Глава 24

Я упала спиной на что-то твердое и плоское. Пока мир перед глазами крутился, ноздрей достиг до боли узнаваемый запах борща, уши резанул испуганный, а затем и радостный визг племянников.

Бабушкин дом.

— Леночка! — крик мамы, от которого у меня защипало глаза и теперь уже ничего было не разобрать, но уже из-за слез.

— Живая! Родная моя, живая! — мама крепко обняла меня, сквозь ее тихие всхлипы я слышала топот ног, тихие возгласы сестер, шарканье тапочек.

Я с трудом села, вытирала слезы, целовала всех, снова вытирала слезы. Девочки с трудом подняли меня с пола, ноги не слушались, и усадили за стол.

— Господи! Ты в чем?!

— Это одежда из другого мира! Смотри! Точно! И бирок нет! — сестра осматривала меня придирчиво.

Бабушка ворчала:

— А я говорила тебе. Поди в полицию позвони, отмени розыск, а то за сумасшедших уже принимают!

— Это по чьей, интересно, вине, мама?!

— Не ссорьтесь, пожалуйста, — простонала я.

Все очарование семейной встречи начало трещать по швам, я вспомнила, как громко и вдребезги мы умели ругаться. Вот только этого сейчас не хватало.

— От стола ее уберите! — крикнул племянник. — Вдруг опять сработает!

Я не успела пикнуть, как стул вместе со мной оттащили в угол.

— Худая, бледная! Ты там ела хоть что-нибудь? — всплеснула руками бабушка. — Пельмешек тебе отворить, дорогая?

— Только не пельмени, — воскликнула я и сорвалась на истеричный смех.

К счастью, меня не подвергли мгновенному допросу. А я чуть расслабилась и подумала, что все налаживается. Первый шок прошел. А затем и правда накрыло чувство голода.

— Ешь, — сказала бабушка, пересадив меня на кухню, где на столе уже дымился борщ с чесночными пампушками, отварная картошка с сыром и укропом, шашлык.

— А я смотрю, вы волновались за меня, но о еде не забывали.

— Готовка еды — самое лучшее успокоительное, — пожала плечами Нина и потянулась за куском шашлыка.

Я хлопнула сестру по руке и принялась за борщ. После половины тарелки у меня наконец-то появились силы, и рассказ полился потоком. Про Бирюзовую, про Мирошку, про Винсента, про печь, про пельмени с горчицей, про орка с уксусом, про бабушкину учетную книгу.

— Бабуль, — наконец выдохнула я, — научи меня пользоваться столом! Мне завтра с утра нужно дома быть, то есть там…

Мама всплеснула руками:

— Неужто ухажер появился?!

— Мам! — возмутилась я. — У меня там деловая встреча важная.

— Встреча! Трудоголик! Нет уж, дорогая, никуда ты не пойдешь. Не пущу. Достаточно за тебя тут все перенервничали, нечего добавлять. Я думала, что поседею.

— Ты не понимаешь!

— И понимать нечего, — возразила мать. — Ты попала в другой мир и опять загрузила себя работой с утра до заката, а личной жизни нет. Это ты и в нашем мире с успехом делаешь.

Я простонала, уткнувшись лбом в стол. Спорить сейчас сил не было. В конце концов, время, похоже, шло здесь и там одинаково, можно и немного подождать. Ардэл там, наверное, кругами бегает. Куда пропала? Когда вернусь.

На губах невольно появилась улыбка. Все же что-то в Морлэйте было такое… особенное.

— Ты тоже через стол на Базар попала? — спросила я у бабушки, чтобы перевести тему и отвлечься от мыслей.

— Я попала в тот мир молодой, чуть не потонула в болоте в войну, а очнулась там. К людям вышла, дороги обратной не знала. Устроилась помогать старой колдунье, она и сказала, что на роду у меня написано в другом мире жить. Научила, как жить, а когда умерла, то оставила мне лавку на Базаре. А дальше ты знаешь…

Открыла таверну. У меня хорошо пошло, ты не представляешь, как они там любят простую человеческую еду. По дому тосковала. Мне один волшебник помог — нашел старый междумирный стол и вырезал на нем руны, чтобы я домой могла попадать и возвращаться.

Так я и жила на два мира. Деда твоего встретила, дело к свадьбе шло, а потом вонзила мне нож в спину подруга. Мы с ней с самого начала вместе были, и у колдуньи, и таверну поднимали вдвоем. Только оказалось, что она просто ждала, когда я от дел отойду и подарю таверну ей. А уж она там бы свое дело открыла, ведьминское. Она за наследством колдуньи охотилась, подобралась, а тут я. Оказывается, кто магической лавкой владеет, того магия мира щадит от болезней и старости. Она вечно жить хотела.

А как узнала, что я после свадьбы собираюсь и дальше работать, так нашептала деду вашему небылиц. И что любовник у меня там, и что уйду я и не вернусь. Дед сдуру стол с этой стороны и попортил.

Только просчиталась она. Думала, что короток мой век будет без магии, а я вот, на своих двоих. А магия того мира ишь какая, по наследству ходит. Вот теперь, Лена, таверна твоей стала. Так что если не померла от старости Фаралин, так пусть хоть еще век живет, не видать ей моей таверны.

— Фаралин?! Леди Фаралин?! — я вскочила из-за стола. — Бабушка! Срочно отправляй меня обратно! Это секретарша Ардэла! Это она козни строит и хочет… ох! Боюсь подумать, какой у нее план!

— Кто такой Ардэл?! — спросила мама тут же, будто все, что интересовало ее в этой ситуации, — мужик.

Бабушка покачала головой.

— Не могу тебя обратно отправить, милая.

— Что значит, не можешь? — спросила я внезапно осипшим голосом.

— Чтобы стол зарядить, я много лет собирала все магические предметы, которые в наш мир попадали. А теперь у меня и зарядить его нечем. Застряла ты здесь, дорогая, как я когда-то.

Я чувствовала, как по спине бежит холодок.

— Что значит — застряла?

Бабушка вздохнула, и в ее взгляде было столько искреннего сочувствия, что мне только хуже стало.

— Чтобы стол сработал, его нужно зарядить магией. А в нашем мире ее почти нет. Раньше я просто брала с собой магический кристалл. А теперь и того нет.

— Подожди, — встрепенулась я, — нужно найти магию?

Я пошарила по карманам, вытащила из кармашка волшебные очки. Бабушка осторожно взяла их, улыбнулась.

— Очки для перевода, — она вздохнула и нежно провела по ним пальцами. — Милая, это очень слабая магия.

— Как это слабая! На любой язык переводят!

— Переводит на самом деле Междумирный маяк, который стоит у дворца, а они лишь улавливают этот перевод. Поверь, дорогая, я пыталась.

У меня снова перед глазами закружилось.

— Ты приляг, дорогая. Отдохни, поспи. Может быть, мы что-то найдем, выход какой.

— На досках объявлений! — встрепенулась Ника. — На досках объявлений точно можно что угодно найти. Мы там Сашины старые кеды продали. Старый холодильник.

— Да! Что-то можно найти.

Я слабо улыбнулась. Ясно одно, до сегодняшнего утра мы ничего не успеем. Я закрыла лицо ладонями и дала волю чувствам. Разрыдалась горько и безутешно.

Меня осторожно подняли из-за стола. Я даже не помню, как меня уводили — мама держала за плечи, сестра несла плед. Мне постелили в маленькой комнате, где я ночевала в детстве во время каникул. Подушка пахла лавандой, простыни были крахмальные, как всегда. Я закрыла глаза и провалилась в сон.

На кухне еще долго слышались голоса. Мама что-то говорила вполголоса, бабушка отвечала. Сестры и племянники галдели, наперебой обсуждая мое возвращение. Постепенно все стихло, и я уснула по-настоящему.

Мне ничего толком не снилось. Проснулась я рано в состоянии, будто уже и не спала. За окном еще было темно, но в комнате уже стоял серый зимний свет. Я долго лежала на спине и смотрела в потолок.

У Мирошки сейчас тоже утро. Он, наверное, переживает. Может, думает, что я ушла на рынок или с Морлэйтом. Через час, через два он начнет паниковать.

Зоя и Леся наверняка пришли, а меня нет. А Ардэл? Интересно, он бросил все к чертям или все же долепил и вынес на холод?

От мыслей о драконе стало совсем плохо.

Фаралин нас подставила. Она тридцать лет копила злобу на бабушку, а отыгралась на нем и на мне. Подсунула меня ему как противницу, его мне как врага, и сидела где-то в стороне, поджидая, когда мы друг друга съедим. И ведь почти получилось. Если бы не вчерашний вечер.

Я перевернулась на бок и натянула одеяло до подбородка. За стенкой бабушка уже шуршала на кухне. Я слышала, как она тихо открывает шкафчик, ставит чайник, зажигает спичку.

Я встала, накинула халат и вышла к ней.

Бабушка сидела у окна за маленьким столиком, в очках, с раскрытой записной книжкой и карандашом. Записывала что-то. Когда я вошла, она подняла глаза, увидела меня и тихо отложила карандаш.

— Иди сюда, моя хорошая.

Я подошла. Села рядом. Бабушка обняла меня одной рукой, другой положила ладонь мне на голову и тихо начала гладить по волосам, как в детстве. Я закрыла глаза. Слез не было — было пусто.

— Бабуль, — сказала я через минуту. — А есть еще варианты? Любые. Хоть какие.

— Я тебе вчера все сказала, моя хорошая. Я тридцать лет все перепробовала. Я в библиотеке два раза в неделю сидела до пенсии. Я к ведуну ездила в Серпухов, говорили, что он провидец. Я нескольких ведьм встретила, и ответ один: без магии с той стороны — никак.

Я кивнула, не открывая глаз.

— Расскажи мне, — попросила бабушка. — Расскажи, как там сейчас. Я тридцать лет тосковала по этому миру.

И я собрала волю в кулак и начала рассказывать. Про Бирюзовую — какая она зимой, как возвращаются туда лавки, что разобрали Горелую. Про Окружную и продуктовый рынок. Я дошла в рассказе про Татьяну, Аню и тут вспомнила про кондитера Ро. Что он жив и сейчас королевский кондитер. У него своя кухня во дворце, и он делает многоярусные торты с сахарными кружевами.

Бабушка не плакала никогда. Я ее помнила всегда сдержанной, даже на похоронах деда она держала лицо. А сейчас прослезилась.

— Живой, — тихо сказала она. — Он живой. Я думала, его уже нет.

— Он тебе привет передавал. Говорил, что каждое утро вспоминает о тебе, когда взбивает первые утренние сливки.

— Спасибо, моя хорошая. Это самое лучшее, что я могла услышать.

За окном кружила настоящая вьюга. Большие хлопья сыпали с темного неба, ветер их закручивал. Небо светлело, на кухню пришла мама, налила нам чай.

Молча встала у стола, замешивая тесто для блинчиков. Я не удержалась и разрыдалась снова.

— Так, — мама отставила миску и села напротив. — Нечего тут слезы лить. Ты дома, ясно? Тут твоя семья, твое место, работа…

— Мам…

— Никаких мам. Ты под домашним арестом!

Я молча встала, взяла чашку и ушла в маленькую комнату, чтобы не наговорить лишнего, а очень хотелось.

Чай был обжигающий, сладкий. Я уселась на край кровати, обхватила чашку ладонями и долго сидела, наблюдая за тем, как постепенно светлеет за окном. На Базаре солнце, несмотря на зиму, вставало рано, и снег там был не такой пушистый, а мороз. Вроде теплее, а ветер колючий и кусающий.

Ну вот, я снова возвращалась мыслями к Базару. Что будет, если я не найду путь обратно? Леди Фаралин получит таки бабушкину таверну?

А Ардэл? Как он справится с бунтом? Хотя он справится. Дракон был упрям, местами невыносим, но никакой толпе его не победить. И теперь, когда он знает, что кто-то третий нас стравливает все это время, то он начнет рыть и все узнает. А еще про Фаралин я все же дала ему намек. Вот дурак! Если бы не спорил, а на слово поверил, то злодейку бы уже схватили. Ох уж этот Морлэйт!

— Вот же впился, как заноза! — выпалила я в сердцах.

— Кто впился?

Бабушка пришла в комнату с тарелкой блинчиков и брусничного варенья.

— Не важно, — я снова шмыгнула носом. — Теперь-то какая разница. Кстати, а блинных я на Базаре не встречала.

Бабушка подала мне тарелку, сама села рядом и вздохнула:

— В мое время была и блинная, и пирожковая. Вот варенничных и пельменных правда не было. Хорошо ты придумала, Леночка, хорошо.

— А чебуречная? Чебуречная была? А парк развлечений? Прогулочная зона?

— Не было, а стоило бы. Когда Базар иноверцев впускал, то наторговали они с утра, а днем куда деваться? Шляться по кабакам и пить? А ежели кто с нитями малыми?

— Вот! — воскликнула я. — О чем я ему и говорила!

— Кому?

— Ардэлу… Ну, то есть мэру столицы и управляющему Базаром лорду-дракону Морлэйту, не важно, — отмахнулась я. — А он мне все спорит, мол, я лучше знаю. Я твои пельмени леплю молча, вот и ты в управление городом не лезь. А как не лезть, если он дальше драконьего носа своего ничего не видит.

— Ага, небось и покричать на него за это успела.

— Да! Он, похоже, не слышит, пока ему скандал не учинить! Так он сам тоже, как ответит, так я только глазами хлопаю. Ух, как бесит…

— Знакомо, я за твоим дедом, бывало, с поленом бегала. Это семейное.

— Да! То есть чего?!

Я уставилась на бабушку и только сейчас увидела в ее глазах озорные нотки. Словно передо мной не умудренная опытом старушка, а озорная бойкая девица.

— Если ты дракону приглянулась, милая, — бабушка накрыла мою руку своей, — то он тебя не отпустит. От дракона не убежать. Таков единый закон всех миров.

У меня глаза защипало.

— Я не знаю, приглянулась я ему или нет! И вообще, граница закрыта. Законом запрещено перемещение. Он не пойдет против правил и вот это все…

Бабушка вздохнула, достала платок и промокнула мои слезы, как в детстве.

— Деточка моя, если уж дракон тебя выбрал, то никакие запреты его не удержат. Он мир на клочки порвет, лишь бы добраться до любимой. Как-никак зверь, хищник, захватчик.

— Ба! — я почувствовала, как щеки горят. — Ты его не знаешь! Он не такой первобытный и дикий. Очень даже приличный.

Бабушка пожала плечами, но продолжила хитро улыбаться.

— Ну, расскажи про него тогда.

Я открыла рот и поняла, что не знаю, с чего начать. Описать Ардэла было невозможно. Если сказать высокий, темноволосый, крепкий — это будет ни о чем. Не передает то, как он смотрится, как умеет улыбаться искренне, а потом сразу хищно. Что от злости от него веет жаром, как от раскаленного асфальта, и зрачки становятся узкими. Страшно и красиво, как на аттракционе. Он вроде заботливый, только как-то совершенно естественно, без манерности. И что…

В итоге я была готова снова разрыдаться. У Морлэйта кроме меня проблем вагон, не будет он никакие порядки нарушать, разбираться со всем. Снесет таверну к чертям из вредности.

— Вредный, упрямый, язвительный тип! — выпалила я. — Вот он какой. Самоуверенный к тому же. И между нами ничего нет! Это просто газетчики повыдумывали, вот…

В гостиной что-то загрохотало. Послышались испуганные крики детей, звон посуды. Дверь распахнулась так, что чуть не сорвалась с петель. В комнату влетел мой племянник Сашка в пижаме.

Перепуганный, он шмыгнул под кровать, ничего не объясняя. Через щель я увидела, как Нина заглядывает в гостиную и у нее из рук выпадает полотенце.

— Мам! Тут какой-то мужик!

Я и глазом не успела моргнуть, как моя матушка сунулась в комнату, оценила ситуацию и коротко спросила:

— Вам Елену? Минуточку.

У меня все внутри оборвалось. Я медленно повернулась к бабушке. Бабушка смотрела на меня, едва сдерживая смех.

Единственным, кто в этой ситуации не растерялся, была моя матушка, которая вошла ко мне в комнату, молча подняла с кровати, пощипала за щеки, за долю секунды собрала мои растрепавшиеся волосы в хвост и буквально вытолкнула из спальни, со словами:

— Тебя ждет роскошный мужик, домашний арест отменяется!

Я влетела в гостиную, где возле стола стоял Ардэл.

Несколько секунд я просто смотрела на него. И он смотрел на меня. А потом ноги сами сорвались с места, и я бросилась к нему через всю комнату.

Я повисла у него на шее, обхватила руками, вжалась лицом в лацкан камзола. От него пахло дымом, можжевельником, но что-то выбивалось из общей картины, я никак не могла разобрать что. Ардэл поймал меня, прижал к себе так, что у меня хрустнули ребра, и долго не отпускал.

— Ты пришел! Как ты смог?! — выдохнула я ему в воротник.

— Разобрался со столом, — глухо ответил он мне в макушку. — Замри на секундочку, дай отдышаться.

Я вспомнила, как кружится голова после перемещения, и замерла. Дала ему секунду, еще одну, а потом отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

Вид у него был довольный, но бледноватый. На щеке были следы копоти, и тут я поняла, что за запах меня смутил — гарь. От Ардэла пахло гарью.

— Что случилось?! — спросила я.

— Ближе к ночи пришел кондитер, и мы вместе разобрались со столом, кто-то явно пытался его испортить, но утром пришел мастер по рунам, и мы смогли починить…

— Это Фаралин! Твоя секретарша — предатель!

— Это подождет, у нас есть дела поважнее.

— Бунт?!

Я вдруг поняла, что все это время обнимаю его, отстранилась и почувствовала, что бок у меня влажный. На футболке был кровавый отпечаток.

Тихо вскрикнув, я беспардонно задрала черную рубашку Ардэла. На рельефном торсе были три глубокие царапины, похоже, что от когтей.

— Ты ранен! — я тут же попыталась усадить дракона на стул.

— Это не важно! — он убрал мои руки и посмотрел в глаза. — Есть проблемы посерьезнее.

— Ардэл!!!

Дракон провел пальцами по ранам, и они начали затягиваться прямо на глазах, правда оставляя после себя глубокие красные шрамы.

— Это следы когтей! Кто на тебя напал?!

— Дракон. Так! Можешь ты уже на минуту замолчать и выслушать?! Ну пожалуйста!

Я замерла не от его возмущенных возгласов, а потому, что услышала из уст дракона легендарное «пожалуйста». Ради такого можно было придержать ответный поток на минуту.

— Пока разбирались со столом, у меня было время почитать книги. Мальчик с вороном, помнишь, ты говорила?

— Мирошка, — у меня в душе все оборвалось. — Что с ним?

— Пока ничего! Но нам нужно как можно быстрее найти его и защитить. Я посмотрел по книгам, похоже, он наследник рода истинных правителей! Это не тебя пытались убить, Лена, а его!

Я замерла в шоке, пытаясь осознать все, что только что сказал дракон. Обрывки мыслей постепенно складывались в пугающую картину.

— Тебя пытались убить?! — услышала я истеричный возглас матери.

— Мадам, я уверяю, что со мной она будет в безопасности, — попытался встрять Морлэйт и был награжден таким взглядом, что оборвался на полуслове.

— Где он? Где Мирошка?

— В том-то и дело, что я не знаю!

— Он не попадется на глаза дракону, — сообразила я. — Он вас боится.

— Какому дракону?! Это что, рептилия какая-то?! Погоди-ка, дорогая, я требую объяснений.

Ардэл склонился к моему уху и прошептал:

— Кажется, я не нравлюсь твоей маме. Я бы хотел исправить положение, но сейчас нам очень нужно домой.

Я отстранилась и посмотрела в глаза Ардэлу.

— У тебя есть с собой что-то магическое? Артефакт, кристалл, что-то?

— Нет, — пожал плечами Морлэйт. — А что?

— Этот стол работает только когда его зарядят магией. Возможно, мы застряли здесь.

Ардэл посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:

— Я сам — магия.

С этими словами он положил руку на стол, и руны вспыхнули. Мама и сестры вскрикнули, и только бабушка ловко подскочила к нам, со словами:

— Я с вами, пока вы там заняты, накручу хвост Фаралин.

— Ба!!!

— Лена, я тебе не разрешаю никуда уходить! — крикнула мама.

— Я очень извиняюсь, мэм. Я постараюсь загладить свою вину…

Дальше слов уже было не разобрать, мир качнулся, затем перевернулся, и я упала. На этот раз мягко приземляясь в объятия дракона.