Глава 12

Дальше начался персональный ад. Такой, что ни вдохнуть, ни заснуть, ни исправить. Он землю готов был жрать, лишь бы шанс дала. Но Златка не то, что шансы давать, она даже слушать его не собиралась. Просто пропала со всех радаров и все. Будто и не было ее.

Он рыскал по универу, караулил возле дома сестры, ночевал под окнами дома ее родителей. Ночь напролет сидел на кухне, ожидая что сейчас раздастся звук ключа, поворачиваемого в замке, и она появится.

Но увы. Никаких поворачивающихся ключей или приходов. Тишина.

Злата просто исчезла и не оставила ни единой возможности связаться с собой. Ее разряженный телефон так и валялся на тумбочке, а новый номер ему никто не собирался сообщать.

В том, что он был, Михаил не сомневался. Он видел, как Анька с кем-то болтала, но стоило ему подойти ближе — демонстративно убрала телефон в сумочку.

— Ань, пожалуйста, — он поймал ее за локоть и встал поперек дороги, не позволяя ей уйти, — ты сейчас с ней говорила, да?

— Краев, — процедила сквозь зубы и попыталась разжать его пальцы, — руки убери, пока меня не стошнило! Немедленно!

Он отдернул их так, словно обжегся и беспомощно опустил вдоль тела.

— Просто скажи, это Злата была?

— А ты кто, чтобы я перед тобой о своих звонках отчитывалась?

От прежней дружбы не осталось и следа. Еще одна невосполнимая потеря. Он с тоской думал о том, что больше не будет совместных походов в кино или в поход или просто посиделок на кухне в хорошей компании. Это тоже осталось в прошлом.

С Измайловым они поговорили. Женька по-мужски лаконично назвал долболобом, но остался другом, как и прежде. Зато у его почти жены Краев был в черном списке. Враг номер один.

Уже ничего не будет как прежде.

— Я просто хочу знать, что с ней все в порядке…

— С ней все в порядке. Доволен? — девушка с вызовом вскинула подбородок и сложила руки на груди, — адаптируется, избавляется от вредных привычек, активно планирует новую жизнь.

Краев поморщился. Теперь он — вредная привычка, от которой хотят избавиться. Только и всего.

— Мне надо с ней поговорить.

— Зато Злате не надо. Если заскучал, то можешь пообщаться с Любой. Если, конечно, найдешь время в перерывах между вашими дикими совокуплениями.

— Ань, прекрати!

Каждое из ее злых слов било прямо в цель.

— В чем дело? Я сказала что-то не то? — Будущая Измайлова брезгливо поджала губы. Потом разочарованно покачала головой, — если бы только знал, как я жалею, что вас познакомила. Если бы только знал… Я же за тебя всегда горой была. Считала достойным, надежным, ответственным. А оказалось, что слабак, который при первых же трудностях по бабам побежал.

— Аня! — Краев уже терял терпение, — просто дай мне ее номер телефона. Я поговорить с ней должен.

— Зачем? Спешишь поделиться подробностями своей насыщенной личной жизни, пока они еще свежи в памяти? — со злым сарказмом поинтересовалась она, — не думаю, что моей сестре будет это интересно.

— Я ведь все равно узнаю.

— Всего хорошего, Краев. Свободен.

И она ушла, а у него не было никакого права удерживать. Больше не друзья.

Как так вышло, что за один день он умудрился расхерачить все к чертям собачьим и потерять то, что было по-настоящему дорого.

Желание поговорить со Златой было просто непреодолимым. Он хотел видеть ее! Хотел прикоснуться! Так сильно, что пальцы ломило. Мечтал заглянуть в красивые родные глаза. Утонуть в них.

Ломка, самая настоящая. Такая, что бьется кувалдой в висках и выкручивает кости. До этого момента он и не догадывался, что можно ТАК скучать по другому человеку и при этом давиться беспомощностью и отвращением к самому себе.

И все же он с маниакальным упорством продолжал искать с ней встречи. Следил за Аней, в надежде, что она выведет его на Злату, но та строго по маршруту — работа-универ-дом. Подговорил Измайлова залезть к ней в телефон, но там было пусто. Ни звонка на неизвестный номер, ни сообщения. Аня тщательно все вычищала, прекрасно понимая, что Женя попытается помочь другу.

Никаких хвостов. Никаких зацепок.

— Она будто сквозь землю провалилась, — выдавил из себя, сидя днем в пустом баре. Перед ним стоял стакан с соком. После того, как он своими руками все разрушил, Краев поклялся, что больше в жизни к спиртному не притронется. Бессмысленное обещание. Запоздалое.

— Появится, — хмуро возразил Измайлов, — у нее универ. Она его не бросит из-за тебя. А значит, рано или поздно придет.

Скорее поздно. Когда все переварит, проглотит и с корнем вырвет из себя лишние чувства к одному придурку.

Так жутко было ощущать эту грань, когда отношения, делающие счастливым, в один миг переходят в разряд бывших. И ты готов на все ради продолжения, а шансов нет.

— Анюта говорила, что у вас важное собрание на следующей неделе. Я уверен, Злата появится…но не уверен, что захочет с тобой говорить.

— Черт, — Краев сжал стакан, так что тот хрустнул, — я сдохну.

— А смысл? На твои похороны она все равно не придет.

— Это ты меня так поддерживаешь?

— Мих, мне тебя не поддерживать охота, а по морде надавать. Я до сих пор жалею, что не сделал это в начале того вечера. Вот чего тебе не хватало? Зашибись ведь все было. А теперь что? Златка в бегах, Анька лютует и требует, чтобы я прекратил с тобой общаться. Ты сам — на покойника похож. Неужели оно того стоило?

— Нет, — просто ответил Михаил, — не стоило. Я домой.

— Иди. А то твоя кислая морда уже осточертела.

Дома было тошно. Запах ее духов, вещи в шкафу, зубная щетка на в стакане на раковине. Все на месте. Только главного больше нет.

Он повалился на кровать и прикрыл глаза. На душе было так скверно, хоть волком вой. Подушка на пустой половине кровати пахла Златой. Миша подтащил ее к себе, сгреб в охапку и жадно, полной грудью втянул воздух. Больше ему ничего не оставалось.

***

Краев раньше и не подозревал, что так хреново может быть от эмоций. Что эта боль посильнее, чем физическая, и лекарств от нее нет.

Лучше бы скандал был. С битьем посуды, обвинениями, слезами. Хоть какой-то контакт, возможность что-то исправить, сказать, а так полная беспомощность и ощущение, что время безвозвратно уходит. С каждой секундой пропасть между ними разрасталась, а шансы, и без того ничтожные, стремительно приближались к нулю.

Одна надежда была на собрание аспирантов. Как бы Злата не стремилась избежать встреч с ним самим, как бы не пыталась вычеркнуть его из своей жизни, но универ для нее — это святое.

Поэтому в среду он пришел туда за час до собрания. За все время учебы ни разу заранее не появлялся, а тут едва проснулся и сразу побежал. Чего ждал — непонятно. То ли того, что Злата тоже придет раньше, и у них будет время поговорить. То ли надеялся, случайно на нее наткнуться, то ли просто не мог больше сидеть один в пустой квартире.

— О, смотрите, Краев самый первый приперся. То-то я смотрю на улице хмуро так. Не иначе снег пойдет.

Сонный народ стягивался к аудитории, что-то бухтел, обсуждал извергов-преподов, которые не дают поспать бедным несчастным аспирантам, а Краев стоял возле окна, из которого открывался вид на подход к универу и ждал.

— Давай, Злат. Пожалуйста. Хватит. Уже наказала.

Как она попала в здание универа — непонятно, Миша так и не увидел ее у крыльца. Она просто вывернула к аудитории следом за бородатым куратором.

— Злата…

Ноль реакции, даже головы не повернула в его сторону.

Препод открыл дверь, и началась суматоха, народ дружной гурьбой валил внутрь, а Русина как-то умудрилась просочиться в самую гущу, так что не подобраться и не перехватить.

— Злата! — его голос потонул в голосах остальных, — проклятье.

Он начал активно протискиваться следом за ней.

— Да погоди же! — успел перехватить за руку до того, как она начала подниматься по рядам, — стой!

Злата вздрогнула и медленно опустила взгляд на его руку. Будто ледяной водой окатило. Миша поспешно отпустил:

— Извини.

Она аккуратно поправила рукав и наконец посмотрела на него самого. Эмоций ноль. Стена, за которую ему уже не пробиться.

— Я звонил.

Темные брови слегка дрогнули, выказывая недоумение. Правильно, какой дурак будет звонить, зная, что телефон лежит рядом.

— Я поговорить хотел.

— Спасибо, Миш, — предельно вежливо, — Но мне не интересно.

В этот момент раздался недовольный голос Анечки:

— Злат, иди к нам! Хватит там ерундой заниматься.

— Иду.

— Да, погоди же ты, черт! — мимо проходили люди, толкались, мешали.

А тут еще Тимофеева выплыла. Мигом выхватила их взглядом из толпы, и с обольстительной улыбкой королевы сук начала приближаться.

— Мишань, привет, — бесцеремонно взяла его под руку, — куда пропал? Я уже успела соскучиться.

— Люб, хватит! — он раздраженно отлепил ее от себя. Отвлекся всего на пару секунд, а когда обернулся обратно, Златы уже не было.

Она заняла место рядом с сестрой во втором ряду. Сверху, снизу, по бокам от нее — все занято. Ни единого шанса подобраться и сесть рядом.

— Твою мать, отвали! — рявкнул, когда Тимофеева снова подступила ближе.

— Ох, какой злой мальчик. — Она игриво рассмеялась и отступила. Пятясь спиной, послала ему воздушный поцелуй и помахала пальчиками, — жду твоего звонка, милый.

Злата на них даже не смотрела. Словно их нет, пустое место. Хотелось заскочить прямо по партам, вытащить ее и унести туда, где им, наконец, дадут нормально поговорить.

— Молодой человек, присаживайтесь. — профессор кивком указал на последние ряды, туда, где еще оставались свободные места, — Мы начинаем.

Делать нечего, пришлось подчиниться. Тем более вся аудитория с интересом наблюдала за ними. От них не укрылось ни то, как Злата демонстративно отвернулась, ни Любина победная улыбка. К черту всех! Пусть делают, что хотят. Смотрят, обсуждают, перемывают кости. Ему бы только до Златки добраться, не дать снова сбежать.

Собрание было нудным. Краев ни слова не понимал из того, что говорил куратор. Какие на хрен экзамены? Какая диссертация, когда на кону стоит так много?

Все это время он взглядом гипнотизировал ее спину, а Злата даже ни разу не обернулась. Сидела, прямая, как палка, что-то записывала, иногда кивала своей сестре и вроде как даже улыбалась. Спокойная, сдержанная. Чужая.

— Так, а кто у нас в ближайшее время едет на стажировку? — спросил куратор, уже в самом конце, когда все ключевые моменты были озвучены. Поверх очков прошелся требовательным взглядом по аудитории, — не скромничайте.

— Я, — Злата подняла руку.

— Ах да, гражданка Русина, — он одобрительно кивнул, — вам надо зайти в отдел аспирантуры, забрать сопроводительное письмо. Когда у вас отправление?

— Завтра.

Завтра?! Миша аж подскочил, громко ударившись коленом об стол. Она же собиралась позже. Через месяц-полтора. Какое завтра?!

— Уверен, вам там понравится. Еще и остаться захотите.

— Все может быть, — невозмутимо ответила она, а у Миши от этого тона внутри что-то разорвалось.

Проклятье. Уедет ведь! И не оглянется.

Ему едва хватило терпения дождаться окончания этого балагана. Он отмахнулся от одного знакомого, который что-то увлеченно рассказывал, от другого. Все кругом, как назло, тупили, тормозили и лезли со своим общением, мешая добраться до заветной цели.

К счастью, Злату задержал куратор. И пока остальные уходили из аудитории, они стояли возле доски и обсуждали предстоящую поездку.

— Михаил, а вам чего? — спросил профессор заметил, что Краев топчется у входа.

— Злату жду.

— Еще минуту, и я вам ее верну.

Минутой не ограничились. Разговор затянулся как минимум еще на десять.

— Вот ключи, запрете, сдадите на вахту, — куратор собрал свои бумаги и ушел, оставив их наедине.

Без единой эмоции Злата начала убирать свои вещи в сумку, а Михаил все это время стоял у нее за спиной, не зная, как начать и предельно остро понимая, что никакие слова не исправят произошедшего.

***

— Злата.

Ноль эмоций, даже не обернулась.

— Злат…

Полный игнор. Кажется, ручки с тетрадями ее интересовали больше, чем мнущийся за спиной парень. Он не выдержал. Взял ее за локоть, развернул лицом к себе, легко удерживая, несмотря на сердитые попытки высвободиться.

Она сдалась. Глядя куда-то в сторону, медленно выдохнула и покачала головой. Потом, наконец, посмотрела на него. В этом взгляде не было ни-че-го. Разве что на самом дне плескалось раздражение, оттого что приходится отвлекаться на всякую ерунду.

— Чего надо? — полоснула холодом.

Проклятье. Аж сжималось в груди от этого тона, и оттого, что нет прежнего тепла и эмоций. Пусто. Словно землю из-под ног выбили.

— Злат, пожалуйста, давай поговорим, — тихо попросил он.

Она невесело рассмеялась:

— Господи, Краев, о чем? О чем ты сейчас собрался говорить? И где ты был со своими разговорами в ту субботу, когда я умоляла тебя остановиться и послушать меня?

— Я…просто…

— Ты просто предал меня, — совсем невыразительно, блекло подсказала она.

— Прости, Злат, — прохрипел он, — прости… Я идиот.

— Почему же? Отдохнул, расслабился. Молодец. Завидую твоей способности переключаться и находить для себя плюсы в любой ситуации.

Сплошные иглы. Злые, ядовитые, не позволяющие приблизиться. Он вообще потерял право приближаться, но не мог иначе.

— Я не знаю, как это получилось. Из-за ревности психанул и вот… Прости.

Боже, как глупо! Он и сам прекрасно понимал, что его оправдание звучат нелепо, но по-другому не получалось. Под ее равнодушным взглядом кровь в жилах стыла. Сердце металось в груди, сбоило, больно ударяясь о ребра, а в висках гремело лишь одно слово «конец». И по иронии судьбы, именно сейчас он понимал, что любит ее больше жизни и задыхался от одной мысли, что так бездарно все потерял. Что самые важные отношения в жизни оборвались по его вине.

— Очень удобно, Краев. Психанул, сбросил пар со своей бывшей и обратно. Главное сделать несчастную физиономию и повторять прости. И все непременно наладится, — она отвернулась, раздраженно затолкала в сумку ежедневник, застегнула молнию и попыталась уйти, но Миша не отпустил.

Просто не мог отпустить. Не мог! Перегородил ей дорогу, не позволяя сделать ни шага. Русина отступила в сторону, он шагнул в том же направлении.

— Погоди. Не убегай.

Злата снова попыталась пройти мимо него, но Краев схватил за плечи, в наивной попытке притянуть к себе. Боже, как же хотелось обнять. До дрожи.

— Миш, хватит! — она оттолкнула его руки, — Просто уйди с дороги. Я не хочу ни ругаться, ни выяснять отношения, ни тем более видеть тебя. Иди куда хочешь, делай что хочешь и с кем хочешь, а меня просто оставь в покое! Ты. Мне. Больше. Не нужен!

Ее слова хлестали наотмашь.

— Ты мне нужна.

— Да? Так была нужна, что пока сидела одна дома и места себе не находила из-за того, что поругались, ты Любу свою наяривал?

— Она не моя…

— Ой, все, — сердито всплеснула руками, — не надо, Краев. Просто не надо! Я не хочу ничего слышать. И общаться с тобой больше не хочу. Никогда.

Впервые он прочувствовал всю жуть слова «никогда». В голове, обжигая своей неотвратимостью, полыхнула картина: вереница одинаковых дней без нее. Пустая кровать, одинокий кофе по утрам и тихий дом, лишившийся самого главного.

— Злат, дай мне шанс, пожалуйста. Один единственный. Я попробую все исправить, — он еще верил, что как-то можно вытянуть эту ситуацию. Стереть с ее лица равнодушное выражение, — я смогу. Просто позволь быть рядом, не прогоняй.

Да он гребаный эгоист, мечтающий вернуть то, без чего не мыслил свою жизнь. Но она ведь тоже любит его! Любит! Не могли чувства умереть за несколько дней. Это невозможно. А разве можно расставаться, если любишь? Это же как кусок от самого себя отрезать!

— Прости, но нет, — в ее голос все-таки просочилась горечь, — я предупреждала. Сразу честно сказала, что если не будет доверия, то не будет и отношений. Ты мое доверие растоптал.

— Я не знаю, что на меня нашло… — осекся, осознав, что выдает классические, банальные до тошноты отмазы, — проклятье. Злат, ну прости меня, а?

Он был готов встать на колени прямо здесь и сейчас, но понимал, что ей это не нужно. В родных глазах лишь обреченное спокойствие и смирение.

— И что дальше? Каждый раз, когда ты задержишься на работе, думать о том, где ты, с кем ты? А если вдруг ты снова решишь приревновать к фонарному столбу, то готовиться получать видео, как ты… — ее голос все-таки сорвался.

Она прикрыла глаза, пытаясь спрятать свою боль, но он видел ее и чувствовал, как свою. Так тошно быть причиной ее слез, что хотелось застрелиться.

— Прости, — он попытался взять ее за руку. Дико хотелось почувствовать тепло, то самое, от которого в душе становилось уютно, но Злата отдернула руку, не позволив к себе прикоснуться.

— Не надо меня трогать, Миш, — ее передернуло, — мне неприятно. Оставь меня в покое.

Он понимал, что если сделает это, если отступит, то окончательно ее потеряет. Как бы жестоко это не было, но он должен был находиться рядом. Напоминать о своем существовании, пробовать раз за разом исправить то, что натворил в пьяном угаре.

Вот только уже завтра, она сядет в самолет и улетит.

— Злат, не уезжай, пожалуйста.

— Краев, я никак не пойму, ты издеваешься что ли? Какое не уезжай?

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— Время, когда меня волновало твое хочу-не хочу уже прошло, — жестко осадила она, — оставь свои желания для кого-нибудь другого.

— Злата…

— Хватит «златкать». Надоело.

Они будто поменялись местами. Тот же разговор только наизнанку. Он пытается поговорить — она отталкивает. Все как в ту роковую субботу. С одной лишь разницей: в отличие от него Злата была не виновна.

Миша не удержался и сгреб ее в охапку:

— Я не могу тебя отпустить, — прижал к своей груди, зарывшись ладонью в шелковые волосы. Он чувствовал, как бешено колотится ее сердце, а его собственное — захлебывается в агонии.

Больно, до дрожи.

Злата замерла на миг, потом начала отчаянно вырываться. С необычайной силой оттолкнула его от себя, так что покачнулся и отступил.

— Никогда больше не смей ко мне прикасаться, — произнесла она убийственно спокойным тоном, развернулась и ушла.

А он так и остался один в аудитории, пытаясь сделать хотя бы небольшой вдох. Не получалось. За грудиной ломило и выкручивало наизнанку. Сердце отказывалось верить, что все закончилось.