Глава 13

Вторая неудача со столом знатно подорвала мою веру в себя. Может быть, надо было слушать дракона?

От одной мысли о лорде Морлэйте по позвоночнику пробежали мурашки. И почему он так ужасно меня раздражает?

Я молча лепила оставшиеся пельмени, мысленно ссорясь с драконом. Я в красках представляла, как он язвительно улыбается мне. Рептилия хладнокровная. Хотя хладнокровным назвать его было сложно.

Лорд Ардэл был горяч, его темперамент постоянно вырывался за пределы светской маски. Но ничего, я тоже не пальцем деланная.

— За что ты так с тестом? — поинтересовался Мирошка.

Оказалось, что последние кружки я вырезала стаканом с такой силой, что на столе норовили остаться вмятины.

— Ой…

Я выдохнула, закрыла глаза и заставила себя немного успокоиться. Все получится, просто магия — это сложная штука. Будь оно иначе, все бы колдовали, кому не лень.

Тем временем пельмени ложились на доски один к одному, и вскоре свободного места не осталось вовсе.

Я подхватила поднос, Мирошка — второй, и мы вышли на задний двор, поставив пельмени под навес. Холод быстро схватит тесто, и пельмешки станут крепкими, как положено. Глоток прохладного воздуха меня взбодрил.

— Ну что, в библиотеку! — улыбнулась я, отряхнула руки от муки и подмигнула Мирошке. — Беги умойся, а то такого чумазого на порог не пустят.

После недолгих сборов я прихватила мешок с серебром, накинула теплую шаль и позволила Винсенту нас вести.

Ворон был очень рад выступать в роли проводника, важно распускал перья и следил, чтобы мы не отставали.

После тишины Бирюзовой Окружная и центральные улицы казались оглушающе шумными. Торговцы перекрикивались, звенели монеты, скрипели телеги. Мне все больше нравилась эта суета.

Центральная библиотека пряталась между лавками и мастерскими так, что ее легко было пропустить, если не знать, куда свернуть.

То ли здание построили внутри двора, то ли вокруг библиотеки со временем выросли лавки — уже не понять. Но вход был через узкую неприметную арку.

Снаружи здание выглядело странной смесью эпох: нижний этаж был сложен из тяжелого потемневшего камня, будто его ставили еще тогда, когда Базар только начинал расти, выше шли пристройки из кирпича, потом дерева.

Крыша уходила вверх неровными уступами, будто на ней выросло несколько домов поменьше, окна располагались где придется — узкие, круглые, стрельчатые, широкие, некоторые и вовсе заколотили.

Над входом висела вывеска, потемневшая от времени.

Дверь оказалась непропорционально маленькой для такого массивного здания. Присмотревшись, я поняла, что оно почти на метр ушло под землю.

Приходилось пригибаться, чтобы войти, а потом спускаться по ступеням на цоколь.

Внутри пахло пылью, старой бумагой, древесиной и чем-то еще. Озоном, кажется.

Первое, что бросалось в глаза — потолок. Он терялся где-то в сумраке, а вверх уходили бесконечные полки, балконы и переходы. Узкие лестницы змеились между стеллажами, а деревянные мостики соединяли разные уровни, иногда настолько кривые, что казалось, они держатся только на честном слове.

Книги лежали повсюду. На полках, на столах, на подоконниках, в корзинах, на тележках. Некоторые стопки выглядели так, будто их положили временно лет пятьдесят назад и с тех пор никто не решился тронуть.

Это был хаос, разобраться в котором мог только библиотекарь. Наверное.

— Я не так себе это представляла. В моем мире библиотеки — это порядок.

— В нашем — хаос, — хмыкнул Мирошка, — без хорошего библиотекаря никак.

И правда, библиотекарей здесь было много. По залу медленно перемещались люди в длинных жилетах, с охапками книг. Удивительно, но цвет жилетов и цвет корешков книг совпадал. Я присмотрелась и поняла, что на стеллажах книги тоже стоят строго по принципу радуги. Просто некоторые обложки выцвели от старости.

Я потянула руку к корзинке с небольшими желтыми книгами, чтобы просто полистать, но они выпорхнули, словно канарейки из клетки и полетели куда-то на этаж выше, к даме в горчичном жилете со светящейся перчаткой на руке.

Никто не обращал на нас внимания. А нарушать тишину было как-то неловко. Придется искать хранителя Перрина самой.

Я сделала шаг вперед и в ту же секунду под ногами что-то мягко вспыхнуло, словно по каменным плитам пробежала тонкая полоска света. Я замерла, решив, что мне показалось, но через мгновение где-то под потолком раздался громкий и очень обиженный голос:

— Внимание! Внимание! Обнаружен нарушитель!

По залу прокатилась волна шепота. Все разом уставились на меня. Я медленно обернулась, проверяя, не зашел ли за мной кто-то еще. Но нет, пол светился под моими ступнями, а голос перешел на визг:

— Задолженность возврата: шестьдесят два года, семь месяцев, двенадцать дней!

Мирошка округлил глаза.

— Ты что, книгу просрочила?! — прошептал он испуганно.

— Да откуда?! — прошипела я. — Я тут вообще первый раз!

— Нарушитель! — продолжал голос. — Поднимите руки вверх и, не касаясь книг, пройдите в кабинет хранителя библиотеки.

— Зато сразу и к Перрину попадем, — попытался приободрить меня Мирошка.

Да уж, не очень-то я бодрилась. Давно на меня не смотрело столько глаз, да еще и с таким осуждением. Будто я леденцы у ребенка украла, ну правда. И дурацкий голос продолжал кричать.

— Книга не возвращена! Нарушение! Нарушение!

— Она ничего не брала, ясно?! Она тут впервые вообще! — мальчишка попытался вступиться за меня, а я спешно схватила его за руку и потащила в кабинет хранителя.

К счастью, за огромным заваленным бумагами столом сидел хранитель Перрин, собственной персоной. Он держал в руках какую-то книгу, но, увидев меня, захлопнул ее, заложив между страниц свою белоснежную бороду, как закладку.

— Только не говорите, юная леди, что вы медленно читаете! — строго начал он. — Шестьдесят два года, семь месяцев, двенадцать дней… однако рекорд…

Кажется, старичок меня не узнал, будет досадно, если у него с памятью проблемы.

Я осторожно кашлянула, не выпуская руку Мирошки.

— Вообще-то, я не брала никаких книг!

— Уход от ответственности тоже вид библиотечного преступления, — строго заявил хранитель.

Я сложила руки на груди.

— Мне явно меньше шестидесяти, и я в вашем мире меньше недели.

Старичок нахмурился, щелкнул пальцами, и из-под потолка медленно спланировал толстенный фолиант, раскрывшись прямо у него перед носом. Страницы начали переворачиваться сами.

Хранитель взял со стола пенсне со множеством линз, глянул на меня, прищурившись, и принялся что-то высматривать на страницах.

— А ваше лицо мне кажется знакомым. Так… так… ага… — бормотал он. — Межмировой библиотечный каталог… читательский билет… наследственная запись! Все понятно!

Хранитель Перрин захлопнул фолиант и торжественно объявил:

— Вероятно, ваш близкий родственник закрепил у магического нотариуса наследственное право. Магия нашего мира автоматически определяет вас как наследницу. И наш читательский билет не исключение. К сожалению, если вы пришли за книгами, то выдать мы их вам не можем по той же причине. Библиотечное преступление тоже передалось по наследству и на ваших плечах теперь бремя возврата бесценной книги, — он быстро подсмотрел в фолиант. — Тридцать три способа кручения крендельков.

Он замер. Кашлянул и сел на место.

— Вообще-то, хранитель Перрин, мы здесь вовсе не из-за книги. И сегодня мы уже виделись у Зеленых ворот.

Перрин замер, прищурился, потом резко вскочил, едва не опрокинув кресло.

— У ворот… — пробормотал он, вглядываясь в меня внимательнее. — Постойте… да это же вы!

Его лицо просветлело.

— Ну конечно! Простите старика, пожалуйста, не узнал вас сразу. Моя спасительница! Огромное вам спасибо, вы сегодня очень помогли и мне, и всей гильдии.

Он энергично пожал мне руку.

— На самом деле мне нужна ваша помощь.

Перрин тут же стал серьезен и внимательно посмотрел на меня.

— Слушаю вас.

Я открыла рот, и только тут поняла, что объяснить все быстро довольно сложно.

— Дело в том, что… я оказалась в этом мире случайно. И у меня есть магический стол, который… работает как портал. Или телепорт. Не знаю, как это у вас называется.

Старик лишь заинтересованно кивнул.

— В общем, он весь покрыт какими-то символами, которые мы не можем прочитать. У нас нет денег на магические очки для чтения рун, да и в магии мы, честно говоря, совсем не специалисты. Я подумала, что, возможно, в вашей библиотеке найдется кто-нибудь, кто сможет помочь разобраться.

На секунду повисла тишина, а потом хранитель Перрин всплеснул руками.

— Конечно! Конечно, поможем! После того, что вы сделали для нас сегодня, вы можете просить о чем угодно! Вы внесли огромный вклад в сохранение наследия Базара. Так что я буду рад помочь вам в любом начинании. Приносите свой стол сюда, и мы с мастером по надписям и рунам во всем разберемся!

Я кашлянула.

Перед глазами тут же возник наш огромный дубовый стол, который, кажется, сколотили прямо внутри таверны. Он и в дверь-то едва проходил, а уж в узкую арку, ведущую к библиотеке, точно не пролезет. Да и тащить его пришлось бы четверым здоровенным мужчинам. Или одному дракону. Эту мысль я поспешно прогнала.

— Хранитель Перрин, — осторожно начала я, — может быть, кто-нибудь сможет прийти посмотреть руны на месте? Или мы принесем вам зарисовку?

— Нет, зарисовка не годится. Тут нужно смотреть на оригинал. Там могут быть важные нюансы. Глубина, следы активации, структура поверхности…

Он задумался, перебирая бороду пальцами.

— Что ж, напишите мне ваш адрес, и я пришлю вам мастера.

Я от радости чуть ли не прыгала. Наконец-то, все налаживается. Выкуси, Морлэйт!

Я растерянно посмотрела на карточку в руках, потом на хранителя Перрина.

— А адрес… — начала я и запнулась. — Я вообще-то не знаю точный адрес. То есть, я знаю, что Бирюзовая улица, но номер дома…

— Двести сорок семь «Б», — важно произнес Винсент с плеча Мирошки.

Я благодарно кивнула ворону и осторожно вывела первую букву. Перо скользило по бумаге легко, почти само. «Бирюзовая улица, дом 247Б».

Закончив, я протянула карточку хранителю.

Перрин взял ее двумя пальцами, поднес к свету и удовлетворенно хмыкнул. На моих глазах чернила вдруг задрожали, поплыли, будто ожили, и преобразовались в совершенно незнакомые закорючки — изящные, с завитками и точками.

Я ахнула.

— Что это?!

— Специальная бумага, — спокойно пояснил хранитель, поправляя пенсне. — Переводит текст на язык того, кто ее держит. Очень удобно для деловой переписки.

— Восхитительно, — выдохнула я, не отрывая взгляда от карточки.

Перрин еще раз взглянул на адрес и пробормотал себе под нос:

— Бирюзовая… ага, понятно.

В его тоне прозвучало что-то вроде сочувствия. Я поморщилась. Видимо, репутация у улицы была еще та.

Хранитель аккуратно убрал карточку в карман жилета и торжественно объявил:

— Что ж, я смогу прислать нашего мастера по рунам и надписям… — он выдержал паузу, — дня через четыре. Не раньше.

Я разочарованно вздохнула.

Мирошка же стоял рядом, старательно пряча улыбку в кулак и делая вид, что разглядывает книжные полки. Но по тому, как у него дергались уголки губ, было ясно — мальчишка еле сдерживается.

— Через четыре дня, — простонала я устало. — А почему так долго?

— Видите ли, послезавтра во дворце состоится зимний маскарад. Событие года, скажу я вам. И наш мастер по рунам сейчас очень, очень занят подготовкой.

Мирошка не выдержал.

— Он там что, декорации вешает? — фыркнул мальчишка. — Или в хоре репетирует? Не могли найти менее полезного помощника?

Перрин терпеливо вздохнул:

— Мастер по рунам наносит символы на маски, молодой человек. Именно благодаря его работе маскарад и будет настоящим маскарадом, — он поправил бороду и продолжил уже с легкой назидательностью. — Руны меняют голос, скрывают внешность, позволяют гостям быть кем угодно на одну ночь. Без этого праздник просто не состоится.

Он сделал паузу и добавил уже мягче:

— К тому же, дамы в панике. Постоянно меняют наряды, шьют новые маски, все в последний момент. А мастеру приходится подстраиваться. Но… — старик вздохнул, — такого масштаба праздник — дело исключительной важности. И потому работник библиотеки выполняет эту работу, заодно напоминая аристократам и о самой библиотеке, и о приеме пожертвований.

Я невольно усмехнулась. Вот оно что. Все упиралось в деньги и связи. Как обычно.

— Понятно, — кивнула я. — Ладно. Через четыре дня, так через четыре. А что вы порекомендуете нам делать до этого?

Перрин задумчиво погладил бороду.

— Пробуйте активировать стол и дальше. Чем больше информации вы соберете, тем быстрее мастер вам поможет. Если речь об артефакте, то крайне важно понять, как именно его активируют. Какие условия, какие действия, какие слова. Все имеет значение.

— Лепить пельмени, — простонала я, закрывая лицо руками. — Снова. И снова. И снова.

— Не знаю, что такое пельмени, — вздохнул хранитель с искренним недоумением, — но если в этом мире вы еще не нашли себе занятия и свободны послезавтра вечером… — он сделал паузу и достал из внутреннего кармана жилета изящный конверт с золотым тиснением, — то могу отдать вам свой пригласительный билет на маскарад.

Я замерла, уставившись на конверт.

— А вы?! — вырвалось у меня.

Перрин улыбнулся мягко, почти с грустью.

— Я в том возрасте, дитя мое, когда предпочитают вечера проводить у камина с хорошей книгой в руках. А танцы, шум, блеск… это для молодых. Вам это пригодится куда больше.

Я осторожно взяла конверт. Он был тяжелым, плотным, пах дорогой бумагой и чем-то еще — лавандой, кажется.

Мирошка приподнялся на цыпочки, заглядывая через мое плечо.

— Настоящий пригласительный во дворец?!

Я задумалась, вертя конверт в руках.

С одной стороны — дворцовый бал звучал заманчиво. Маскарад, музыка, красивые люди в нарядах. Может быть, даже весело.

С другой... я мысленно прикинула, что мне понадобится. Платье. Причем не абы какое, а такое, чтобы не выделяться среди аристократов. Обувь на каблуках, а не эти грубые башмаки. Украшения. Прическа. Маска, разумеется, с рунами.

Я украдкой опустила руку в карман, нащупала мешочек с серебром, там разве что на бантики к платью хватит.

Да и вообще, какой смысл?

Я подняла голову и улыбнулась хранителю Перрину.

— Спасибо за предложение, — сказала я искренне. — Но, знаете, я предпочитаю веселиться, когда все дела сделаны. А у нас… — я выразительно посмотрела на Мирошку и Винсента, — еще много работы.

Перрин понимающе кивнул.

— Мудрое решение. Что ж, желаю вам удачи. И если что-то понадобится — знаете, где меня найти.

Я поблагодарила еще раз, развернулась и направилась к выходу. Мирошка семенил следом, Винсент важно восседал у него на плече.

Не успела я сделать и трех шагов, как под ногами снова вспыхнул свет, а по библиотеке разнесся визгливый голос:

— Внимание! Внимание! Обнаружен злостный должник! Задолженность возврата: шестьдесят два года, семь месяцев, двенадцать дней!

Библиотекари разом подняли на меня головы, я ускорила шаг, чувствуя, как краснеют уши.

— Книгу все же придется вернуть! — крикнул мне вслед Перрин, и в его голосе слышалась насмешка.

Я обернулась через плечо и крикнула:

— Конечно! Как же можно жить, не зная тридцати трех способов скручивания крендельков!

За спиной послышался смешок. Кажется, хранитель оценил мою шутку.

Оказавшись на улице, я первым делом подставила раскрасневшееся лицо редким снежинкам. В ушах еще звенело от сигнализации.

Мирошка посмотрел на меня снизу вверх.

— Ну и что дальше? — спросил он. — Опять лепить?

Я задумалась, прокручивая в голове все, что мы делали.

— Может быть, мы просто не тот рецепт пельменей пробовали, — предположила я вслух. — У бабушки их там десять штук было. Мы делали… какие? Праздничные, из трех видов мяса. А надо, может, другие, зимние, например?

Винсент важно поправил перья.

— Позвольте заметить, мадам, что в последний раз вы не делали фарш с нуля. Использовали остатки. Возможно, для активации артефакта необходим полный цикл ритуала. От начала до конца.

Я вздохнула. Логично, конечно. Магия — штука капризная, мелочи важны.

Я полезла в карман, достала мешочек с серебром, развязала его и заглянула внутрь. Монеты тускло поблескивали. Я прикинула на глаз и перевела взгляд на Мирошку.

— Похоже, нам снова на рынок.

Мальчишка оживился.

— За мясом?

— За телятиной, — кивнула я. — А еще нам нужны лук, мука, остальные ингредиенты вроде остались.

Мирошка улыбался, в его глазах плясали искры азарта.

— Попробую достать нам все бесплатно!

— Только без упоминания Морлэйта! А то меня уже от одного имени начинает трясти.

— Тогда не поднимай глаза, — посоветовал Мирошка.

Я, естественно, тут же выпрямилась и огляделась. Напротив библиотеки, прямо у арки, стояла знакомая фигура. Высокая, в темном камзоле с золотыми пуговицами. Широкие плечи, гордая осанка, волосы чуть растрепаны ветром.

Лорд Ардэл Морлэйт.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на меня. В его янтарных глазах плясали искры — то ли от раздражения, то ли от любопытства.

Рядом с ним маячила леди Фаралин с папкой бумаг, что-то быстро говорила, показывая пальцем в сторону библиотеки, но дракон ее, кажется, не слушал.

Он смотрел только на меня.

Я опустила голову и решительно зашагала вперед, намереваясь пройти мимо, но не тут-то было. Стоило мне поравняться с Морлэйтом, как он язвительно обронил:

— Вы меня преследуете.

Я замерла и медленно обернулась на него.

— Что, простите? Я?!

Он смотрел на меня с каким-то странным выражением, которое я еще не успела расшифровать.

— Куда ни приду, так сразу натыкаюсь или на вас, или на ваши следы, — продолжил он. — Начинаю подозревать, что это не случайность.

Я почувствовала, как внутри закипает возмущение.

— Это вы никак не можете оставить меня в покое! — выпалила я. — Везде лезете, всюду суете свой нос! Я была бы рада век вас не видеть!

— Только не говорите, что пришли сюда за книгами, — перебил меня Морлэйт. — Я слышал вой сигнализации отсюда. Злостный должник, кажется?

Я вздрогнула, щеки снова вспыхнули. Конечно, он слышал, как и вся округа.

— А вы решили отжать еще и библиотеку? — выдавила я сквозь зубы. — Снесете, чтобы поставить аккуратную башенку с круглыми окошками?

Морлэйт сложил руки на груди.

— Меня вообще не интересовал этот район, но после того, как вы меня подставили и подсунули на встречу вместо себя хранителя Перрина, я вынужден заниматься сохранением библиотек. Лично. — В его голосе прозвучала насмешка. — Спасибо за дополнительную работу.

Я фыркнула.

— Наконец-то принесете пользу горожанам.

Морлэйт открыл рот, чтобы что-то ответить, но я его уже не слушала. Мой взгляд упал на снег у его ног. Свежий, почти нетронутый, на котором прекрасно отпечатались следы от изящных туфель на невысоком каблуке.

Точь-в-точь такие же, как у окна моей таверны.

Леди Фаралин!

Я резко подняла голову и посмотрела на секретаршу. Та стояла в стороне, что-то изучая в своих бумагах. Вот оно что, Морлэйт отправил свою старенькую секретаршу шпионить за мной. Искал к чему прикопаться, не иначе!

Как подло. Кулаки сжались сами собой.

— Знаете что? Идите вы... — я запнулась, подбирая приличное слово, и не нашла. — Идите вы куда подальше.

Я развернулась и пошла прочь, высоко подняв подбородок. Мирошка семенил следом, Винсент покрякивал что-то себе под нос.

Но спину мне жгло. Взгляд дракона ледяными иглами пронизывал меня насквозь.

Только когда мы свернули за угол, я наконец выдохнула и расслабила плечи.

— Он точно козел крылатый, — пробормотала я, ускоряя шаг. — Не нашел ничего важнее, чем людей кошмарить!

Винсент покачал головой.

— Мадам, возможно, вам стоит умерить пыл. Вдруг он услышит. Драконий слух отличается чуткостью.

— А мне все равно! — отрезала я. — Пусть слышит. Пусть знает, что я о нем думаю.

Мирошка хихикнул, но ничего не сказал.

Мы шли по узким улочкам в сторону продуктового рынка. Я немного остыла и начала поглядывать на магазинчики, лавочки, витрины. Все было очень необычно, обшарпанно, но красиво. Базар нравился мне все больше.

Может, Винсент и прав, мне стоит успокоиться. Только этот дракон будил во мне такую бурю чувств, что я едва сдерживалась.

Вскоре мы вышли к торговым рядам. Знакомый шум, запахи, голоса. Торговцы раскладывали товар, покупатели толпились у прилавков.

— Пойдем выбирать мясо, только не упоминай дракона, — вздохнула я, глядя на Мирошку, — не хочу больше о нем.

Но не успела я сделать и пяти шагов, как услышала, что за спиной шепчутся:

— А, вот она! Героиня Бирюзовой!

Я обернулась. Толстая торговка с лотком копченостей широко улыбалась мне, показывая золотой зуб.

— Здравствуйте, — растерянно пробормотала я.

— Здравствуй, милая! — откликнулась она. — Слышала, слышала, что ты Морлэйту дверью в нос хлопнула! Молодец! Надо же кому-то поставить этого выскочку на место!

Рядом заржал мужчина с корзиной яблок.

— До этого никто не решался идти против него, — сказал он, перекидывая яблоко из руки в руку. — Потому что те, кто переходят ему дорогу... — он понизил голос, — исчезают бесследно.

У меня похолодело внутри.

— Как это... исчезают?

Торговка кивнула.

— Вот так. Были — и нет. Помнишь хозяйку гостиницы на Горелой?

— Тогда Горелая не была еще Горелой. А стала после.

— Так причем тут дракон, если был пожар! — вступил в разговор грузчик, который катил телегу мимо нас.

— А с чего начался пожар? С гостиницы и начался. Вот тебе и Морлэйт.

— А хозяйка бара на холме? Исчезла. Говорят, уехала к родне, но кто ее видел? А скоро аренда истечет и все.

Мужчина с яблоками наклонился ближе.

— А сам король? — прошептал он. — Тоже, поговаривают, не просто так исчез. Перешел дорогу Морлэйтам. Совет молчит, дворец молчит.

Мне стало не по себе. Я сглотнула, чувствуя, как мурашки бегут по коже.

Я вежливо улыбнулась и бочком отошла от толпы сплетников. Мирошка и Винсент следовали за мной молчаливыми тенями. Кажется, слухи напугали их еще больше, чем меня. Настроение у моих компаньонов моментом стало упадническое. Я обернулась на них и строго посмотрела:

— Мы с Морлэйтом что-то сделать можем?

— Не уверен, мадам, — ответил ворон.

— Тогда делаем, что можем. Выбираем телятину для фарша, — я решительно направилась к мясным рядам. Мирошка спешил следом.

— Смотри и учись, — сказала я мальчику, останавливаясь у прилавка. — Телятину выбирать нужно правильно, иначе пельмени получатся жесткие. В прошлом фарше у нас была свинина и птица, они могли сбалансировать говядину, но в этом рецепте от мяса зависит все.

Мирошка кивнул, слушая очень внимательно. Кажется, он понял важность выбора и смотрел на прилавки уже немного иначе. Не голодными глазами, а придирчиво.

Я пригляделась к туше. Мясо было светло-розовым, почти нежным. Хороший знак. Вообще в этом мире продукты были свежие.

— Вот это, например, подойдет, — показала я на кусок. — Видишь? Цвет ровный, без темных пятен. Жир белый, не желтый. Значит, теленок молодой, мясо будет мягкое.

Мясник ухмыльнулся, показывая кривые зубы.

— Знаешь толк, девица. Эта телятина с утра только пришла, свежее не бывает. Сколько вам отвесить?

— А мы не решили, будем у вас брать или еще у кого, — вступил в разговор Мирошка быстрее, чем я рот успела открыть.

Мясник хмыкнул, смерив мальчика взглядом, и недовольно буркнул:

— По полтора серебряных за килограмм отпущу.

— Нам нужно полкило, — сказала я, отсчитывая монеты.

Мясник покачал головой. Похоже, он рассчитывал на больший объем, но что поделать, цену назвал. Он взял тесак, кусок мяса и пошел к большой деревянной колоде. Я с интересом наблюдала, как он ловко отделяет кусок и взвешивает его на подвесах с гирями. Как именно происходило измерение, я не понимала, но Мирошка с прищуром следил за мясником, так что я просто расслабилась и доверилась мальчишке.

Мясник завернул мясо в бумагу, я расплатилась и потянула маленького компаньона за руку к рядам с крупами и мукой.

— Ты отлично торгуешься, не думал открыть свою лавку когда-нибудь? — спросила я.

Мирошка только отмахнулся.

— Любой, кто вырос на базаре, хорошо торгуется. Только не получится у меня. Как только начинаю нервничать, так вокруг меня что-то бумкает, взрывается или горит.

— В этом мире наверняка где-то учат магии! Ты бы мог стать… не знаю. Магистром каким-нибудь.

Винсент перелетел на мое плечо и тихо прошептал:

— Не обнадеживайте хозяина, не надо. Мы решили больше не пытаться вырваться из нищеты. Неудачи его больно ранят.

— Эй! Чего вы шепчетесь там?! — Мирошка догнал нас и уставился с прищуром, — Меня обсуждаете?

— Да! — честно признался Винсент.

Мирошка улыбнулся и пожал плечами.

— Можно и вслух, я уже не маленький. Сам знаю. В магическую академию берут только аристократов, в орден — потомственных магов, а междумирная академия так и застряла между мирами. Упс! Так что лучше я помогу тебе сторговать муки.

Я вздохнула и улыбнулась, потрепав мальчика по спутавшимся рыжим волосам. Его бы отмыть хорошенько.

— Ладно, давай! Нам нужен килограмм пшеничной муки.

Мирошка кивнул и побежал к ближайшему прилавку. Я осталась на месте, наблюдая за ним.

— Как вы оказались на улице? — наконец я задала вопрос, который так долго меня мучил.

— Я родился вместе с хозяином, — тихо ответил ворон. — Так что я был птенцом и подробностей не знаю. Но птицы растут быстрее людей, так что я хоть что-то запомнил.

Он ненадолго замолчал, перебирая перья клювом и подбирая слова.

— Мать Мирошки сбежала от мужа. Злой был человек, видимо. То ли беременная, то ли уже с младенцем на руках, скиталась по дорогам, пока не добралась до какой-то деревушки на окраине. Там мы жили некоторое время, а потом она исчезла. Нас приютила соседская семья, сказали, что она поехала за лучшей жизнью, как устроится, так вернется за нами. Только она так и не пришла.

Я сглотнула комок в горле.

— Получается, она вас бросила?

Винсент покачал головой:

— Может, она не хотела. Теперь уже не узнать. Мы жили какое-то время в семье соседей, но было уж очень тяжело. Относились как к обузе. Кормили объедками, одевали в обноски. А когда начала просыпаться магия...

Винсент распушил перья и взмахнул ими, словно сбрасывая плохие воспоминания.

— Нас винили во всем без разбора, и мы решили, что лучше уж сбежим и будем жить сами. Нам попалась телега до Базара, мы и запрыгнули.

Я посмотрела на Мирошку, который сейчас оживленно размахивал руками перед очередной торговкой, что-то доказывая. Сердце сжалось.

— Думаешь, его мама найдется? — прошептала я. — Мы могли бы поискать, может быть, она...

— Мне кажется, что ее уже нет в живых, — перебил меня Винсент, и в его голосе прозвучала такая обреченная уверенность, что я вздрогнула. — Не верю, что она бросила бы нас. Если бы была жива — нашла бы способ вернуться.

Я снова посмотрела на мальчика. Он перебегал от ряда к ряду, торговался, улыбался.

Глаза предательски защипало. Я быстро моргнула, прогоняя влагу.

А тем временем Мирошка, вовсе не страдающий по своей тяжелой судьбе, наконец добился своего: одна пожилая тетушка в цветастом платке устало махнула рукой и отсыпала ему муки в мешочек. Даром, лишь бы отстал уже.

Мирошка вернулся к нам, сияя от гордости, но, взглянув на наши лица, тут же нахмурился.

— Эй, вы чего? — спросил он настороженно, — Помер кто?

Я быстро вытерла глаза и улыбнулась.

— Пойдем домой, малыш.

— Нет уж! — возмутился он. — Ты что-то говорила про масло и сметану. Пойдем на молочный ряд!

Я тихо рассмеялась, глядя, как он тянет меня за рукав. Нет, этот мальчишка точно не пропадет.

— Хорошо, хорошо, — сдалась я. — Веди.

Молочный ряд располагался чуть в стороне от основного рынка, ближе к холодным складам. Здесь пахло кислым молоком, сливками и свежим творогом. Торговцы стояли у лотков, где на слое соломы лежали кувшины, горшки, головки сыра и другие продукты.

Снег уже прошел, тучи развеялись, и выглянуло солнце. На улице быстро потеплело, и лед в лотках подтаивал, образуя лужицы вокруг товара. Торговцы недовольно цокали языками и подкладывали свежую солому.

Я уже хотела подойти к ближайшему прилавку, купить все и спешить в таверну, как заметила девушку, которая ходила между рядами. Она была высокая, стройная, одета в красивое голубое платье с белым кружевным воротником. Но больше всего поражали ее волосы — совершенно белоснежные, заплетенные в толстую косу.

Она останавливалась у лотков, протягивала ладонь. Торговец вкладывал в нее мелкую монетку. Девушка что-то шептала, проводила руками над товаром, и лед переставал таять, молоко в кувшинах покрывалось тонкой ледяной корочкой, а сметана густела прямо на глазах.

— Ничего себе работа, — восхищенно выдохнула я, не отрывая взгляда.

Мирошка пожал плечами.

— Зимой голодно. Сидишь без дела, а летом с Северных земель возят ледяные кристаллы, дешевые. Так что это скорее подработка.

— Все равно классно, — пробормотала я, наблюдая, как девушка переходит к следующему прилавку.

Мы подошли к торговке с круглым добрым лицом и купили небольшой горшочек сметаны и кусок сливочного масла, завернутый в бумагу. Я отсчитала монеты, положила покупки в корзину и вздохнула.

Все. Остальные продукты есть. Можно идти домой и снова пытаться активировать этот проклятый стол.

Мы двинулись обратно, петляя между рядами. Снег уже почти растаял, оставив после себя грязные лужи и мокрые камни мостовой. Мирошка прыгал через них, стараясь не замочить ноги.

Проходя мимо кондитерской, я снова посмотрела на витрину. Закрыто. Пирожные под стеклом, вывеска с улыбающимся толстяком, но ни души внутри. Уже который день подряд.

Я остановилась, задумавшись. Рядом с кондитерской была небольшая свечная лавка. Судя по светящимся теплым светом лампам, она была открыта.

— Подожди здесь, — сказала я Мирошке. — Сейчас вернусь.

Мальчишка кивнул, устраиваясь на ступеньках.

Я вошла в лавку. Внутри было тесно, но уютно. Полки заставлены свечами всех размеров и цветов — от тонких белых до толстых резных, украшенных узорами. Некоторые пахли лавандой, другие розами, третьи чем-то пряным.

За прилавком сидела молодая девушка с длинными рыжими косами, читала книгу. Увидев меня, она подняла голову и улыбнулась.

— Добрый день. Вам свечи?

— Здравствуйте, — поздоровалась я. — Нет, я по другому вопросу. Скажите, вы случайно не знаете, где хозяин кондитерской? Уже несколько дней закрыто.

Девушка отложила книгу и рассмеялась.

— Ах, мастер Ро? Он во дворце сейчас. Готовит к маскараду. Ему нужно сделать десертный стол на пять сотен персон. Представляете? Пять сотен! В этом сезоне в столицу съезжаются все лорды со свитой и…

Я простонала. Опять этот чертов маскарад, из-за которого я не могу вернуться домой! Мама с бабушкой уже с ума сходят!

Поблагодарив и вежливо попрощавшись, я вышла к Мирошке и Винсенту.

— Ну что? — спросил мальчишка.

— Ближайшие три дня будем пытаться активировать стол пельменями. Кондитер тоже во дворце.

— Ну и вкусно… то есть ладно, — сказал Мирошка и рассмеялся.

Я улыбнулась и потрепала мальчика по волосам. Теперь ясно, почему он так не хочет меня отпускать. Боится, что я тоже не вернусь.