Глава 18

Меня разбудил настойчивый стук в дверь и голос Мирошки.

— Лена! — он заглянул в комнату. — Там печник уже пришел! И еще дочка фермера!

Я приподнялась на локте, протирая глаза. Винсент недовольно каркнул с подоконника — его тоже разбудили.

— Который час? — пробормотала я.

— Не знаю, но солнце уже высоко! Печник говорит, что ему нужно показать печь и объяснить, что с ней.

Я села, зевнула. Желудок предательски заурчал — вчера я так и не поела толком.

— Хорошо, — сказала я, потирая лицо. — Иди к дочери фермера, узнай, что она принесла, и поторгуйся. Ты в этом мастер. Я сейчас оденусь и подойду.

Мирошка кивнул и исчез за дверью. Я услышала, как он сбежал по лестнице.

Я наскоро умылась, натянула платье, застегнула пуговицы, кое-как заплела косу.

Я вышла из комнаты, потирая спину. Все болело так, будто я не пельмени лепила, а разгружала вагоны. Может, стоит предлагать лепку пельменей как альтернативу спортивному залу?

Я вышла из гостевого дома и поковыляла к таверне, подмечая, что Бирюзовая выглядела как-то иначе — в одной из лавок меняли стекла, кто-то подметал мостовую. Все еще пустая, но явно уже не заброшенная улица.

Я вошла в распахнутые двери таверны и сразу услышала голоса со стороны печи. Печник — мужчина средних лет в рабочем фартуке — стоял на коленях перед разрушенной кладкой, разглядывая повреждения.

— Доброе утро, — выдохнула я.

Он обернулся, кивнул.

— Доброе. Посмотрю, что тут у вас.

С другой стороны зала доносились юные голоса:

— А вы сами из этой муки печете? Такими руками красивыми, наверное, очень вкусная получается выпечка...

Послышался девичий смешок и смущенный лепет:

— Ну... я не пекарь, конечно. Но отец говорит, что пеку хорошо… мука, конечно, качественная.

— Получается, что вы еще и отцу помогаете? На все руки мастерица?

Я выглянула из кухни. Напротив Мирошки стояла девочка года на два его постарше, и этот рыжий засранец пытался с ней флиртовать! С ума сойти…

— Так, хозяйка, — позвал меня печник. — Взрыв был со стороны топки. Видите? Труба в порядке, тяга не нарушена. Тут топочная камера пострадала. Надо три кирпича заменить, швы расчистить, новую кладку на раствор посадить.

Я подошла ближе, нахмурилась.

— А сама она могла так… взорваться?

Печник посмотрел на меня как на двухлетнего ребенка и покачал головой:

— Нет. Чего бы ей взрываться. А если б от перегреву, тогда стенки бы наружу выдавило, трещины пошли бы в другую сторону.

Я тяжело вздохнула и силой заставила себя отогнать мысли о покушении и Морлэйте.

— А сколько времени нужно, прежде чем печью можно будет пользоваться? — спросила я.

Печник почесал затылок.

— Ну, кладку сделаю сегодня. Раствор у меня готовый, я тут неподалеку печку для булочной делаю. Он схватывается быстро, но сушить надобно дня три-четыре естественной сушки. Потом легкую протопку сделать — чтобы раствор прокалился. Потом еще пару дней аккуратно топить, не перегревать. Через неделю будет уже как новая.

— Семь дней?! — ахнула я.

— Если торопитесь — можно через три-четыре начать осторожно топить, — пожал плечами печник. — Но лучше не рисковать.

Я кивнула, прикидывая. Неделя без печи. Как готовить? Где варить пельмени?

Сзади слышались голоса Мирошки и девочки.

— Я буду так рад погулять с вами, отведать пирожки.

— ...а если мы привезем вам мясо и муку завтра, хозяйка сможет расписаться?

— Это же бар в ее собственности, она никуда не сбежит.

— А монетами никак нельзя?

— Только под расписку, — покачал головой Мирошка. — Зато по цене так будет выгоднее! Отец ваш будет доволен. А я могу сам на ферму заехать, бумаги привезти.

Девичий смешок, затем топот ног к выходу.

— Буду ждать!

Я тихо простонала, облокотившись на стол. Только этого еще не хватало.

Печник молча работал: стучал молотком, расчищал швы между кирпичами. Я стояла, опершись на стол, и пыталась придумать, как теперь кипятить воду. Кассиан — отличный кипятильник, но ясное дело, что защитник города не будет стоять с кастрюлей на моей кухне.

Поразмыслив, я решила связаться с хозяевами соседних лавок. Их дома давно заброшены, наверняка они позволят мне воспользоваться их печками. Я решила поручить это Мирошке, тем более что он с гордым видом появился на кухне, неся с собой большую корзину с продуктами.

— Смотри, красота какая! — объявил он. — Рита сказала, что это лучшее, что у них есть. Сама будет нам продукты отбирать.

— Мирошка, — я повернулась к нему, скрестив руки на груди. — Прекрати использовать свое рыжее обаяние на девушках. Вдруг отец наругает ее за то, что ты подговорил на оплату по расписке?

Торжествующее выражение мгновенно погасло. Мирошка вздохнул, опустил плечи.

— Я чего-то не подумал. Хотел как лучше. Помочь…

Я потрепала его по волосам.

— Знаю. И помог. Но все равно будь осторожнее. Давай лучше делами займемся! — сказала я. — Сможешь сам сделать фарш? Помнишь рецепт?

Мирошка удивленно посмотрел на меня.

— А зачем нам фарш? Мы сегодня откроемся?

— Не сегодня. Но мы должны все проверить, взвесить, посчитать. Я вчера прочла бабушкину учетную книгу, и знаешь что? — я наклонилась к нему, понизив голос. — У нее тоже много блюд шло в убыток.

— Как же так? — Мирошка нахмурился.

— А вот так, — я торжественно подняла палец вверх. — Она компенсировала все тем, что приносит сверхприбыль! Напитки! Компоты, знаешь ли, очень выгодные. А еще можно добавить в меню хлеб — покупаешь у пекаря оптом, продаешь с наценкой.

Мирошка задумался, кивнул.

— То есть на пельменях мы почти ничего не зарабатываем, а на компоте — много?

— Именно! Люди приходят за пельменями, но обязательно заказывают напитки.

Мальчишка просиял.

— Тогда нам нужны компоты! Много компотов!

Пока печник работал, мы с Мирошкой сели за стол с бумагой и карандашом. Писали новый план. Граммовки на каждое блюдо — сколько теста, сколько фарша, сколько воды. Себестоимость. Цена продажи. Маржа.

Оказалось, без этих расчетов в таком деле никак не обойтись. Мы считали, записывали, зачеркивали, пересчитывали. Печник за нашими спинами стучал молотком, напевал что-то себе под нос.

Когда он закончил с кладкой, я подошла к нему.

— Спасибо вам огромное, — сказала я. — Сколько я вам должна?

Печник отмахнулся.

— Да ничего. Соседское дело.

— Нет-нет, — настояла я. — Я обещаю вам три обеда без очереди, как только откроемся. Приходите в любое время, и я вас накормлю. Идет?

Печник почесал затылок, усмехнулся.

— Ну, если так... Идет.

Он собрал инструменты, кивнул на прощание и ушел довольный.

Я вернулась к столу, хотела продолжить расчеты, но Мирошка вдруг схватил меня за руку.

— Лена! Тебе же на маскарад нужно!

Я вздрогнула, посмотрела в окно.

— Боже, сколько времени?!

— Много! — Мирошка вытолкал меня к двери. — Тебе еще приглашение брать, одеваться, причесываться! Иди быстрее!

Он был прав.

Пока я сбегаю к библиотекарю, пока оденусь, приведу себя в порядок, уже вечер наступит. А до дворца еще добираться!

Я кивнула, подхватила юбки и почти бегом отправилась к Центральной библиотеке. Перед маскарадом Базар стих. Только стайки разодетых дам виднелись то тут, то там. Наверняка покупали то, чего в последнюю минуту хватились.

А уж библиотека и вовсе была пуста. Я вбежала в зал и тут, к моему ужасу, снова сработала сигнализация.

«Нарушитель! Нарушитель!»

К счастью, хранитель Перрин был на месте и как раз проходил мимо.

— Ах, я начну вас узнавать с первых звуков сирены, — усмехнулся он, топнул, и визгливый голос пропал. — Чем могу быть полезен?

— Приглашение на зимний маскарад, — пробормотала я, пытаясь отдышаться. — Я все же решила сходить…

— Передумали? — понимающе кивнул хранитель библиотеки.

Я не стала объясняться, что мне вовсе не для танцев, а для дела. Когда Перрин вынес мне красивый конверт, я просто поклонилась ему с благодарностью и осторожно отступила на порог.

— Начало в восемь вечера, как я понимаю, это довольно скоро для барышни, которой еще надевать платье.

Судорожно кивнув, я побежала обратно в гостевой дом, мыться, переодеваться, причесываться. Да я на собственные выпускные джинсы надевала, а тут настоящий маскарад.

Вроде бы и не моя история, но почему-то было очень волнительно. Если меня так трясет, то что было с Золушкой? Гипертонический криз?

Добежав до бара, я убедилась, что у Мирошки все в порядке, и помчалась в гостевой дом.

В комнате я достала чехол с платьем, расстегнула его и вздохнула. Платье «Сумерки» было великолепно — глубокий синий цвет, серебряная вышивка, длинные полупрозрачные рукава. Мечта, а не платье.

— Только ради тебя, ясно? — сказала я ему, погладила по складкам и закрыла чехол.

Плюс гостевого дома был в том, что при наличии подземных ключей горячая вода в душе была всегда. Пока я мылась, причесывалась, подводила глаза карандашом — единственное, что у меня было из косметики, — уже начало вечереть.

Возможно, стоило взять платье и попроситься на одевание в общежитие? Троллиха наверняка пустила бы меня. И идти в платье до замка было намного-намного ближе, чем через линии, по Окружной, через продуктовый рынок.

Я простонала. Не день, а суета.

Я вернулась в комнату и осторожно достала платье из чехла. Расправила складки, повесила на крючок у окна, чтобы расправилось окончательно.

Сначала прическа. Татьяна велела делать все по порядку. Я заплела волосы в косу, уложила вокруг головы, закрепила шпильками — теми самыми, что она дала. Несколько тонких прядей выпустила у лица, чтобы смягчить линии.

Потом маска. Изящная, серебряная, с узором из завитков и мелких камешков. Перчатки длинные, до локтя, из тонкого шелка. И наконец платье.

Я сняла его с вешалки, осторожно надела через голову. Ткань скользнула по телу — прохладная, невесомая. Потянулась за спину к пуговицам, и тут начались сложности. Застежки были тугие, пальцы в перчатках скользили по гладким пуговицам. Пришлось снять перчатки, бросить на кровать и снова попробовать застегнуть платье.

Я изгибалась, выворачивала руки, едва дотягиваясь до верхних пуговиц. Я выдохнула с облегчением, натянула перчатки обратно, поправила юбку, расправила рукава и подошла к зеркалу.

В отражении стояла незнакомка в роскошном платье цвета ночного неба. Серебряные нити переливались при каждом движении, маска придавала мне налет аристократизма. Я была я и словно не я. Я присматривалась, прищуривалась и наконец поняла! То, что я приняла на маске за ажурный узор, на самом деле магические руны!

Я вертелась перед зеркалом, пытаясь уловить, как именно работает этот волшебный эффект, как послышался стук в дверь.

— Лена! — прозвучал встревоженный голос Мирошки. — Там карета приехала!

Я удивленно вздрогнула.

— Какая карета?

— Не знаю! Черная! Кучер спрашивает Елену Стрижеву!

Я подошла к окну и раздвинула ставни. У входа в гостевой дом стояла изящная черная карета с позолоченной отделкой, запряженная парой белых лошадей.

Сердце ухнуло вниз. А если это Морлэйт прислал за мной карету? Если так, то стоит ли мне садиться? Вдруг до маскарада не доеду.

Я взяла приглашение, накинула тонкую шаль на плечи и спустилась в холл. Мирошка топал за мной с огромными глазами.

— Ты прям как знатная дама! Принцесса, — выдохнул он восхищенно.

— Спасибо, — пробормотала я, уже направляясь к двери. — Береги себя и дверь на замок запри.

Я вышла на крыльцо. Кучер в темной ливрее стоял у кареты, держа дверцу открытой.

— Кто вас прислал? — спросила я настороженно, не двигаясь с места.

Кучер удивленно посмотрел на меня.

— Хранитель Перрин, мадам. Из Центральной библиотеки передал распоряжение доставить вас во дворец с комфортом.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает. Позволив кучеру усадить меня в карету, я откинулась на спинку сиденья и положила руку на живот. Он уже урчал от голода. Я пыталась вспомнить, а завтракала ли я сегодня?

Карета плавно тронулась, покатила по вечерним улицам Базара, через Зеленые ворота, в столицу. Я выглянула в окно, чтобы увидеть, что впереди.

Дворец возвышался над городом, весь залитый золотым сиянием. Сотни окон светились теплым светом, башни уходили в небо, на шпилях развевались флаги.

Мы проехали через парк к главному входу, влившись в поток таких же экипажей. Широкая лестница вела к главному входу, где уже толпились гости в масках и роскошных нарядах.

Карета остановилась у подножия, кучер помог мне вылезти из кареты, а затем протянул жетончик и исчез прежде, чем я успела сообразить, что с этим жетоном надо делать. А вокруг сновали люди в невероятных нарядах всех возможных цветов — изумрудные, рубиновые, золотые, серебряные, лиловые, цвета морской волны. Я угадала мотивы русалок, птиц, цветов. На фоне большинства я смотрелась довольно сдержанно и строго. Впрочем, мне это нравилось.

Все могло быть намного хуже, подумала я, уворачиваясь от дамы с огромной искусственной медузой на голове.

Живот уже сводило от голода, и я решила, что поглазею на гостей попозже, а сначала проберусь в бальный зал, раз есть кондитер, значит, есть и закуски.

Я поднялась по ступеням и протянула конверт с приглашением распорядителю у входа. Он вскрыл печать, церемонно кивнул и произнес:

— Добро пожаловать на зимний маскарад!

Массивные резные двери распахнулись передо мной, и я переступила порог. На мгновение забыла и о голоде, и о том, как дышать.