Глава 15

Егор. Настоящее

О чём я думал, вдавливая кнопку звонка? Да ни о чём! Посмотрю ей в глаза, а там видно будет.

Полина не открывала, хотя её машина стояла около дома. Но я продолжал жать. Раздающаяся в квартире трель самому же действовала на нервы. Что, если Линкиной сестры действительно нет? Я долбанул в дверь кулаком и привалился к стене. Хрен куда сдвинусь, пока она не откроет. С той или с этой стороны – не имеет значения.

Но долго ждать не пришлось. Интуиция не подвела: Полина была дома.

– Я тебя не приглашала, – выговорила она жёстко, не собираясь пускать меня за порог.

Только её мнением я не интересовался. Оттолкнул и, войдя, сам запер дверь. Полина молчала.

– Говори, – приказал, мрачно глядя на неё.

– Что тебе говорить?

– Всё это твоих рук дело? – В глаза-то я ей посмотрел, но ничего не поменялось. Закрытая книга – вот чем она была для меня. Думал, пойму всё сразу, но куда там! Схватил за плечи. – Это ты? – Тряхнул. Вначале слегка, потом сильнее. – Это ты?! Больше некому, Полина!

Она вырвалась. И без того раздирающая руку боль стала раз в десять сильнее. Оно и к лучшему – это хотя бы отрезвляло. Лицо Полины исказилось яростью, глазищи вспыхнули.

– Что «я»?! – вскрикнула она. – Что «некому», Дымов?! Ты врываешься ко мне, начинаешь выдвигать обвинения! Ты ничего не напутал?!

– Ничего я не напутал! – рявкнул в ответ. – Сегодня вышла статья! Очередная грязная статейка! И не ври, что ты не в курсе!

– И что дальше?! Ты с чего-то решил, что это я?!

– Да, чёрт тебя подери! – Я снова схватил её и зашипел. Проклятье! Локоть словно наживую выдирали.

Полина просканировала меня взглядом, задержалась на руке. Я выматерился и тряхнул головой.

– Эта фотография была только у меня и твоей сестры. Откуда она могла всплыть?! Да ни один извращенец не стал бы так копать. Ни один!

– А я, выходит, стала?

Я невесело хмыкнул. Её возмущение походило на неподдельное, вот только в последнее время отличать ложь от правды становилось всё труднее. Слишком много ниток связалось в клубок.

Поля так и смотрела в упор. Её собранные в небрежный хвост волосы напомнили мне перевернувшее жизнь утро. Волосы Линки тогда были собраны в точно такой же хвост. Даже цвет надетой на ней футболки был похож на цвет свитера Поли. Бледно-голубой, с абстрактным узором.

Зацепился за выглядывающий из-под волос шрам, вернулся к глазам. Решила вытащить наружу правду? Да только она ни хрена эту правду не знает!

– А тебе копать было и не нужно, – голос вдруг стал сиплым. – Что ещё тебе отдала Лина? Ведь наверняка не только фотографию.

– Да с чего ты взял, что это я?! – взвилась она раздражённо.

– Потому что некому больше! – гаркнул я так, что у самого в ушах зазвенело. Рубанул воздух ладонью, ругнулся. – Да даже если предположить, что кто-то продал её. Бред… – Потёр глаза пальцами и поднял голову. – Это бред!

– Хорошо. – Она вдохнула. Глубоко, с шумом, словно тоже пыталась успокоиться. – Хорошо, – повторила задумчиво и… замолчала.

Я ждал, сам не зная чего. Полина нахмурилась, на лбу появилась крохотная складочка. Точь-в-точь такая же, какая появлялась у её сестры. Как под копирку… Молча она качнула головой и прошла в кухню. Меня не пригласила. Я разулся, бросил пальто на тумбочку и прошёл следом. В кухне уже шумел чайник.

Полина выставила на стол чашки.

– Ангелина рассказывала мне про эту фотографию, – сказала как бы между делом. Потом всё-таки остановилась. – Она много о чём мне рассказывала, Дымов. Вернее… В тот день, когда она распечатала снимки, мы их вместе забирали.

Не отвечая, я сел за стол. Полина снова нахмурилась.

– Вас же кто-то фотографировал? Лина… Она тогда говорила, что это было после матча. Что вы тогда только познакомились. Да… Я же тоже тогда должна была пойти, но не пошла. – Она вздохнула. – В общем, неважно уже. Почему ты не думаешь, что та девочка, которая вас сняла, могла продать снимок? Или просто перекинуть кому-нибудь? Да мало ли…

Конечно, я подумал об этом. Но мысль показалась бредовой. Действительно извращение!

– Скажи ещё, что она и статьи клепает, – бросил в ответ.

Чайник выключился. Полина поставила передо мной коробку с чайными пакетиками.

– Почему нет?

– Какой ей резон?

– А мне какой? Разрушить твою карьеру?

Я посмотрел внимательно. Вначале в лицо, потом на руки. Полина напряглась, но взгляда не отвела.

– А почему нет? Ты знаешь, что хоккей – моя жизнь. Отличная месть – лишить жизни того, кто, как ты думаешь, виноват в смерти твоей сестры.

– Как я думаю?

– Да, Полина. Или считаешь, всё было так, как написано в этой статейке? – Я усмехнулся уголком рта и качнул головой. – Не так.

– А как?

– Так это всё-таки ты, – сказала я уже утвердительно. Ярости уже не осталось, только горечь. – Я должен был сразу это понять.

– Это могла бы быть я, – отрезала она жёстко. – Но нет, Егор.

Мы смотрели друг на друга через стол. Она – твёрдо, я – вспоминая прошлое. Последние наши с Линкой дни. Тогда я думал, что последние перед расставанием, а, следовательно, перед встречей. На деле вышло – просто последние.

– Хочешь знать, как всё было? – прищурился я. – Я расскажу. Дам тебе интервью. Подробное, откровенное интервью.

– Хочешь оправдаться? – В ее голосе послышалось разочарование.

Никакого энтузиазма от неё я не почувствовал. Положив себе чай, Полина налила воду. Я смотрел на неё, на льющуюся из носика чайника струйку.

Оправдаться? Да к чёрту оправдания. В них, как и в доказательствах, нет смысла, если они предназначены другим. Перед кем мне оправдываться? Перед Ангелом уже не оправдаться. Перед собой… За десять лет не вышло, вряд ли выйдет теперь.

– Нет, – сказал наконец. – Хочу поставить точку. Если уж кому-то припёрло вытянуть на свет нашу с Ангелиной историю, пусть она будет хотя бы правдой.

Полина

Смотрела я на него куда дольше, чем нужно было для простого «нет». Правду? Правду он решил рассказать?! Правда только одна: Ангелины больше нет. Умерла. Задохнулась дымом в подожжённом прогнившем доме. Или от того, что без него дышать не могла, задохнулась. Какая уже разница.

– Найди для этого кого-нибудь другого, – постаралась сказать как можно сдержаннее.

– Зачем кого-то искать, когда есть ты?

– Затем, что я не хочу брать у тебя интервью. Для меня это личное.

– А для меня какое, блядь?! Публичное?!

Он рассвирепел моментально. Поднялся и прошёлся по кухне. Когда мы с сыном переехали в эту квартиру, кухня казалась мне огромной. Да и утром она была такой. Но Егор занял собой всё пространство.

Пройдя туда-сюда пару раз, он остановился.

– Какая-то сволочь выворачивает мою жизнь наизнанку. Но до этого утра жизнь была только моя. А сегодня… – Дымов тряхнул головой, и прядка волос упала ему на лоб. – Это не просто личное, Поля. Это тут! – ударил по груди. – Есть вещи, которые больше, чем личное. Они только твои. Твои, понимаешь?! Их никто не должен знать. А эта тварь мало того, что выставила нас с Линкой на всеобщее обозрение, так ещё и извратила всё.

– Не надо прикрываться моей сестрой, – вздохнула я устало. – Отец сказал мне, что тебя неофициально отстранили от игр. Поэтому не пытайся изображать, что интервью ты собрался дать исключительно ради справедливости. Не поверю. – Я всё-таки не выдержала. – Не поверю, Егор!

Его тяжёлый взгляд задевал куда больше, чем ярость. Мои слова затихли, тишина стала звенящей. Дымов молчал, и это тоже задевало. Я с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. Чтобы не вывалить на него агонию, наполнявшую последние минуты его Ангелины. Его Ангела.

– Поля…

– Не зови меня Полей! – прикрикнула я, не успев отдать себе отчёт. Сердце билось тяжело. Пришлось задержать дыхание, чтобы унять его.

Егор так и смотрел. Я сглотнула.

– Не люблю, когда меня зовут Полей, – сказала сдавленно. – Лина же говорила, что нас всегда путали? Да что я тут перед тобой распинаюсь?! Полина, Поля… Зови как хочешь. Это всё глупости.

– И всё-таки расскажи, – вроде попросил он. Вроде.

Под гнетущим взглядом говорить было трудно, отвернуться – невозможно. Я опустила голову.

– Её обычно звали Линой, меня – Полей. А потом… Мы были детьми, тогда это казалось нам забавным… – Я подтянула к себе салфетку. Оторвала кусочек и кинула рядом. – Мы решили, что, если и её, и меня будут звать Линой, путать всех будет ещё проще… – Оторвала ещё клочок и отодвинула всё подальше.

Я понимала, что с каждым днём нервничаю сильнее. Когда я в последний раз была у психолога? После возвращения из Штатов. Дымов… Кончики пальцев у меня стали бледными. Так бывало всегда, если я переживала. Поражение мелких сосудов – не такая уж большая плата за жизнь.

– Я не буду брать у тебя интервью, – сказала наконец, подняв голову. – Это мой окончательный ответ, Дымов.

– Я тебя услышал.

Он встал. Вышел в прихожую. Я слышала, как он одевается, видела, как просовывает в рукав руку и морщится. Слышала хлопок двери. А потом перестала слышать – Егор ушёл. Потёрла пальцы, пытаясь разогнать кровь, но это не помогло. Отпила чай. Без сахара, без молока.

– Это ты виноват в том, что она задохнулась, Егор, – прошептала я, сделав ещё глоток. Облизнула губы. – Ты, и больше никто. Если бы не ты, она бы жила. Она бы хотела жить. Всё ты.

Прошлое

Егор

Для принятия решения много времени не потребовалось. Только агент выложил новости, я сразу же дал согласие. Чёрт подери! Чёрт подери!!!

Канада, клуб НХЛ… Да, чёрт подери!!! То, что ещё вчера казалось далёкой целью, мечтой, воплотилось в жизнь. Меня пригласили в канадский клуб. О чём тут было думать?! Условие было только одно: прилететь в Канаду в ближайшие дни, чтобы к началу сезона влиться в команду и привыкнуть к стране и порядкам.

– Линка! – крикнул с порога. – Ты где?

Наскоро скинув кеды, прошёл в кухню. Ангел вышла навстречу. Я вдруг почувствовал божественный запах домашней сладкой выпечки. Желудок скрутило голодом. Утром я только и успел на ходу глотнуть кофе, но с последними событиями начисто забыл об этом. Зато вспомнил теперь.

– Линка! – рыкнул я, обхватив её. Приподнял и поставил обратно.

Она ухватилась за мои запястья. Озадаченная и слегка напуганная. Я провёл ладонью по волосам, тряхнул головой и усмехнулся. На столе уже стояли тарелки. Даже квадратная свечка посередине, хотя для романтики было рановато.

– Ты как знала. – Я отпустил её, хотя желание не выпускать из рук было сильным.

Не помню, захлёстывало ли меня вообще когда-нибудь таким адреналином. Кровь неслась по венам со скоростью болида на гоночной трассе. НХЛ, мать его! НХЛ!

– Что знала, Егор? – Линка чувствовала моё настроение. Глаза блестели, на губах – мягкая улыбка. – Успокойся. Что случилось?

Успокоиться? Я хмыкнул, перехватил её руки.

– Меня в НХЛ пригласили. В Канаду.

Огромные глаза стали ещё больше. Да, детка. Теперь у меня будет всё. И у тебя тоже.

Обхватил затылок и впился в рот. Целовал её, но было мало. Кровь кипела.

Лина отвечала мне с готовностью, как и всегда. Подтолкнул её к столу. Под руку что-то попалось, звякнуло и начало падать. Поймал инстинктивно, и это помогло слегка протрезветь от её поцелуя.

– Вилка… – Я понял, что держу, и кинул на тарелку.

Лина прошлась языком по губам.

– НХЛ… – Улыбка её стала неловкой, тусклой. – Значит…

Она не договорила. До меня вдруг дошло, что она имеет в виду под своим «значит».

– Ты о чём подумала? – нахмурился я, стало даже досадно. – Между нами это ничего не меняет, Лина.

– Но… ты же должен будешь жить в Канаде.

– Что дальше? – Я чуть сжал её волосы. Посмотрел в глаза, пропустил через пальцы и убрал руку. – Ещё раз говорю: между нами это ничего не меняет. Пока поживёшь тут, а как я освоюсь, прилечу за тобой.

– У меня же даже паспорта нет.

Чёрт, паспорт! Вот это совсем вылетело у меня из головы. Учитывая, что на то, чтобы закончить тут дела и собраться мне дали хрен да ни хрена, решить проблему с её документами мы не успеем.

– Я что-нибудь придумаю… – Провёл по Линкиной руке. – Отца попрошу. Он поможет.

– Неудобно… – замялась она.

Я отмахнулся. Неудобно ей. И всё-таки желание чувствовать её рядом пересилило. Но это был уже не огонь – осознание, что нам придётся расстаться на несколько недель. Сперва я не думал об этом, а сейчас накатило. Обнял, поцеловал в волосы и поглубже вдохнул. С другой стороны, вряд ли в первые дни у меня будет оставаться время на что-то, помимо тренировок. Как ни крути, а НХЛ есть НХЛ. Возможно, к лучшему, что она будет тут. Что ей делать одной в чужой стране, пока я буду торчать на катке?

– Накормишь своего героя? – Я отстранил её, откинул прядку волос со щеки.

Линка улыбнулась.

– Тебя, что ли?

– А у тебя есть другой герой? Та-а-ак…

Она тихонько засмеялась. Оттолкнула меня и пошла к плите. Я поймал её за талию, потянул обратно.

– Так что? Смотри у меня! – Прижал к себе спиной.

– Дурак! – Она опять засмеялась. Повернула голову.

Я коротко поцеловал её, почувствовал улыбку сквозь поцелуй.

– Дурак, – повторила она шёпотом. – Какие герои? Ты у меня один герой. И всегда будешь одним. – Её руки легли поверх моих. Взгляд был мягким, нежным, с капелькой грусти. Несколько недель. Ерунда, в общем. Отец в помощи не откажет, тут я уверен. А с остальным разберёмся по ходу дела.

– Пусти меня, герой. – Лина разомкнула мои руки. – Ты же голодный был. Или уже всё?

– Ничего подобного.

Присел за стол. Лина принялась возиться у плиты. Худенькая, в свободной футболке, она была совершенно обычной девчонкой и при этом совершенно особенной.

Я взял с тарелки кусок колбасы и закинул в рот.

– Ты же мне тоже что-то хотела сказать, – вспомнил внезапно.

– Я? – Она обернулась и тут же небрежно отмахнулась: – А… Уже неважно.

– И всё-таки?

– Да мелочи, Егор. Думала… – Она замолчала. Кинула взгляд из-под ресниц и отвела глаза. – Думала, что надо вас всё-таки с Полиной познакомить, но она уехала на несколько дней. Так что как-нибудь потом.

Обидно. Что-что, а увидеть её сестру мне хотелось до отлёта. Подумал было предложить сгонять к ней на машине, но быстро понял: не вариант. Да и куда, в самом деле, торопиться? Устроюсь в Канаде, найду жильё, а там можно будет спокойно решать личное.

Ангел положила мне на тарелку здоровенный кусок шоколадного пирога. Улыбнулась.

– Ешь, герой. А то обессилишь, кто же будет размахивать клюшкой в твоём НХЛ?

– Языкастая какая! – Я подтянул её к себе и посадил на колено. Пирог манил, но ямочка между шеей и плечом Лины манила куда больше. Поцеловал, потёрся подбородком.

Линка прижала голову к плечу.

– Щекотно, – засмеялась. Встала и тронула губами мои губы. – Ешь. У нас сегодня праздник, – сказала вроде бы весело, но в глазах мелькнула грусть.

Ничего. Время пролетит быстро. Надо будет найти хорошую квартиру. Большую, светлую. Но это потом. А пока… Откусил пирог и застонал от наслаждения.

– И кто будет меня кормить в Канаде? – прошамкал с набитым ртом.

– Не знаю… – Она отломила маленький кусочек от моего куска. – НХЛ, наверное.

И опять взгляд с грустью и полуулыбка на нежных губах. Ничего, Ангел. За расставанием будет встреча. У нас вся жизнь впереди.

Егор

Куда податься, я не представлял, но дома точно свихнусь. Воспоминания сталкивались с реальностью, напирали друг на друга, как отколотые льдины. За эти годы я так и не узнал, где похоронена Линка. И, что самое паршивое, знать и не хотел. Самообман. Десять лет я прожил с ощущением, что сел в тот злосчастный самолёт и улетел, а она осталась тут. Просто осталась – и всё. Мы просто больше не встретились. Малодушие в чистом виде. Но смотреть на её имя на надгробии было выше моих сил.

Лобовое стекло покрылось влажной плёнкой. Дворники смахивали мелкие капли, а я наматывал круги по городу до тех пор, пока не оказался у здания тренировочного центра. Зачем приехал? Понятия не имею! Настька ведь наверняка занята. Настька… Красивая баба, но с ней у нас не сложилось. Куда там, даже не началось! И всё из-за прошлого. Только в её случае исправить всё было можно.

– Ничего нельзя исправить, только если имеешь дело со смертью, – сказал я сам себе и шумно вдохнул.

Да, именно это я и сказал ей, когда она, зарёванная, оказалась в моей гостиной.

Я отстегнулся и вышел под моросящий дождь.

– Егор? – Настя сперва удивилась, а потом улыбнулась. – Не ожидала…

На катке тренировались детки. Бывшая фигуристка, Настя нашла себя в тренерстве. Одна из девочек на льду ковырнулась, и Настя, сказав, чтобы я подождал, подозвала её к себе.

Я отошёл подальше ото льда. Издали видел, как моя «неудачная попытка построить отношения» переговаривается с помощницей. Она махнула в мою сторону, сказала что-то ещё и пошла ко мне.

– У меня сложный день. – Не останавливаясь, Настя жестом позвала меня за собой. – Раз уж ты без предупреждения, давай выпьем кофе. Боюсь, что у меня не больше десяти минут.

– А потом что? Выгонишь? – Я вышел за ней в коридор.

– Зачем мне тебя выгонять? Трибуна в твоём распоряжении.

Я хмыкнул. До кофейного аппарата мы дошли не разговаривая, и только когда кофе был готов, Настя спросила, пристально глядя на меня:

– Что случилось, Егор? Ты из-за… – Она замялась. – Прости, наверное, тема больная, но ты из-за статьи приехал?

Женская логика, блядь. При чём тут она и статья?!

– Из министерства свистнули, чтобы Кузнецов придержал меня, пока не разберусь с этим. – Я отхлебнул из стаканчика и поморщился. Дерьмово, но бывало и куда хуже. – Я уже всё перерыл, но эта писака – как призрак.

– Призрак… – Она мрачно хмыкнула. – Я бы хотела тебе помочь, но не знаю чем.

– Ничем ты мне не поможешь. Да и не из-за статьи я.

Она посмотрела выразительно, с вопросом.

– Помнишь фотографию у меня в гостиной?

– Там было много фотографий.

– Не так уж и много. И ты знаешь, про какую фотографию я говорю.

Она выдохнула и кивнула.

– Кажется, я… – Мотнул головой. – Чёрт, Насть, у этой девушки была сестра. То есть… есть сестра. Близняшка. Как две капли воды, понимаешь? Копия. Просто под копирку. Так вышло, что в прошлом мы не познакомились. Зато познакомились сейчас. И… – Я снова мотнул головой. Проклятье!

– И ты что-то чувствуешь к ней? – тихо спросила Настя. Вернулась и дотронулась до моей руки.

Я поднял на неё взгляд. Внутренности скручивались жгутами. Да, чувствую. И не что-то, а то, чего не чувствовал уже очень давно. По крайней мере, к живому человеку, а не к тени.

– Так не должно быть, Насть.

– Почему?

– Потому что… Да хрен знает! Просто не должно. Она – её сестра. Копия!

Губы Настьки коснулись края чашки. Некоторое время она ничего не говорила. Отошла к окну, постояла там. Я ждал, что она вернётся, но нет. Пришлось подойти самому.

– Единственное, с чем тебе нужно разобраться, – это с тем, к кому ты чувствуешь то, что чувствуешь. – Она бросила через плечо. – К той девушке с фотографии или к той, которая рядом.

– С этим я уже разобрался.

Настя повернулась.

– Тогда вообще не вижу проблемы. Отпусти прошлое, Егор. Пока ты живёшь прошлым, настоящее не для тебя. Отпусти. И её тоже отпусти.

– Я не смогу её забыть.

– А зачем забывать? Те, кто нам дорог, живы, пока мы помним о них. Помним светлые моменты. Никто не говорит, что ты должен её забыть. Просто отпусти. Дай ей покой, Егор. И себе тоже. Не мучай ни её, ни себя. Отпусти.

Да, она права. Отпустить. Только для этого начать надо с начала. С того, что я так и не сделал за десять лет: посмотреть правде в глаза. Попрощаться. Для этого нужно узнать, где похоронена Ангелина. А дальше… Дальше перестать перемалывать внутри бестолковое «что, если бы…».

Зазвонил телефон, и Настя, извинившись, ответила на вызов.

– Вы уже? – Она пошла к выходу. Не успела дойти, как дверь распахнулась, и в коридор буквально влетел светленький мальчишка.

– А папа где? – поймав его в объятья, спросила она.

Ответа не потребовалось – в коридоре появился муж Насти. Тот ещё мудак, надо сказать, но Настька была с ним счастлива. Со мной она такой не стала бы никогда.

– Дядя Егор! – Её сын помахал мне.

Я ему. Кивнул её мужу и получил в ответ сдержанный кивок.

Один раз рожу я ему уже начистил. Хотя справедливости ради, по мне он тоже прошелся будь здоров. Но Настя, чёрт подери, с ним счастлива. Если уж этот сукин сын смог сделать счастливой свою женщину, смогу и я.

Рядом с ним стоял маленький мальчик в забавной шапчонке. Его тёмные глаза были распахнуты. Раньше я видел этого мальчонку только на снимках, и выглядел он сейчас куда более здоровым.

Светловолосый подбежал ко мне и гордо сообщил:

– Это мой брат.

Отец окрикнул его, и он дал дёру обратно.

«Моему сыну было бы девять, как сыну Польки», – хлестнула по краю сознания абсолютно дикая мысль.

Всё, пора завязывать с прошлым. Пора. Какая разница, сколько было бы моему сыну, если его нет и уже не будет?

Троица ушла. Настя проводила их до самого выхода и вернулась.

– Мне тоже пора. – Я забрал у неё опустевшую чашку. – Взять тебе ещё кофе?

– Возьми. Пусть это будет твоей небольшой платой за сеанс психотерапии.

Я усмехнулся уголком губ. Да, кофе – это самое меньшее, чем я мог ей отплатить. И хрен бы с ним, что совет лежал на поверхности и был очевидным. Пришёлся он вовремя.