Глава 9. Догоняя ветер

Трасса за окном превратилась в серую ленту, размытую скоростью. Глеб вел машину так, будто родился за рулем — перестраивался, обгонял, вжимался между фурами с зазором в ладонь. Савва молчал, сжимая подлокотник. Вера смотрела на его профиль — жесткая челюсть, сломанный нос, татуировка, которая выглядывала из-под ворота футболки. Дьявол. Её дьявол.

— Глеб, сколько до аэропорта? — спросил Савва.

— Двадцать минут, если пробок не будет. Будет — тридцать.

— Не будет. Ты понял.

Глеб кивнул и прибавил газу. Стрелка спидометра перевалила за сто восемьдесят. Вера вжалась в кресло. Ремень врезался в грудь.

— Он летит частным бортом? — спросила она.

— Да, — Савва достал телефон, пролистал сообщения. — «Фалькон» на девять персон. Вылет через час. Успеваем.

— Что мы сделаем, когда догоним?

Савва повернулся к ней. Глаза — льдины. Но в глубине что-то дрожало, как пламя под толстым слоем пепла.

— Я задавлю ему яйца каблуком и буду ждать, пока он сам не назовет имя того, кто дал команду. А потом...

— А потом?

— А потом он перестанет быть проблемой. Навсегда.

Вера почувствовала, как внутри поднимается холод. Не страх — предвкушение. Ей хотелось увидеть, как этот сытый, довольный человек с перстнем на мизинце будет ползать на коленях и просить пощады. И она хотела, чтобы пощады не было.

Ты стала такой же, как он,— подумала она. —Или всегда была?

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера: «Не суйся. Это ловушка».

Вера показала экран Савве. Он усмехнулся.

— Вадик. Предупреждает. Значит, он в курсе планов Борисовича. Глеб, отметь. После аэропорта займемся Вадиком.

— Понял, — кивнул Глеб.

Машина влетела в тоннель. Свет фар выхватывал бетонные стены, разметку, рекламные щиты. Вере показалось, что они спускаются в преисподнюю. Или в рай. В зависимости от того, что ждёт на выходе.

Аэропорт встретил их суетой. Глеб затормозил у терминала частной авиации. Савва вышел первым, бросил ключи охраннику стоянки — тот молча кивнул. Вера следом. Внутри было тихо и дорого: кожаные кресла, запах кофе, стерильная чистота. Стойка регистрации пустовала — рейс был один.

— Где он? — спросил Савва у парня в форме.

— В бизнес-зале. Третий выход, — ответил тот, даже не спросив пропуск. Видимо, Савву знали и здесь.

Они пошли по коридору. Вера слышала только свой пульс — тук-тук-тук. И шаги Саввы — тяжелые, уверенные. Он толкнул дверь бизнес-зала. Внутри было полутемно, горели настенные бра, пахло дорогим табаком.

Валерий Борисович сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и курил сигару. Напротив него — пустое кресло. Рядом — кейс, открытый, с пачками долларов.

— Савва, — он даже не удивился. — Быстро ты. Я думал, у меня есть ещё полчаса.

— Не угадал, — Савва подошел ближе. Встал так, чтобы закрыть выход. Вера осталась у двери. Смотрела. Запоминала.

— Девушку привел, — Валерий Борисович посмотрел на Веру. Улыбнулся. Сыто, мерзко. — Та самая, чьего брата я подставил. Красивая. Жаль, что умная. Умных баб быстро ломают.

Савва ударил. Без предупреждения. Кулаком в челюсть — так, что голова Валерия дернулась, и сигара вылетела из пальцев. Он не упал только потому, что кресло держало.

— Тебе не понравится, как я буду ломать тебя, — сказал Савва спокойно. — Говори. Кто заказал Алису?

Валерий облизал разбитую губу. Кровь текла по подбородку, капала на белоснежную рубашку.

— Ты меня не убьешь, — прохрипел он. — У меня информация. На тебя. На твою сеть. На Глеба. На эту... — он кивнул в сторону Веры.

— Информация не спасет, если твой язык вырвут с корнем.

— А ты попробуй.

Савва выхватил пистолет — откуда, Вера не заметила. Приставил дуло к колену Валерия.

— Последний раз. Кто?

И тогда Валерий Борисович рассмеялся. Громко, истерично, закашлялся кровью.

— Ты не знаешь, Савва. Ты вообще ничего не знаешь. Алису заказал не я. И не Дина. Алису заказал тот, кто сидит в твоем гараже и делает вид, что он просто шестерка.

Савва замер. Пистолет дрожал в его руке — впервые.

— Вадик?

— Вадик — исполнитель. А заказчик — выше. Намного выше. Тот, кто боится, что ты станешь слишком сильным. Тот, кто потеряет власть, если ты узнаешь правду о смерти Алисы.

— Говори имя, — прошептал Савва.

— Нет, — Валерий улыбнулся окровавленным ртом. — Убей меня — и никогда не узнаешь. Оставь в живых — я расскажу. Но не здесь. И не сейчас. В обмен на жизнь.

Тишина. Только гудел кондиционер. Вера смотрела, как Савва борется сам с собой. Она видела это в его лице: желание убить, перерезать глотку, размазать по стенке. И холодный расчет: «Если убью — потеряю нить».

— Ты получишь свою жизнь, — сказал Савва. — На один день. Завтра в это же время ты будешь сидеть в моем подвале и расскажешь всё. Имя, дату, цвет трусов заказчика. И тогда я решу: отпустить тебя или закопать в лесу.

Он убрал пистолет. Схватил Валерия за ворот, поднял из кресла.

— Глеб! — крикнул в дверь. Глеб появился мгновенно, будто ждал за косяком.

— Взять его. В подвал. Лично. Никому не доверять.

Глеб кивнул. Скрутил Валерию руки за спину, надел пластиковые стяжки. Вывел.

— Савва, — прошептал Валерий, уже в дверях. — Береги свою девку. Она нужна мне живой. Иначе я не скажу ни слова.

Когда они ушли, Вера осталась одна с Саввой. Он стоял посреди бизнес-зала, глядя в пол. Плечи опущены. Впервые она видела его таким — не победителем, не палачом. Просто уставшим человеком.

— Вадик, — сказал он глухо. — Я приютил его, когда он вышел из тюрьмы. Дал работу, крышу над головой. А он...

— Он убил Алису. Твою Алису.

— Не он. Тот, кто заказал. Но он — рука. И он спал в моем доме. Ел за моим столом. Смотрел, как я страдаю.

Савва поднял голову. Глаза покраснели, но не от слез — от ярости.

— Я убью его. Медленно. При тебе.

— Почему при мне?

— Потому что ты — мой свидетель, Вера. Ты — та, кто видела моё падение. Теперь увидишь моё восстание.

Он подошел к ней, взял за подбородок, поднял лицо.

— Ты в деле. Без права отказа.

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься, — он почти улыбнулся. — Потому что ты уже внутри. Ты позвонила Дине. Ты сказала "да" в ту ночь. Ты здесь. Ты — моя.

Вера не ответила. Она знала, что это правда. Она уже не могла выйти. Даже если бы захотела.

Они вышли из аэропорта. Солнце садилось, красило небо в кровавый цвет. Глеб уже уехал с пленником. Вместо черного внедорожника у входа стояла другая машина — серая, неприметная. За рулем — незнакомый парень.

— Кто это? — спросила Вера.

— Подстраховка, — ответил Савва. — После того, что я узнал, я не доверяю никому. Кроме тебя.

Они сели в машину. Парень тронулся без слов. Вера чувствовала запах Саввы — пот, виски, порох. И свой — дешевый шампунь, страх, который она прятала даже от себя.

— Куда мы? — спросила она.

— Домой. А потом — в подвал.

— Я не хочу смотреть, как ты пытаешь Валерия.

— Будешь смотреть. Или ты не хочешь знать, кто убил Алису и подставил твоего брата?

Вера замолчала. Потому что он был прав. Она хотела знать. Хотела видеть лица тех, кто разрушил её жизнь. И хотела, чтобы они заплатили.

Дома их встретила тишина. Ни охраны, ни прислуги. Савва провел Веру через холл, на кухню. Поставил перед ней чашку чая — чабрец. Принес из спальни её кружку.

— Пей. Потом идем вниз.

— Савва, — она взяла чашку, но не пила. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я это видела?

— Уверен, — он сел напротив. — Ты не должна быть чистой, Вера. Чистые умирают первыми. А ты должна выжить.

— Зачем я тебе? Живая?

— Затем, — он посмотрел ей в глаза — прямо, без прикрытия, — что ты единственная, кто видит во мне человека. Не зверя. Не машину для убийств. А человека, который когда-то любил и теперь пытается любить снова.

Вера отставила чашку. Подошла к нему. Села на колени. Обхватила его лицо ладонями.

— Ты пытаешься? Или уже?

Он не ответил. Просто прижал её к себе так сильно, что затрещали ребра. Уткнулся носом в её волосы. Вдохнул.

— Я не знаю, что это, — сказал он в макушку. — Но я не хочу, чтобы это кончалось.

— Не кончится, — пообещала Вера. — Пока я жива.

— А если я умру?

— Тогда я воскрешу тебя. Из пепла.

Он отстранился. Усмехнулся — печально, почти нежно.

— Пошли. Пора.

Подвал оказался не подвалом. Савва провел её через гардеробную, нажал на панель — стена отъехала в сторону. Металлическая лестница вниз, яркий свет, бетонные стены. И звук — глухие удары.

Глеб стоял у стены, скрестив руки на груди. Валерий Борисович висел на цепях, прикованный за запястья. Лицо разбито, рубашка в крови, но глаза — бешеные, живые.

— Он не говорит, — сказал Глеб. — Только смеется.

Савва подошел к пленнику. Взял со стола плоскогубцы.

— Будешь говорить?

— Нет, — прохрипел Валерий. — Но твоя девочка будет кричать. Если ты тронешь меня.

Вера сделала шаг вперед. Савва обернулся.

— Выйди, — сказал он.

— Нет, — ответила она. — Я останусь. И я буду смотреть.

— Он прав. Я могу сделать с ним вещи, которые...

— Я знаю. Я медсестра. Я видела и не такое. Только там люди умирали в боли, а здесь — в справедливости. Давай. Делай.

Она села на стул у стены. Скрестила ноги. Сложила руки на коленях. Лицо спокойное, как у статуи.

Савва посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул Глебу. Повернулся к Валерию.

— Последний раз. Кто заказал Алису?

И Валерий, глядя на Веру, на её спокойное лицо, вдруг выдавил из себя хриплый смех.

— Забавно, Савва. Ты не знаешь, что твоя «чистая» девочка — дочь того самого человека. Того, кто сидит наверху. Того, кто дал команду убрать Алису.

Вера вскочила.

— Что?

— Ты не знала? — Валерий ухмыльнулся, разбитыми губами. — Твой отец, Вера Петровна, — тот самый человек, которого мы все боимся. Он сидит в тюрьме? Нет. Он сидит в кресле. И правит этой областью. А твой брат-инвалид — его сын. Единственный наследник. И авария была подстроена, чтобы убрать тебя, а не его. Но что-то пошло не так.

Вера замерла. Мир перевернулся. Её отец — тот, кто бросил их с Костей, кто сел за решетку за убийство, которого она не помнила... — он был жив? На свободе? И правил?

— Врешь, — прошептала она.

— Спроси у Саввы, — кивнул Валерий. — Он знает. Он всегда знал. Ты для него — ключ к твоему отцу. А ключи вставляют в замки. Или в другие места.

Савва стоял неподвижно. Плоскогубцы выпали из его руки, звякнули об бетон. Глеб отвернулся, потер переносицу.

— Это правда? — спросила Вера. Голос дрожал. Впервые за много дней.

— Правда, — сказал Савва, не глядя на неё. — Твой отец — криминальный авторитет. Он отсидел десять лет, вышел и теперь управляет всем. Алиса узнала что-то, что ей не следовало знать. И он её убрал. Через Вадика. Через Валерия. А твой брат... твой брат был случайной жертвой. Но ты — ты была целью с самого начала. Он хотел, чтобы ты стала моей. Чтобы через тебя управлять мной.

Вера стояла, глядя в пустоту. Потом медленно повернулась к Валерию.

— Ты умрешь, — сказала она спокойно. — Не от его рук. От моих.

Она подошла к столу. Взяла скальпель — там были инструменты, хирургические. Её рука не дрожала. Она знала, как резать. Знает, где артерии, где нервы.

— Вера, — Савва схватил её за запястье.

— Не трогай, — сказала она. — Я не твоя кукла. Я — дочь своего отца. И я покажу тебе, что значит быть его кровью.

Она наклонилась к Валерию. Скальпель коснулся его щеки, провел полосу — от виска до подбородка. Кровь хлынула ручьем.

— Скажи, — прошептала она ему на ухо. — Где мой отец?

— Ты его не найдешь, — выдохнул Валерий, зажмурившись от боли. — Он там, где ты никогда не подумаешь искать.

— Врешь, — и второй порез, на другой щеке. Симметрично. Хирургически точно.

— В хосписе, — вдруг выдавил Валерий, глотая кровь. — Твой хоспис. Баба Зина. Она знает про отца.

Вера замерла. Скальпель застыл в воздухе.

Баба Зина? Старуха, которая поила её чабрецом, крестила на прощание, гадала на картах?

— Быть не может, — прошептала она.

—Ты наживка, Вера. Ты всегда была наживкой.

Она уронила скальпель. Отошла на шаг. Споткнулась, упала бы — Савва подхватил.

— Всё нормально, — сказал он.

— Ничего не нормально, — прошептала она.

— И что ты сделаешь теперь?

Вера подняла глаза. В них не было слёз. Только чёрный огонь.

— Убью, — сказала она. — Своими руками. Без скальпеля. Голыми руками убью этого гада!

Савва отпустил её.

— Тогда поехали. Давай, прямо сейчас.

Они вышли из подвала. Вера не обернулась на Валерия — он уже был мёртв для неё. Теперь оставался только один.

Хоспис. Баба Зина. Отец.

Глеб уже заводил машину. Савва сел за руль сам — впервые. Вера рядом, сжимая в кулаке ключ-карту от сейфа.

— Не бойся, — сказал Савва.

— Я не боюсь, — ответила Вера. — Я хочу.

И они поехали туда, где всё началось. Туда, где пахло чабрецом и смертью.