Глава 6. · Ладарийский приём

Следующие три дня меня не покидало ощущение дежавю. Снова уроки, снова тренировки, строгие учителя. Правда, вместо повторения атакующих приёмов — хореографические этюды, вместо нудных футурологии и космологии — не менее нудные правила ладарийского этикета.

А когда-то я считала, что это у нас, на Арии, слишком много норм и традиций. Оказывается, ладарийцы нас в этом переплюнули.

Никогда бы ни подумала, что танцевать может быть так сложно! Благо после академии с растяжкой у меня был полный порядок. Я без труда могла, грациозно прогибаясь в спине под медленные звуки музыки, опуститься на мостик. Правда, подняться с той же грацией, увы, не получалось. А Элея так вообще заваливалась на бок, вызывая тем самым недовольство хореографа. Тот хмурился, выразительно вздыхал и закатывал глаза. Прямо как мастер Хшэнь когда-то.

Пусть Эйрис была не слишком пластична, зато у неё лучше получалось эротично вилять бёдрами, причём делать это с таким томным видом, будто она готова была сию же минуту оказаться в объятиях посла или любой другой особи мужского пола.

Мне же никак не удавалось избавиться от стеснительности. Из-за этого, по словам репетитора, я казалась не воздушной нимфой, а чем-то вроде полена, которое кто-то невидимый пихал то в одну, то в другую сторону.

Сравнение с бездушной деревяшкой больно било по самолюбию, и я изо всех сил старалась вести себя более раскованно.

Не дайте Создатели, из-за своих комплексов провалю первое серьёзное задание. Потом сама себе не прощу.

Из танцевального зала мы с Элеей уползали, причём в прямом смысле этого слова. Хорошо что после душа нами занимались массажистки, помогая снять боль в натруженных мышцах.

Что касается экспресс-курса по ладарийскому этикету, то могу с уверенностью заявить: подобной чуши мне в жизни не доводилось слышать. Столько правил касательно поведения слабого пола!

Где это видано, чтобы при разговоре с мужчиной на него запрещалось смотреть?! И говорить, только когда позволят. Бред какой-то.

С танцами тоже имелось немало заморочек. Гостеприимный хозяин должен был делиться с гостями своими танцовщицами, то есть сдавать их во временное пользование. Подозреваю, что у этих дикарей между понятиями танцовщица и наложница стоит жирный знак равенства.

Заметив, как после такого заявления вытянулись наши лица, лектор поспешил уточнить:

— Конечно же, мы не в Ладарийской империи, а на Радамане, и вы не наложницы его светлости, а лишь наёмный персонал. Поэтому максимум, что от вас могут потребовать, — это приватный танец.

— И всего-то! — фыркнула Элея, буравя взглядом дыру во лбу вмиг стушевавшегося мужчины.

После урока мы помчались за разъяснениями к начальству.

— Это что же получается! — возмущалась Эйрис. Я стояла рядом и, хоть и молчала, но всем своим видом демонстрировала полную солидарность с подругой. — Если на меня начнёт пускать слюни какой-нибудь козёл, я должна буду показывать ему акробатические трюки, вместо того чтобы заехать по роже и сконцентрироваться на его сиятельной посольской персоне?!

— Ну а что ты предлагаешь? — раздражённо зашипел Кришон. Ну точно гадюка белобрысая. Так Элея частенько за глаза величала зама. — Переписать законы ладарийцев? Я что, виноват, что таким образом они проявляют гостеприимство?!

От переизбытка чувств Элея покраснела и запыхтела, как рассерженный ёжик. Так, что даже не сразу нашлась с ответом.

Поэтому пришлось мне взять слово:

— Аник, ну правда, это может сорвать нам всю операцию. Вместо того чтобы очаровывать Локсиана-Тора, мы будем вынуждены развлекать его гостей.

— Помимо вас там ещё будет штук тридцать танцовщиц, — напыжившись, деловито парировал зам.

— Штук? — сощурилась Эйрис.

Я незаметно дёрнула её за руку, призывая не заводиться. Не хватало ещё сейчас погрызться с Кришоном. Уже успела заметить, что между этими двумя особо «тёплые» отношения, которые они не стеснялись демонстрировать всему центру.

Аник издал своё сакраментальное «пф-ф-ф».

— Я хочу сказать, что на вечере будет много красивых девушек. К тому же это в первую очередь деловой приём, большинству гостей будет не до танцев. В крайнем случае, — Аник на секунду замялся, скривился, будто проглотил что-то кислое, и с неохотой выдавил из себя, — воспользуетесь атомайзером со специальным веществом, которое отпугнёт от вас любого мужчину, иными словами, на короткое время вызовет у него дезориентацию. Только, пожалуйста, используйте его в крайнем случае. Иначе вызовите подозрения и всё испортите. Я вообще был против подобных мер, но Регейрис настояла.

Нам ничего не оставалось, кроме как мысленно послать противника превентивных мер к бесовой бабушке, а вслух согласиться. Уж лучше такая защита, чем никакой. Не знаю, как Элее, а мне со спреем будет спокойней.

В день X с разрешения начальства я на работу не вышла. С утра маялась в квартире, от волнения не находя себе места. Даже завтракать не стала, списав отсутствие аппетита на нервный мандраж, а не на банальную лень самой заниматься готовкой.

Разбаловал меня Авен, определённо разбаловал.

Во второй половине дня явились две размалёванные и, на мой взгляд, безвкусно одетые девицы, чтобы помочь подготовиться к вечернему шоу. Увы, в последнее время моё лицо часто мелькало в прессе, поэтому маскировка была даже очень кстати.

Сомнительно, конечно, что инопланетный посол, совсем недавно прибывший на Радаман, интересуется светскими сплетнями: кто кого бросил и с кем поцеловался. Но всё же…

Плюс, как хором выразились стилисты-визажисты, мою внешность не помешало бы сделать более выразительной. Тогда посол точно окажется у меня в кармане.

Первое, что сделали эти знатоки моды, это накрутили и посеребрили мне волосы. Дальше — больше. Наклеили ресницы-опахала и изменили цвет глаз. Потом наступил черёд примерки васильковой кофточки, едва прикрывавшей грудь, и длинной юбки, сшитой из нескольких лоскутов тончайшей, словно паутинка, ткани.

В итоге всех этих манипуляций меня превратили в синеокую томную красавицу со звездой во лбу из, хочется верить, настоящего сапфира и с ожерельем на шее из прозрачных камней, хорошо бы, бриллиантов. В широких браслетах я спрятала «отпугиватель» для ретивых поклонников и наркотик лично для его светлости.

Надеюсь, наш рогатый посол от всего этого обалдеет и падёт бездыханным, сражённый моей инопланетной красотой.

В отличие от меня, Элея весьма комфортно чувствовала себя в амплуа танцовщицы. Сегодня она была дивно как хороша.

Длинные каштановые волосы девушки в нескольких местах стягивали жемчужные бусы. Множество украшений кокетливо позвякивали при малейшем её движении, а воздушный наряд лиловой дымкой окутывал стройную фигурку.

У самого посольства мы присоединились к остальным танцовщицам. Я немного волновалась перед прохождением системы сканирования, но Элея меня успокоила, заверив, что ни подарочек для посла, ни «отворот» для гостей засечь невозможно.

К счастью, всё прошло так, как и предсказывала подруга. Вскоре мы уже стояли в просторном зале с высоченным расписным потолком и широкой лестницей, уводящей гостей на второй этаж. Последние всё ещё прибывали. Неспешно прохаживаясь по залу, приглашённые разговаривали, улыбались друг другу и дегустировали ладарийские вина.

Мне бы тоже пропустить бокальчик не помешало, от волнения в горле всё пересохло. А от пусть пока и немногочисленных взглядов отдельных ценителей женских прелестей хотелось закрыть грудь рукой и спрятаться в ближайшей нише, что опоясывали просторное помещение. Авось сойду за одну из статуй прекрасной ладарийской девы, облюбовавших себе эти тонувшие в полумраке углубления. Я в данный момент была не менее бледна и точно так же обнажена, правда, чего-чего, а рожков не имела.

К счастью, свет стал постепенно гаснуть, и я немного расслабилась. Увы, ненадолго. Уже через несколько минут один за другим стали зажигаться прожекторы, высвечивая круги на полу. Музыка сменилась на более томную, и танцовщицы яркими пташками разлетелись по залу, чтобы окунуться в потоки света. Начали плавно двигаться, вызвав у приглашённых одобрительные кивки и улыбки.

— Дорогуши, вам платят не за то, чтобы вы на гостей пялились, — невесть откуда нарисовалась перед нами тучная радаманка. — Живо на место!

Знать бы ещё, где оно это место…

— Видишь его? — не спеша пересекая зал и то и дело бросая по сторонам взгляды, спросила Элея, имея в виду посла.

— Его… нет, — я судорожно сглотнула и ощутила, как предательски задрожали коленки.

Создатели! Да что же это такое!

В нескольких метрах от меня, прислонившись плечом к мраморной пилястре, стоял Рейн с бокальчиком чего-то игристого.

Даггерти улыбался одной из своих самых опасных, завораживающих улыбок. Которая, помнится, не раз сводила меня с ума. Вот только сейчас он дарил эту улыбку не мне, а какой-то умопомрачительно красивой брюнетке. Рассмотреть её толком не получилось, дама стояла ко мне вполоборота, но и без тщательного сканирования я была уверена, что лиэри затмит собой всех собравшихся здесь красоток. Рейн ведь привык баловать себя только самым изысканным.

— Эй, ты чего? — пальцы Элеи коснулись моего локтя, и только тогда я поняла, что лишь чудом не сорвалась с места и не бросилась к своему бывшему.

Зачем? И сама не знала. Но видеть его рядом с другой было невыносимо. Спасибо, подруга вовремя пресекла мой порыв.

Даже не заметила, как прокусила губу, и теперь во рту появился солоноватый привкус крови. Судорожно сглотнула, силясь оторвать от них взгляд, напоминая себе, зачем я здесь и кто должен занимать мои мысли. Уж точно не Рейн и не очередная его пассия.

Следовало просто отвернуться и убраться в другой конец зала, а потом сделать всё возможное, чтобы он меня не заметил.

Не заметил…

Мгновение, и меня прожёг взгляд синих глаз.

«Не узнал, не мог узнать!» — повторяла про себя как молитву, спеша в другой конец зала. С этим макияжем и серебряной гривой я сама на себя не похожа. Да к тому же приглушённое освещение не позволило бы толком меня рассмотреть, тем более за какую-то долю секунды.

— А вот и наш козлик, — выдернул меня из липкой паутины волнения голос Эйрис.

Проследив за её взглядом, увидела спускающегося по лестнице посла, удостоившегося от моей напарницы столь ласкового прозвища.

Что ж, должна признать, вживую Локсиан-Тор был вполне даже ничего. Если не обращать внимания на рога, сейчас, к счастью, скрытые под головным убором, что-то наподобие тюрбана, только конусообразной формы. Точно такие же колпаки, правда, более скромные, без россыпей самоцветов, мелькали и среди приглашённых. Ладарийцев в первую очередь выдавали их одежда, обилие побрякушек и причёски из мелких косичек.

Хотя на фоне Локсиана-Тора его поданные сильно проигрывали. Только его могучую грудь украшали массивные цепи и подвески. Длинный чёрный кафтан, обшитый золотом, был распахнут и оттого эффектно развивался, пока его светлость, словно модель, дефилировал вниз по ступеням.

Мужчина отвечал надменными кивками на приветствия гостей и вёл себя так, будто он и не посол вовсе, а сам император Ладарийской империи.

Не церемонясь, Элея стала пихать меня в спину, заставляя подняться на высвеченное прожекторами возвышение. Даже не дала времени как следует настроиться на танец! От неожиданно яркого света я зажмурилась, шумно сглотнула, почувствовав на себе несколько десятков глаз, и, стараясь придушить на корню робость и страх, принялась плавно двигаться, как учил хореограф.

К тому моменту, как я вошла в роль нимфы-соблазнительницы, посол уже закончил своё снисхождение и теперь по-хозяйски оглядывал зал, всматриваясь в лица собравшихся, словно кого-то выискивал.

— Перестань на него пялиться, — шикнула Элея, первой заметив, что его светлости наскучило сканировать гостей и теперь он приступил к тщательному осмотру танцовщиц.

Я тут же скромно потупилась и тем не менее украдкой поглядывала на инопланетянина из-под своих веерообразных ресниц. В тот момент, когда меня удостоили светлейшим вниманием, медленно прогнулась в спине, запрокинув голову, чтобы волосы взметнулись серебряным каскадом. Выпрямившись, соблазнительно вильнула бёдрами, от чего подвески на бёдрах призывно зазвенели. Всё так же, не поднимая глаз, загадочно улыбнулась и скорее не увидела, а почувствовала, как мне подарили ответную улыбку.

Что ж, наверное, можно поздравить себя с маленькой победой. Первый барьер сломлен.

Желая закрепить результат, незаметным движением отцепила от юбки один из лазурных лоскутов. Невесомая ткань взметнулась вверх и, повинуясь движению моих рук, затанцевала в воздухе.

Главное, чтобы мои манипуляции привлекли одного лишь посла. А не какого-нибудь соискателя женских прелестей. И уж тем более не Рейна.

Попросив уделить ему минуту внимания, Локсиан-Тор толкнул короткую речь о том, как он счастлив и польщён видеть в своём доме столько дорогих его сердцу радаманских друзей. Пожелал всем приятного вечера и хлопнул в ладоши. По его знаку двери, ведущие в зал, распахнулись, и к гостями хлынул поток из полуобнажённых девиц с подносами.

Отвлёкшись на официанток, я пропустила приближение Рейна. А когда наши взгляды встретились, быстро отвернулась. В танцевальном ритме потрусила к противоположному краю сцены, наивно надеясь, что он не станет меня преследовать. Как бы не так!

Пока остальные гости, в том числе и его светлость, позабыв о танцевальном антураже, охотились за подносами, от которых невидимыми шлейфами тянулся головокружительный аромат, Даггерти решил поохотиться за мной.

— Только этого не хватало! — Элея тоже его заметила. Восклицание, явно нецензурное, уже готово было сорваться с её языка, когда напарницу подозвал к себе какой-то упитанный ладариец в ярко-жёлтом кафтане. Судя по сальному взгляду инопланетянина, он уже губу раскатал на приватный танец.

Чувствуя себя запутавшейся в силках птицей, я предприняла последнюю попытку избавиться от бывшего жениха и, слетев со ступеней, перебазировалась на другую сцену, ту, что поближе к лестнице.

Даггерти резко поменял свою траекторию и с бараньим упрямством, достойным лучшего применения, потащился за мною следом. Устраивать гонки по всему залу было по крайней мере глупо, поэтому пришлось смириться с неприятной, но неизбежной встречей.

— Как тесен Авийон, лиэри Таро! Или как вас сегодня величать? — перебравшись поближе к сцене, ринулся в наступление Даггерти. — Не думал встретить тебя здесь… в этом. — Пригубив вина, нисколько не стесняясь, медленно, явно наслаждаясь моментом и моим замешательством, раздел меня взглядом. Причём несколько раз подряд.

Отчего я из бледнолицей красавицы превратилась в красавицу краснолицую. Стоять столбом запрещалось, за нами пристально надзирала та самая жирная радаманка, поэтому мне ничего не оставалось, как продолжать двигаться в такт музыке. На радость Даггерти.

— Рейн, лучше уйди по-хорошему. — Лазурный лоскут описал в воздухе дугу и плавно опустился к моим ногам.

Ну не дурак же он в самом деле. Должен ведь понимать, что я не от жизни хорошей явилась сюда, а по заданию.

Надеялась, Рейну хватит ума отложить выяснение отношений до более подходящего момента (хотя с ним подходящих моментов не бывает), и он уберётся к своей брюнетке. Но Даггерти не сдвинулся с места. Опустошив бокал, поставил его на край сцены. Схватился за кончик импровизированной шали, прежде чем я успела её придержать, и потянул на себя.

— Значит, так мы обращаемся с почётным гостем его светлости. Может, мне прямо сейчас подойти к Локсиану-Тору и выразить своё возмущение непозволительным поведением его танцовщицы?

Нервно дёрнула за полупрозрачный лоскут, который в мечтах уже сто раз обвил шею Даггерти и превратился в удавку.

Всевидящая надзирательница снова недовольно на меня покосилась, пришлось завилять бёдрами.

— Что ж, нравится — смотри! Больше тебе ничего здесь не обломится.

По лицу радаманца расползлась так хорошо знакомая мне улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.

— Плохо же тебя подготовило твоё начальство, радость моя, — ласково и в то же время как-то зловеще протянул истребитель моих нервов. Что-то прикинув в уме, добавил, явно не без удовольствия наблюдая, как я снова меняюсь в лице: — Помнится, по ладарийским законам я имею право пообщаться… кхм, наедине с понравившейся мне танцовщицей. Так что спускайся.

И где там мой «транквилизатор»?

— Совсем обалдел?! — Опустившись на корточки, еле слышно прошипела этому садисту в лицо: — Рейн, ты мне срываешь задание.

— А мне плевать! — парировал радаманец, при этом ловко намотав экспроприированный у меня конец шали на запястье, и снова хорошенько дёрнул её на себя. Так что я чуть сама не свалилась ему в объятья. — Спускайся, — повторил небрежно. А потом ещё и с издёвкой пригрозил: — Или тебя выставят отсюда за профнепригодность.

Я бы придушила, пристрелила, повесила гада!

— А как же твоя очаровательная спутница? Возражать не будет? — едва не заскрежетав зубами от бессильной злобы, выдавила из себя. — Или ваше радаманское высочество желает развлечений втроём?

Закатил глаза, мол, как мне такая чушь могла прийти в голову. Выносить мне мозги он предпочитает в интимной обстановке, тет-а-тет.

— Не стоит забивать свою хорошенькую серебристую головку мыслями о моей спутнице. Пойдём, солнышко. Покажешь, чему тебя научили в танцевальной школе. И если мне понравится, так уж и быть, тебя отпущу.

— Слушаю и повинуюсь, л'эрд, — обуздав ярость, наигранно улыбнулась и, когда Даггерти отвернулся, нащупала спрятанный в браслете атомайзер с чудо-спреем.

Вот и представилась возможность его протестировать.

Пока поднимались наверх, Рейн держал меня за руку. Наверное, опасался, что наплюю на подлый шантаж и попытаюсь смыться. Прикосновения его пальцев будоражили, мешали оставаться собранной и бесстрастной, привнося в душу смятение. Противоречивые чувства сменяли друг друга, словно картинки в старинном калейдоскопе, заставляя сердце то чуть ли не выпрыгивать из груди от сумасшедшего ритма, то вдруг замирать, совсем переставая биться.

С одной стороны, хотелось вырвать руку. С другой — чтобы крепче сжал, заставив хоть на короткий миг позабыть наши распри и то, где мы и почему он сюда явился с другой.

Воспоминание об очередном длинноногом трофее немного отрезвило. Я мстительно улыбнулась, представив, как уже очень скоро воспользуюсь своим суперсредством. Оставалось только дождаться удобного момента.

Толи Рейн бывал и раньше в ладарийском посольстве, то ли заранее разведал маршрут, но уже через каких-то несколько минут, миновав служебные помещения и просторные галереи, мы оказались возле приватных комнат, двери в которые символизировали воздушные занавески. Здесь царил полумрак, и обоняние щекотали приторно-сладкие ароматы благовоний.

Как выяснилось, пока что Рейн единственный желал уединения. Но ведь, как говорится, ещё не вечер. Сейчас вся эта радаманско-ладарийская братия покончите угощениями, порешает деловые вопросы и начнёт отрываться по полной. Мне следовало как можно скорее избавиться от общества Даггерти и вернуться к своим прямым обязанностям: обольщению посла. Пока он какой-нибудь другой красоткой не успел обольститься.

Комната, которую облюбовал для проведения «пытки» мой несостоявшийся благоверный, была пронизана атмосферой чувственности и неги. В этом оазисе увеселений гости его светлости могли не только полюбоваться на движения стройных, гибких фигурок, но и откушать изысканных лакомств.

Столик с ажурной резьбой, приставленный к низкому диванчику, ломился от обилия угощений. Наполнив свой бокал до краёв, Даггерти плюхнулся на подушки и замер в ожидании.

Не отрывая от меня откровенно-нахального взгляда (только из-за него одного иной раз хочется придушить мерзавца), его радаманское высочество, продегустировав игристый напиток — залпом, — деловито повёл бровью.

— Нашей синеокой красавице нужно особое приглашение? Или без вознаграждения мы не танцуем? Думал, у его светлости всё включено.

И почему у меня под юбкой не спрятан какой-нибудь бластер или на худой конец парализатор? С каким удовольствием я бы сейчас разложила шутника на молекулы! Только бы больше не слышать этот сочащийся ядом голос!

— Солнышко, можешь начинать, — провоцировал меня на срыв Даггерти. — Не терпится услышать, как звенят все эти монетки, украшающие твой тонкий стан.

— Перестань называть меня солнышком, — процедила сквозь зубы, ощущая себя взрывчаткой, готовой сдетонировать в любой момент. Пока же не способна была даже пошевелиться. Не то что танцевать.

Даггерти в ответ неопределённо хмыкнул, как бы говоря, что в кои-то веки не станет давать ложных обещаний. Потянулся к пышной грозди и, зацепив крупную виноградину, демонстративно отправил её в рот.

А я представила, как беру в руки эту самую вазу, полную сочных фруктов, и со всей дури опускаю её на голову кровопийцы. Но даже эта приятная во всех отношениях картина не смогла погасить мой гнев. Наоборот, с каждой секундной пламя внутри разгоралось, искало выход, и мне всё труднее становилось его сдерживать. До боли прикусила губу, пытаясь привести себя в чувство. Ну же, соберись! Сейчас действовать нужно очень осторожно. Достать атомайзер незаметно будет не так-то и просто. Только не тогда, когда тебя буквально пожирают взглядом. Такой, как Даггерти, точно заметит. А потому сначала врага нужно деморализовать. Чтобы он расслабился и потерял бдительность. Как это сделать?

Правильно, при помощи танца. Будем считать это генеральной репетицией перед выступлением для его светлости.

— Не знаю, как у тебя, а у меня времени навалом. — Приговорив энный по счёту фужер, коммодор расслабленно раскинул руки и, постукивая пальцами по спинке дивана, ядовито заявил: — Это ведь не я здесь… работаю. Поэтому можешь и дальше строить из себя античную статую. А я пока буду пить вино и любоваться своей вероломной невестой. Бывшей, — сделал ударение на ключевом слове. — Которой даже не хватило ума найти достойный предлог, чтобы расторгнуть помолвку.

Глубокий вдох, медленный выдох.

Успокойся, Шиона, не закипай. И не вздумай поддаваться на провокацию! Он просто хочет тебя взбесить и, как обычно, сделать крайней. Давай поломаем этому энергетическому вампиряке кайф и вообще не будем показывать ему никакой реакции.

Пусть захлебнётся собственной желчью!

Наступив на гордость, отдалась во власть музыки и чувственного танца. Можно было, конечно, особо не усердствовать. Не заслужил! Но! Во-первых, надо его увлечь, загипнотизировать, чтоб не заметил моего внезапного выпада. Во-вторых, пусть смотрит, в первый и в последний раз, и понимает, что, уже почти, принадлежало ему, и что он так по-глупому потерял, променяв невесту на сиюминутное удовольствие.

«Никакие красотки этого мира не заменят тебе Шионы Таро, милый», — проговорила мысленно, таким образом пытаясь вернуть себе боевой настрой.

Сработало.

— Скажи, Шиона, идея с липовым воспоминанием принадлежит тебе? Или придумывали на пару с Фларом? — увы, пока что выпады делал только Рейн. Я же, наконец успокоившись, терпеливо выжидала своего часа.

А выжидая, не забывала соблазнительно двигаться в такт музыке. Кружилась, обольстительно выгибалась, плавно водила бёдрами, шаг за шагом приближаясь к радаманцу.

— Полагаю, ваша с ним интрижка началась ещё в академии.

Главное, отключить чувства и не реагировать на пустослова. Если сорвусь, всё сведётся к банальному скандалу и очередному выяснению отношений. А время поджимает. Да и не хочу я снова вспоминать о том, что до сих пор так больно ранит.

— Как думаешь, из нас двоих кому я больше верю? Себе и тому что видела? Или тебе, уже однажды предавшему меня?

Ещё пара шажков, и вот я уже совсем близко. Почти касаюсь его, краем глаза замечая, как Даггерти непроизвольно поднимает руку, пытаясь до меня дотянуться. А я игриво отступаю назад. Вижу, как на переносице появляется едва заметная складочка, правда, уже в следующее мгновение Рейн перестает хмуриться, на лицо наползает прежнее выражение — язвительно-отстранённое. В глазах же загорается опасный охотничий блеск.

Осторожно, Шиона.

— Что ж, значит, не такой уж ты и хороший Проводник, солнышко, раз увидела то, чего никогда не было. Или, может, тебе просто хотелось это увидеть…

Упрямец! Уже и не знаю, кого он пытается переубедить: меня или себя. Действительно верит в свою невиновность?

— В своих способностях я не сомневаюсь, Рейн. — Поворот бедром; ликующая улыбка, когда к пламени желания примешивается сожаление. А может, раскаянье? Кисти намеренно медленно обрисовывают контуры тела, и я замечаю, как Даггерти весь внутренне напрягается. Словно хищник, готовый к прыжку. Мне бы остановиться, прекратить, но я продолжаю дразнить этого дикого зверя. — Ты, кажется, пришёл сюда наслаждаться танцем, а не говорить. Вот и наслаждайся.

То ли причиной всему было коварное вино, то ли бревно чудным образом превратилось в обворожительную нимфу, но хмельной взгляд с жадностью ловил каждое моё движение, и уже очень скоро Даггерти стало не до разговоров.

Теперь важно было не переусердствовать и вовремя остановиться. Пока он окончательно не потерял голову. Иначе…

Плавно изгибаясь, опустилась к ногам дорогого посольского гостя, обольстительно улыбнулась, томно прикусила губу и всё так же медленно стала подниматься, подаваясь к нему навстречу.

Мгновение, и вот я уже рядом с Рейном. Слышу, как учащённо бьётся его сердце, чувствую тяжесть ладоней у себя на талии, твёрдость его груди, которой едва касаюсь кончиками пальцев. В какой-то момент синие глаза превращаются в морскую пучину, в которую я, заигравшись и незаметно переступив опасную черту, постепенно погружаюсь.

Желание накрывает с головой. Желание забыть обо всём и обо всех, послать прошлое куда подальше, лишь бы снова ощутить неземной вкус его поцелуя, нежное касание таких манящих губ, которые уже так близко, что кажется, я пью его дыхание. И тело, соскучившись по знакомым ласкам, с готовностью откликается на каждое малейшее прикосновение.

Поддавшись слабости, за которую потом себя буду винить, льну к нему, даже не пытаюсь сбросить руки, по-хозяйски оглаживающие бёдра, сама обвиваю его шею руками, закрываю глаза, готовая снова испытать самые потрясающие мгновения в своей жизни и… вижу сходящую с ума от страсти незнакомку с разметавшимися по простыням рыжими волосами.

Меня будто окатывает ледяной волной.

Неимоверным усилием совладав с собой, заставила себя остаться. Не разжимая объятий, одним незаметным движением извлекла крошечный атомайзер. И прежде чем Даггерти успел завладеть моими губами, резко отстранилась, чтобы щедро распылить «транквилизатор» прямо перед самодовольной рожей радаманца.

На меня, спасибо медикам МРУ, это средство не действовало. А вот Рейна, можно сказать, пробрало.

Глаза коммодора, в которых ещё секунду назад плескалось неистовое пламя, вдруг остекленели. Он расслабленно откинулся на спинку дивана, и сильные руки, соскользнув с моих бёдер, безжизненно легли на подушки.

Хм, забористая штучка.

Поднявшись с коленей радаманца, какое-то время всматривалась в его окаменевшие черты. Пощёлкала перед носом негодяя пальцами, помахала рукой. Ноль реакции. Может, переборщила? Хотя Аник утверждал, что средство в общем-то вполне себе безобидное.

Вспомнив слова Кришона, а также то, что эффект от препарата долго не продлится, сунула пустой флакончик обратно в потайное отверстие в браслете и, в последний раз оглянувшись на Даггерти, успешно изображавшего статую в честь самого себя, дёрнула прочь.

По коридору не бежала, а летела, едва не сбив с ног спешащую мне на встречу парочку, танцовщицу и какого-то л'эрда, которым явно не терпелось погрузиться в эйфорию танца. У самой лестницы замедлила шаг, заметив поднимающегося по ступеням посла, и тут же скромно потупила взгляд.

— Посмотри на меня, — поравнявшись со мной, потребовал вельможа.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, пока Локсиан-Тор, остановившись на верхней ступени, с интересом меня разглядывал, словно покупатель, раздумывавший над приобретением симпатичной безделушки. Стоит раскошеливаться или нет? — так и говорили его глаза.

— Хочешь для меня станцевать? — дежурный вопрос, на который существовал один единственный вариант ответа.

— Для меня это честь, ваше светлость, — чуть хрипловатым от волнения голосом промямлила я.

Больше не говоря ни слова, ладариец сделал знак рукой, и я, как покорная овечка, отправилась за ним.

«Шиона, где тебя бесы носят?! — раздалось раздражённо-взволнованное из микронаушника, сменившееся ворчливым: — Из-за этого урода я потеряла нашего козла! Тьфу ты! Посла!»

А я ведь тоже чуть его не профукала. Спасибо Создателям, так удачно столкнувшим нас возле лестницы.

Не вдаваясь в подробности, еле слышно обронила:

«Я сейчас с ним».

Вздох облегчения и короткое пожелание:

«Удачи!»

На третьем этаже находились апартаменты Локсиана-Тора. Миновав просторную гостиную, из которой вело несколько дверей, я оказалась в не менее просторной спальне.

Всё случилось так, как и пророчил Кришон. Послу наскучило общество инопланетных гостей, и он решил разнообразить свой вечер «общением» с одной из танцовщиц.

Короткого взгляда, брошенного по сторонам, было достаточно, чтобы понять: его светлость тяготеет к роскоши и не знает ни в чём меры. Всюду, куда ни глянь, бархат и позолота, фарфор и хрусталь.

Одна кровать с пурпурным балдахином чего стоила! Помнится, нечто похожее я видела в иллюстрации к одной старинной книге, которую подарил мне Рейн.

Так, стоп! Забудь наконец об этом предателе и сосредоточься!

Я замерла на пороге, не решаясь ступить дальше.

Возле стрельчатых дверей, ведущих на террасу, стоял столик с разномастными графинами и графинчиками. Если верить Кришону, его светлость любил по вечерам пропустить бокальчик-другой, и мне предстояло, улучив момент, добавить в напиток ладарийца цитин, а потом проследить, чтобы тот его выпил.

Дальше — совсем просто. В гардеробной среди посольских рубашек был спрятан кейс с эманалом, заранее оставленный там одним из сотрудников МРУ.

Охрана его светлости наверняка в курсе, куда и зачем он отлучился, а потому у меня будет достаточно времени, чтобы просмотреть ладарийца, избавиться от устройства и вместе с голонакопителем, под завязку напичканным воспоминаниями, вернуться на праздник.

Когда наш козлик очухается, я уже буду далеко. А его светлость благодаря чудо-капелькам решит, что просто перебрал на вечеринке и отключился.

Очевидно у Создателей сегодня было хорошее настроение. С задумчивым видом поводив унизанными перстнями пальцами над сосудами, наполненными горячительными напитками, Локсиан-Тор остановил свой выбор на багряном вине с необычным золотистым отливом.

Велев мне не стесняться и проходить, скрылся в гардеробной. Не дожидаясь повторного приглашения, я дёрнула к столу, на ходу извлекая из браслета наркотик. Пальцы дрожали, пока вытряхивала содержимое ампулы в червлёную, густую жидкость.

В последний момент успела отскочить и замерла у изножья кровати, встретив посла безмолвной улыбающейся статуей.

— Как тебя зовут? — Локсиан-Тор уже успел избавиться от кафтана и тюрбана, и теперь у меня появилась возможность лицезреть венчавшие его голову дугообразные наросты в обрамлении медно-рыжих волос.

— Ирья, ваша светлость, — ответила, снова потупившись.

Громкий хлопок, и комнату наполнили нежные звуки музыки. Которые у меня за эти три с лишним дня, честно говоря, уже набили оскомину. Приблизившись, Локсиан-тор протянул мне круглый футляр со словами:

— Небольшое вознаграждение за танец и… всё остальное. Открой.

Выдавив из себя нечто похожее на благодарную улыбку, исполнила просьбу-приказ. На тёмном бархате мягко мерцал кулон с необычным камнем, переливавшимся мириадами цветов.

— Неризы — очень редкие минералы, рождающиеся только в недрах нашей далёкой планеты. Этот камень такой же яркий и такой же необычный, как твоя красота. — Мужчина провёл рукой по моей щеке, легко коснулся губ и подбородка, скользнул ниже и замер, достигнув ключицы. Я стояла, не шевелясь, мысленно считая удары собственного сердца. — Я тебя сразу заметил. А потом искал… — Немного помедлив, тихо добавил: — Возможно, я захочу увидеть тебя снова, Ирья.

Строить из себя восторженную идиотку, радующуюся чести стать разовым развлечением для инопланетного богача, становилось всё сложнее. Так и хотелось отстраниться, сказать, чтобы перестал трогать, и отпустил. Но приходилось сдерживаться, убеждая себя, что уже очень скоро его светлость, следуя примеру Рейна, падёт жертвой моей хитрости.

Ещё совсем чуть-чуть.

Мгновения, пока ладариец меня разглядывал, умело раздевая взглядом, казались бесконечными. Наконец мужчина отошёл, чтобы взять бокал и вместе с ним разместиться на своём королевском ложе. Судя по выжидательно-голодному взгляду, его светлости не терпелось увидеть «своё приобретение» в деле, то бишь в танце.

Если быть откровенной с самой собой, мне понравилось танцевать для Рейна. Его внимание волновало, отдаваясь в теле приятной дрожью, отголоски которой я слышала до сих пор.

Танцуя же для ладарийца, ничего подобного не испытывала. От цепкого взгляда сине-золотых глаз, наоборот, хотелось убежать, скрыться.

Секунды текли, превращаясь в мучительные минуты моего унижения, на протяжении которых губы Локсиана-Тора ни разу не коснулись фужера.

Ну чего же он медлит?! Вечер ведь не резиновый. Мне ещё столько информации предстоит из него выкачать.

Словно прочитав мои мысли, его светлость действительно решил больше не тянуть. Вот только это касалось не вина, а «всего остального».

— Подойди ко мне, — вплёлся с звуковую вязь его тихий голос. Голос человека, привыкшего приказывать и повелевать.

Поставив бокал на пол, Локсиан-Тор жестом поманил меня к себе.

Сердце ухнуло куда-то вниз, ноги подкосились.

Словно в трансе преодолела короткое, разделявшее нас расстояние и замерла перед ладарийцем. Тот не стал размениваться на приветствия, сразу притянул к себе. Горячие губы приникли к оголённому животу, заставив вздрогнуть, руки с силой стиснули бёдра, сминая невесомую ткань. Скользкие, влажные поцелуи вызывали во мне нервную дрожь и отвращение. А в голове звучали крепкие выражения, что слышала я от бравых кадетов МВА.

Вот ведь гад! Нет бы сначала глотнуть вина, а уже потом приступать к «десерту».

Не теряя времени даром, его светлость пошёл дальше, вернее, выше, быстро добравшись до моей «нагрудной повязки» с очевидным намереньем тут же её снять.

Судорожно сглотнув, упёрлась ладонями в плечи ладарийца, мягко отстранилась.

— Быть может, я сама? В танце? — улыбнулась самой очаровательной из всех улыбок, имевшихся в моём арсенале.

Уж лучше медленный стриптиз, во время которого посол, надеюсь, вспомнит о забытом бокале, чем такой наглый штурм.

Локсиан-Тор порывисто поднялся.

— Довольно танцев!

От его резкого движения бокал покачнулся и, к моему ужасу, рассыпался крошевом, теперь жалко поблёскивавшим в багрово-золотистой лужице.

Увлечённый жаждой обладания, здесь и сейчас, сию же минуту, его светлость этого даже не заметил. Прижал к себе, на сей раз без лишних сантиментов, и впился в мой рот требовательным поцелуем.

Опомниться не успела, как оказалась перемещена на кровать и вдавлена в подушки крепким и твёрдым, точно глыба, мускулистым телом.

Мысли всполошенными птицами заметались в голове, во рту пересохло, а сердце, кажется, забилось с утроенной силой.

— Мне бы отойти на секундочку… освежиться, — предприняла отчаянную попытку вырваться.

Ослеплённый желанием, Локсиан-Тор меня не слышал. Удерживая одной рукой сведённые вместе запястья, другой продолжал бороться с застёжкой, при этом увлечённо слюнявя губами моё декольте.

Создатели! Вот это я влипла!

Каюсь, я поддалась панике, растерялась и не знала, как поступить. Потом долго себя ругала, не переставая повторять, что настоящий агент из любой ситуации нашёл бы выход. Но, очевидно, мне было далеко до настоящего агента.

Возможно, приложи побольше усилий, сумела бы оттолкнуть подонка и, воспользовавшись эффектом неожиданности, сбежать. Но не уверена, что Локсиан-Тор не отправил бы за мной погоню. Такие, как он, не терпят отказов и привыкли получать желаемое. Любой ценой.

Позвать на помощь Элею? Несомненно, подруга явится сюда в считанные минуты, и вместе мы уж точно разберёмся с этим рогатым козлом. Но что дальше? Разразится скандал. Сначала по голове настучат Регейрис, а она потом оторвётся на нас. На Элее, которая пострадает ни за что. Возможно, ей даже придётся распрощаться со званием старшего агента. А мне — младшего, то бишь отправиться на покой, в смысле, в увольнение. Или того хуже — отбыть на какую-нибудь захудалую планетку, где и сгинут мои лучшие годы.

Нет, не хочу! Но и позволить над собой надругаться, только бы избежать межпланетного скандала, — тоже не подходящая альтернатива.

Следовало что-то решать, причём быстро. Вон как отчаянно борется с застёжкой. Того и гляди победит. И тогда уже наступит черёд моей многострадальной юбки.

От этой мысли мороз пробежал по коже.

Умолять ладарийца остановиться — гиблое дело. Я ведь вроде как сама согласилась, да ещё и подарок приняла.

Всё-таки я та ещё размазня! Нужно было действовать активнее и таки заставить его выпить бесово пойло…

Увлёкшись, его светлость от души куснул меня за плечо. Вскрикнула от опалившей кожу внезапной боли и вдруг поняла, что нас в комнате уже трое. Страх, паника, отвращение, свинцовой пеленой застилавшие глаза, рассеялись, когда услышала стремительно приближающиеся к постели шаги, сопровождаемые смачным ругательством, произнесённым до боли знакомым голосом.

Проклятый ладариец, поставивший своей целью облизать всё моё тело (чувствую, ночевать я сегодня буду в душе), был настолько занят возложенной на себя миссией, что тоже не сразу заметил незваного гостя.

А когда осознал, что интимная обстановка нарушена, только и успел приподняться на локтях и, обернувшись, вякнуть:

— Что за… — и тут же, словно нашкодивший котёнок, оказался схвачен за шкирку и перемещён на пол.

— За что не люблю ладарийцев, так это за привычку хватать чужое! — не сказал, а прорычал Даггерти, прямо в лицо опешившему инопланетянину. — Я его сейчас прибью, — последнюю фразу, по-видимому, адресовал самому себе, после чего с энтузиазмом принялся воплощать данное себе обещание.

Не раз мне доводилось видеть Рейна злым, рассерженным, охваченным яростью. Сейчас же, наоборот, он был холоден, собран и сосредоточен, отчего стало по-настоящему страшно. Ведь действительно же убьёт!

При своих довольно внушительных габаритах драться посол совершенно не умел. А может, просто был застигнут врасплох и потому даже не пытался дать радаманцу сдачи, позволив превратить себя в боксёрскую грушу.

Я даже пикнуть не успела, как его светлость, получив очередной удар под дых, со всей силы оказался впечатан в стену, едва не протаранив её головой. После чего бесславно сполз на пол и, закатив глаза, мгновенно отключился.

С секунду мы с Рейном не шевелились, неотрывно глядя друг на друга. Оба дышали тяжело и неровно. Я — от пережитого кошмара и страха за жизнь посла. Которого сама бы с удовольствием прибила! Даггерти — от возмущения и, наверное, от сожаления, что противник сдался так быстро.

Когда ступор прошёл, слетела с кровати, придерживая рукой так и норовящий сползти с груди элемент маскировки. С горем пополам справившись с застёжкой, опустилась на колени возле ладарийца и, только нащупав его пульс, облегчённо выдохнула.

— Совсем спятил?! — обернувшись, зашипела на смутьяна. — Ты же его чуть не убил!

— Жалко, что чуть, — без тени сожаления отрезал Даггерти. Глянув на себя в зеркало, сосредоточенно оправил примятую рубашку, не забыв пригладить и растрепавшиеся в пылу потасовки волосы. Вернув себе первозданный вид красавца л'эрда, подозрительно мягким голосом поинтересовался: — Солнышко, и как это понимать? Вырубаешь меня, чтобы прыгнуть в койку к этому рогатому уроду?

— Посол был моим заданием! — буркнула я. — Мне нужно было осторожно его просмотреть. Так, чтобы Локсиан-Тор ничего не заподозрил. — В отчаянье глянув на распростёршееся у моих ног тело, безнадёжно проронила: — А теперь…

— Ну так чего же ты ждёшь? Просматривай! Пока он не очухался, — из голоса Даггерти исчезли ироничные нотки. В результате метаморфоз передо мной предстал спокойный, решительный мужчина, а не баламут, который совсем недавно довёл меня до белого каления. Привычно схватив посла за шкирку, Рейн прислонил его к стене и распорядился: — Тащи сюда свой дьявольский обруч. — Почти беззвучно припечатав: — Вот бы можно было вернуться в прошлое и прикончить того придурка, который его создал!

Сделав вид, что не расслышала последней реплики, дёрнула в гардеробную. Спустя несколько минут я уже просматривала посла, который, будучи без сознания, и не думал сопротивляться. Раскрывала каждое мало-мальски значимое, на мой взгляд, воспоминание и, проводя через себя, закидывала в накопитель.

Один раз его светлость надумал пошевелиться, тем самым чуть не прервав контакт. Но Рейн, слегка надавив на какую-то точку у ладарийца на затылке, вернул того в обморочное состояние. И находился рядом со мной, пока я не закончила с просмотром.

Пришлось пожертвовать эманалом, отправив тот в утилизатор. Не тащить же с собой. Да и прятать обратно рискованно. После того, что произошло, здесь точно устроят обыск.

Сунув накопитель в потайной карманчик на поясе, скользнула взглядом по послу и в растерянности посмотрела на Рейна:

— Что теперь?

— Отправляйся вниз, спокойно, как будто ничего не произошло. Потом улетай.

— А как же он? — спросила уныло, представляя, как Регейрис за проваленное задание с меня три шкуры сегодня сдерёт. На пару с Аником. — Такой скандал будет… Меня точно уволят.

— При чём здесь ты? — вздёрнул от удивления брови Даггерти. — Он ведь дрался не с тобой. А про просмотр этот кобель и не вспомнит. — Видя моё замешательство, уже резче повторил: — Шиона, иди. Я сам разберусь.

Кивнув, направилась к выходу. Возле самой двери запнулась. Обернулась, на короткий миг поймав его взгляд, и тихо сказала:

— Спасибо.

Миновав пару пролётов, услышала раздавшийся сверху голос Даггерти.

— Сюда! — несколько раз позвал он с такой интонацией, будто за вечер приговорил не одну бутылку, и теперь еле-еле ворочал языком. При этом Рейн умудрялся говорить громко, чтобы его услышали. — Я тут… э-э-э… немного подрался с послом.

Не прошло и минуты, как на лестнице раздался топот шагов, и мне навстречу рванули несколько вооружённых ладарийцев.

С трудом удержалась, чтобы не побежать за ними. Остановило только понимание, что ничем помочь я Рейну всё равно не смогу. Только сама подставлюсь.

Отыскав Элею, вместе с ней полетела в управление.