезно, как отец. Даже представить было легко, как он отмахивается и так же говорит: «я занят» или «разберись со своими примерами сам», но он подходил, протягивал руку и говорил совсем другое:

− Привет, говорят − у тебя трудности с математикой. Правда или врут?

− Врут, − поджимая губы, отвечал Лотар, но пожимал ему руку по-взрослому. У него могло не быть проблем ни с чем, если бы он делал домашние задания и слушал учителей, но ему хотелось только схватиться за джойстик и поверить, что он улетел отсюда навсегда.

− Ты сможешь меня обогнать!? — спрашивал потом Лотар у своего единственного друга Оливера, одному ему доверяя симулятор.

− Ну, давай попробуем, − пожимая плечами, отвечал Оливер. — Только учти: я сидел за настоящим военным симулятором один раз.

− Правда, что ли? Где это? — с восторгом спрашивал Лотар.

− На Земле, когда летал к деду. Это был опытный образец, но мне дали за ним посидеть на самой простой из программ.

− Круто!

− Не то слово!

Тогда Лотар впервые узнал, что этот старшеклассник умеет улыбаться, а потом понял, что летать на симуляторе он не умеет. Его уделали с одного захода, просто размазали, не до конца разобравшись даже в управлении. Джойстик − это ведь не настоящая кабина, но Оливер его уделал без особого напряжения, без увлечения в лице, без восторга. Он просто побил все его рекорды с первого раза и больше никогда не соревновался с ним всерьез. Когда Лотар смог выиграть, а было это только через три года, но обрадоваться не получилось, потому что, сидя с джойстиком в руках, Оливер смотрел в планшет, на котором была открыта книга. Плевать он хотел на все эти игры.

− Тебе не интересно? — спросил Лотар прямо, обиженно надуваясь.

− Прости, − пожал плечами Оливер. — Я хочу возглавить космический патруль, когда вырасту, поэтому мне надо много учить и уметь водить не всякие симуляторы реактивных крейсеров, а большие станции.

Лотар обиделся бы, если бы ему не говорили правду, а правда была приятней бесконечной занятости отца, особенно если учесть, что занятой Оливер все же разговаривал с ним и с уроками помогал.

− Это всего лишь уравнение, − говорил Оливер строго, но спокойно. − Представь, что равно − это барьер, как в этой твоей игре с двумя измерениями, и переноси двойку на другую сторону.

− Она тогда изменит заряд?

− Знак изменит, так что − да, это как там с зарядами предметов. Правильно перекинешь все цифры через барьер − пройдешь квест, и я тебе покажу схему еще какой-нибудь галактики, договорились? Только все решить, а не только это!

Лотар соглашался, потому что понимал, наконец, что делать с дурацкими уравнениями, и про галактику послушать хотел. Оливер умел рассказывать так интересно, что даже учебники были увлекательными, если параграф рассказывал он.

− Смотри, − говорил Финрер и открывал ему какой-то другой мир.

− Ты точно станешь главой патруля! — восхищенно говорил ему Лотар, действительно в это веря.

− Естественно, − строго отвечал Оливер, − а как иначе?

Он даже не улыбался.

Он его не замечал.

− Ты был для него никем, − говорили ему после.

Лотар это и сам понимал, но ему все равно казалось, что Финрер сделал для него больше, чем отец, научил его многому − по-настоящему, всерьез, даже удар держать словами, если придется.

− До кулаков лучше не опускаться, − говорил он. — Это для невоспитанных и слабых.

− Ну да, но они же бьются!

− Если уже бьются, то бей, конечно, − пожимал плечами Оливер, − но сначала лучше постарайся не доводить до драки.

− Они с другой стороны стены. Они ничего не понимают!

− Значит поймут.

Дети с других классов задирали Лотара постоянно, обзывали его за спиной, но так чтобы он слышал, подставляли подножки, иногда били по-настоящему, а почему − Лотар не понимал.

− Я же не сделал им ничего!

− Ладно, разберемся, − говорил Оливер и действительно приходил в корпус младших классов, чтобы, положив на плечо Лотара руку, спросить у его недоброжелателей: − У вас есть какие-то вопросы? Хотите дисциплинарное замечание с исключением из школы? Я быстро вам такое организую.

Самое главное, что Лотар даже не понимал, как Оливер вообще может на что-то повлиять, но у него был такой тон, что не верить было невозможно.

В тот день его было не узнать.

Испачканный кровью, бледный, со скованными руками он прошел мимо, даже не заметив.

− Оливер! — окликнул его Лотар, но тот не обернулся, только поднял голову, выйдя на улицу.

Там лил дождь, и бежать хотелось за ним, а кто-то просто отодвинул Лотара в сторону.

− Отойди, пацан. Не мешайся тут.

Он отступил, вжимаясь в стену, и не дышал, видя, как выносят тело отца, закрытое кровавой простыней.

Он тогда осел на пол и сидел там, пока о нем не вспомнила толпа, не ломанулась в дом и едва не схватила его за ногу.

− Сдохни, тварь!

В него кидали камнями, когда он улетал с Майкана к тетке, куда-то на другой конец галактики, один с маленьким рюкзаком, в котором из ценностей была только книга о космосе, подаренная не отцом, а Оливером Финрером.

− Вы уверены, что хотите сменить фамилию? — спрашивала у него девушка в офисном костюме, когда он пришел подавать документы на паспорт.

− Да, − сухо отвечал Лотар, вместо того чтобы проорать, что он ненавидит эту гребаную фамилию и не хочет быть наследником человека, который никогда его не любил, отобрал у него единственного друга и ославил на все человечество. Он не хочет больше слышать один и тот же вопрос:

− А ты не родственник того майканского префекта случайно?

Отвечать:

− Случайно − нет, − тоже не хочет, не говоря уже о вечном продолжении:

− Как там звали того парня, который его убил? Вечно забываю.

− Я тоже не помню, − говорил всегда Лотар и даже злился на себя, поступая в тот самый университет, куда стремились все майканцы, но там у него уже не спрашивали кто он, потому что ничто не связывало покойного отца с выбранной компьютером случайной фамилией.

Можно было начать новую жизнь.

Кто-то задел его ногой и пришлось открыть глаза. Весь этот бред о прошлом и глупостях отступал. Оливер Финрер давно был просто кошмаром, который преследовал его даже здесь в Пекле.

− О, этот тоже жив, − сказал кто-то, посветив ему в лицо.

Лотар поморщился, прикрыл лицо исхудавшими пальцами и попытался отползти в сторону.

Ястребы решили навести порядок. Одного из них, уже мертвого выволокли сразу, а второго − едва живого крепили на кресте. Видеть все это Лотару не хотелось, потому он отползал в тот угол, где решетки не было, стараясь не мешаться под ногами.

− Ты его сможешь привести в норму? — спрашивал Ярван − главарь этого сборища.

− В норму − нет. Он трупак, но развлечься перед смертью можно, − со смехом отвечал ему тот псих, что возился с пробирками вчера. — Я его так накачаю, что ему даже понравится.

− Валяй, − говорил Ярван, а Лотар морщился и невольно бросал взгляд на еще одного живого. Тот сидел у другой стены и отгораживался от происходящего рукой. Офицер патруля, смельчак в прошлом, а теперь, поймав взгляд, спешно отворачивался.

Что будет твориться там за решеткой − они оба знали, а еще знали, что вмешиваться нет смысла. Они ничего не смогут сделать, а им даже быстро умереть никто не даст, разве что опять отпинают ногами. Их обоих уже пинали.

− Жрите, − сказал кто-то и швырнул на пол металлический таз с подобием не то каши, не то гнилья.

Решетку закрывали, и на той стороне начиналось веселое улюлюканье.

− Ярван! Давай!

− Не, без меня, − смеялся их главарь. — Меня у Волков ждет моя новая детка, так что я запал свой для нее приберегу, надо же обкатать по-настоящему.

Почему-то всем было смешно, а Лотара тошнило, но он все равно полз к чертовой миске, садился спиной к решетке и макал пальцы в подобие еды. Даже пальцы облизывал и глотал, несмотря на тошноту.

− Все лучше, чем сперма, − зачем-то сказал его напарник по несчастью.

− Да, − почему-то ответил Лотар и даже не подавился варевом довольно сносного вкуса, но слушать больше ничего не стал. Завтра он и сам может оказаться на кресте и, чтобы это пережить, ему нужны силы, а значит еда, какой бы она ни была, вода и сон, а вот бессмысленные нервы ему не нужны.

«Выжить, сбежать и найти Оливера», − говорил он себе, понимая, что последний пункт не имеет никакого смысла, но он злит и потому придает сил. Так даже жрать под невнятные стоны проще.