Глава 14

Мы неспешно вернулись в таверну, разложили продукты на столе. Горшочек со сметаной так аппетитно выглядел, что в животе заурчало.

— Думаю, начать нужно с сытного обеда.

— Пельмени! — радостно воскликнул Мирошка.

Похоже, из ярого противника вареного теста с мясом он превратился в пельмешколюба. Я улыбнулась и указала ему на печь:

— Разжигай, мастер искр и дыма.

Мирошка важно подошел к печи, заложил в нее щепки и кору. Вытянул руку, сосредоточился. Лицо мальчика напряглось, брови сошлись к переносице, но ничего не происходило.

Он попробовал еще раз, напряженно сопя. Щелкнул пальцами, потом выставил раскрытую ладонь, потом сразу две.

— Да гори ты уже! Бревно дурацкое!

И тут полыхнуло. Искра по кривой траектории метнулась из его руки, угодила прямо в кору по чистой случайности. Та вспыхнула ярким оранжевым пламенем, языки огня взметнулись вверх. Жар ударил в лицо так, словно кто-то бутылку розжига кинул в костер, не меньше.

— Ага! — Мирошка издал победный возглас.

Я посмотрела на Винсента, ворон лишь покачал головой. Да, с таким подходом точно что-то нужно было делать.

А пламя в печи уже бушевало, рискуя за минуты поглотить оставшиеся два полена. Мирошка вскочил на ноги и воскликнул:

— Сейчас еще дров добуду! Я мигом.

Мальчик выбежал из таверны с энергией урагана, я вздохнула. Пожалуй, кого на Базаре сердить не стоит, так это Мирошку.

Я подождала, пока первый жар спадет, прикрыла дверцу печи и поставила воду для пельменей кипятиться.

Сама взяла ведро в углу и принялась мыть пол. Деревянные доски были покрыты слоем пыли, в углах валялись какие-то обломки, паутина свисала с балок. Бабушка бы в обморок упала, увидев такой бардак, а нам тут жить и лепить минимум три дня.

Я драила тряпкой, выжимала ее в ведро, снова драила. Тем временем Мирошка вернулся с дровами, без лишних слов нашел палку и начал снимать паутину.

Несколько нехитрых манипуляций — и таверна уже не смотрелась такой заброшенной. Осталось придумать, что делать с матрасами, положить их на столы или сдвинуть лавки?

Вода уже вскипела, я бросила в нее два лавровых листа, пять горошин перца, щедро посолила и попросила Мирошку сбегать за пельменями во внутренний двор.

Я хотела еще раз показать ему, как правильно варить, чтобы не переваривать, но нас прервал робкий стук в дверь.

Я замерла, вытирая руки полотенцем. Мирошка тоже остановился, глядя на меня вопросительно.

— Кто это может быть? — прошептал он.

Я пожала плечами и пошла открывать. Вдруг мастер рун нашел для нас время?

За дверью стояла женщина средних лет в теплом шерстяном платье цвета старого вина. Шаль укутывала ее плечи и голову, почти скрывая лицо. Она неуверенно переминалась с ноги на ногу.

— Добрый день, — тихо произнесла она. — Простите, что беспокою…

— Здравствуйте, — ответила я, жестом приглашая ее войти, чтобы не выпускать тепло из таверны.

Женщина вошла, огляделась, и ее взгляд зацепился за ведро с тряпкой, затем она посмотрела на горящий камин, на кастрюлю на плите и вздохнула:

— Значит, правду написали в газете. Вы решили дать отпор дракону и не выезжать с Бирюзовой?

Я нахмурилась и скрестила руки на груди.

— А вы, собственно, кто такая? И почему вас это интересует? Если вы журналистка, то...

— Нет-нет! — женщина замахала руками. — Я не журналистка. Меня зовут Марта Коук. Моя старшая сестра, Эдит, владеет гостевым домом в конце улицы. Мы прочли статью в газете и подумали... — она замолчала, глядя на меня с надеждой. — Может быть, есть шанс? Шанс сохранить семейное дело?

Я молчала, переваривая сказанное.

— Вашу сестру тоже хотят выселить? — осторожно спросила я.

Марта кивнула.

— Уже два месяца как пришло уведомление. Комиссия, оценка. Мы давно уже живем за городом, стараемся вести хозяйство, но, знаете, для моей сестры это все равно удар. У нее была надежда, что Базар скоро откроют, и мы снова откроем наш дом для гостей и торговцев. От расстройства она слегла, а потом вышла статья…

Я смотрела на измученное лицо женщины, на руки, нервно сжимающие шаль. Все это время я думала о том, как вернуться домой и помочь бабушке, но, возможно, я и правда могу сделать что-то хорошее для этого мира?

— Не хотите с нами пообедать? — улыбнулась я. — Расскажите мне побольше о Бирюзовой.

Я провела Марту за стол, усадила.

— Скоро будет готово.

Мирошка уже стоял над кипящей водой с пельменями и ждал команды.

— Кидай в воду, — сказала я ему, хотела добавить, чтобы опускал по одному, но поздно.

Мальчик вывалил всю кучу разом, подняв брызги кипятка, но, кажется, его не обожгло. Я с облегчением выдохнула:

— Помешивай иногда, чтобы ко дну не приставали.

— Будет сделано! — отчеканил он и занял пост у кастрюли.

Я села напротив Марты и улыбнулась.

— Простите, что прервала беседу. Я очень хочу послушать про ваш дом, про Бирюзовую улицу. Хочу понять, что случилось.

Марта сняла шаль, сложила ее на колени. Лицо у нее было усталое, но глаза блестели.

— Землю эту получил дед, когда ее еще выдавали попаданцам. Здесь были болота, которые министры никак не хотели осушать за счет казны. Король раздал эти земли, люди объединились и сделали все сами. На нашем участке остался бить ключ, который оказался целебным. Дед разбогател, продавая минеральную воду, а отец уже построил гостевой дом.

Я представила себе сотни попаданцев, которые день и ночь работали, чтобы на месте грязевых луж появились мостовые и лавки, и невольно прониклась уважением. А Марта продолжала:

— Оказалось, что источник не только полезен людям, но самый большой эффект оказывает на фамильяров! Он залечивает магические раны и волшебное истощение.

Винсент заинтересованно наклонил голову.

— Целебный источник?! А он все еще есть?

— Да, — кивнула Марта. — Только нужно починить скважину. Отец провел воду в купальни на первом этаже. Приезжали маги со всех концов королевства, лечили своих спутников. А верхние этажи мы сдавали местным — тем, кто торговал на Бирюзовой, Красной и Рыжей. Это приносило стабильный доход, мы покрывали аренду, налоги.

Она улыбнулась, глядя куда-то вдаль.

— Мы с сестрой выросли в этом доме, а потом переняли дела. Рядом с нами держала салон красоты фея. Экстравагантная дама, яркая. Делала процедуры — кожу полировала, волосы заколдовывала, чтобы блестели. Гости к ней заходили, потом сюда, в таверну вашей бабушки, поесть. Улица никогда не была богатой, но... живой. Понимаете? Живой.

Я кивнула, переваривая информацию. Представила себе эту улицу — шумную, оживленную, с торговцами, гостями, смехом.

— А потом границы закрыли, — продолжила Марта тише. — Гости перестали приезжать. Торговцы разъехались. Фея закрыла салон и уехала к родне. Остались только мы с сестрой да несколько старых мастеров, которым идти некуда. Разбойники появились, улица соседняя сгорела. Без охраны и помощи стало опасно здесь жить, пришлось продать все ценное и уехать в деревню, где земля кормит. Сестра совсем слегла, а потом лорд Морлэйт со своим предложением купить наш дом за четверть цены.

Тут она посмотрела на меня.

— Мы бумаги еще не подписали. Думаете, есть надежда?

Я молчала, глядя на кипящую воду. Пельмени всплыли на поверхность, закружились. Мирошка, закусив губу, внимательно смотрел за стрелками на бабушкиных напольных часах.

— Не знаю, — честно призналась я. — Но попробовать нужно. Морлэйт так просто не получит Бирюзовую. Эта таверна моей бабушки, которая застряла на Земле. Она еще жива и, наверное, скучает по этому месту. Я не позволю его снести.

Я кивнула Мирошке, и мальчик радостно принялся вылавливать пельмени шумовкой и раскладывать по тарелкам и выставлять на стол.

Я щедро выложила поверх кусочки сливочного масла, густую белоснежную сметану и посыпала сухим укропом для красоты.

— Угощайтесь, — сказала я, пододвигая тарелку Марте.

— Что это? Вареное тесто?

— Пельмени, — улыбнулась я. — Семейный рецепт.

Марта взяла вилку, осторожно наколола один пельмень, надкусила.

— Это... — она замолчала, прожевала, проглотила. — Это очень... Нет, просто очень вкусно!

Она взяла еще один, потом еще. Ела быстро, почти не жуя, явно проголодалась.

Я тоже принялась за свою порцию. Пельмени были горячими, сочными. Сметана охлаждала, смягчала вкус.

Мирошка тоже уплетал за обе щеки.

— Ммм, — довольно мычал он. — Со сметаной очень вкусно.

Винсент клевал кусочки мяса, которые я для него отделила.

— А еще можно есть пельмени с хреном, горчицей или уксусом. А еще бывает пельменный суп. Только у нас овощей нет.

Марта доела последний пельмень, отложила вилку и вздохнула.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Давно я так вкусно не ела. Кстати, если вам нужны овощи, то я могу вам прислать немного.

Я задумалась на секунду, а затем посмотрела на Марту новым взглядом.

— Знаете, а вообще-то мне кое-что нужно. Говорите, у вас гостевой дом на Бирюзовой? А нам жить негде вообще-то.

На лице Марты расцвела улыбка, которая вмиг превратила ее из изможденной уставшей женщины в солнечную красавицу, которой просто нужно как следует выспаться.

— Как давно я не слышала этих слов!

Марта вскочила с места, пошарила по карманам и с торжествующим видом достала связку ключей.

— Идемте, все вам покажу!

Я переглянулась с Мирошкой. Мальчишка смотрел на меня с надеждой.

— А сколько за ночь? — осторожно спросила я, прикидывая остаток денег. — Мы пока очень стеснены в средствах.

Марта отмахнулась.

— Если у вас получится отстоять улицу у Морлэйта, то это такая победа, что никаких денег не надо. А не получится — так никакие деньги не скрасят нам боль утраты.

— Идет! — крикнул Мирошка. — Когда можем заселиться?

— Эй, — возмутилась я. — Это неприлично.

— Это на полу спать неприлично, когда через два дома отличные комнаты, — парировал мальчишка.

Марта рассмеялась.

— Мы распродали мебель, но несколько номеров все же оставили как раз на такой случай. Пойдемте, покажу.

Мы накинули верхнюю одежду и вышли на улицу. Ветер сразу ударил в лицо, снег хрустел под ногами. Уже начинало темнеть, а фонарей на Бирюзовой не было.

Марта остановилась на середине дороги и махнула рукой на массивное здание в конце улицы. Оно стояло за невысоким каменным забором с воротами и чем-то напоминало мне старый японский дом. Чуть изогнутая крыша, темное дерево, раздвижные створки на первом этаже.

Я подняла голову, чтобы разглядеть дом получше, и замерла.

Над нами, высоко в небе, кружил дракон.

Черный, огромный, крылья распахнуты широко. Он парил на потоках ветра, медленно описывая круги. И смотрел вниз. Прямо на нас.

Марта проследила за моим взглядом, ахнула и тут же закуталась в шаль, пряча лицо.

— Это наверняка он, — прошептала она, и голос ее дрогнул. — Морлэйт. Узнает, что жители улицы готовы объединиться, и найдет способ все испортить.

Она судорожно сунула мне связку ключей в руки.

— Возьмите. Третья дверь справа на втором этаже. Простите, я... я пойду к сестре. Не хочу его видеть.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и быстро зашагала прочь, почти бегом.

Я проводила ее взглядом, потом снова посмотрела наверх. Дракон все еще кружил, не отрываясь.

— Следит за нами! — возмутился Мирошка. — Вот подлый какой! И что ему нужно опять?

— Идем в таверну, — решительно сказала я, разворачиваясь. — Пусть не знает, что мы планируем жить в гостевом доме.

— Меньше знает — крепче спим, — согласился Винсент.

Мы быстро вернулись в таверну. Я захлопнула дверь, отряхнула снег с плеч и перевела дух.

— Ладно, — сказала я Мирошке. — Раз уж вернулись, займемся делом. Будешь месить тесто.

Мальчишка оживился.

— Сам?

— Сам. Я покажу, сколько чего класть, а дальше сам справишься.

Я достала муку, яйца, соль. Показала Мирошке, как сделать горку, вбить яйцо в углубление, добавить воды.

— Теперь меси. Долго, тщательно. Пока тесто не станет гладким и упругим.

Мирошка засучил рукава и принялся за дело. Лицо сосредоточенное, язык высунут от усердия.

Я улыбнулась, глядя на него. Хороший мальчишка. Старается.

Тут раздался стук в дверь.

Я вздрогнула. Мирошка замер, глядя на меня.

— Опять? — прошептал он.

Винсент слетел с плеча мальчика, подлетел к окну и выглянул наружу. Секунду помолчал, потом обернулся с удивленным видом.

— Там дракон, — сказал он.

— Какой же настырный! — выругалась я.

— Другой! — каркнул Винсент. — Дракон-защитник города, Кассиан.

Я медленно подошла к двери и открыла ее.

На пороге стоял мужчина, от одного вида которого хотелось отступить. Высокий, широкоплечий, в темном камзоле с серебряными застежками. Строгое красивое лицо обрамляли черные волосы, стянутые в тугой хвост. Но главное — взгляд. Холодный, оценивающий, как у человека, привыкшего принимать решения в бою.

Дракон. Вот уж не спутаешь.

Но прежде чем я успела что-то сказать, из-за его ног с невозмутимым спокойствием вышла большая белая кошка с рубиновыми глазами. Она важно прошла в таверну, обнюхала стол, печь, мяукнула — низко, басовито, совсем не по-кошачьи.

— Добрый вечер, — произнес дракон ровным голосом.

Я вздрогнула, понимая, что засмотрелась на кошку.

— Здравствуйте, — выдавила я, отступая и пропуская его внутрь.

Мирошка, который возился с тестом на кухне, куда-то испарился. Винсента тоже не было видно. Может, и мне стоит бежать?

Кассиан окинул взглядом зал — пол, столы, горящую печь. Словно искал угрозу. Взгляд задержался на круглом столе с рунами, но он ничего не сказал.

Я скрестила руки на груди, готовясь к худшему.

— Что-то случилось? — спросила я настороженно. — Мы что-то нарушаем?

Дракон секунду помолчал, подбирая слова.

— Извините за вторжение. Не у вас ли в таверне пахнет... земными пельменями?

Я замерла.

Я чего угодно ожидала. Обвинений в незаконном захвате имущества. Подставы от Морлэйта. Облавы. Ареста за библиотечные долги.

Но пельмени?!

— Да, — растерянно ответила я. — Мы тут... лепим. Варим. А что?

Кассиан выдохнул, строгость на лице сменилась облегчением.

— Как хорошо, что я вас нашел. Моя супруга беременна, мы прогуливаемся по вечерам неподалеку, и уже второй день ее преследует запах земных пельменей. Она думала, показалось, но я решил на всякий случай поискать.

Я моргнула, а потом чуть не прослезилась от облегчения и умиления одновременно. Огромный защитник города бегает по лавкам в поисках пельменей для беременной жены.

Улыбнувшись, я махнула рукой:

— Приходите через пару часов, накормим. Только прихватите сметану, у нас на всех не хватит.

На суровом лице дракона расплылась довольная клыкастая улыбка. Он схватил меня за руку, торопливо пожал и поспешил к выходу. Белая кошка медленно вышла следом и в два прыжка скрылась на крышах.

Дверь закрылась. Я облокотилась на нее спиной и выдохнула.

— Фух! Надо же, кто-то тоже любит пельмени. А мне даже в голову не пришло поискать в этом мире соотечественников! Наверняка нас здесь много, может быть, даже кто-то уже нашел способ вернуться домой! — я почувствовала прилив энтузиазма. — Как здорово! Эй… а вы где?

Мирошка осторожно выглянул из-за угла кухни.

— Он ушел?

— Ушел или улетел, не знаю, — я растерянно пожала плечами.

Мальчик на четвереньках подобрался к окну, выглянул в щель между досками, которыми оно было заколочено, облегченно вздохнул.

— Вроде нет его!

Из каминной трубы с шумом и клубом сажи вывалился Винсент. Вместо фиолетово-синих перьев он был покрыт черной копотью — самый обычный ворон.

— Его кошка, кажется, нас не заметила.

Я удивленно переводила взгляд с одного на другого:

— Вы чего так испугались и попрятались? Вроде нормальный дракон.

— А ты что, не понимаешь?! — воскликнул Мирошка, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Милая леди, мы нарушители порядка, бездомные без документов и места проживания, а этот дракон следит за порядком в городе. Он как главный в армии… генерал. Не знаю, как в вашем мире, а в нашем таким на глаза лучше не попадаться.

Я пожала плечами.

— И эту проблему мы тоже решим, а сейчас живо оба мыть руки… лапы, перья. Нам надо налепить пельмени. В лучшем случае сработает стол, и моя бабушка вернется сюда и все решит, а в худшем — мы слепим много вкусных пельменей и подружимся с женой Кассиана. Разве плохо?

Мирошка шмыгнул носом, почесал рыжую шевелюру и задумчиво произнес:

— Звучит и правда неплохо. Только все драконы внушают мне… тревогу. Подозрение. Чувство такое неприятное…

Я подошла к мальчику и обняла его.

— Все будет хорошо, а теперь приводите себя в порядок и за работу.

Мирошка побежал мыть руки, Винсента я выгнала на улицу чистить перья там, сама надела передник, косынку, тоже вымыла руки, установила на барную стойку мясорубку, порезала телятину на кусочки, взвесила и засомневалась.

— Я готов! — крикнул Мирошка из кухни. — Можно я сам буду делать тесто?

— Можно, — ответила я, проходя мимо и беря с полки бабушкину книгу рецептов. — Помнишь, как делать?

— Конечно! — Мирошка аж светился от того, что я доверила ему такое важное дело.

Я открыла книгу на нужной странице, пробежалась глазами по рецепту и простонала. Полкило телятины, луковица, перец, соль, кипяченая вода и аккуратная приписка, что если телятина постная, то пельмени будут жесткими, нужно добавить свиное сало или жир.

— Мелкий шрифт, как же я ненавижу мелкий шрифт, — простонала я, сокрушаясь, что из-за моей невнимательности пельмени могут не получиться.

— Что такое? — поинтересовался Мирошка, выставляя на стол миску.

— Жира нет, пельмени могут быть невкусные.

Мирошка пожал плечами и выставил муку.

— Пельмени всегда вкусно. Добавь сливочное масло, оно же жирное.

— Точно! Кусочек сливочного масла. Ты — золотко, — я чмокнула Мирошку в макушку и поспешила к мясорубке.

Я пропустила мясо и лук через мясорубку, натерла масло на крупной терке прямо в миску с фаршем. Хорошо перемешала, добавила соль и перец, немного воды для сочности. Фарш показался мне немного жидковатым.

— Ну что, начинаем, — скомандовала я. — Как дела с тестом?

Мирошка отвел взгляд и поджал губы. Я подошла к столу и замерла. Тесто в миске больше напоминало жидкую кашу с комками.

— Что ты туда добавил? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

Мирошка опустил плечи.

— Мука, яйцо, вода. Только воды, наверное, много. Я хотел, чтобы лучше размешивалось.

Я взяла ложку, попыталась собрать тесто. Оно стекало обратно, липкое и бесформенное.

— Ничего, сейчас исправим, — сказала я, хватая пакет с мукой. — Добавим еще муки.

Я щедро посыпала в миску, стала месить. Тесто немного загустело, но все равно прилипало к рукам, тянулось за пальцами. Я добавила еще муки. И еще.

Но чем больше я месила, тем хуже становилось. Тесто забилось комками, стало жестким, неоднородным.

Я посмотрела на часы.

До прихода дракона оставалось совсем немного.

— А что, если попытаться выпарить воду! — воскликнул Мирошка и выставил руки над миской прежде, чем я успела его остановить.

Тесто в миске начало стремительно подсыхать по краям.

— Работает! — обрадовался Мирошка.

Но тут его руки дрогнули. Может, от усталости, может, от волнения. Жар резко усилился. Резко. Тесто вспыхнуло.

В миске полыхал пожар, который норовил перекинуться на стол.

Я метнулась к раковине, схватила кувшин с водой, выплеснула на огонь. Послышалось шипение, повалил дым, я накинула на миску полотенце и на всякий случай отпрыгнула на два шага.

Все стихло.

Я осторожно подошла, двумя пальцами приподняла полотенце. Тесто превратилось в обугленный колобок и дымилось.

Я медленно опустила полотенце обратно и рухнула на стул.

— Прости, — прошептал Мирошка дрожащим голосом. — Прости, прости, прости…

— Ничего, с кем не бывает, — попыталась утешить мальчика я, заодно и себя.

— Ни с кем! Только со мной и бывает! Я бракованный и дефектный, я все порчу. Лучше я уйду, пока у тебя таверна еще цела.

— Никуда ты не пойдешь, — твердо сказала я, силой прижимая вырывающегося мальчика к себе. — Все будет хорошо, успокойся.

— Никому я не нужный такой!

Я взяла его заплаканное лицо в ладони, посмотрела в глаза и спокойно сказала:

— Это всего лишь тесто. Мука и вода. Мы сделаем новое и все.

Мирошка шмыгнул носом и смотрел на меня, будто не верил в то, что я не сержусь. А я и правда не сердилась. Что теперь толку?

— Без тебя, малыш, у меня и муки не было, и надежды. Так что ты все еще самый лучший помощник на свете.

Я улыбнулась Мирошке и подмигнула Винсенту.

— Ну что! Давайте начинать сначала? У нас мало времени и много пельменей!

Мы принялись за работу. Я засыпала муку горкой, сделала углубление, разбила туда яйцо. Мирошка подливал воду — осторожно, по чуть-чуть, боясь снова налить слишком много.

— Потихоньку, — подбадривала я. — Смотри, уже лучше.

Тесто начало собираться в ком. Я месила, переворачивала, снова месила. Мирошка стоял рядом, следил за каждым движением.

— Теперь ты, — сказала я, отступая. — Меси, пока не станет гладким.

Мальчишка вытер нос рукавом и принялся за дело. Старательно, сосредоточенно. Тесто становилось все более упругим, эластичным.

По-хорошему, ему нужно было еще полчаса отдохнуть перед лепкой, но, кажется, этого времени у нас не будет.

Я отошла к окну, вытерла руки о фартук. За стеклом стремительно темнело. Снег падал крупными хлопьями, оседал на подоконнике.

Интересно, на Земле тоже ночь? Что сейчас делает бабушка? Сидит дома, переживает, наверное. Мама уже по три раза обзвонила все больницы. А может, наоборот, бабушка рассказала им про другой мир, про таверну и магию стола, и они сейчас тоже ищут способ попасть сюда?

Наверняка стол работает только в одну сторону, иначе бы бабушка была уже здесь. Я сглотнула комок в горле, чувствуя, как отчаянно скучаю по своей большой шумной семье. Что, если я никогда их не увижу?

— Лена, смотри! — позвал Мирошка.

Я обернулась, смахивая выступившие слезы.

Мальчик держал в руках шар теста — ровный, гладкий, без единой трещинки.

— Получилось! — глаза Мирошки сияли. — Правда получилось?

— Да, — улыбнулась я. — Отличное тесто. Теперь его нужно отбить.

Мирошка радостно принялся за дело от души, так что я не сразу расслышала стук в дверь.

Я замерла. Посмотрела на часы еще раз. Слишком рано! Кассиан должен прийти через полчаса, не меньше!

— Продолжай месить, — быстро сказала я Мирошке. — Я сейчас.

Я закрыла дверь на кухню, наскоро отряхнула руки от муки, поправила косынку.

Глубоко вздохнув, я открыла дверь и произнесла:

— Прошу прощения, вы рановато...

Остальные слова застопорились в горле, когда вместо Кассиана я увидела на своем пороге лорда Ардэла Морлэйта, который без приглашения сделал шаг вперед — внутрь таверны. Он стоял так близко, что чувствовался исходящий от него жар. Я инстинктивно отступила на шаг назад.

— Я удивлен, что вы меня ждали, — произнес он медленно. — Но это говорит о вашем благоразумии.

Я аж сжала кулаки.

— Я ждала не вас! У меня много дел, на беседы я не настроена.

Он склонил голову, разглядывая меня. Взгляд скользнул по красной косынке, спустился ниже — к фартуку в муке, к рукам, которые я сжала в кулаки.

— Понятно, — Морлэйт скрестил руки на груди. — Тогда не буду отнимать много времени. Сегодня я получил уже два уведомления о расторжении договора. Оба — с Бирюзовой линии.

— Какие уведомления?

Я подняла подбородок, заставляя себя не отводить взгляд. Сердце колотилось, но я не могла понять — от злости или от того, как он пристально смотрел на меня. Будто пытался прочитать мысли.

— Хозяйка гостевого дома и владелица магазина тканей, — перечислил он ровным голосом. — Обе отказались передать лавки в собственность города и собираются вновь открыться. У этих людей был шанс выйти из ситуации без проблем и долгов. Получить компенсацию, начать новую жизнь. А теперь, когда их лавки признают ветхими и опасными для посетителей, снос будет за их счет! Ваше упрямство скорее вредит…

— Отремонтируем! — перебила я его, упирая руки в бока. — Приведем все в порядок! Вызовем честную комиссию.

Морлэйт усмехнулся.

— Какая вы упрямая, — произнес он, и прозвучало это странно, возможно, даже с ноткой восхищения? — Безрассудно упрямая. Бирюзовая — мертвая улица. Ее не возродить магазином тканей и старой таверной. Вы даете ложные надежды людям, они верят слухам и совершают ошибки.

— Они борются за то, во что верят! Не сдаются, разве это плохо?

Морлэйт чуть наклонился ближе. Я почувствовала запах — что-то вроде сандала и дыма. Дракон понизил голос и доверительным тоном произнес:

— Когда у них ничего не получится, мисс Стрижева, они во всем обвинят вас. Я просто хочу вам помочь…

— С чего вы взяли, что у нас ничего не получится?

— Вы думаете, люди побегут на Бирюзовую за тканями?! Или повалят толпой в вашу таверну?

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут снова раздался стук в дверь.

Мы с драконом обернулись и оба застыли в крайнем удивлении. На пороге стояла толпа.