часть 2, главы 9-10-11
Глава 9. Когда на приключения смотришь со стороны
Атмосфера в трактире была своеобразной. Эдакий брутальный минимализм. Пока мы ели, я спросил у Иваныча:
- А часто во Вронжске альфилы? Я их в Бирюле всего один раз видел, и то они проездом были. Говорят, они не любят наши города. А тут вон кушают сидят, как у себя дома…
- Сам удивился, - Иваныч задумчиво посмотрел на столик с альфилами, - В городе у нас они бывают, но чтобы вот так, да ещё в трактире, где их недолюбливают…
- А почему их тут недолюбливают? – я непонимающе посмотрел на Скокова, и тот охотно принялся объяснять:
- Изыскатели и охотники часто находятся на землях, которые альфилы считают своими. Хотя на самом деле земли эти приграничные и официально не относятся ни к Роси, ни к Альфии, ни к Гмурии. Давно наши страны договорились там ничей протекторат не устанавливать. Только альфилы, похоже, иного мнения. И у них там случаются конфликты с нашими командами. Не часто, но случаются. Причём, всегда на грани. И высокомерных ублюдков очень сильно недолюбливают и охотники и исследователи.
Занимательный рассказ бывшего следователя прервали громкие возгласы зашедших в трактир троих охотников. Один из них – бородатый, с явно не один раз перебитым носом удивлённо глянул на альфилов и громко спросил у бармена:
- Кузьма, а кто пустил ублюдков в заведение? Ты же потом помещение не отмоешь!
Один из альфилов в синем платье вскочил было, но второй в красном схватил его за руку, и альфил сел. Высокомерные представители длинноволосой расы переглянулись и промолчали. Зато из-за столика встал человек, быстро подошёл к громогласному бородачу и что-то тихо зашептал. Но вошедший охотник явно не хотел шептаться и проговорил громко и зло:
- Ты, Родион, привёл сюда плесень, тебе и отвечать! И мне плевать, какие там важные и нужные дела с этими недоносками. Ты знаешь, что они сделали с Гришей, и для меня каждый, кто имеет дела с мразью – сам становится такой же мразью!
- Гром, ты не прав, - побледнел спутник альфилов, отступив на шаг, - Я тебя уважаю, но ты перегибаешь палку!
- Я тебя не уважаю, Родя! – охотник, которого спутник альфилов назвал Громом, тоже отступил шаг назад и проговорил: - Я при всех говорю, что ты мразь и подонок, потому что привёл этих женоподобных ублюдков сюда!
- Стреляемся! – прохрипел Родион, но ту на сцену вышли альфилы. Тот, что в синем платье заговорил вдруг каркающим, достаточно высоким голосом:
- Ублюдок ты, потому что рождён от животных! – альфил быстро вышел из-за стола, - Стреляться ты будешь со мной!
- Какая прелесть, - Гром покрутил головой, разминая шею, - Ну что, Родя, тоже, надо полагать, рождённый от животных, уступишь право стреляться?
Родион, пришедший с альфилами не успел рот открыть, как второй альфил в красном платье что-то ему сказал и человек процедил:
- Сегодня уступлю, Гром, - Но, если выживешь ты – мы ещё встретимся!
- Как пожелаешь, - Гром скинул кафтан и спросил у альфила: - Ну что, жаба волосатая, где стреляться будем? Прямо здесь или на улице?
- Здесь, тупое животное! – процедил длинноволосый. Он встал напротив охотника, а один из спутников язвительного Грома сказал:
- Господа! Правила знают все! Как только я махну рукой – можете начинать!
Я покосился на Иваныча, но тот спокойно сидел за столиком, хотя от стрелявшихся мы были метрах в пяти-шести, не больше. Я тоже решил остаться на месте, хотя, признаться, стало страшновато. А вдруг пуля полетит в сторону? Уж я про шальные пули знаю всё! В это время секундант отошёл в сторону и поднял руку. Бармен спрятался за стойку. Да и остальные, в том числе грыль, быстро разошлись к стенам влево и вправо. Секундант махнул рукой и крикнул «пли». Во время дуэли я смотрел на альфила и поразился, как быстро рука его метнулась к кобуре. Он молниеносно выхватил револьвер, но выстрелить не успел – прогремел выстрел, второй, третий, и в груди женоподобного брызнули фонтанчики крови. Длинноволосого отбросило к стене, и он медленно сполз по ней, выронив пистолет, из которого так и не смог выстрелить. Я перевёл взгляд на охотника, который небрежно вытряхнул стрелянные гильзы из барабана и деловито всунул три новых патрона. Причём, на лице его не было никаких эмоций, будто и не разумного убил, а муху прихлопнул.
Гром крутанул барабан и посмотрел на второго альфила, Родиона и грыля:
- Кто-то ещё желает оспорить мои слова?
- Один день – одна дуэль, Гром, - Родион с сожалением посмотрел на убитого и добавил: - Мы забираем тело и уходим. Но ты сильно пожалеешь о сделанном!
- Посмотрим, - хмыкнул Гром. И закинул револьвер в кобуру.
Тело убитого альфил, человек и грыль забрали в полной тишине. Вытащили из бара и как только хлопнула дверь, все заговорили вдруг разом, стали хлопать по плечу Грома. А он вяло отмахивался. Потом увидел Иваныча, подошёл к столику, подсел, поздоровался с ним, со мной и спросил:
- Иваныч, как они в баре-то появились?
- Откуда ж я знаю? – усмехнулся мой спутник, - Я только-только зашёл с другом. Кстати, знакомься – это Семён Петрович Пентюх!
- Тот самый? – округлил глаза Гром, почесал свой кривой нос, улыбнулся в бороду и снова протянул руку: - Илья Громов! Но фамилия, видите, какая удачная – и клички не надо! Вот все по ней и зовут! Я охотник.
- Семён Пентюх, - я вновь пожал руку охотника, - Писарь земской управы Бирюля.
- Наслышаны, - добродушно пробасил охотник. Официантка принесла ему бокал с пивом, он махом ополовинил его и, вытерев рукой усы, подмигнул: - Расскажи, как враря сумел уложить?
- Пуля в глаз попала, - развёл я руками.
- Удивительно! – Гром махнул официантке: - Катенька, ещё три пива за этот стол и счёт потом мне!
Я глянул на Иваныча и тот кивнул, мол, всё нормально. А Гром спросил у меня:
- А как в глаз-то попал, Семён? Они ж быстрые, говорят, до ужаса.
- Случайно, - признался я, - Я даже и не целился. Выстрелил, а пуля в глаз. Он и издох. А потом изыскатели его порубали на куски и голову отрубили.
- Так ты с изыскателями был? – округлил глаза Гром, выпил ещё пива, достал папиросу и закурил: - А то, что не хвалишься и на случайность списываешь – втройне молодец! Не люблю хвастунов!
- Да я не списываю, - промямлил я, - Правда случайно!
Охотник посмотрел на меня и улыбнулся ещё шире:
- Ну, добро! – пробасил, - Тогда ещё больше честь тебе и хвала. А что за изыскатели с тобой были?
- Ирина Трунова, Дырн и Бобо, - осторожно сказал я.
- О! – уважительно произнёс Гром, - Серьёзная команда! И уважаемая.
- А ты не знаешь, где они, Илья? – вмешался в наш разговор Иваныч, - Семён хочет призовые с ними поровну поделить, да не может найти Ирину.
И снова охотник вытаращил глаза. Я уже даже пугаться начал его удивления, достал аккуратно папироску, закурил и выдохнул дым в сторону. А Гром произнёс спокойно:
- Отчего не знаю? В Вислое их команда отправилась.
- Точно в Вислое? – переспросил я, вспомнил, что маг и земляк Рома Залимов то же самое село мне называл, когда заработать предлагал.
- Точнее некуда, - кивнул благодушно охотник, - Я сам лично им дорогу объяснял и рассказывал, какие твари там обитают в округе. Место хоть и исхоженное, да опасное! Там и бурдюки с тырчками водятся, а тырчков, сами знаете, только серебро берёт! Вот Дырн закупал пули серебряные.
Мы поговорили ещё немного с охотником и вышли наружу. Я спросил у бывшего следователя:
- Точно отправишься со мной?
- Даже не сомневайся, - хохотнул Скоков…
Глава 10. В которой я снова отправляюсь в путь
Идею путешествовать почтовой каретой Иваныч откинул сразу. Объяснил, что село Вислое находится в Расшанском районе, почтовые кареты туда ходят не так часто, да и с ними мы будем как на привязи. Предложил доехать до уездного города Расша, а оттуда уже отправиться до Вислого на своих двоих. И, хотя меня такая перспектива очень пугала, я решил довериться своему явно более опытному товарищу. Скоков действительно мужиком оказался крутым, знающим и очень авторитетным. Простой грузчик, а с ним за руку даже местный исправник здоровался и вежливые беседы заводил.
Перед отправкой в Расшу мы зашли к Иванычу домой, и я ахнул, увидев его арсенал. Тут были винтовки разные, охотничье двуствольное ружьё невероятного калибра, и даже динамит и пара гранат. Скоков, увидев моё удивление, кивнул нехотя:
- Да, я люблю оружие. Если бы не оно, уже, наверное, насобирал бы на лицензию. Но увидишь очередной ствол и аж дрожь берёт! Жалко только, что автоматического оружия тут пока не делают. Хотя технологию же знают. Но зато у меня есть полуавтоматический карабин калибра семь-шестьдесят два. Отличная вещь! Магазин на пятнадцать патронов! Только успевай на крючок нажимать!
- А почему раций здесь нет, Андрей Иванович? – спросил я у Скокова, - Кто-то же из попаданцев должен и эту технологию знать? Не все ж как я – пни.
- А тут интересное дело, Сёма, - Скоков снял со стены свою полуавтоматическую винтовку на пятнадцать патронов, отстегнул ручку, которую называл магазином, и стал защёлкивать туда патроны: - Делали тут радиостанции не раз, но… в здешней атмосфере они не работают. Уж почему – сам не знаю! Может, помехи какие, может, геомагнитное поле Терры всему виной. Здесь даже маги бессильны и не могут на далёкие расстояния передавать что-то.
Я осторожно потрогал двуствольное ружьё, и Скоков сказал:
- Эту штуку я тебе хотел предложить. Патроны с картечью – и целиться особо не надо – главное направить в нужную сторону и на спусковой крючок нажать. Даже тебе под силу не промахнуться, - Иваныч посмотрел на меня оценивающе и продолжил, - Хотя… с твоим везением тебя хоть чем вооружить можно. Но в Матильде и останавливающая сила такая, что слона откинет! Больше десятка картечин. На полсотни шагов в любую цель смело шмалять можно.
- А я не умею ею пользоваться, - осторожно сказал я.
- Это очень просто! – Иваныч закончил защёлкивать патроны в рукоятку-магазин, прицепил эту рукоятку назад к винтовке и подошёл ко мне. Снял двустволку со стены и стал объяснять: - Смотри! Вот так ружьё переламывается. Сюда суёшь патроны – вот они, в патронташе. Тут три десятка. Слева – картечь. Справа – более мелкая дробь. Засунул, стволы вернул вот так на место!
Скоков защёлкнул стволы и показал сверху на небольшой переключатель:
- Это – предохранитель. Пальчиком его вот так отвёл и нажимаешь на спусковые крючки!
Бывший следователь щёлкнул одним, потом другим крючком, потом вновь отвёл железную штучку и опять переломил стволы:
- Потом гильзы вытащил отстрелянные, а новые вставил! Одна просьба – гильзы не выбрасывай! Я их сам заряжаю! Они у меня отличные, металлические.
Скоков протянул мне ружьё, снял патронташ и передал. Патронташ я прицепил на пояс, ружьё повесил на плечо. А Скоков стал набивать патронами другой патронташ, под винтовочные патроны, вещая, будто профессор на лекции:
- Вообще, конечно, в местных магах я сильно разочаровался. Дома почитывал всякую фэнтези да фантастику, думал, что всемогущие существа. А по факту магам местным против огнестрела и противопоставить нечего. Не, если брать подлые заклинания, такие как иссушить человека, глаза отвести и так далее – то дело действенное. Но вот в бою… Пока он свой огненный шар какой-нибудь колдовать будет, я его из винтореза десять раз снять успею!
Я вспомнил шамана и рассказал Скокову, какое заклинание усопший использовал против нас. Иваныч выслушал и кивнул:
- Слыхал я про такие штуки. Но они могут действовать, если нападающих не больше десятка. Против отряда любой маг бессилен. Плюс – заклинание это очень долго нужно накладывать. Скорее всего, оно у него готово было и дома к какому-нибудь амулету привязано. Если бы вы на улице его встретили – он бы такое уже и не провернул!
Бывший следователь набил патронташ патронами, закрепил его на поясе, и начал собирать рюкзак. Туда положил гранаты, несколько динамитных шашек, а потом стал загружать консервы.
- Не, маги тут для боевых действий не сильно приспособлены! – Скоков завязал тесёмки рюкзака, присел на скамеечку и достал папиросу: - Оттого идут чаще в боевых подразделениях как лекари, да разведчики.
Скоков закурил и заговорил оживлённо:
- Говорят, когда ещё луки да арбалеты были – маги большую роль играли в конфликтах. Могли щиты ставить, которые стрелами не пробить. И тогда резвились вовсю, насылая свои заклятия! Но у всех боевых заклинаний максимальная дальность – шагов сто! А чаще – тридцать или пятьдесят. А у винтовки – полтысячи шагов прицельная дальность! Даже из револьвера на сто шагов ты вполне попасть можешь. И ни один магический щит пулю не остановит!
- А картечь? – спросил я.
- Картечь тем более, - хохотнул Скоков, - я ж тебе говорю – одиннадцать картечин в патроне! Считай – одиннадцать пуль, только мелких. И сила у них такая… Если хищник какой, либо монстр навроде бздыма или хвыля – валит с ног на раз! Как правило, выстрела из двух стволов вполне хватает. Ты мне лучше вот что скажи – животинку твою болезную, может, здесь оставить? Не пропадёт она с нами в лесу? Того и смотри, какая-нибудь нечисть ей голову откусит!
- Не откусит, - мотнул головой я, - Вообще-то, если честно, она сама любит головы откусывать.
- Кто? – вылупился на меня Скоков, - Шавка твоя?
Я вздохнул, подумал, закурил и честно рассказал Иванычу, что Тварь – горгонзола, она же дмамеда. Священное животное тырков. А я, раз дмамеда со мной подружилась – хамид народа тырков. Решил, что от Иваныча скрывать ничего смысла нету, раз, во-первых, вместе идём на поиски Ирины, а во-вторых, собираемся с ним вместе открывать агентство. Да и вообще бывший следователь нравился мне всё больше. Внешне не сильно примечательный – с залысинами, худощавое лицо с тонкими губами и тонким носом, но была в нём сила настоящая. И уверенность, которой мне уж точно не хватало. И сила даже не физическая, хотя и тут Иваныч любому бы фору дал, не зря его охотники и изыскатели – не дураки подраться – так уважали. А сила внутренняя. Есть такие люди, которые всегда знают, что делать нужно и никогда не паникуют. Вот Иваныч как раз из этой породы был. И я, честно сказать, уже очень порадовался, что встретился с ним случайно в коридорах губернской управы.
Скоков рассказ мой выслушал внимательно, задумчиво. Даже Тварь мою внимательно осмотрел и хмыкнул весело:
- Умеешь ты удивить, Семён Петрович! – взял рюкзак и сказал: - Надо выдвигаться! Почтовая карета на Расшу отходит через полчаса! Бери ружьё и потопали!
Нам повезло, в почтовой карете кроме нас не было никого. Мы выехали из Вронжска, который я особо и посмотреть не успел, и к вечеру уже были в Расше. Но этот уездный город на меня впечатления особого не произвёл, так как особо не отличался ни от Бирюля, ни от Леска. Такие же типовые двух-трёхэтажные дома в центре и частный сектор по окраинам. И даже гостиница в Расше, со странным названием «В гостях у мишки» ничем не отличалась от таких же гостиниц в других уездных городах. Зато там мы отлично поужинали и хорошо выспались. А с утра, позавтракав, пешком выдвинулись по дороге в сторону села Вислое. Честно, когда прошли щиты с рунами, я дрогнул, но глянул на Иваныча и успокоился.
Глава 11. В которой опять приползают приключения
Город Расша расположен на равнине, окружённой холмами, да небольшими рощами. Иваныч объяснил, что ближайший лес начнётся вёрст через пятнадцать, не раньше.
- Потому нам тут проще намного, - Скоков бодро шагал с рюкзаком, а его винтовка висела стволом вниз на правом плече, - В этой местности нам могут встретиться только утырки, лыхи и хрюеды. Помнишь, как они выглядят?
Это он у меня зря, конечно, спросил. Я в Бирюле все энциклопедии прочёл. Потому начал бодро рассказывать:
- Утырки – шестилапые монстры с двумя клыками, торчащими из пасти вперёд. Ещё у них хобот. В высоту утырки от полуметра до метра, в длину от двух до трёх метров. Мощные, но не очень поворотливые. Скорость развивают небольшую, но могут бежать, не останавливаясь, несколько суток по следу жертвы и в конце концов догоняют её. Лыхи – рептилии с длинными ногами. Опасны тем, что принимают цвет тех вещей, с которыми соприкасаются, потому маскируются отлично. Распрямляются, как пружина, и нападают на жертву, как только она подойдёт на расстояние в несколько метров. Сила сжатия челюстей такая, что запросто перекусывают руки и ноги взрослого человека. Хрюеды – что-то вроде гигантских пауков, но при этом не имеют ни хитина, ни чего либо подобного. Круглые твари, покрытые кожаными пластинами и передвигающиеся на восьми ногах. Очень быстрые. Спокойно догоняют даже лошадей, - я протараторил всё это и посмотрел на Иваныча. Он удивлённо моргнул и спросил:
- Ты точно писарем в земской управе сидел? А то, может, как в фильме «Брат»? Тот тоже врал всем, что писарем отсиделся.
- Да честное слово, - я даже руками развёл от удивления, - Просто у нас три энциклопедии было про монстров. Вот и читал, когда время было. А времени у меня было много.
- Понимаю, - кивнул Скоков и глянул на Тварь: - Господи, такое ощущение, что сфинкс с таксой переспал и получилось ЭТО.
Тварь покосилась на Иваныча. Подумала и на всякий случай оскалила левую часть пасти, обращённую к нам. Рыкнула неодобрительно и потрусила так же безмятежно дальше. Бывший следователь покачал головой, но комментировать не стал. Зато начал давать пояснения:
- Помнишь всё правильно, потому рассказываю. Утырков и хрюедов в поле видно далеко. Потому издалека можно из винтовки расстрелять или хотя бы отпугнуть. Но головой надо вертеть на триста шестьдесят градусов. А вот лыхи да, опасны очень. Он может даже на обочине лечь, и ты его не заметишь. Потому я и набрал камней. Лых – существо здоровое. Корпус полметра в высоту. Если видим любой холмик или выступ – кидаем в него камень. Один кидает, второй на прицеле держит. Лых обязательно среагирует.
Скоков внимательно посмотрел на меня и проговорил:
- Кидать будешь ты, а выцеливать я! Спокойнее будет!
Я дисциплинированно вертел головой по сторонам, держа в руках тяжеленное ружьё, но так ничего и не увидел. А вот Иваныч уже через полчаса остановился, посмотрел на обочину и ткнул пальцем левее, шагах в тридцати от нас:
- Видишь бугорок?
Я несмело кивнул, хотя на самом деле ничего не увидел. Скоков достал из кармана несколько небольших камней, размером с пятикопеечную советскую монету, протянул мне и сказал:
- Кидай!
А сам, как только ссыпал мне камни в ладонь, взял на изготовку свою винтовку и прицелился. Я, чувствуя себя последним придурком, размахнулся и кинул камешек примерно туда, куда указывал бывший следователь. Камень шлёпнулся в траву и Иваныч просипел сердито:
- Ну, не докинул же! Дальше!
Я только думал размахнутся ещё сильнее, как Тварь с радостным визгом кинулась вслед за камнем. Нашла его в траве и принесла назад в пасти. Выплюнула перед нами и замахала хвостом.
- Какая замечательная собачка, - умильно проговорил Иваныч, и потянулся было, чтобы её погладить. Но дмамеда так оскалилась, что бывший следователь резко передумал и вновь взял ружьё наизготовку. Лишь проговорил нервно: - Кидай чуть дальше!
Я пожал плечами и закинул камень на всю дальность, какую только мог. Тварь со счастливым визгом кинулась за ним вновь. И тут я увидел странное. Часть земли прямо с травой приподнялась вдруг, у неё выросли ноги, и она рванула от нас убегать подальше в степь. Вернее, не от нас, а от Твари, которая с радостным визгом кинулась следом за лыхом. То, что это был именно лых – сомнений не оставалось. Скоков проводил взглядом монстра и проговорил неуверенно:
- Может, позовёшь свою… собачку?
- Тварь! – заорал я на всю степь. Моя питомица остановилась. Оглянулась на меня удивлённо и чуть обиженно, но поплелась к нам, пока лых улепётывал вовсю, быстро переставляя свои длинные ноги.
- Какая хорошая… собачка, - проговорил Иваныч, когда Тварь вернулась к нам. И протянул было руку, чтобы погладить мою питомицу. Но та вновь оскалила клыки. Скоков резко передумал, поднял ладонь наверх, поправил ружьё и проговорил натужно-весело: - Ну что, идём дальше?
До обеда мы шли без приключений, и подошли к небольшой рощице. Иваныч осмотрел её и сказал просительно:
- Давай-ка там остановимся! Только брось вначале камешек, пусть твоя… животинка сбегает и принесёт обратно.
Я пожал плечами и закинул камешек в рощу. Тварь взвизгнула и кинулась туда. Безо всяких приключений принесла камешек, и мы радостно остановились на привал. Быстро пообедали консервами и хлебом и расслабленно закурили.
- Как видишь, Сёма, можно путешествовать и не на карете с рунами, - заговорил Иваныч.
- А ты путешествовал уже сам? – я выкинул бычок и лёг на спину.
- Пару раз, - неопределённо ответил Скоков.
- А куда? - бывший следователь удивлял меня всё больше.
- В Расшу ходили с охотниками, - Иваныч продолжал сидеть, поглядывая по сторонам, - И так, в окрестностях Вронжска гуляли с изыскателями.
Вдруг следователь подгрёб винтовку и приподнялся:
- Сёма, хватай ружьё! Бокри!
Я вскочил, схватил оружие и уставился в ту сторону, куда смотрел Иваныч. И увидел четырёх гигантских монстров, чем-то похожих на гусениц. По описанию помнил, что бокри – твари четырёх-пяти метров в длину с многосуставчатым телом и сорока ножками. Но в отличие от маленьких сороконожек бокря не являлась насекомым. Впрочем, происхождение монстров вообще трудно было квалифицировать знакомыми нам понятиями. Такое ощущение, что монстров кто-то лепил искусственно, соединяя млекопитающих, рептилий и насекомых. И безумному генному инженеру нравился конечный продукт настолько, что он создавал монстров одного нелепее другого. Всё, что их объединяло – безумная ярость и невероятная смертоносность. Я лихорадочно принялся вспоминать всё, что вычитал о бокрях. И зашептал своему спутнику:
- Самое уязвимое у них не голова, а розовая часть тела посередине туловища!
Иваныч вновь посмотрел на меня с удивлением и даже уважением. Посмотрел на быстро передвигающихся в нашу сторону гигантских гусениц переростков и сказал:
- Надо разойтись в стороны! Чтобы они боком к нам были! Иначе мы в центр туловища не попадём! Давай налево, а я направо! И стреляешь ты по тем, которые ко мне поползут, а я по твоим!
Я начал читать единственную молитву, которую знал, и побежал налево…