Глава 17

Мирошка взял луковицу, почистил и принялся резать на крупные куски, чтобы пролезло в мясорубку. Быстро, ловко — видно, что делал это не раз. Глаза, конечно, слезились, но он не жаловался, только морщился и вытирал их тыльной стороной ладони.

Я резала рядом. Мы молчали, сосредоточившись на работе. Только стук ножей о доски да посапывание Мирошки.

Когда лук был готов, я установила на краю стола мясорубку и сначала провернула мясо.

Я засыпала кусочки в раструб, крутила ручку, чувствуя, что рука уже побаливает. Я за последние три дня столько пельменей сделала, подумать страшно. Личный рекорд.

Мирошка предложил крутить вместо меня, я согласилась, и мы поменялись местами. Он крутил изо всех сил, я подкладывала мясо. Следом пошел лук.

Сок брызгал во все стороны, попадал на руки, жег глаза. Мы морщились, но продолжали. Винсент полетел к черному ходу и открыл дверь, чтобы немного проветрить.

Наконец все было готово. Я высыпала фарш в большую миску, добавила соль, перец, немного воды для сочности. Принялась вымешивать руками, разминая комочки.

Уже и запястье болело. А впереди еще лепка! Я глянула на часы. Уже половина одиннадцатого. До обеда оставалось полтора часа.

Спокойствие начало таять по капле.

Я поставила миску с фаршем на стол, наскоро протерла столешницу влажной тряпкой. Смахнула остатки муки, разровняла поверхность.

— Ну что, начинаем лепить? — спросила я Мирошку, стараясь говорить бодро.

Мальчишка кивнул, но тут вдруг остановился и посмотрел на меня с недоумением.

— А сколько мы будем брать за порцию? И сколько в порцию класть пельменей?

Я замерла.

Цена.

Черт. Я совершенно об этом не подумала.

— Раскатывай тесто, — скомандовала я, а сама села с карандашом и бумагой за стол.

А ведь недавно я доказывала сестре, что математика не самый важный предмет. Ага.

Я взяла миску с фаршем, взвесила на руках. Тяжелая. Килограмма три, не меньше. Потом тесто — тоже около трех килограммов.

Я присела на стул, достала огрызок карандаша.

— Значит, так, — пробормотала я, записывая цифры. — Дома из покупной пачки пельменей в полкило получается три порции. Значит, из килограмма — шесть. Из трех килограммов...

Я быстро умножила в уме.

— Восемнадцать порций, — выдохнула я. — По двадцать пельменей в плошку примерно.

Мирошка подошел, заглянул через плечо.

— Это много?

— Нормально, — ответила я. — Вопрос в цене.

Я посмотрела на свои записи. Семь с половиной серебряных потратила на продукты. Семьдесят пять медяков. Разделить на восемнадцать порций...

— Четыре медяка себестоимость, — прикинула я вслух. — Чтобы отбить затраты, нужно ставить цену в шесть медяков за порцию. Только это... это очень много, правда?

Я посмотрела на Мирошку с надеждой. Может, он скажет, что нормально? Что люди готовы платить?

— Ну... два медяка за вкусный обед. Если три — это уже совсем вкусно должно быть. За пять медяков это уже надо быть приличной харчевней на Окружной или ближе к Зеленой стене.

— То есть если мы поставим пельмени за три медяка...

Я быстро пересчитала. Три медяка за порцию. Восемнадцать порций. Пятьдесят четыре медяка общая выручка. Потратили семьдесят пять.

— Мы все равно будем в минусе! — простонала я, хватаясь за голову. — Что делать-то?

Винсент наклонил голову, посмотрел на мои расчеты.

— А если класть не двадцать пельменей, а восемнадцать? — предложил он. — И можно предлагать с бульоном или без. Кому-то достаточно просто пельменей, кому-то захочется похлебать.

Я быстро пересчитала. Восемнадцать пельменей в порцию. Значит, из того же объема получится не восемнадцать, а двадцать порций. Двадцать умножить на три медяка — шестьдесят медяков выручки.

— Все равно дорого выходит! — простонала я. — Никакой прибыли, только убытки!

Мирошка почесал затылок.

— Значит, нужно торговаться лучше! Или брать сразу много мяса, чтобы была скидка. Да и мясо можно попроще…

Я встрепенулась:

— А что, если закупать мясо сразу на ферме, муку мешками от производителя, овощи!

Винсент кивнул.

— Разумно, мадам.

— Ладно, — выдохнула я. — Потом разберемся. Сейчас главное — открыться и не опозориться.

Мы сели за стол и принялись лепить. Я раскатывала тесто тонким пластом, Мирошка вырезал кружочки стаканом. Потом мы оба садились лепить, чтобы дать отдых спине.

Положить фарш, защипнуть края, положить на досочку в ровный ряд. Руки двигались механически, но из-за спешки и усталости некоторые пельмени получались кривыми даже у меня. Тесто рвалось, фарш вываливался. Я откладывала брак в сторону.

Процент брака в своих расчетах я не учла. Да и вдвоем мы явно не справлялись. Мирошка старался изо всех сил, но его пельмени тоже выходили неровными.

— Ничего, — подбадривала я его. — Это только начало.

Но внутри нарастала паника. С таким началом и продолжения может не быть.

— Кажется, нам нужно будет продавать что-то из вещей, чтобы не стать нищими в первый же день, — простонала я, откладывая очередной кривой пельмень.

Невольно я подумала о Морлэйте. Он был в чем-то прав. Свое дело тяжело поднять, а уж всю улицу возродить... Сколько вложений, сколько рисков. Проще снести и построить заново с нуля.

Я покачала головой, прогоняя мысли. Нельзя сдаваться. Еще даже не начали.

Мы лепили молча, сосредоточенно. Доски с пельменями множились, я относила их на задний двор, чтобы их немного подморозило.

— Мадам, — вдруг сказал Винсент, подлетев к окну. — Там толпа.

Я замерла.

— Какая толпа?

— Большая, — ответил ворон. — Очень большая.

Я подошла к заколоченному окну, заглянула в щель между досками и похолодела.

Перед таверной стояли люди. Много людей. Намного больше двадцати. Человек сорок, а то и пятьдесят. Толпились, переговаривались, поглядывали на дверь.

Видимо, весть об открытии пельменной разошлась благодаря слухам и статье в газете. Я-то думала, что посетителей будет меньше, а у нас на всех и не хватит пельменей. А что подавать? Напитки…

Напитки?! Вот про что я совсем забыла, так это спросить на базаре про компоты или морсы. Меня так смутил скандал на площади, что я буквально убежала.

— Мирошка, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ставь воду. Срочно.

Мальчишка метнулся к печи, начал возиться с дровами, а я прикидывала в уме, не выйти ли к людям и не признаться честно, что порций только двадцать, а с учетом брака восемнадцать.

— Разжигаю! — крикнул мальчик.

Он вытянул руки к дровам в печи, сосредоточился, искра вырвалась из его рук — яркая, мощная, а затем произошел оглушающий взрыв. Я увидела яркую вспышку, меня впечатало в дверь.

Пламя взметнулось вверх, вырвалось из печи, обдало жаром. Дверца с грохотом слетела с петель, упала на пол.

— Мирошка! — крикнула я в ужасе, а потом все заволокло дымом.

В ушах звенело. Мир плыл перед глазами. Я лежала у двери, прижав руки к голове, пытаясь сообразить, что вообще произошло.

Дверь распахнулась, в таверну ввалились люди. Кто-то схватил меня за руку, помог подняться. Я закашлялась, вдыхая едкий дым.

— Вы живы?! — крикнул кто-то.

— Мирошка! — выдохнула я, судорожно оглядываясь по сторонам.

Дым медленно оседал. Из-под стола выполз перепачканный сажей мальчишка. Лицо черное, волосы дыбом, глаза огромные от испуга.

— Я тут, — пискнул он.

С потолка раздался хлопок. Винсент, которого взрывной волной впечатало в балки, рухнул вниз. Мирошка успел подставить руки, чтобы поймать ворона. На потолке остался живописный отпечаток распластанной птицы — крылья в стороны, перья торчком.

— Простите... — шмыгнул носом Мирошка, прижимая к себе растрепанного Винсента.

Кто-то выдохнул с облегчением. Женщина схватила полотенце, принялась тушить искры, которые еще летели от разрушенной печи. Мужчина в фартуке подхватил ведро с водой, плеснул на тлеющие угли.

Я сделала шаг к Мирошке, но тут в дверном проеме появилась широкая фигура в темном плаще.

Кассиан.

Дракон окинул взглядом помещение — перевернутые стулья, сбитую дверцу печи, дым, испуганных людей. Лицо его было жестким, глаза сверкали.

Я подбежала к Мирошке, обняла его, прижала к себе. Мальчик спрятал лицо на моей груди, дрожал мелкой дрожью.

— Что произошло? — голос Кассиана прозвучал требовательно.

Толпа замерла. Люди переглядывались, но молчали.

— Взрыв был, — робко подал голос кто-то сзади.

— Все целы?

— Да, — сказала я. — Я не знаю, как это произошло. Мы хотели поставить кипятиться воду для пельменей.

Кассиан медленно подошел к печи, присел на корточки, принюхался. Его ноздри раздулись, брови нахмурились. Он просунул руку в почерневшее нутро печи, осторожно вынул что-то обугленное — остатки кожаного мешочка.

— Это я виноват, — всхлипнул Мирошка в мою грудь. — Я слишком сильно разжег...

Кассиан поднес мешочек к носу, понюхал. Растер между пальцами золу, внимательно рассмотрел.

— Что это? — спросила я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Взрывной порошок, — произнес Кассиан, поднимаясь. — Кто-то подложил его в дрова. И я отчетливо чувствую здесь запах дракона.

По толпе прошел шепот.

— Покушение!

— Значит, все верно!

— Это все Морлэйт!

Я почувствовала, как по щекам потекли слезы. До последнего я отказывалась верить. Вспоминала глаза Морлэйта, то, как он укрывал меня камзолом, как звучал его голос. Неужели я просто поддалась его харизме и забыла об осторожности?

А если бы пострадала не только печь?! Если бы Мирошка стоял ближе?!

— Получается, ему удалось сорвать открытие пельменной? — возмутился кто-то из толпы.

— Шиш ему, а не срыв! — выкрикнул другой голос.

— Не позволим снести Бирюзовую!

Люди зашевелились. Кто-то подхватил упавший стул, поставил на место. Другой принялся собирать рассыпавшуюся утварь. Женщина с метлой начала собирать осколки.

— Эй, тут бы неплохо все помыть! — крикнул мужчина в синем фартуке.

— У моей сестры служба в волшебном клининге. Сейчас позову! — отозвалась женщина.

— А я столы подниму!

— Мой брат каменщик, он зайдет вечерком проверить печь!

Люди, которые только что ворчали из-за задержки открытия, сплотились. Двигались, помогали, переговаривались. Кто-то уже выносил обломки дверцы печи. Кто-то протирал закопченные плошки.

Я стояла посреди этого хаоса, все еще обнимая Мирошку, и не могла осознать происходящее.

Тяжелая рука легла мне на плечо. Я подняла глаза. Кассиан смотрел на меня серьезно, почти мрачно.

— Просто так это не оставлю, — сказал он тихо, чтобы слышала только я. — Выясню, кто за этим стоит. И если это правда Морлэйт... — он сжал челюсти, — его ждет суд Теней. Титул и древний род не спасут от наказания за покушение на жизнь. Я могу чем-то помочь?

Я посмотрела на людей, на заплаканного мальчика и спросила:

— А ты можешь своей драконьей силой вскипятить воду?

Кассиан посмотрел на меня удивленно, потом кивнул и без лишних слов пошел на кухню. Я нашла на полу кастрюлю, сполоснула ее, набрала воды и протянула дракону.

Защитник города лишь пожал плечами, поставил на подоконник, положил руки на стенки кастрюли и уже через несколько секунд вода вскипела. Я спешно посолила ее, кинула разрезанную пополам луковицу, пару горошин душистого перца и два лавровых листа.

Я обернулась к толпе, которая все еще толпилась у входа.

— Не расходитесь! — крикнула я. — Полноценного открытия не получится, но я могу всем дать попробовать пельмени!

Люди загудели одобрительно. Кто-то захлопал в ладоши.

Я метнулась на задний двор, принесла доски с пельменями. Руки дрожали от волнения, но я старалась держаться, кинула первую порцию и придирчиво наблюдала, как они кружатся в воде.

Вспомнив бабушкин совет, я вылила в кастрюлю стакан холодной воды и сказала Кассиану на автомате:

— Нужен средний огонь.

Дракон даже бровью не повел. Вот, что значит муж попаданки. Все понял с первого раза.

Пельмени кружились в воде и скоро начали подниматься к поверхности. Я помешивала их деревянной ложкой, следила, чтобы не слиплись.

Когда они все же всплыли, я зачерпнула их шумовкой, выловила, разложила по плошкам. По три-четыре штуки в каждую. Добавила ложку бульона, капельку сметаны.

— Угощайтесь! — объявила я, протягивая первую партию.

Первым угощение взял пожилой мужчина, осторожно попробовал. Лицо его просияло:

— А неплохо! — выдохнул он.

За ним осмелились попробовать еще двое, потом и еще. Люди удивлялись, кивали, переговаривались. Пока я вылавливала следующие пельмени, на меня сыпались вопросы:

— А что это за мясо?

— Телятина и говядина, — ответила я, опуская в воду новую порцию.

— И тесто такое нежное!

— Семейный рецепт, — улыбнулась я.

Я варила партию за партией, раздавала всем желающим. Кто-то возвращался за добавкой.

— Как только печь починим, — обещала я. — Сделаем полноценное открытие! Накормим всех!

А вокруг завертелась работа. Женщина с тряпкой отчищала закопченные стены. Мужчина в фартуке расставлял стулья ровными рядами. Плотник снимал доски с заколоченных окон. Свет с улицы заполнил зал, сделав его просторнее и светлее.

Кто-то смазывал петли на двери маслом. Кто-то подметал пол.

В дверях появилась знакомая фигура беременной Ани.

— Ого! Смотрю, тут работа кипит, — удивленно оглядывалась она. — Кас, а ты чего здесь?

Дракон пожал плечами и указал на кастрюлю.

— Услышал взрыв.

— А я на запах пришла. Почуяла пельмешки за три улицы!

Она подошла ко мне, и я с радостью протянула ей плошку с дымящимися пельменями.

— Угощайся. У нас тут небольшой коллапс…

Я не знала, как еще описать все, что происходило. Я поймала взгляд Кассиана и поняла, что не стоит говорить беременной Ане про покушение.

— Печка… сломалась…

Аня посмотрела на меня, на людей, которые помогали мне ликвидировать последствия взрыва, и улыбнулась.

— Правда, здорово? Вроде никого знакомого, но случись беда, а соседи тут как тут. Готовы помогать в любую секунду.

Я кивнула, чувствуя, как глаза щиплет от слез благодарности.

— Вот поэтому я осталась в этом мире, — сказала она мечтательно. — Из-за этого чувства единства. Когда все готовы помочь, не за деньги, а просто так.

— А я-то думал, из-за меня осталась! — возмутился Кассиан.

Аня рассмеялась, подошла к нему, встала на цыпочки, чмокнула в щеку.

— Конечно, самое главное — это ты, дорогой.

Дракон обнял ее за талию, коротко поцеловал в губы и вернулся к кипячению воды в кастрюле. Я как раз закинула новую порцию.

— Скоро появится новый король, — сказала Аня. — Границы откроются, и тогда начнется настоящее безумие! Попаданцы хлынут потоком. Я буду рада, если ты увидишь это своими глазами. Возрождение междумирного базара.

Я посмотрела на людей, которые помогали разбирать последствия взрыва. Они смеялись, переговаривались. Мирошки не было видно, но я знала, что он где-то рядом, спрятался от драконьих глаз. Аня улыбалась искренне и весело.

— Я пока не знаю, — честно ответила я. — Но... может, я останусь. Надо разобраться со столом.

И тут у меня на душе похолодело.

Вдруг взрыв повредил стол?!

Я подбежала к столу и провела рукой по поверхности.

Лак потрескался. Со стороны взрыва древесина слегка подкоптилась, появились темные пятна. Я склонилась ниже, всматриваясь в резные знаки на столешнице.

Руны были невредимы. Во всяком случае, внешне. Но как взрыв повлиял на магию, запечатанную под ними? Работает ли стол теперь?

Я выпрямилась, закусив губу. Если до этого момента я еще сомневалась, то теперь была уверена. Прямо на маскараде я доберусь до кондитера Ро и узнаю все про таверну, про бабушку, про магию этого проклятого стола!

Перед уходом Кассиан пообещал, что лично возьмет улицу под охрану и мы сможем спать спокойно. Мы вместе с Аней доварили пельмени, затем распрощались.

Оказалось, на поздний вечер к ней записан какой-то ночной фамильяр. Мне, конечно, было очень любопытно узнать поподробнее, но мне пришлось остаться и раздавать последние пельмешки желающим.

— Печник придет утром, — сказал мужчина в синем фартуке. — Мой сосед. Хороший мастер.

— Спасибо, — выдохнула я. — Спасибо вам всем. Я даже не знаю, как отблагодарить...

— Да ладно тебе, — отмахнулась женщина с метлой. — Мы же соседи. Друг другу помогаем.

Я чувствовала, как глаза пощипывает. Вытерла их тыльной стороной ладони, улыбнулась.

— Вы лучшие соседи на свете.

Я еле успевала благодарить людей. У многих даже не спросила имени, а теперь, когда все постепенно расходились, я смогла оценить, как преобразилась таверна! Она больше не была заброшенной. Пусть в окнах не было стекол, но ставни работали исправно, на них даже были щеколды.

Покосившуюся дверь выровняли, смазали, и на ней появился долгожданный замок, который купил Мирошка.

Пол был чистым, как и стены. Не было больше следов копоти, оборванной паутины. Старенькая, но приличная таверна.

Я проводила последних гостей, осталась одна и рухнула на стул. Усталость навалилась разом — ноги гудели, спина ныла, руки едва шевелились.

— Все чисто?

Я подняла голову. Из-за барной стойки выглянул Мирошка, держа в руках стакан с чем-то янтарным.

— Компот, — пояснил он, протягивая мне стакан. — Кто-то из гостей принес, и я припрятал для тебя.

Я взяла стакан, сделала глоток. Яблочный, сладкий, холодный.

— Спасибо, — улыбнулась я, притягивая мальчишку к себе одной рукой. — Ты молодец, только прячешься-то чего?

Мирошка прижался к моему боку, но продолжал настороженно поглядывать на дверь.

— Кто знает, какой из драконов опасный, какой безопасный, — пробормотал мальчик.

Я вспомнила слова Кассиана про покушение, про суд Теней, взрывной порошок, запах дракона.

Морлэйт еще пожалеет об этом.

— Ты прав, — тихо сказала я, обнимая мальчика крепче. — Нужно быть осторожнее. Я переживала за тебя...

— Пока вы тут занимались пельменями, — перебил меня Мирошка, выпрямляясь, — я договорился с одним фермером. Завтра он поставит нам мясо и муку по сходной цене. Сказал, что если дело пойдет, можем брать регулярно.

Я вздрогнула, посмотрела на него.

— Мирошка, я... — голос предательски дрогнул. — Я ни с кого платы не взяла. Даже пельмени не пересчитала, сколько раздала. Этот взрыв меня оглушил, и я совсем... нам нечем платить мяснику!

Мальчик пожал плечами и сказал:

— Уверен, теперь, когда ты стала местной знаменитостью, тебе наверняка дадут взаймы. А может, кто еще и приплатит, что ты будешь пользоваться его товарами.

Мирошка выглядел таким уверенным и спокойным, что я тоже расслабилась немного.

— Придется нам с тобой сесть и снова все рассчитать, чтобы хотя бы в минус не уходить.

И тут меня осенило. Я хлопнула ладонью по лбу, понимая, что все это время решение было под носом. Бабушкина учетная книга!

Она же управляла таверной и уж точно описала все расходы, доходы, и как все работает. Я взяла книгу с собой в гостевой дом, чтобы перечитать перед сном.

Мы с Винсентом и Мирошкой решили ночевать вместе, еще и заперлись на всякий случай. Кассиан наверняка был рядом, но с замком на двери было спокойнее.

Мирошка притащил матрас и наотрез отказался спать на кровати, отрубился он сразу, а я читала бабушкины записи и жалела, что не сделала этого раньше.

Но постепенно усталость взяла верх. Я отложила книгу и затушила свечи. На завтрашний маскарад мне нужны были силы.