Часть 3, главы 16-17-18
Глава 16. Ответка!
Мы пробирались по ночному лесу, и мне эта затея безумно не нравилась. Но Иваныч и Ирина убедили, что нужно ковать железо, пока горячо. В этом случае железом они посчитали лагерь Спящих, в который нас согласился провести пленный сектант. А молотом или кувалдой должны были выступить мы. В этом лагере, как сказал пленный, дожидались сразу трое альфильских колдунов и двое людских магов. Все, естественно, из ордена Спящих. После резни, устроенной ордену во Вронжске, позиции секты сильно пошатнулись, и им теперь очень срочно и нужно было то самое «не знаю что» из старого поселения аэтеров. Вот и решили они нас пленить, уверенные, что мы как раз сможем найти чудо чудное.
Я убеждал друзей покинуть опасное место и вернуться сюда хотя бы с ротой драгун, но Иваныч тут же возразил, что пока мы смотаемся туда, да обратно, колдуны и маги уйдут – и ищи-свищи их потом по всей Терре. Ирина его поддержала, а Бобо и Дырн также стали на сторону сыщика и моей невесты. Очень уж им не понравилось, что их хотели убить. Потому мне пришлось подчиниться требованиям большинства и шагать теперь с ними через тёмный лес в сторону лагеря Спящих. Благо, пленный признался, что с колдунами было-то всего человек пять охранников. Ну, плюс, выжившие бойцы должны были побежать к лагерю. Добегут ли по такой темноте – вопрос десятый. Но, если добегут, то по моим прикидкам – это уже было человек двадцать-двадцать пять. И нас всего пятеро, пусть и с гранатами, да пулемётом.
Кстати, пулемёт меня, конечно, впечатлил. До этого я видел, как он стреляет, только в фильмах разных. А тут прям прочувствовал его мощь, особенно в умелых руках Скокова. Сыщик мало того, что видел в темноте живых существ, так ещё и стрелял бесподобно. План Иваныч разработал простой, но, как он сам сказал, надёжный, будто швейцарские часы. Мы подкрадёмся к лагерю, закидаем его гранатами, а потом добьём выживших, оставив пару разумных в качестве «языков». Ещё одним нашим козырем была Чувырла. Она тоже бесподобно видела в темноте, потому, как только пленный указал нам направление, и мы пошли за ним, моя питомица быстро рванула вперёд и растворилась во мраке. И если она успеет обнаружить лагерь, то вернётся и предупредит. Плюс, поможет подобраться к негодяям незамеченными.
Это, в принципе, и произошло. Спустя минут двадцать нашего спотыкания о корни и ветки Чувырла выскочила навстречу и заговорила быстро:
- Я нашла лагерь! Уже недалеко! Там убежавшие – они кричат, а лагерь собирают.
Иваныч как-то особенно посмотрел на Бобо и сказал:
- Пленный больше не нужен! Только мешать будет!
Бобо махнул своим огромным мечом, и обезглавленное тело Спящего упало между деревьев.
- Даже имени не узнали, - вздохнул я.
- Сёма, - покачал головой Иваныч, - Иногда ты меня изумляешь! Ну, зачем тебе его имя?
- Не знаю, - растерялся я, - Человек же вроде… был.
- Если он против людей пошёл, то какой же он человек? – проговорил вдруг Дырн, - У нас у гмуров, если пошёл против своего народа, то сразу имени лишают и звания родового. Так что, считай, и у этого нет имени.
- У нас не так, - попытался возразить я, - У нас, наоборот, имена предателей становятся нарицательными.
- Это как? – мы аккуратно пошли дальше, и все невольно перешли на шёпот, в том числе и Дырн.
- Ну, - задумался я, - Был у нас предатель по фамилии Власов, вот остальных предателей власовцами стали называть. Или Бандера – других предателей бандеровцами звали. Или вот был предатель Брут – убил своего лучшего друга императора Цезаря. Вот если предаёт кто близкого человека, его называют Брутом. И своего ребёнка этим именем вряд ли кто назовёт.
- Вон оно как, - прошептал гмур, посопел в темноте и проговорил: - Умнó!
- А чем умно-то? – прошептал Бобо.
- А тем, что вечный позор хуже забвения! Предал ты, забыл тебя род, да и всё. А тут – в веках помнить будут! Помнить и презирать! Для гмура такое хуже любой самой мучительной смерти бы было. И если бы знал я, что в случае предательства не забвению буду предан, а моим именем ругать будут, и никого не назовут у гмуров – я бы себя на мелкие кусочки дал бы изрезать, но не предал бы!
- Ну, у нас это никого не останавливает, - тут же ответила Ирина, - Были предатели, есть и будут! Но мы их презирали, презираем и презирать будем!
- И убивать! – добавил Иваныч.
- И убивать! – согласилась моя невеста.
Дальше мы шли в молчании за гийсой, и через какое-то время моя питомица остановилась и прошептала:
- За этими деревьями лагерь, слышите?
Мы прислушались и действительно услышали крики, разговор и суету. Быстро пробрались между деревьев и уставились на поляну, благо, подсвечена она была сразу тремя большими кострами. На поляне стояли сразу десять палаток, и вокруг них бегали люди, альфилы и грыли. Собирали какие-то вещи, упаковывали рюкзаки. Иваныч расставил нас за деревьями и приказал:
- Кидаем по две гранаты и бьём выживших! Постарайтесь, чтобы пара альфилов осталась в живых! Надо допросить с пристрастием этих ушастых ублюдков!
Я погладил по голове Тварь и приказал:
- Сидишь сзади меня и не высовываешься! Будут стрелять, не дай Бог в тебя ещё попадут!
Тварь послушно села сзади меня и свесила набок язык. Я присел за дерево и подготовил две гранаты. Вздохнул тихо, вытащил чеку из первой и приготовился.
- Давай! – громко сказал Иваныч, и я метнул гранату в центр поляны, метя между двух костров. Тут же дисциплинированно достал чеку из второй и кинул туда же. Мои товарищи сделали то же самое, и на поляне загремели взрывы. И не успели стихнуть разрывы, как зататакал пулемёт Иваныча, гулко забахал карабин Дырна, ухнул дробовик Ирины и шарахнула мортира Бобо. Я, честно говоря, не хотел даже стрелять особо, но понимал, что нужно, потому высунул стволы ружья из-за дерева и нажал на курки. Ружьё громко выстрелило, и я торопливо принялся его перезаряжать. Потом высунул и опять выстрелил. И тут услышал крик Иваныча:
- Прекратить стрельбу! Зарядиться!
Я зарядил ружьё и затих за деревом, опасаясь смотреть на поляну. Потом, правда, не выдержал, выглянул и увидел, что там творился настоящий хаос. Почти все палатки были разорваны, искорёжены. Вокруг костров там и сям валялись тела, и некоторые ещё были живы, так как громко стонали либо кричали. Никто даже не подумал открыть по нам ответный огонь, настолько неожиданным и мощным оказалось наше нападение. И тут я заметил, что двое альфилов пытаются незаметно уйти с поляны. Как они остались целыми и невредимыми – непонятно. Может, потому, что были чуть в стороне. Но эти длинноволосые негодяи в женских платьях, скрываясь за палатками, явно вознамерились свалить.
- Двое альфилов уходят! – заорал я своим.
- Где? – тут же спросил Дырн.
- Крайняя левая палатка! – я не знал, как ещё объяснить соратникам.
- Вижу! – довольно отозвался гмур, и тут же грянули два выстрела. Тут же один альфил упал и завыл тоненько. Так, что его даже за другими стонами и криками слышно стало. А вот второй развернулся и взмахнул руками. И в нашу сторону полетел большой огненный шар. А альфильский колдун подхватил своего собрата и начал тащить в лес. И тут меня удивила Тварь. Она кинулась вперёд, подпрыгнула и… проглотила сгусток огня, летящий прямо в меня. Я испугался и закричал:
- Фу, Тварь! Фу! Выплюни каку!
Тварь повернулась, посмотрела на меня, причём внутри её раздувшейся морды явно просвечивало что-то, повернулась к поляне и реально выплюнула шар, но уже в другую сторону. Как раз в сторону альфилов…
Глава 17. Об искусстве допроса
Альфилы были далеко, потому рассмотреть их морды я не мог, но уверен на сто процентов, что морды эти были удивлёнными. Когда в тебя летит твоё же заклинание… наверное, невозможно остаться безучастным. Впрочем, альфил, выпустивший в нашу сторону огненный шар, сориентировался быстро – бросил своего сородича и замахал опять руками. Шар разорвался, не долетев до колдунов шагов десять. Хотя даже такое расстояние оказалось достаточно болезненным, так как сдетонировавший огненный шар опрокинул машущего руками альфила и вместе с его собратом ещё и по земле протащил. Иваныч и Бобо побежали в сторону женоподобных колдунов, и когда ошеломлённый альфил пытался встать, Иваныч смачно зарядил ему ногой в голову. Будто футбольный мяч пнул. Голова длинноволосого колдуна мотнулась, а сам альфил обмяк и упал без сознания. Второй закричал что-то на непонятном мне языке, но Бобо ударил его кулачищем в голову, и кричащий тоже потерял сознание. Дырн в это время шёл по лагерю и старательно достреливал раненых.
- Сёма, ты цел? – заботливо спросила меня Ирина, подойдя почти вплотную.
- А что со мной будет? – пожал я плечами, - Только вот за Тварь испугался немного.
- Мне даже интересно – ты за меня боишься так же, как за Тварь, или меньше?
- За тебя – больше, - честно признался я и перезарядил ружьё. А потом вышел на поляну и посмотрел на Дырна: - А убивать раненых обязательно?
- Лекаря у нас нет, - пожала плечами Ирина, - Тащить их с собой мы не будем. А бросать врага живым – верх глупости.
Я достал папиросу и закурил. А моя невеста сказала:
- Давай обыщем палатки и тела, да будем возвращаться!
Я присел перед Тварью и потребовал:
- Ну-ка, распахни пасть!
Тварь раззявила рот, обнажив острые, но мелкие зубы, так как приняла уже обычное обличие, и я придирчиво осмотрел ротовую полость, боясь увидеть ожоги от огненного шара. Но, к счастью, с Тварью всё было в полном порядке, и я счастливо выдохнул. И попросил животинку:
- Ты меня так больше не пугай!
Ирина глянула на меня, махнула рукой и пошла к палаткам. Бобо тщательно связывал колдунов, а Иваныч ловко обыскал их, сорвал какие-то амулеты, стащил перстни, браслеты и забрал сумки. А потом пошёл обыскивать других. Я вздохнул и тоже поплёлся в центр поляны. Около часа мы тщательно всё обыскивали. За это время очнулись оба колдуна, но максимум, что могли – яростно таращить глаза. Так как связаны были тырком по рукам и ногам, да плюс во ртах их были кляпы. Бобо взял обоих альфилов под мышки и спокойно пошагал через лес к нашему лагерю. Мы потопали следом, а когда пришли, забрезжил рассвет. Ирина тут же отправила Дырна в село, чтобы прислали сотрудников полиции и охранку для конвоирования пленных, а сама сказала Иванычу:
- Допросишь?
С удовольствием! – сыщик удобно уселся на брёвнышке и кивнул тырку: - Вытаскивай кляп у левого, а правого оттащи подальше, чтобы не слышал, о чём говорить будем.
Бобо довольно кивнул, сделал, что приказано и тут же вернулся. Ибо наблюдать за работой Скокова было одно удовольствие. И я всё чаще убеждался, что местные правоохранители с огромным удовольствием перенимают у него опыт. Кстати, даже Мерлен приходил как-то к Скокову, но был Иванычем матами выгнан вон. Впрочем, Мерлен Железный, он же Кузьма Лупырёв в девичестве, ничуть этому не расстроился. Вышел на улицу и полчаса рассказывал мне, что он, по сути, человек неплохой. Но рождён был в бедности, и потому единственный способ вырваться из этого – карьеризм. И пусть он где-то не дотягивает по уму или сообразительности, зато нагоняет всё своим усердием и огромным желанием быть полезным обществу и государству. Меня его откровения, честно говоря, мало интересовали, но прерывать полицейского я постеснялся, потому слушал, вежливо кивая. В общем, Скокова признали все от полиции, до охранки. И я уже молчу об изыскателях, охотниках и прочих. Те Иваныча уважали, даже когда он работал грузчиком.
Скоков медленно, никуда не торопясь достал папиросы. Прикурил и внимательно посмотрел на альфила. А потом спросил:
- Имя, звание?
Альфил пробормотал что-то на своём басурманском языке и замолчал. Надменно смотрел на сыщика, но заплывший, посиневший глаз немного убавлял спеси, честно признаться. И даже делал надменный взгляд несколько комичным. А Иваныч выдохнул облако дыма в лицо альфила и заговорил медленно, нарочито спокойно:
- Попав в этот мир я приобрёл одну уникальную способность: видеть всех насквозь и чувствовать, говорит ли разумный правду, - сыщик затянулся, выдохнул дым и продолжил: - Сообщаю я об этом вот по какой причине. В силу профессии своей, а также из любознательности я долгое время у себя изучал пытки разных народов. Уж не знаю, как там у вас, альфилов, обстоит с этим дело, но наш народ в деле пыток достиг невероятных высот!
Скоков подобрал какую-то палочку и стал чертить что-то на земле, искоса поглядывая на альфила:
- К примеру, индейцы Америки были удивительными изобретателями и любили снимать кожу с человека. Зачастую – с половых органов. А туда запускали муравьёв. Это такие насекомые. А потом индейцы могли сутками смотреть на мучения жертвы.
Альфил, итак бледный от природы, побледнел ещё сильнее, так, что капилляры стали заметны на лице. А Иваныч, ничуть не смущаясь, продолжил:
- Или взять китайцев. Есть такая нация на моей родной планете. Они подвешивали человека над стволом бамбука, а тот рос, пронзая плоть. Медленно. Миллиметр за миллиметром, причиняя ужасные страдания.
Иваныч докурил, посмотрел на тлеющий бычок и произнёс:
- Или пытка в железном быке, - сыщик отбросил окурок: - Человека запирали в медном бочонке и снизу разжигали слабый огонь. Изделие грелось, а человек, находящийся внутри, заживо запекался.
- Варвары! – будто выплюнул альфил.
- О, понимаешь по-нашему, - кивнул удовлетворённо Иваныч, - Что и требовалось доказать.
Сыщик встал и подошёл к связанному пленнику:
- Но сам понимаешь, времени на всяческие медленные ухищрения у нас нет. Потому мы будем действовать проще. Поступать, как средневековая инквизиция.
- Это как, Андрей Иваныч? – спросил у Скокова Бобо.
- А кости будем дробить, - повернулся к нему сыщик. И ткнул пальцем в альфила: - Соврал, раздробили кости на одном пальце. Соврал ещё раз – на другом. Боль адская. Все нервы будут кричать и стонать от пощады. А сама жертва будет видеть, как конечности превращаются в месиво.
- А чем дробить? – тырк явно заинтересовался и с интересом поглядывал на альфила. А тот стал ещё бледнее, хотя, казалось, дальше уже некуда.
- Молотком, - вроде даже удивился Иваныч. И ткнул пальцем в камень: - Вот та штука будет, как наковальня. Кладём ладонь, оттопыриваем палец. Ты держишь, а я аккуратно расплющиваю молотком суставы.
Иваныч даже подтащил камень поближе и спросил озабоченно:
- Ты не знаешь, друг, как с выносливостью у этих… существ? Нам же ещё нужно, чтобы он не умер раньше времени от болевого шока.
Альфил дышал яростно, но тяжело. По лицу его градом тёк пот. Он с ужасом смотрел на камень, а потом произнёс:
- Вы… не посмеете! Наш посол…
- Ваш посол ничего не узнает, - отмахнулся Иваныч. И спросил: - Кто вы и зачем пришли?
И альфил заговорил. Быстро, сбивчиво, стараясь рассказать всё как можно полнее…
Глава 18. О находке и покушении
День клонился к закату, когда мы, наконец, нашли то, не знаю что. Охранка давно забрала пленных альфилов, как и запротоколированные их показания. И из показаний выходило, что власти Альфии были в курсе делишек Спящих. И даже в какой-то мере их поддерживали. Порфирий Петрович самолично прибыл к нам через неделю на раскопки и был весьма доволен. Сказал, что соседнее государство, испугавшись войны сразу с несколькими странами, вдруг отказалось от поддержки Спящих и начало на них охоту. Секта если и не была полностью уничтожена, то, как минимум, очень сильно пострадала и была обескровлена. Тем не менее, с нашей группы никто не снимал задач, и мы должны были найти неведомо что, на которое охотились сектанты. И вот, к исходу четвёртой недели, раскапывая землю возле круглого здания, лопата Бобо наткнулась на что-то каменное.
Вначале мы думали, что это очередной валун, принялись обкапывать, и поняли, что перед нами огромная каменная шкатулка, более похожая на небольшой сундук или ларец. Выглядела она невероятно круто – резные узоры, мелкие, будто тоненьким карандашиком сделанные. Часть – выпуклые, часть – наоборот. Какие-то листья, цветы и животные. Дырн с восторгом рассматривал поверхность сундучка и восклицал:
- Да это же врарь! А это ухобрюх! А это тырчок!
Действительно, среди причудливой вязи были изображения почти всех монстров, знакомых нам, от лыхов и хрюедов, до хвылей и бздымов. Мы долго любовались на творение аэтерских мастеров, а потом Ирина сказала:
- Надо решить, что делать: вскрывать сундук на месте, везти его во Вронжск, либо вызывать магов сюда?
- А ты не маг разве? – спросил, хитро улыбнувшись Иваныч, и Ирина покраснела вдруг. И спросила:
- Где прокололась? Как узнал?
- Не прокололась нигде, - сыщик даже руки поднял, показывая, что абсолютно искренен, - Просто логически размышляю – не отправила бы охранка на такое задание группу без мага. В себе и Сёме я уверен – мы не маги. Бобо точно не мог бы хранить такие способности в тайне. А гмуры магию имеют специфическую. Вот и получается, что магом можешь быть только ты.
Ирина задумалась и рассмеялась звонко:
- Полиция, отказав тебе, потеряла невероятно ценный кадр, Иваныч!
- Я об этом всегда говорил, - самодовольно улыбнулся сыщик. А я лишь молча посмотрел на невесту, но промолчал. Так как удивляться давно перестал. Лишь спросил:
- Так что, будем сейчас вскрывать?
Ирина задумалась ненадолго и махнула решительно рукой:
- Попробуем! Учили нас, как ловушки обходить магические. Но на это время нужно. Единственное – всё равно нужно весточку отправить во Вронжск, чтобы усиление прислали. Мало ли что.
А потом Ирина начала готовиться к открытию сундука. Мы расширили и углубили один из окопов. В нём моя невеста нарисовала кучу каких-то фигур, разложила камешки, цилиндрики и прочую лабудень. А потом принялась мне объяснять:
- Магия чем-то сродни инженерии. Здесь всё подчиняется строгим законам. Чёткие линии, векторы силы и прочее. Главное – знать принципы и основы. Сдерживающие и нейтрализующие заклинания есть, но, на всякий случай я ещё и тоннель сделала. Если они не помогут, то вся магическая сила ударит только в одну, строго определённую сторону. Потому в том конце окопа стоять не рекомендую!
- Я всё равно не понимаю, - махнул я рукой, - Потому бесполезно объяснять!
- Раз бесполезно – дуй в Вислое вместе с Дырном! Поможешь ему с продуктами и дадите распоряжение Егорке отправить сюда подкрепление. Дырн знает – скажет ему кодовое слово!
Мы быстренько запрягли с Дырном повозку и поехали в Вислое. Тварь я оставил на стоянке, попросив свою питомицу присматривать за Ириной. Мало ли что, вдруг какие Спящие опять появятся или ещё какие неожиданности. А Тварь всё же умела защитить. И за себя постоять. Когда приехали в Вислое, я слез с телеги и присел на скамеечку покурить, а Дырн пошёл в контору разговаривать с молодым полицейским. В это время к конторе подошли двое граждан, по виду сильно напоминающие ковбоев из вестернов. Кожаные сапоги со шпорами, кожаные штаны. Куртки лихие, ковбойские. И даже шляпы эдакие. Я даже головой повертел, чтобы посмотреть, не скрывается ли где съёмочная группа. Один из ковбоев, бледно-рыжий, цветом волос напоминающий прошлогоднюю солому, пожёвывал во рту травинку. А второй – темноволосый усатый крепыш с крупными чертами лица и вовсе трубку во рту держал. Я как-то пробовал курить трубку, но быстро отказался – уж больно тяжела и неудобна. А чтобы вот так, запросто как папиросу во рту её мусолить…
Ковбои посмотрели на контору и синхронно подошли ко мне. Прям в ногу, как солдаты. Только походкой, как из фильмов про Дикий Запад. Когда чуть враскоряку, и ноги навылет. Тот, который травинку жевал, спросил развязно:
- У вас тут в вашей дыре есть, где выпивку купить?
Я был одет в обычный старенький кафтан без нашивок, потому дворянина во мне распознать невозможно было никак. Да и лицом на благородного я не сильно тяну, чего греха таить. Потому вульгарное и пренебрежительное к себе отношение понял. Но всё равно манера этих ковбоев изъясняться покоробила. Будь даже я местный абориген, разве можно так с людьми? И вообще с разумными? Потому я вместо ответа лишь плечами пожал. Рыжий прищурил глаз и спросил ещё настойчивее:
- Немой, что ли?
- Может, просто тупой? – хохотнул тот, что с трубкой во рту. Посмотрел на мою кобуру и сказал, искривив рот: - Если на дуэль вызвать, да сказать, с кем стреляться будет – враз заговорит!
А сам большим и указательным пальцами правой руки взял так и вжих – по полю шляпы! Ну Клин Иствуд! Не меньше! И даже глаза так же сощурил.
- Или со страху в штаны наделает! – процедил рыжий, который с травинкой во рту. И демонстративно правую руку на кобуру положил: - Тебя как звать-то, болезный?
- Семён Петрович Пентюх, - пожал я второй раз плечами. И тут вдруг тот, что пониже и покрепче изо рта трубку выронил. Тут же наклонился, поднял её с земли и быстренько в карман запихал. А рыжий судорожно вздохнул и спросил, тон поменяв:
- Тот, который Эдди…? И враря?
- Тот самый, - тяжело вздохнул я.
- Семён Петрович! – усатый крепыш спрятал, наконец, трубку: - Мы же шутим, понимаете? Пошутить любим! Вы уж на нас не извольте обижаться!
А рыжий улыбнулся даже несколько заискивающе и проговорил:
- Я Артём Грязнов, а это Сашка Гучиков! Проездом здесь! Хотим в Расшу, а оттуда в Рязань! Там, говорят, охотников ищут. Нанимают-с.
- Очень приятно, - я поднялся и пожал руки ковбоям. Вообще заметил, что моя фамилия раньше если и не смех, то улыбки вызывала, то сейчас люди как-то нервно реагируют на неё. И всё из-за прессы. Газета Ведомости, да и другие газеты, поменьше, очень уж нездоровый ажиотаж вокруг моей персоны развернули. И с Эдди, и с врарем, и с погибшими тремя дворянами в городе Лесок. А когда произошло отражение Спящих во Вронжске, почему-то мою фамилию в статье Ведомости аж трижды упомянули! Зато я понял наконец, что такое имидж и репутация. Ты можешь быть абсолютно бестолковым, не имеющим никаких навыков, но если люди вокруг думают по-другому… В общем, в этом мире как и в моём, «пипл хавал», а так как пресса меня зачислила в «крутые парни», то и отношение стало соответствующим. Впрочем, я настолько привык, что уже намного реже произносил фразу «это случайность».
А ковбои вдруг принялись рассказывать, чем собираются заняться в Рязани. Я тяжело вздохнул, поняв, что отвертеться от разговора не получится, начал закуривать вторую папиросу и случайно её выронил. И только наклонился, чтобы поднять, как раздался выстрел, и в то место, где была моя голова, вонзилась пуля, выбив из бревна щепу. Я тут же упал на землю, потащив из кобуры револьвер. Ковбои упали возле конторы, не понимая, что происходит. Я тоже понимал мало, но привычка стрелять, если стреляют в тебя, пересилила, и я выстрелил из револьвера в ту сторону, откуда, полагал, стреляли в меня.