Глава 12

Я еще пару секунд простояла, глядя на закрытую дверь, потом тихо, но очень выразительно фыркнула.

— Стоит вам хоть раз оступиться, я буду рядом… — передразнила я, копируя его холодный тон. — Закрою вас, моргнуть не успеете.

Я передернула плечами и направилась к кровати, бурча уже себе под нос:

— Тоже мне, гроза Базара нашелся. Ходит, пугает, сверкает глазами, будто ему медаль за это полагается.

Передник и косынка лежали на стуле аккуратной стопкой.

— Комиссию он приведет, — продолжала я ворчать, натягивая юбку. — Пусть сначала сам попробует попасть в другой мир и пару ночей на столе провести.

Я быстро натянула все, что мне выдали в общежитии, решив, что лишние слои сейчас только в плюс, потому что мороз снаружи никуда не делся. Волосы я наскоро собрала, пару раз провела гребнем, заплела косу, которая получилась слегка кривоватой, но на большее времени не было.

Остальные вещи я вместе с фартуком и косынкой сложила в скатерть, связала узлом, взяла получившийся сверток под мышку и решительно распахнула дверь, тут же врезавшись в комендантшу, как в скалу.

— Ой! — вырвалось у меня.

Троллиха стояла прямо на пороге, держа в руках два скрученных в рулет матраса, и смотрела на меня каким-то странным взглядом.

Я насторожилась.

— Чего? — осторожно поинтересовалась я. — Я опять что-то нарушила?

Троллиха вдруг издала тоненький умиленный писк, который совершенно не сочетался с ее внушительной фигурой, отчего мне стало немного не по себе.

— Ой, не могу, — протянула она, качая головой. — Вы с Морлэйтом ругаетесь, как настоящая влюбленная пара.

Я от неожиданности и возмущения чуть не уронила сверток.

— Еще чего! — выпалила я. — Да чтобы я и этот… дракон?!

Щеки вспыхнули, и я тряхнула головой, даже мысль об этом отбрасывая в сторону.

— Вы идеальная пара, — восторженно пищала троллиха. — Уж я в этом понимаю. Когда на свидание с ним пойдешь, обязательно приходи ко мне! У меня и платья на этот счет есть, и косметика!

Я натянула на лицо улыбку и старалась держать ее до тех пор, пока поток романтичного восторженного бреда не иссякнет. Я думала, что гнев троллихи страшен, но нет. Умиление — вот что по-настоящему пугает.

— Вот, держи, — сказала троллиха, протягивая мне один из них. — Матрасы и одеяла.

Я растерянно приняла свертки и чуть не рухнула под их весом на пол. Крякнув, я, конечно, их подняла и даже выдавила из себя:

— Спасибо!

Троллиха всплеснула руками:

— Ох, тяжело тебе, наверное! Давай-ка я лорда Ардэла кликну, пусть поможет донести.

— Нет! — выкрикнула я и добавила уже тише: — Не нужно, я справлюсь.

И, пока она не передумала, я поспешила вниз по лестнице, старательно изображая легкую непринужденность.

Матрасы оказались куда тяжелее, чем выглядели. Я спускалась, стараясь не навернуться на ступенях, чувствуя, как матрасы норовят выскользнуть из рук. На улицу я вышла уже пыхтя, будто пробежала полквартала.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос. — Просто великолепное утро.

Базар уже окончательно проснулся. Люди сновали туда-сюда, я взвалила на себя тюки и поплелась в таверну. Всего-то половину Базара нужно пройти. Мелочи!

Я шла, пыхтела, а на меня косились больше обычного. Я вроде не одна такая с ношей, наоборот, больше на местных похожа, тем не менее некоторые даже оборачивались.

Кто-то перешептывался, кто-то усмехался, один парень даже показал мне большой палец.

— Да что происходит… — пробормотала я, стараясь не уронить тюки.

Я уже почти прошла мимо газетной палатки, когда взгляд зацепился за знакомый силуэт на развороте, вывешенном прямо на уровне глаз.

Я замерла.

С газетного листа на меня смотрела… я.

Точнее, довольно узнаваемый портретный рисунок. Я стояла на нем с решительным лицом, одной рукой упираясь в бок, а в другой держала табличку с крупной надписью.

— Что?! — вырвалось у меня на всю улицу.

Я торопливо поставила тюки на мостовую, выудила из кармана переводные очки, нацепила их на нос и впилась взглядом в статью.

Заголовок гласил:

«Попаданка против Морлэйта! Руки прочь от Бирюзовой».

Поправив очки, я всмотрелась в текст статьи.

«Наконец-то у сопротивления лорду Морлэйту появилось лицо!

Смелая попаданка с Бирюзовой улицы вступила в открытую конфронтацию с драконом, отстаивая права старого Базара.

Елена Стрижева обвинила лорда Ардэла в запугивании и манипуляции с целью выкупить дорогостоящие земли за бесценок. Эти слухи давно ходили среди торговцев, но никто не рисковал до этого называть вещи своими именами.

Попаданка Стрижева не только не побоялась получить штраф за клевету, но и помогла гильдии библиотекарей попасть в приемную Морлэйта и добиться отмены сноса исторического здания!

Это первая ее громкая победа, но надеемся, не последняя. Впрочем, пока идет подготовка ко дню основания Базара и празднику в его честь, дракон не рискнет избавиться от противницы.

А значит, у Елены еще есть шанс внести свой вклад в историю, пока длинные руки дракона не придушили ее пыл.

Не означает ли это появление организованной оппозиции на Базаре? Стоит ли лорду Морлэйту начинать беспокоиться?

Пока рано делать выводы, однако ясно одно: вокруг Бирюзовой улицы разгораются страсти, которые могут изменить расстановку сил в торговых кварталах».

Я медленно опустила газету, чувствуя, как в животе неприятно холодеет. Штраф за клевету? Длинные руки дракона, которые придушат ее пыл? След в истории?

Нет-нет, уж таких приключений мне точно не хотелось. Кто-то из проходящих мимо людей присвистнул.

— Гляди-ка, это она, — донеслось сбоку, — смертница.

Я перевела взгляд на свой газетный портрет, прикинула, как он будет смотреться на могиле, и тряхнула головой.

— Не дождетесь… — выдохнула я.

Я подхватила матрасы, кое-как поволокла их, больше не глядя по сторонам.

— Отлично, — бурчала я себе под нос, ускоряя шаг. — Просто прекрасно. Теперь меня еще и в революционеры-смертники записали.

Снег скрипел под ногами, холодный воздух щипал щеки. Когда впереди показалась знакомая дверь, я почти бегом преодолела последние метры, толкнула ее плечом и втащила матрасы внутрь.

Тепло окутало меня сразу же, а следом в нос ударил знакомый аромат.

Пельмени.

Из кухни донеслось сосредоточенное сопение и тихое бульканье воды.

Я осторожно заглянула внутрь.

Мирошка стоял на перевернутом ящике у плиты, крепко держась одной рукой за край стола, а второй старательно мешал что-то в кастрюле длинной ложкой. Рядом на стуле сидел Винсент и наблюдал за процессом с видом строгого наставника.

Мирошка заметил меня, и лицо его мгновенно просветлело.

— Ты пришла! — радостно крикнул он, бросая ложку в кастрюлю так, что бульон плеснул через край.

Мальчик спрыгнул с ящика и помчался ко мне, едва не поскользнувшись на ходу. Через секунду он уже обнимал меня за талию, уткнувшись носом в куртку.

— Ты долго ходила, — сообщил он, не отпуская. — Я ждал, ждал, а потом решил, что надо сварить пельмени, чтобы, когда ты придешь, был вкусный завтрак.

Я невольно улыбнулась, погладила его по растрепанным волосам и подошла к плите.

Пельмени варились уже давно. Некоторые лопнули, начинка плавала в воде, тесто распухло, бульон стал мутным, а несколько пельменей прилипли ко дну.

Я тяжело вздохнула.

— М-да. Переварил.

Мирошка сразу поник, плечи опустились, а в глазах мелькнула настоящая обида на самого себя.

— Я все испортил, да? — тихо спросил он, глядя в кастрюлю.

Я улыбнулась и легонько щелкнула его по лбу.

— Запомни, варить пельмени нужно десять минут после закипания. К счастью, их испортить почти невозможно, — сказала я. — Будем жарить!

Мальчик вскинул голову, будто услышал магическое заклинание.

— Правда?

— Конечно. Так что не стоим, спасаем завтрак. Тащи сковороду!

Мирошка мгновенно оживился и метнулся к столу. Я стащила кастрюлю с плиты и осторожно перелила все содержимое в дуршлаг. Горячий пар ударил в лицо, мутный бульон ушел в раковину, а на сетке остались распухшие, местами потрескавшиеся пельмени в луковой шелухе. Так себе зрелище. Я убрала все лишнее, поставила сковороду на плиту, растопила кусочек масла.

— Отходим, будет стрелять.

Я высыпала пельмени на сковороду и отскочила. Масло яростно зашкворчало. Мирошка восторженно вытянул шею, наблюдая, как бледные вареные комочки превращаются в золотистые и аппетитные.

— Их надо жарить недолго, пока корочка не станет хрустящей, — объяснила я, осторожно помешивая. — Тогда внутри будет сочная начинка, а снаружи — поджаренное тесто.

Мирошка сглотнул.

— Так даже вкуснее, чем просто вареные!

— Скоро узнаем.

Я разложила поджаренные пельмени по тарелкам, поставила на стол, и мы сели почти одновременно. Горячие пельмени дымились, вкусно пахли, и желудок уже сводило от голода.

Я поддела вилкой пельмень, осторожно надкусила, и тонкая поджаренная корочка приятно хрустнула, уступая мягкому тесту и сочной начинке внутри. Горячий мясной сок, пропитанный луком и перцем, обжег язык.

— Мммм… горячо!

Я хотела предупредить Мирошку, только у мальчишки, видимо, были свои отношения с огнем. Мальчик уплетал завтрак за обе щеки, не обращая внимания ни на что.

Винсент осторожно клевал край пельменя, и, кажется, жареный вариант ему нравился куда больше вареного.

— Все-таки сметаны не хватает, — призналась я. — С ней было бы совсем идеально.

Мирошка мгновенно оживился.

— Так я мигом сбегаю! — вскочил он. — Тут недалеко есть лавка, я быстро!

— Не надо. А то опять будешь рассказывать про Морлэйта ради скидки. Он и так уже в ярости. Наведывался в общежитие…

Мирошка удивленно посмотрел на меня, Винсент замер:

— Он что, угрожал вам, мадам? — поинтересовался ворон.

— Можно сказать и так, — ответила я, продолжая с аппетитом завтракать. — Ясно, что он просто так не отстанет. Нужно скорее вернуться сюда с бабулей, она уж наверняка разберется во всем.

Мирошка, которому не нравилась идея моего путешествия домой, насупился и ел молча, Винсент задумчиво клевал, посматривая на стол.

Я даже была рада тишине. Хотелось посидеть и привести мысли в порядок. Бабуля говорила, что порядок на кухне — порядок в голове. Так что доела, поднялась и принялась за уборку. Помыла кастрюлю, плошки, заодно протерла пыль, развесила полотенца, хорошенько помыла стол.

Затем я вышла на задний двор и вернулась с подмерзшей миской фарша.

— Ну что, шеф-повар Мирошка, продолжаем обучение?

Мирошка насторожился.

— Опять месить?

Я усмехнулась, доставая из узла косынку и фартук.

— Теперь все по правилам. Повторим ритуал еще разок. Уверена, что все получится.

Я повязала косынку, завязала фартук и почувствовала, как внутри растет уверенность.

— Сегодня у нас новый день-пельмень, — объявила я. — Замешиваем новую порцию теста, лепим пельмени, активируем стол, а затем утираем нос лорду Ардэлу.

Мирошка проникся моим боевым настроем, помыл руки и вернулся к столу, готовый снова воевать с липким тестом.

Я снова просеяла муку в миску, привычным движением сделала углубление, добавила соль и разбила яйца, а Мирошка уже без напоминаний принес воды и с серьезным видом начал размешивать тесто ложкой, пока оно не стало слишком густым для этого.

— Дальше руками, — подсказала я, подсыпая муки. — Ты теперь опытный мастер.

Мальчик фыркнул, но принялся месить, сопя от старания, а я тем временем повернулась к Винсенту, который наблюдал за процессом со спинки стула.

— Слушай, — спросила я, — ты случайно не знаешь хранителя Перрина?

Ворон прищурился.

— Знаю, — важно ответил он. — Его вся столица знает. Хранитель библиотек, очень уважаемый житель, мудрец.

Я кивнула, помогая Мирошке собрать тесто в шар.

— Я ему сегодня, получается, помогла немного, — задумчиво сказала я. — Может, он теперь поможет нам? Найдет кого-нибудь, кто разбирается в магии. Настоящего специалиста. Может быть, мы и без дорогущих очков обойдемся?

Мирошка фыркнул, пытаясь отлепить тесто от ладоней. Винсент расправил крылья и хлопнул ими так, что со стола поднялось облачко муки.

— Прекрасная идея! Прекрасная! — заявил он. — Библиотекари знают всех, особенно тех, кто связан с магией. Через них можно найти кого угодно.

Я довольно улыбнулась, глядя, как тесто под руками Мирошки постепенно становится гладким и послушным.

— Вот и отлично, — сказала я. — Значит, у нас есть запасной план. Не получится со столом, пойдем искать хранителя Перрина.

Мы дали тесту немного отдохнуть, попили чай с травами, который я нашла в банке на полочке, а затем уже приступили к лепке. Я раскатывала кусочки теста, Мирошка терпеливо вырезал кружки, а потом с сосредоточенным видом накладывал начинку, аккуратно складывал и защипывал края.

На этот раз у него получалось заметно лучше. Пельмени все еще выходили разными, иногда слишком пухлыми или перекошенными, но больше не расползались и уверенно держали форму.

— Смотри, — с гордостью заявил Мирошка, поднимая очередной пельмень. — Уже почти как у тебя.

— Почти, — согласилась я, улыбнувшись. — Еще пару тысяч слепишь и будешь мастером.

— Тысяч?! Я умру, — простонал Мирошка.

Тесто сегодня как-то особенно сопротивлялось. Пласт то и дело собирался волнами, скалка цеплялась, края выходили неровными, приходилось подсыпать муку и начинать заново.

Но ряды на доске все равно росли. Один за другим появлялись пузатые пельмешки.

И в какой-то момент мне показалось, что стол под ладонями едва заметно дрогнул.

Я замерла.

— Вы почувствовали? — спросила я, оглядываясь.

Мирошка пожал плечами, а Винсент лишь склонил голову.

Стол снова был обычным. Дерево как дерево.

Я тяжело вздохнула, вытерла ладони о фартук и на секунду прикрыла глаза, пытаясь собраться. Дом, бабушка, мама — все это совсем близко. Нужно просто понять, как.

Я глубоко вдохнула, подняла руку и стукнула ладонью по столу.

Мука легким облачком приподнялась, медленно потянулась к вырезанным на столешнице символам… и опала обратно.

Ничего.

Я стукнула еще раз. Потом еще.

Тот же самый результат.

— Да что это такое?! — вырвалось у меня. — Он же работает! Я чувствую!

— Идем к хранителю Перрину, — сухо констатировал Винсент.

— Угу, — буркнула я.

Я сорвала косынку, развязала фартук и бросила их на стол, стараясь не смотреть в сторону Мирошки. И так было понятно, что мальчишка довольно улыбается, хотя старательно делает вид, будто очень занят лепкой.

Может, пельмени не те?

Может, рецепт другой нужен?