Глава 16

Полина

– Не нужно, Федя, – сказала я с раздражением. – У меня много работы. И вообще…

– Работы у тебя много! – Он небрежно усмехнулся. – Знаю я твою работу. Я тебя понял.

– Вот и хорошо, что понял, – процедила я и закончила разговор.

Бросила телефон на стол. Что подразумевало его пренебрежительное «знаю я твою работу», меня не интересовало. Богатырёв меня вообще не интересовал. После ночи с Егором прикосновения Фёдора я выносила с трудом. То, что совсем недавно доставляло удовольствие, стало неприятным. И снова причиной всему Дымов.

Дымов, Дымов, Дымов!

Я присела на край стола и пробежалась взглядом по набранному до звонка тексту.

– Нет. – Удалила последнее предложение. Перечитала.

Обычно дававшийся легко текст не шёл. Слова отказывались складываться в предложения, выходило сухо и невкусно. Я переписала последний абзац, перечитала ещё раз. Нет. Надо просто отключить голову. Не думать о Егоре так, как я думала в последние дни. Ещё лучше не думать о нём вообще.

Стёрла абзац и, налив крепкий чай, опять взялась за работу. Пошло куда лучше. Спустя ещё час поставила-таки точку. Наконец-то статья получилась такой, как нужно. Пробегаясь по строчкам, я не находила, к чему можно было бы придраться. Идеально. Или почти идеально. Только… Проклятые мысли полезли снова. В памяти всплыл взгляд Егора и его «всё было не так».

Я глубоко вдохнула. Выделила текст и уже собралась нажать «delete», как вздрогнула от прокатившегося по квартире звонка. Выделение снялось. Господи, да я вообще в своём уме?! Поспешно сохранила статью и захлопнула ноутбук.

За дверью оказался Егор. Растрёпанный, с лихорадочно блестящими глазами, он стоял, тяжело опираясь рукой о стену. Только я открыла, вошёл. Опять нагло, без приглашения.

– Что ещё?!

– Ты возьмёшь у меня это чёртово интервью! – прорычал он, надвигаясь на меня.

Я инстинктивно подалась назад и вжалась в стену. Егор мгновенно навис сверху.

– Ты не можешь отказаться. – На его скулах отчётливо выделились желваки, с такой силой он стиснул зубы. Смотрел на меня одновременно тяжёлым и пристальным взглядом. – Полина… Ты должна, чёрт подери! Должна!

У меня вырвался нервный выдох. С каждым разом было всё сложнее находиться к нему так близко. Его запах проник в лёгкие, я чувствовала Егора. Не касалась, а всё равно чувствовала.

Он вдруг обхватил мою шею сзади, и расстояния между нами не осталось.

Я упёрлась руками ему в грудь.

– Пре…

Договорить не смогла: он буквально заткнул мне рот поцелуем. С напором разомкнул губы и проник языком.

– М-м-м. – Я попыталась отвернуться.

Он прижал ещё крепче. Втиснул в стену и навалился на меня. Бежать было некуда, да и слишком поздно. Тело отозвалось, кончики пальцев заныли.

Нельзя! Нельзя!!!

– Егор… – шепнула я, едва он дал сделать глоток воздуха.

Пальцами он поглаживал меня по шее. И опять губы на губах. Только отворачиваться я уже не пыталась. Вкус у этого поцелуя был и горьким, и сладким. Он тронул языком мою нижнюю губу, поцеловал уже не с таким напором, но властно и глубоко. У меня поплыла голова. Колени начали слабеть. Перебирая волосы, он ласкал мой рот, а я теряла себя и не могла противиться теплу, растекающемуся по телу.

– Полина… – просипел он. Глаза блестели сильнее прежнего, зрачки были огромными.

Егор выпустил меня. Сглотнул и отступил.

– Я должен отпустить её. Должен отпустить твою сестру. Нельзя думать о будущем, когда прошлое тянется волоком.

– А ты думаешь о будущем?

Он не ответил. Нет, ответил: взглядом. С минуту мы простояли друг напротив друга в тишине. Наконец я нашла в себе силы оторваться от стены. Показала ему на приоткрытую дверь гостиной. Ничего не говоря, Егор пошёл вперёд. Я уставилась ему в спину. Губы горели, пальцы осатанело ныли от желания почувствовать тепло кожи и литые мышцы.

Пройдя за Егором в гостиную, я села на подлокотник дивана. Он остановился в нескольких метрах от меня.

– Тебе не кажется странным, что вначале ты охмурил Лину, теперь за меня принялся?

– Я не охмурял Лину, – сказал он жёстко. – Я любил твою сестру.

– У попа была собака, он её любил… – Я отстранённо посмотрела на стену, потом опять на Дымова. – Знаешь такую дурацкую детскую… присказку или пустышку? – Дёрнула плечом. – Даже не знаю, как назвать.

– Я не убивал твою сестру.

– Да, не убивал. Ты просто вычеркнул её из жизни. Просто забыл про неё.

– Я не…

– Она звонила тебе! – Я повысила голос и поднялась. – А ты что?! Ты… Да ты даже на звонки не отвечал! Не вычеркнул?! Не говори мне, какой ты хороший, Егор! Я всё знаю! Всё! Не надо оправдываться! Это ничего не поменяет! Конечно! Там ведь тусовки, новые друзья! Грёбаный хоккей…

– Да какие, к чертям, тусовки?! – Он подлетел ко мне. Схватил за локоть. – Какие, к чертям, друзья?! Я пахал на износ, чтобы доказать тренеру, что на что-то годен! Реальность оказалась другой! Там я был никем! Никем, чёрт подери!

– И это помешало тебе ответить на звонок?! Ты…

Звонок в дверь остановил меня. Егор посмотрел в сторону коридора. Пальцы его разжались, и я перевела дыхание.

– Ты кого-то ждёшь?

Я никого не ждала. И открывать не хотела. Но звонок повторился.

– Вернусь, и договорим.

Руки подрагивали, разбуженные воспоминания рвали сердце. Выглянула в глазок и чуть не застонала. Только этого не хватало! Не открывать? Уже собиралась именно так и поступить, но с очередным звонком в дверь затарабанили.

– Я знаю, что ты дома! – раздалось с той стороны. – Либо откроешь, либо я продолжу.

Богатырёв, будь он неладен! Почему именно сейчас?!

Открыла дверь.

– Я же тебе сказала… – начала было, не собираясь пускать его в квартиру.

Но он просто убрал меня с дороги.

Не церемонясь, Богатырёв начал расстёгивать пальто. Да они все что, с ума посходили?! Один настырный мерзавец сидит в гостиной, теперь ещё этот! Не хватало только, чтобы эти двое опять устроили разборки!

– Я тебе сказала, чтобы ты не приезжал, – прошипела я, дёрнув Богатырёва за рукав. – Мне некогда. Ты меня слышишь?!

– Слышу. – Он вдруг крепко стиснул мою ладонь. – А ты меня слышишь?!

Я вскинула голову. Богатырёв был мрачный, как туча. Мне стало не по себе. Схватив за руку, он заставил меня подойти.

– Да прекрати! – зашипела я, выдёргивая руку. – Неужели тебе непонятно?!

Его губы искривила дьявольская улыбка. Поворот, и я оказалась прижатой к стене. К тому же месту, куда совсем недавно прижимал меня Дымов. Только глаза гневно смотрящего на меня мужчины были совсем другие. Чужие…

Это единственное, что вспыхнуло в подсознании: чужой. Он чужой.

Фёдор склонился и нашёл мой рот. Я отвернулась, его щетина царапнула щёку.

– Что?! – рявкнул он, сдавливая мою руку. – Что не так, Полина?!

– А ты не понимаешь?

– Я тебя ему не отдам! – Он выматерился и попытался снова меня поцеловать.

Я толкнула его.

– Не отдашь? Я что, эстафетная палочка, чтобы меня кому-то отдавать?! – Пихнула его ещё раз свободной рукой.

Богатырёв перехватил и её. Сдавил оба запястья.

– Какого лешего ты творишь? – зашипела я зло. – Я всё знаю, Федя. Грязно играешь! Это ты так решил отомстить? Мне отец рассказал, что случилось. А если бы ты ему руку…

– Ты сама меня просила. – Он резко толкнул меня к стене.

Я ударилась затылком. Не сильно, но ощущение было, будто меня приложили как следует. Господи… Дышать стало трудно. Больше всего я хотела, чтобы появился Егор и выставил его. Чтобы Фёдор больше не сказал ни слова. Чтобы Егор просто взял его за грудки и показал, что ему тут не место.

Но Егор не появился. Он не появлялся никогда, когда был так сильно нужен.

– Замолчи!

– С какой стати? Или забыла, как просила вывести Дымова из строя?! Память короткая?! Как только он трахнул тебя, растеряла весь пыл?

– Замолчи! – нервно вскрикнула я. Могла бы, зажала бы ему рот рукой. Звон в ушах становился сильнее, сердце оборвалось. Услышит? Поймёт? Сейчас я хотела только одного: чтобы Богатырёв замолчал. Просто замолчал.

– Я ни о чём таком тебя не просила!

– Нет? – саркастически усмехнулся он – Ты его уничтожить собиралась. Умоляла, чтобы я тебе помог. Не помнишь? Напомнить тебе?

– Нет! Федя…

– На этой кухне умоляла! – Он махнул рукой. – Хвостом крутила. Только на хрен мне эта чернуха была не нужна. Что? – Толкнул в плечо. – Вспомнила? Или не вспомнила?

– Нет! – беспомощно вскрикнула я. – Нечего вспоминать! И это было… Это были просто слова. А ты…

– Это не было просто словами. Просто слова – твои говённые статейки. Вот это слова. Ничего не знаю, думаешь?!

Я готова была разреветься. Горло сжималось, к глазам подступали злые бессильные слёзы.

Взгляд Богатырёва наполнился презрением. Он осмотрел меня с головы до ног. Вернулся к лицу. Дотронулся до щеки, и я резко отбросила его руку. Выскользнула, распахнула дверь.

– Полина…

– Пошёл вон! Между нами всё закончилось, Богатырёв. Навсегда закончилось!

Он не уходил. Как блаженная идиотка, я стояла и ждала. А он молча рассматривал меня. Взгляд переметнулся на тумбочку. Я безотчётно посмотрела туда же. Карточка Егора. Нашла её утром, после нашего разговора на кухне.

Федя взял её, прочитал имя.

– Работа, говоришь. – Презрения стало ещё больше. Он кинул карточку обратно. – Так бы и сказала, что на вечер назначены потрахушки. Ну, работай.

Богатырёв неожиданно дёрнулся вперед. Я не успела убрать голову, как схватил меня за подбородок и с силой сдавил.

– Как следует работай. Ненавидишь его, значит… – Большим пальцем он провёл по моей губе и оттолкнул. Вышел и сам с оглушительным грохотом захлопнул дверь.

Внутри меня запустилась бомба с часовым механизмом. Пять… четыре…

Я нерешительно повернулась к гостиной. Ноги не слушались, идти я просто не могла. Три… два…

Из гостиной появился Егор. Остановился на расстоянии нескольких метров.

Захотелось исчезнуть. Рассыпаться пеплом. Я и стала пеплом – чёрно-синий огонь его глаз обжигал. До боли, до дрожи, до отчаянного понимания: он обо всём узнал. Или… догадался.

Ничего не говоря, Дымов подошёл ближе и спокойно – слишком спокойно – положил на тумбочку фотографию. Ту самую, где Ангелина прижималась к нему после игры.

– Так это ты. – Он приблизился ещё на шаг. Взгляд глаза в глаза. – Это ты.