Глава 11

Запал у Мирошки закончился быстро. Умотавшийся за день сытый ребенок начал клевать носом уже через десять минут.

— Эй, профессионал, — тихо позвала я.

Мальчик сонно похлопал глазами, я вздохнула и без лишних слов переложила его в импровизированную кровать. Да уж, нужно будет подумать, как организовать быт. Мирошка уткнулся лбом в рукав, потом неловко повернулся боком и замер. Дыхание стало ровным и глубоким.

Я невольно улыбнулась.

— Ну все, — прошептала я. — Герой дня отправляется отдыхать.

Мирошка во сне подтянул колени, вздохнул и окончательно отключился. Винсент тихо слетел со спинки стула и устроился рядом, распушив перья.

— Спасибо большое, — сказал он вполголоса.

Я так и не поняла, за что он благодарит, что ребенка перенесла или что приютила? Да и кто кому должен говорить спасибо? Они меня тоже очень выручают.

— Мы — команда, — улыбнулась я и вернулась к столу. Работы оставалось еще немало, но теста, к счастью, оказалось меньше, чем фарша. Круг — начинка — защип — ряд. Круг — начинка — защип — ряд.

Я лепила и думала о бабушке, о том, как она, наверное, скучала по своей таверне и друзьям. И почему она все держала в тайне? Боялась, что ее примут за сумасшедшую? Надо бы написать список вопросов и устроить настоящий допрос.

За окном совсем стемнело, снег шел густо и ровно, в кухне потрескивали дрова, а ряды пельменей на доске росли. Когда последний был слеплен и аккуратно уложен, я поняла, что их получилось очень много.

А завтра снова лепить. Хорошо, что зима.

Я вынесла подносы на задний двор, расставила их под навесом, где мороз быстро схватит тесто как надо. Если честно, этим количеством можно было накормить всю нашу семью — и еще соседей позвать.

Выпрямившись, я простонала. Спина не просто ныла, она отваливалась.

Я вернулась в кухню, вымыла руки, протерла стол, собрала миски, аккуратно сложила утварь. Немного подумав, я взяла скатерти и использовала их как подстилку, чтобы не спать на жестком столе.

Я устроилась кое-как, с чувством выполненного долга, прикрыла глаза, уверенная, что не смогу так заснуть, а потом наступило утро.

Луч света пощекотал ресницы, я открыла глаза и простонала. Спина все еще болела.

Мирошка сопел, уткнувшись носом в край камзола, и во сне обнимал Винсента. Ворон приоткрыл один глаз, наблюдая за тем, как я осторожно слезаю со стола, стараясь не шуметь, кутаюсь в простыню, как в плед.

За ночь похолодало, я раздула в печи угли, перенесла их на лопатке в камин в зале, где спал Мирошка, и развела огонь, чтобы поддержать тепло.

— Я схожу в общежитие, — сказала я Винсенту тихо, чтобы не разбудить ребенка. — Заберу косынку, передник и свои вещи. Вернусь быстро.

Винсент кивнул без лишних вопросов.

Я так и решила пойти прямо в скатерти. Плевать, как я выгляжу, главное — не замерзнуть. Хотя и с одеждой уже пора что-то делать.

Где взять столько денег? Еще очки покупать…

Утро было серым, тихим, но не таким уж холодным, как казалось. За ночь выпал свежий снег, тонкий, почти прозрачный слой, который еще не успели истоптать.

Я сделала несколько шагов по мостовой и вдруг остановилась.

На дороге отчетливо виднелись чьи-то следы. Кто-то подходил к таверне ночью. Подходил близко, топтался у окон, пытался что-то разглядеть, а потом ушел.

Я присела и внимательно посмотрела. Следы были небольшие. Узкий носок, каблук. Похоже на женскую обувь.

Хоть на ноги лорда Морлэйта я не смотрела, но сам он был высоким и крепким мужчиной. Это точно не его следы. Да и зачем ему сюда приходить?

Тогда кто?

Я выпрямилась и пошла по следам, стараясь не наступать прямо на них. Они вели вдоль лавок, потом сворачивали к Окружной, а дальше постепенно терялись в следах повозок, сапог, тележек. Базар просыпался: где-то уже скрипели ставни, слышались голоса, лошади фыркали, кто-то ругался из-за ранней доставки.

Я остановилась на границе, где четкая цепочка следов окончательно растворилась в общем хаосе.

Кто-то приходил, и это не случайность. Следы вели прямо к таверне, а потом — обратно.

Я медленно выдохнула и огляделась. Вокруг было полно людей, и никто не обращал на меня внимания. Но ощущение тревоги не уходило.

Я порылась в кармане и достала карточку, которую мне дал дракон. Вчера она была пустая, а сегодня на ней проступили чернила. Аккуратным почерком было написано время и адрес.

Сходить к нему с визитом, чтобы еще раз отказать? Или спросить, не он ли подослал кого-то для слежки?

Честно говоря, встречаться с драконом не очень хотелось. Мысли о нем только добавляли мне тревог. Я убрала карточку обратно в карман.

Аудиенция была назначена после обеда, значит, еще есть время подумать. Я прибавила шагу. Если быстро доберусь до общежития, возьму фартук и косынку, слеплю пельмени и попаду домой, то, может, я и вернуться к тому часу успею.

Приду к Ардэлу и скажу ему в лицо, что справилась без его помощи. С этими мыслями я прошла по Окружной, свернула на Центральную, по переулкам к Зеленым воротам, но там меня ждала неожиданная пробка из людей.

Кажется, у самых ворот что-то происходило.

Я подошла поближе. Люди стояли плотной стеной, переговаривались, кто-то тянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит впереди, кто-то возмущенно бурчал, что сборище мешает торговле.

Я протиснулась поближе к воротам и поняла причину столпотворения. Фундамент от развалившейся сторожевой будки использовал в качестве подиума сухонький старичок с непослушной белоснежной бородой такой длины, что она волочилась по полу, а он то и дело наступал на нее носком своего красного сапога.

Надо сказать, что не только старичок, но и сама толпа выглядела впечатляюще. Впереди, почти у самой створки ворот, стояли старички с аккуратными свитками, табличками, кожаными папками.

Все очень интеллигентного вида, но, судя по выкрикам, доведенные до белого каления.

— Волшебники, что ли? — спросил кто-то.

— Библиотекари, — донеслось откуда-то сбоку. — Опять бунтуют.

— Библиобунт! Опять?!

Я еще раз с удивлением окинула толпу. И правда, очень похоже на собрание библиотекарей, которые потрясали в воздухе книгами и свитками и выкрикивали лозунги. Громче всех говорил старичок:

— Нас не слышат! — надрывался он тонким, но удивительно звонким голосом. — Нас не хотят слышать! А между тем уничтожается наследие Базара!

Старичок покраснел, потом резко побледнел, сделал паузу.

— Тише, хранитель Перрин, тише…

— Сядьте, пожалуйста…

— Воды ему дайте!

— Нет! Не надо воды! — старичок снова порозовел и как ни в чем не бывало продолжил скакать по импровизированной сцене. — Не дождетесь! Пока я жив, я буду говорить! А со мной будут говорить наши книги.

Толпа и не думала рассасываться, наоборот. Все больше людей с интересом наблюдали за происходящим, кто-то уже делал ставки, скончается ли библиотекарь прямо сейчас или еще поживет.

— Гильдия библиотекарей! — выкрикнул старичок, воздев руки к небу. — Мы требуем остановить снос исторического здания библиотеки!

По толпе прошел гул, а старик снова покраснел и схватился за поясницу, затем побледнел и положил руку на грудь. Кто-то опять попробовал сунуть ему воды, но хранитель Перрин резко выпрямился, хрустнув спиной так, что толпа вздрогнула.

— Крылья прочь от наследия!

В толпе же перешептывались.

— Какой еще библиотеки? Их штук сто…

— Да она же старая, разваливается…

— Там рукописи, между прочим!

— Именно! — подхватил старик, будто услышал. — Старая! Историческая! Та самая, где хранились каталоги миров, путевые записи первых купцов, карты, которым больше трехсот лет!

Он снова запутался в бороде, чуть не потерял равновесие, но удержался, вцепившись в край ящика.

— А что предлагает нам лорд Морлэйт? — продолжал он, уже почти визгливо. — Стекло! Камень! Одинаковые коробки! Металлические стеллажи вместо шкафов! Практичную бездушную безликость!

Кто-то в толпе захлопал. Нерешительно, но искренне. Кто-то покачал головой.

— Нам негде будет хранить память! — кричал старик. — Нам предлагают забыть, кто мы есть! Базар — это не только лавки и прибыль! Это история, это связи между мирами, это…

Он снова побледнел и схватился за сердце. На этот раз пауза затянулась. Люди тревожно переглянулись, а я решила использовать этот момент, чтобы протолкнуться через толпу к воротам. Я уже видела окошки общежития, лишь бы протиснуться.

— Может, правда, ему плохо…

— Позовите лекаря…

Старик тяжело дышал, потом с хрустом выпрямился и крикнул:

— Все потому, что молодежь проходит мимо!

Толпа загудела. Я попробовала проскользнуть мимо двух старушек, но они сомкнули свои ряды, будто нарочно.

— Новое поколение попаданцев не ценит старину! Молодежь все куда-то спешит. Не видит, что теряет. Бежит. Толкается!

Я и правда попыталась немного подтолкнуть одну тучную даму, но в эту секунду вдруг почувствовала, что все смотрят на меня.

Дрожащий костлявый палец хранителя Перрина указывал прямо на меня.

— О, нет. Не вмешивайте меня в это, — простонала я.

— Вот! Вот о чем я говорю! Куда ты бежишь, дитя?!

Все смотрели на меня, что ужасно раздражало. Но если старичок хотел пристыдить всю молодежь в моем лице, то это очень зря. Я выигрывала бои в поликлиниках с теми, кому только спросить. Я усаживала в переполненном вагоне беременных. Я отстаивала свою нижнюю полку в плацкарте и место у окна в самолете. И тут себя в обиду давать не собиралась.

— Представьте, по очень важному делу! Жизни и смерти, так что пропустите, пожалуйста, — громко сказала я. — Вы загораживаете проход.

В толпе послышались одобрительные возгласы, старичок нахмурился.

— Что может быть важнее наследия?!

— Здоровье моей родной бабушки и ее таверна! — крикнула я. — Она тоже наследие, притом мое. Сделайте шаг вправо, а вы вот, чуть левее, и я пройду.

— Кем бы были вы и ваша бабушка без книг?! — старик раскраснелся, потрясая руками в воздухе.

— А при чем тут я?! Идите к лорду Ардэлу и разбирайтесь, чего он там сносит, чего не сносит. От его градостроительных идей у меня самой проблемы! Всю Бирюзовую под снос отправить хочет, и что? Я же не мешаю из-за этого другим работать?

Старичок побледнел:

— Лорд Морлэйт нас не слышит! У него, видите ли, нет ни одной свободной минуты на аудиенцию. Так что мы продолжим стоять здесь, пока он сам к нам не выйдет!

Послышались одобрительные возгласы, следом возмущение тех, кто все же собирался пройти через Зеленые ворота в город.

— Тихо! — крикнула я, но никто не отреагировал, тогда я набрала в легкие воздуха и рявкнула: — Тишина в библиотеке!

В эту секунду умолкли все разом.

— Вам надо к Ардэлу? Да пожалуйста! Вот, — я достала из кармана карточку. — У меня к нему запись на сегодня. Талончик или как там называется. Я ему все равно таверну не продам, а вы хоть проблему до него донесете.

Тишина на Базаре стала почти гробовая. Библиотекари расступились, освобождая мне проход к хранителю Перрину. Я гордо выпрямила спину, прошла вперед и вручила дедушке карточку.

Тот осмотрел ее внимательно, удивленно вскинул брови, а затем закричал:

— Нас услышат! Ура!

Под восхищенные крики и аплодисменты толпы мне освободили проход к воротам, и я почти бегом направилась к башне. По пути все норовили меня похлопать по спине и пожать руку.

Мне было неловко и капельку грустновато, ведь я хотела в лицо сказать Морлэйту, что окончательно отвергаю его предложения и справлюсь сама, но ничего.

Не сошелся же свет клином на этом драконе…

Блуждая в своих мыслях, я проскользнула под аркой Зеленой Башни и сразу почувствовала знакомый холод камня и запах каши, похожий на овсянку.

Я поднялась по ступеням и встретилась взглядом с комендантшей. Троллиха встала из-за стола, выпрямилась и нахмурила густо подведенные брови.

— У нас вообще-то одежда есть, — она указала наманикюренным пальцем на скатерть, в которую я куталась, как в плед.

Я лишь вздохнула. Надо было и правда зайти сюда еще вчера.

— А матрасы ненужные есть? — поинтересовалась я.

— Есть, но они только для своих, так что определись. Или тут живешь, или освобождай комнату насовсем. Нечего чужое место занимать.

Я вздохнула, чувствуя, как усталость накатывает новой волной.

— Я бы и рада здесь ночевать, — честно сказала я. — Правда. Только у меня теперь… — я замялась и все же договорила, — мальчик. Беспризорник. Как я его одного оставлю на Бирюзовой?

Троллиха медленно покачала головой, вздохнула.

— Знаешь, сколько тут беспризорников? — спросила она, прищурившись.

Я отвела взгляд.

— Не знаю. У меня свой образовался, и мы там как-нибудь на столах разместимся…

Троллиха хмыкнула.

— Оно и видно, что постели у тебя там нет, — сказала она тоном, которым взрослые отчитывают детей. — Иди, душ прими, переоденься. Найду я тебе парочку лишних матрасов. Только в качестве исключения, поняла?

Я кивнула и простонала:

— А что, прям горячая вода в душе есть?

— Есть, есть. И мыло. Топай давай, пока не заняли.

Я благодарно кивнула и, не дожидаясь, пока комендантша передумает, прошмыгнула в коридор. Сначала к себе в комнату, а там уже с полотенцами в конец общежития, где были душ и несколько туалетов.

Душ оказался простым, очень стареньким, но чистым. Занавески в цветочек облезли, плитка потрескалась, но не было плесени или неприятного запаха.

Я включила воду и встала под теплые струи, закрыла глаза и позволила себе просто постоять. Как же классно просто побыть в душе. Вот так живешь всю жизнь и не ценишь. А меж тем горячая вода смывала усталость, напряжение, тревогу.

Казалось, вместе с грязью уходит и вся эта липкая паника последних дней. Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Все у меня получится, по-другому и быть не может.

Я вылезла, только когда напор стал падать, закуталась в полотенце и добралась до комнаты, сил уже не осталось. Рухнула на кровать, повернула голову к стулу, где аккуратной стопкой лежали передник и косынка.

Пять минут отдохну и в путь, а то Мирошка с Винсентом будут волноваться.

Но, естественно, стоило мне прикрыть глаза, как меня накрыло сном. Двое суток недосыпа, горячий душ и мягкая постель — сопротивление было бесполезным. Правда, спала я недолго. Вскоре меня разбудил резкий стук в дверь.

— Открывай, новенькая! — раздалось снаружи. — Ищут тебя!

Я села на кровати, не сразу понимая, где нахожусь. В груди неприятно кольнуло.

Я проспала.

Мирошка… Винсент… Наверное, они уже с ног сбились, разыскивая меня.

— Иду! — крикнула я торопливо. — Сейчас!

Я накинула платье, кое-как запахнулась покрывалом и подошла к двери, на ходу придумывая извинения. Сейчас я все объясню. Я распахнула дверь.

— Простите, мне так жаль, — начала я, запинаясь. — Вы испугались, наверное…

И осеклась.

Мой взгляд уперся вовсе не в веснушчатое лицо Мирошки, а в идеально начищенные серебряные пуговицы на черном бархатном камзоле. Я медленно, очень медленно подняла голову.

Лорд Ардэл Морлэйт смотрел на меня сверху вниз с тем самым выражением, которое не обещало ничего хорошего.

— А вы, — произнес он холодно, с едва заметной насмешкой, — своим поведением решили меня напугать, значит?

Я вздрогнула, машинально сильнее запахнула покрывало и выпрямилась, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Ткань все равно предательски сползала с плеч после сна, и я злилась на себя за то, что вообще открыла дверь в таком виде.

— Вообще-то я вас не ждала, — сказала я холодно. — И не приглашала.

Бровь Морлэйта едва заметно дернулась. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, и в глазах на секунду мелькнуло что-то неуловимое. Я поспешно подтянула покрывало обратно, чувствуя, как вспыхивают щеки.

Морлэйт еще раз смерил меня взглядом и язвительно произнес:

— А я, представьте себе, не ждал вместо вас в своей приемной сумасшедшего библиотекаря, который орал так, будто его сейчас удар хватит, — процедил он. — О чем вы вообще думали?

Он был зол, и от этого его глаза становились ярче, будто в глубине вспыхивали искры. Мы стояли так близко друг к другу, что я почувствовала, как от него исходит ощутимое тепло, совсем не соответствующее ледяному тону.

— Я думала о том, как мне пройти через толпу, — фыркнула я. — Я ведь уже сказала вам, что нам не о чем говорить! Таверну бабушки не отдам!

Он шумно выдохнул, будто терпение у него заканчивалось, и шагнул ближе, почти вынуждая меня отступить назад к дверному косяку.

— Вы совершенно невменяемы, — бросил он и уже повернулся, явно собираясь уходить.

И тут меня прорвало.

— Я невменяема? — выпалила я, делая шаг вперед. — А может, это вы не в себе? Подсылаете за мной слежку, вынюхиваете, пытаетесь завладеть землей подешевле, скупили всю Бирюзовую, чтобы потом сделать состояние на новых кварталах!

Морлэйт резко обернулся, и теперь между нами почти не осталось расстояния. Кажется, еще секунда — и мы начнем толкать друг друга.

— Чего? — в его голосе прозвучало искреннее негодование. — Что за бред? Вы хоть понимаете, кого и в чем обвиняете?

Он шагнул ко мне вплотную, чуть склонился и прорычал, обжигая меня своим жаром.

— Я пытаюсь привести этот хаос в порядок, — отчеканил он. — А вы лезете не в свое дело и распускаете обо мне лживые слухи по всему Базару.

Я упрямо вздернула подбородок и поднялась на цыпочки, хотя сердце уже колотилось в районе горла.

— А вы запугиваете людей! И, кстати, ваш градостроительный план отвратителен. Вам бы клеить домики в качестве хобби, а не делать это своей профессией. Открыли бы лавку миниатюр и не мучили нормальных людей.

В глазах дракона сверкнуло что-то опасное, почти хищное, и от этого по спине пробежали мурашки. Он смотрел так, будто хотел одновременно придушить меня или...

— О, я смотрю, у нас тут великий советчик по торговым делам? — язвительно заметил он. — Посмотрим, что станет с вашей таверной на Бирюзовой. Вы ее откроете и тут же закроете. Никому она там не нужна. Я предлагал вам хороший вариант, а вы предпочли строить козни за моей спиной.

— Я? Козни? — задохнулась я от возмущения, не заметив, как снова подалась вперед. — Да что вы о себе возомнили? Дались вы мне даром! Я сама разберусь со столом и, если надо, таверну открою без вашей помощи!

Морлэйт скрестил руки на груди, глядя на меня сверху вниз.

— Отлично, — произнес он холодно. — Тогда я лично вернусь в вашу развалину с комиссией и проверю, используется ли здание по назначению или стоит пустое и не приносит никакой пользы.

Он еще чуть наклонился ко мне, и его лицо оказалось совсем близко. Его голос стал тише, но от этого только опаснее.

— Стоит вам хоть раз оступиться… я буду рядом. Закрою вас, моргнуть не успеете.

Я сделала шаг назад и захлопнула дверь прямо перед лицом дракона. Это вышло неожиданно громко и, кажется, неоправданно грубо, но мне уже некуда было отступать.

Мы никогда не сойдемся во мнении. Значит, враги. Или он меня, или я его.

Текст...