часть 2. главы 18-19-20
Глава 18. Невероятная развязка
Проснулся я далеко за полдень и понял, что в палатке нахожусь совершенно один. Потянулся и прислушался к тихому разговору на улице. Сразу услышал голос Ирины и Иваныча, но вот третий голос определить не смог, хотя казался он очень знакомым. Я аккуратно встал и выглянул наружу. Возле костра сидела вся наша команда, плюс староста Вислого Порфирий Григорьевич и его племянник юный становой пристав Егор. Староста что-то тихо бубнил, а Иваныч отвечал ему, настойчиво что-то втолковывая. Я выполз из палатки, увидел, как улыбнулась мне приветливо Ирина, а Бобо тут же взял кружку и показал жестом, мол, налью? Я кивнул благодарно и тихо подошёл к костру, сел с краешка на бревно. Тварь тут же улеглась у моих ног. Староста повернулся ко мне, кивнул, и вновь принялся слушать Иваныча. А тот, видимо, продолжал начатый разговор:
- Вот на что угодно поспорить готов – есть у вас в селе те, кто с ними общался! Или тот. Или та. Кто уж там пока знает.
- А я говорю, что не может быть! – мотнул своей могучей башкой староста, - Ну, не могут мои селяне с такой пакостью дела вести!
- Ладно, Порфирий Григорьевич, дело ваше – верить или нет. Мы там Дырна в засаде оставили. Вечером я его сменю. Но знать об этом кроме вас и вашего племянника никто не должен. Это понятно?
- Понятно, - упрямо наклонил голову староста,- Только непонятно, с чего вы такое вообще взяли?
- А с того, что молоко у них свежее стояло! – принялся загибать пальцы Скоков, - Продукты свежие тоже брали откуда-то. Место выбрано удачно очень. Кто кроме местных знал, что дом лесника пустует и там заселиться можно, так, чтобы никто и не узнал?
- Да мало ли, - неопределённо пробормотал могучий староста, - Может, случайно наткнулись.
- Всё-то у тебя «может», Григорьич. Ну, сам веришь в свои «может»? – Скоков рукой махнул и принялся прихлёбывать из чашки.
- Не хочется верить, что паскуда в селе живёт, - тяжело вздохнул староста и посмотрел на племянника: - Я ж всех жителей с рождения, почитай, знаю. А те, кто не из Вислого, всё равно уже больше десяти лет живут тут. Давно свои.
- Ладно, Дырн в любом случае выяснит, - Скоков допил кофе и пошёл споласкивать кружку. А староста тут же повернулся ко мне:
- Семён Петрович! Я сто рублей уже передал Скокову, так как с ним договаривался, но пятьдесят из них ваши! Мне Егорка рассказал, как сражались вы вчера.
Я смущённо шаркнул ножкой, взял кофе. С наслаждением начал пить, а староста спросил ещё тише:
- Господин Пентюх, а вы как думаете?
Я пожал неопределённо плечами и ответил честно:
- Тоже думаю, как и остальные, что в любом случае кто-то место показал и еду носил. И, скорее всего, местные.
Староста кивнул горестно и сказал племяннику:
- Смотри, Егор! Проболтаешься – лично язык вырву! И присматривай за всеми. Вишь, дело какое!
- Дядя Порфирий, - покраснел юный полицейский, - Когда я языком трепал-то?
Староста сидел напротив меня, вытянув ноги к костру, и я с интересом уставился на подошвы огромного главы деревни.
- Порфирий Григорьевич, - спросил я, осторожно отставив кружку и доставая папиросу, - А у вас в селе много народу в кованых сапогах с подковками ходят?
Староста сузил глаза, подобрал под себя ноги и спросил настороженно:
- А что?
Я увидел, как глянули на меня удивлённо Ирина и Скоков, вернувшийся от ручья. Егор тоже удивился и сказал:
- Кованые подковками сапоги только охотники носят! У нас в селе всего двое таких – дядька Порфирий и дядька Дрон.
Староста ухмыльнулся криво, и я увидел краем глаза, как Скоков положил правую руку на кобуру с револьвером. А Ирина как-то легко встала и пошла за палатку, будто забыла там что-то. Порфирий Григорьевич сощурился пристально, а я вновь спросил:
- А размер ноги у дядьки Дрона такой же? – я ткнул пальцем в сапоги старосты.
- Нет, что вы, господин Пентюх, - рассмеялся Егор, - У него нога вдвое от дядькиной меньше! Дядя Порфирий у нас богатырь! Один, на весь уезд.
Староста затравлено посмотрел на племянника и юный полицейский замолчал испуганно, начиная понимать, что происходит что-то непонятное. А Порфирий Григорьевич глянул на меня и спросил:
- Это когда ж ты догадался?
- О чём догадался, дядь? – испуганно спросил его юный становой пристав, начинающий что-то подозревать, но Григорьич отмахнулся от племянника, мол, молчи.
- Да, честно сказать, только что, - я всё же закурил, выдохнул дым и произнёс просто: - Думал, многие подковывают сапоги подковками. Просто раньше внимания не обращал. А там сзади дома всё утоптано как раз такими вот следами с подковками.
Егор побледнел и отошёл от дядьки на три шага, потянул из кобуры револьвер и спросил дрожащим голосом:
- Дядя Порфирий?
- Егор, я тебя любил и люблю! Ты мой племянник! Сын сестры. А вот твой… папаня – гнида был редкостная. Ты не знал, что после его битья сестрёнка скончалась? Не рассказывали?
Лицо старосты исказилось вдруг жуткой гримасой, а Егор достал, наконец, револьвер и прицелился в дядьку. Я увидел, что и Скоков достал оружие. А сзади с винтовкой в руках появилась Ирина. И только Бобо неторопливо помешивал какой-то суп, поглядывая на нас спокойно и невозмутимо.
- Дядька Порфирий, как ты мог? У меня же кроме отца…
- У тебя кроме отца я есть! – староста упёр локти в колени и взялся ладонями за лицо.
- Был, - проговорил я, чувствуя, каким горьким и противным стал вдруг табачный дым. Староста мне реально понравился. Но столько было вопросов. И я спросил:
- Дырну есть кого ждать? Или больше никто не придёт?
- Никто не придёт, - мотнул головой староста. Посмотрел на племянника и сказал, - Да, я был… Теперь уже был…
- А как вы со Спящими-то снюхались, Порфирий Григорьевич? – мне было и жутко, и любопытно одновременно.
Могучий староста посмотрел на племянника, на Скокова и усмехнулся безнадёжно как-то:
- Чего уж теперь? Ещё когда охотником был! Часть охотников тогда, чтобы нормальной добычей заниматься, союз с альфилами заключили, - Порфирий Григорьевич прищурился, полез в карман, и я увидел, как дрогнули Егор и Скоков. Впрочем, староста достал папиросы. Тоже закурил и продолжил: - Не все, конечно. Если бы остальные узнали – сами удавили бы. Но часть охотников… договорилась. А потом уже и про Спящих этих узнали. Не то, чтобы я хотел возвращения каких-то там изначальных. Но платили Спящие хорошо. И в диких землях окромя монстров некого было бояться, потому как альфилы все со спящими в хороших отношениях. А так, сами знаете, какие эти твари остроухие звери. У нас аккурат перед этим двоих охотников просто на лоскуты порезали.
- Дядька, как же ты мог? – губы у юного полицейского дрожали, и Порфирий повернулся к племяннику:
- Егорушка, тогда тётка Зинка на сносях была! Тебе годик только исполнился. Я о семье должен был думать! О том, как живым остаться!
- Егор, - Ирина подошла к полицейскому и показала ему какой-то жетон: - Охранное отделение! Дядя твой останется здесь, а ты ступай в деревню! Государственное дело!
Глава 19. Чувырла
Скрип колёс убаюкивал, но я мужественно держался, чтобы не заснуть. Рядом со мной в телеге лежал связанный по рукам и ногам могучий староста села Вислое. Впрочем, теперь он уже был бывшим старостой, а сейчас являлся государственным преступником, которого мы везли во Вронжск. Допрашивали Порфирия Григорьевича Ирина и Дырн отдельно, в палатке, но даже от того, что услышал я – дух захватывало. Оказывается, Спящие давно замыслили изменить существующий порядок и вызвать на Терру изначальных. Вот, чтобы изменить порядок и постарались маги альфилов и шаманы грылей. Не все, только отщепенцы. Такие же отщепенцы были и среди людей. Впрочем, тут ничего удивительного не было – власовцы находились всегда в любое время и на любом направлении. Видимо, ген предательства своего же народа в любом случае проявляется у какого-то процента населения. Настолько, что они готовы идти на всё для поражения и уничтожения собственных единоверцев.
Удивительнее тут другое, то, что каждый своё предательство оправдывал по-разному. Бывший староста Вислого тем, что семье нужно было хорошо жить. А при ком жить – при людях или аэтерах – уже и не так важно вроде бы. Считал вполне серьёзно, что альфилы, ненавидящие людей, вдруг прониклись бы мудростью и спокойно уживались именно с ним и его семьёй. Были по словам старосты и другие, те, кто восхищался изяществом и изысканностью ушастых снобов. Пытались им подражать. И слепо следовали указаниям хитрожопых попаданцев. Третья категория была дегенеративно-ущербна по сути. Они просто считали, что человечество не должно жить на этой планете, что мы «оккупанты» и всякое прочее. Только вот лично меня никто не спрашивал, хочу ли я в этот мир. И если кому-то не нравилось моё присутствие здесь и меня пытались убить просто за то, что я человек… Я считал, что имею право на самооборону.
В общем, бубнёж старосты мне изрядно надоел, и я предупредил, что если он будет продолжать выливать на меня свои философские испражнения, то я, несмотря на моё миролюбие, выстрелю ему в колено. Порфирий заткнулся и лишь сопел в свою бороду, а я пытался не заснуть. А ещё размышлял о том, что хорошо бы построили побыстрее железную дорогу, и мы передвигались бы, как белые люди. С комфортом и удобствами. И самое главное – быстро. Потому как путешествие в конной повозке – настоящее мучение. От Вислого до уездного города Расша мы ехали полдня. И настоящим подвигом было не заснуть, поглядывая на мерно покачивающуюся спину гмура, сидящего на козлах, и на покачивающиеся задницы двух могучих лошадей. Ирина, Бобо и Иваныч спокойно шагали рядом с повозкой. Я порывался было вылезти, да всё было лень. Но как только Расша показалась на горизонте, я выскочил из повозки и зашагал рядом с девушкой:
- Ир, а если ты служишь в охранном отделении, у тебя должность… офицерская?
- Офицерская, - кивнула девушка.
А я погрузился в размышления. В этом мире существовало дворянство, но оно разительно отличалось от дворянства в царской России, к примеру. Это был привилегированный класс, но они не имели крепостных, деревеньки и прочее. Хотя государство дворянам выдавало дом, в зависимости от заслуг. И пенсию. Ну и льготы. К примеру, дворянина уже нельзя было вызвать стреляться. А вот он тебя мог. За оскорбление дворянина следовал штраф, а то и тюремное заключение. Если оскорбление было подкреплено физическим воздействием. И дворянство здесь получали за службу. Дослужился до офицера – на дворянский титул! Пользуйся! Но если замарал честь, то и лишали титула вполне быстро. С конфискацией дома или усадьбы и всех прочих привилегий.
Честно говоря, такое положение дел было достаточно справедливым. Готов служить и умереть за Родину и своих сограждан? Получай льготы и выплаты. Оказался дерьмом? Извини, не достоин! Потому дворянством гордились, но не кичились. Титул накладывал кроме прав ещё и кучу обязанностей. От дежурств до роли присяжных в крупных судебных разбирательствах. А ещё дворяне старались выходить замуж и жениться только за дворян. И, в принципе, за века существования Роси сложился вполне определённый класс достаточно зажиточных дворян. Ну, или не зажиточных, но со славными традициями. Как мой бывший начальник – председатель земской управы Кротовой. Его семья и в походах против нечисти участвовала. Предок царя спасал. Другой предок оборонял Бирюль от нашествия зомби и упырей. И Игорь Фёдорович гордился этим и постоянно об этом рассказывал.
Вот об этом я и размышлял мрачно. Если Ирина дворянка, вряд ли она захочет замуж за простофилю писаря из земской управы. Пусть и застрелил этот пристав случайно враря. Я шагал, сопел и думал, зачем я дворянке, офицеру и вообще умной и влиятельной девушке, приказам которой подчинялись беспрекословно даже полицейские. Впрочем, ходьба от мыслей скоро отвлекла. И я решил не забивать себе голову раньше времени всякими грустными мыслями.
В Расше мы передали бывшего старосту в полицейский околоток, куда прибыл собственной персоной целый уездный исправник, являющийся главой полиции всего уезда. И тут же выдвинулись во Вронжск. Теперь кроме меня в повозке ехали Ирина и Иваныч, и сидячее путешествие проходило в разы приятнее. И только Бобо по своему обыкновению, шёл пешком, ибо не признавал никаких повозок. Да Тварь ещё часто выскакивала из повозки, чтобы пробежаться рядом с ней. Из-за Твари, собственно, я и попал в следующее приключение.
Когда мы проезжали мимо леса и остановились на обед возле деревьев, Тварь вдруг вздыбилась и бросилась куда-то вглубь. Я заорал и кинулся следом, испугавшись, что питомица моя, к которой я уже сильно привязался, потеряется. Лишь услышал, как Бобо сказал громко остальным:
- Не мешайте хамиду говорить с дмамедой!
Хотел я заругаться, да не успел. Увидел мелькающую сквозь деревья Тварь и рванул за ней. Догнал где-то через полверсты. Горгонзола сидела в трансформированной форме рядом с туловищем хвыля. Головы, естественно, не было, зато Тварь умильно улыбалась и плотоядно посматривала на голову второго существа, похожего на обезьяну. Но похожего очень отдалённо. Существо было небольшим – по пояс взрослому человеку. С короткими лапами. А ещё шерсть была, будто из дредов. Знаете, такие афрокосички. И умильная мордочка с огромными глазищами. Так как на вид существо явно не представляло никакой угрозы я заорал:
- Тварь, фу! Нельзя!
- Нельзя, Тварь! – пискнуло существо, и я от неожиданности сел на задницу. Моргнул пару раз и сказал:
- Говорящая чувырла! – уж не знаю, почему в голову пришло именно это слово из детства, но если и была чувырла, то она, по моему мнению, должна была выглядеть именно так.
Тварь посмотрела на меня, на чувырлу и… трансформировалась назад, в привычную мне питомицу с большими нелепыми ушами. А я встал с задницы и спросил аккуратно существо:
- Ты… Говоришь?
- Нет, б…, вибрирую! – пропищала чувырла, и я даже икнул от неожиданности.
- Господи, что ты такое?
- Сам же сказал – Чувырла, - проворчало существо и проговорило: - Не мог бы ты убрать свою Тварь? Она меня очень нервирует!
Вместо этого я подошёл поближе к существу и стал его разглядывать. Существо явно было не из книги монстров, так как я не встречал там описания мелкого, покрытого дредами вместо шерсти недоразумения. Недоразумение смотрело на меня, а я на него. Недоразумение ухнуло и сказало, ткнув пальцев в трансформировавшуюся Тварь:
- Здорово это у неё получается. А я смогу так? Мне б не помешало в размерах увеличиться! Я б тут половине леса головы пооткусывала!
- Я тебя ещё раз спрашиваю – ты кто?
- Я – бедная и несчастная чувырла! – захныкало существо, - И все хотят меня сожрать! Хотя во мне-то и есть почти нечего.
Существо бочком придвинулось к дереву, и спросило оттуда осторожно:
- А вы кто?
- Я – Пентюх!
Глава 20. Возвращение во Вронжск
Ирина хмуро посмотрела на меня и спросила:
- И почему вдруг мы должны взять ЭТО с собой?
Чувырла спряталась за моей ногой и испуганно посматривала на девушку. Когда я вышел из леса с непонятным существом, Дырн уже успел развести костёр и повесить над ним котелок, в котором варилось что-то, судя по запаху, умопомрачительно вкусное. Гмур умел даже в полевых условиях приготовить так, что пальчики оближешь. А тут, когда я с Чувырлой вышел, Дырн уронил половник в котёл и заругался. Иваныч перекрестился, а Додо на всякий случай вытащил из ножен свой огромный меч. А Ирина, видимо, занервничала из-за утопленного в супе половника и ругающегося гмура. Вот и наехала на особь. Мол, что это за образина и почему ты её притащил? А когда я сказал, что хочу Чувырлу во Вронжск взять, и вовсе нахмурилась.
- Ну, - я переступил с ноги на ногу, - Она хорошая.
- Да? – язвительно спросила Ирина, - Это она сама тебе так сказала?
- Я не говорила, что я хорошая, - из-за моей ноги выпалила особь. И Ирина, как и я чуть раньше, тут же села на попу. Дырн, который только-только выловил половник из котла, икнул и вновь уронил его обратно. Иваныч опять перекрестился, а Додо, посмотрев на него, перекрестился тоже. Рукой, в которой был меч.
- Оно говорит? – прошептала девушка.
- Я ж говорю, что она хорошая, - я максимально искренне улыбнулся и посмотрел на девушку, - Она маленькая. Кушает немного – прокормлю. А в лесу её чуть не сожрали! Ну как ей там быть?
Я глянул на Чувырлу и спросил:
- Кстати, а что ты ешь?
- Мясо! – оскалилась Чувырла, и я даже вздрогнул. У мелкой бестии во рту небольшие клыки росли…. В два ряда! Зрелище было жутковатым, честно говоря, и я на всякий случай тоже перекрестился.
- Семён, - голос Иваныча почему-то дрожал: - Ты уверен, что она хорошая? Это что вообще такое?
- Я – Чувырла! – выглядывая из-за моей ноги, сообщила особь. Дырн, наконец, второй раз выудил из котла половник быстро вытер его и стал помешивать варево, исподлобья разглядывая мою новую попутчицу.
- Сёма, - Скоков достал папиросу и закурил: - Почему у твоих… питомцев такие прозвища? Тварь, Чувырла? Как-то люди нормальные называют каштанками, да жучками…
- Ну, какая она жучка? – удивился я, - А вот на чувырлу похожа.
Ирина встала с земли, осторожно приблизилась и посмотрела на мою новую знакомую. Потом спросила уже у неё:
- А ты сама хочешь в город? Там много людей. Фабрики всякие. Магазины. Собаки, кошки.
- Кошки-и-и-и! Обожаю! – опять распахнула пасть Чувырла, и я на всякий случай повторно перекрестился. И проговорил строго: - Кошек не жрать! Собак тоже!
- Я их гладить люблю, - обиженно проговорила Чувырла, отцепилась от моей ноги, подошла к Ирине и уцепилась уже в её ногу: - А в город я хочу! Мне в этом лесу уже надоело! Все сожрать пытаются!
Ирина подумала немного, наклонилась и осторожно погладила Чувырлу. Та двумя руками обхватила ногу девушки и даже захырчала от удовольствия, а Ирина сказала:
- Хорошо, берём! Но ты уж, Семён, постарайся больше ничего не тащить!
Когда мы обедали, Ирина стала выяснять, знает ли хоть кто-то, что за очередную невидаль приволок я из лесу. Ни гмур, ни Скоков ни Бобо не знали. Сама Чувырла говорила, что их много, но не здесь. А здесь она одна, потому все норовят её обидеть. Правда, где это «не здесь» Чувырла пояснить не смогла. Зато объяснила, что народ их зовут гийсы.
- Вы в лесах живёте? – спросил с интересом Иваныч.
- Мы везде живём! – насчёт мяса Чувырла не соврала, и с аппетитом жрала куриную ножку. Причём, наличие кости нашу новую знакомую не смущало абсолютно, и кость она жевала так же легко, как и мясо. Дырн покряхтел и проговорил осторожно:
- Эдак она и железо перегрызёт!
Чувырла замерла на минутку, посмотрела на гмура и покачала своей мордочкой влево-вправо:
- Железо не вкусное! Я пробовала. И животик от него потом болит!
Скоков перекрестился ещё раз, а я не выдержал:
- Иваныч, ты не в священники решил податься? Ты последние полчаса всё время крестишься, да молитвы читаешь.
- Да кто тебя знает, Сёма, что за дрянь ты тащишь! Я ещё к Твари твоей не привык. А тут новая… Чувырла!
В общем, мы пришли к мнению, что Чувырла, видимо, тоже попаданка из какого-то мира. Вот только откуда она русский язык так хорошо знает – она не объяснила. Сказала, что всё время знала его. С этими непонятками разбираться мне было лень, тем более, мы, отдохнув, вновь поехали во Вронжск. Я лёг в телегу, рядом легла Ирина, а в ногах примостились Чувырла и Тварь. Через какое-то время я заснул и проснулся уже, когда услышал, как закончилось мерное покачивание. Открыл глаза, увидел, что Ирина и Скоков куда-то целятся слева от повозки, Додо вытащил меч, а Тварь лениво порыкивает. И только Чувырла продолжала дрыхнуть.
- Что случилось? – прошептал я, и Ирина тоже шёпотом ответила: - Два утырка по полю идут! Ждём, будут нападать или мимо проскочат.
Я вздохнул, взялся было за ружьё, но Иваныч и Ирина хором воскликнули:
- Не надо, мы сами!
Я пожал плечами и тоже стал следить за бредущими в полукилометре от нас утырками. Утырки, кстати, были похожи на мини-слонов. Даже клыки, торчащие из пасти чем-то напоминали бивни. Вот только лап у этих монстров было не четыре, а шесть. И меньше слонов они были раза в три-четыре точно.
- Может, отсюда жахну? – тихо спросил Иваныч, - Пока они медленно идут?
- Не надо, - покачала головой Ирина, - Ценного в них ничего нету, а проблем можем огрести. Пусть себе идут!
И утырки прошли. А мы поехали дальше. И до самого Вронжска уже мы добрались без приключений. В городе Ирина, узнав, что я снимаю флигель, тут же предложила пожить у неё. И я с радостью согласился. Бобо и Дырн поехали ставить куда-то повозку, убирать какой-то груз. Иваным тоже пошёл домой, договорившись в девять утра встретиться с нами возле губернской управы, чтобы оформить документы на детективное агентство. А мы с Ириной пошли к ней.
Жила моя девушка очень даже неплохо. Не в квартире, а в небольшом домике. Вернее, даже особняке, потому как домик был огорожен кирпичным забором, перед домом небольшой уютный дворик, а за домом – сад. Да и сам домик был очень даже. Большой зал-гостиная. Кухня. Ванная. Кабинет и две уютные спальни. Тварь осталась во дворе, а Чувырла с одобрения Ирины запёрлась в дом.
- Добро пожаловать домой! – улыбнулась Ирина, и меня от этих слов захлестнула волна нежности. Чёрт побери, хоть я и не успел осмотреть как следует губернский город, мне уже безумно нравился этот Вронжск! И я надеялся, что на этом безумные приключения, наконец, закончатся и мы будем жить мирно и счастливо. Очень уж нервотрёпно скакать по лесам и полям, стрелять монстров и людей. Да и вообще. Честное слово, охотники, изыскатели и прочие любители приключений – больные на голову люди! И я бы их всех отправлял на психиатрическую экспертизу. Ведь если есть выбор – жить спокойно или с приключениями – любой нормальный выберет спокойствие. И моя задача была доказать Ирине, что спокойствие и уют – самое важное и самое главное в жизни человека. А там, кто знает, может и работу сменит, и будем жить, да поживать…