Глава 27

Глава 27

Не могу поверить, что ушла из университета. Я так разрывалась, чтобы заработать на учёбу, учила материал день и ночь. И вот итог: сижу в «бутике». С пузом, пытаюсь продать товар, который привёз Влад. 

Он купил магазин и считает, что бизнес – это то, в чём я сильна, при этом сам постоянно находится дома. 

Моей охраной стал Дима, он моя тень, всегда и везде. Приезжаем и уезжаем вместе. Влад изменился до неузнаваемости, его интересует только наличие суммы в кассе и количество клиентов. 

Ночью он играет в компьютере, от меня требуется принести ему бокал с заварочным чайником. А ещё много-много конфет, оказывается, ему нужна энергия. Когда мы с ним ругаемся, он громко заявляет о том, что не в силах постоянно дрочить. Игра и редкие походы в сауну с Димой – это его разрядка. 

– Ты не думала, что повторяешь жизнь своей мамы? – Дима стоит напротив и раскладывает товар на прилавок. 

– Если я начну задумываться ещё и над этим, мне жить не захочется, – ворчу я. 

– Ты стала такой замкнутой. Тане не отвечаешь. Маме не звонишь. Я, наверное, тоже оказался бы в немилости, если бы не нужна была помощь, – усмехается Дима. 

Мы больше не разговаривали на тему «сбежим вместе» после того случая в машине. Парень делал вид, что ничего не произошло, а я не затевала этот скользкий разговор. 

– Я просто хочу помочь. Кстати, вот, – он протягивает мне коробочку, – увидел – понравились. Вспомнил о тебе. На память. 

Прекрасные серьги подрагивают в моих ладонях. Прикрываю рот свободной рукой, смотрю на него и пытаюсь не заплакать. 

– Ты прощаешься? Всё-таки решил уехать? – дрожащим от слёз голосом, спрашиваю его. 

– Не вижу здесь перспектив. И, если быть честным, не могу видеть, как он относится к тебе. Ты, как та служанка, пашешь тут и там. А где он? – оглядывается по сторонам. – Тебе надо, задрав ноги, лежать на диване. Все его сауны и воскресные попойки, – качает головой, – зачем тебе это? Где та девчонка? 

Опускаю голову, сжимая в руках серёжки. Мне стыдно, что я в такой глупой ситуации. 

– Сама виновата. Осознаю свою вину, что он женился по залёту. И не спим мы вместе. Понимаешь? Я даже пойму, если он гуляет от меня, –закусываю губу. – Я с ним и это не обсуждается. 

– Ты сумасшедшая? Да, я бы тебя на руках носил! Ради тебя всё готов бросить! Он же не ценит! Не видит! Дальше-то что? – разводит руки в стороны. – Неужели, ты не замечаешь? Я для тебя пустое место? И ничего для тебя не значу? Бл*дь, да посмотри ты на меня, наконец-то, – подходит ко мне ближе. Пальцами приподнимает моё лицо. 

– Он даже не побежал за тобой, когда ты ушла с вашей свадьбы. Он… – замирает. – Ты просто подумай. Это кольцо и свадьба – пустота. Ребёнок и ты. Илона, я прошу тебя, подумай. Я завтра улетаю, самолёт в семь утра. Возьмём гражданство другой страны. Пожалуйста! – медленно наклоняется ко мне, но я отхожу от него, догадываясь, что он намеревается сделать. 

– Я не могу так. Я замужем. И не тебе осуждать нас! Сам его таскал по саунам. Я люблю его, он любит меня. Удачи тебе! – холодным голосом желаю ему. – И это забери, потом подаришь любимой. – протягиваю ему серьги. 

– Уже подарил, – зажимает мою ладонь в кулак. – Не забывай меня, хорошо? Я напишу, как устроюсь. И не давай себя в обиду.  Он разворачивается и уходит. Боже, как мне плохо без него, как хочется сбежать с ним. Нет, я не влюблена в него. Он мне как брат. Друг. Очень хороший друг. Закрываю глаза. Мне будет одиноко без него. 

Подсчитываю выручку. Сегодня было совсем мало клиентов. На обед я не ходила, страшно хочу кушать, в животе урчит и ощущаю слабость. Мой заметно округлившийся живот, упрямо давит на мочевой пузырь. Но я не могу уйти, пока меня не подменит Влад. Его всё нет, а закрывать в который раз магазин, при этом теряя клиентов, я не могу. 

Открывается дверь и ударяется в стеклянную раму. 

– Не делай невинную рожу, – подлетает Влад ко мне и больно хватает за руку чуть выше локтя. – Ты собиралась уехать с ним. Дура, ты ему на хер не нужна. Думаешь, красавица такая? – смеётся. Глаза Влада горят бешеным огнем от ненависти ко мне. 

– Я…я… – заикаюсь, никак не могу подобрать нужные слова. 

– Что, бл*дь, ты? Решила поймать двоих друзей и облапошить? Может, это мне тебя трахать нельзя? А ему можно? – он отшвыривает меня, и я больно ударяюсь поясницей о прилавок.

– Мать права, надо было ровню выбирать. Сидишь тут жопу отращиваешь. Деньги, наверное, мамочке откладываешь, – нервно ходит из угла в угол. 

Я открываю и закрываю рот. Он подлетает и хватает меня за волосы. 

– Отвечай, тварь! Крутила тут хвостом перед покупателями? Как обезьяна, повторяя за своей подружкой. И правильно, что все отвернулись от тебя. У тебя ведь ни черта нет. И мозгов в том числе, – он отпускает меня и поворачивается спиной.  Облокачиваясь, медленно оседаю на стол. 

– А это, на хер, что такое? – швыряет в меня серёжки, подскакивает и кулаком ударяет по ноге чуть выше колена. От вспыхнувшей боли, сжимаются мышцы, и я заваливаюсь на бок. Глубоко дыша, становлюсь на колени. Опускаю голову, прикрываясь, чтобы не ударил по лицу. И начинаю беззвучно плакать. 

– Сопли подотри, никто тебе не поверит, актриса, – слышу звук закрывающейся двери. 

Он уходит. Ползу за прилавок, чтобы никто меня не видел и тихо плачу. Размазываю слёзы по лицу. Я не жалею себя, я вообще не понимаю, что это было сейчас. Я ведь и слова не сказала.  Дверь открывается вновь и защёлкивается на замок. Сейчас он меня будет бить, и я сжимаюсь от осознания того, в каком тупиковом положении я нахожусь. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Влад становится передо мной на колени и обнимает. Начинаю рыдать, теперь в голос, сотрясаясь всем телом. Я боюсь его. 

– Прости, умоляю, прости, – плачет он вместе со мной. – Я не хотел тебя ударить и обвинить. Просто всё навалилось. Не выспался, а тут ещё этот урод, – вздыхает между словами.  Медленно поднимаю на него взгляд. 

– Он пришёл попрощаться. Я отказала ему. Сказала, что он с ума сошёл. Я клянусь. Он оставил серёжки в знак дружбы, – всхлипываю. – Я пыталась ему их вернуть. 

– Он приходил домой и два часа орал, что ты должна быть с ним. Мы сцепились, разбили все твои бокалы, барную стойку… Он хочет ребёнка признать. Но ты со мной. Ты же знаешь! – он ещё крепче обнимает меня. 

– Да, я с тобой. – обнимаю его дрожащими руками. 

Влад плачет, сильней обхватывая меня, нога ноет от боли, но мне хочется верить его словам. Но всё равно сомнения прокрадываются в мою голову. «Если ударит один раз – будет бить всегда» – так говорила моя мама. А, если брать во внимание, что он меня ударил беременной – тем более. 

– Я хочу чай с тортиком. Не хочешь сходить в магазин? – он вытирает глаза и поднимается с колен. 

– Да, я думаю, можно, – запинаюсь на каждом слове.  152e1bc

– Здорово, сходи купи, я пока запущу игру. Там сейчас пацаны собираются. Ну, рыбка, ты же знаешь, что я не могу их подвести, — он надувает губы. – Давай сходи, а я потом тебе массаж сделаю, хорошо. 

Он, значит, идти не может, а я с заплаканными глазами могу? 

– Влад, у меня опухшие глаза и нос, – умалчиваю про ногу. – Мне стыдно. 

– На, очки надень. А нос у тебя и так опухший из-за беременности. Спросят, скажи аллергия. Давай, рыбка, беги, – он подталкивает меня к дверям. Ногой подпихивает туфли, открывая дверь. 

– Люблю тебя. – целует меня в распухший нос. 

Я тихонько бреду в магазин, постоянно прокручивая в голове момент, когда он кинулся на меня и ударил. Ноющая боль в ноге никак не проходит. Сажусь на ближайшую лавочку и понимаю, что шевелится ребенок. Наверняка, для малышки это тоже шок. Если она меня чувствует, то сейчас я готова сожрать себя. Я никогда не была такой. Меня бесит бесхребетность и то, что я не дала ему сдачи, как сделала бы это раньше. Я даже не сказала ему, какой он мудак, посмевший ударить беременную жену, а всего лишь безропотно попёрлась в магазин, из-за того, что он пропустит игру в сети. Что со мной? Я уже устала задавать себе один и тот же вопрос. В кого я превратилась? 

– Здравствуйте, мне, пожалуйста «Дамские пальчики». – Продавец взвешивает торт и отдаёт его мне. 

Я ненавижу этот торт, но запихиваю его в себя, чтобы не расстраивать мужа и не казаться ему неблагодарной.