Глава 7. · Триния

Из МРУ удалось вырваться только под утро, после подробнейшего отчёта, который нам с Элеей пришлось давать Кришону и Регейрис. Передав начальству с таким трудом добытые воспоминания, мы наконец отправились по домам. Покидала я управление вымотавшейся, разбитой и с тревогой в сердце.

На мой вопрос: «Что теперь будете Рейном?», Онида лишь раздражённо отмахнулась, мол, это вообще не её забота и ей плевать на какого-то там радаманского офицера. Посоветовала поменьше думать о бывшем и побольше — о себе. А так же молиться своим Создателям, чтобы его светлость не узнал о просмотре. Иначе… Закончить фразу начальница не потрудилась, но от её тона и пронизывающего взгляда мне стало откровенно не по себе.

Наверное, я бы даже испугалась за свою шкуру, если бы не переживания о Рейне. Мысли о его будущем сейчас занимали меня куда больше, чем о моём собственном.

Дома, приняв душ и облачившись в любимую пижаму, долго не могла уснуть, ворочалась с боку на бок, тщетно пытаясь успокоиться. Наконец усталость одержала верх, и на какое-то время я забылась тревожным сном.

Проснулась от доносившихся с кухни ароматов свежесваренного кофе и сладкой выпечки. Значит, дорогой соседушка вернулся, и меня ожидает полноценный завтрак или, скорее, уже обед.

— Привет! — заслышав мои шаги, Авен вскинул голову и тепло улыбнулся. — А я как раз собирался тебя будить. Разве тебе сегодня не надо на работу?

— Надо, — сонно зевнула я. Да так и замерла с открытым ртом, уставившись на экран транслятора. — Авен, а ну-ка, сделай погромче.

Моё «любимое» ток-шоу «Горячие сплетни» с его незабвенной ведущей Атонией Зорали было в самом разгаре. Фразы из радаманки так и фонтанировали, а от её улыбки, больше похожей на оскал хищницы, и без того паршивое настроение стало ещё хуже. Ведущая ток-шоу сплетничала о дебоше, устроенном вдрызг пьяным коммодором Даггерти вчера в ладарийском посольстве. Если верить мадам Зорали, его светлость сейчас находился в медцентре под недремлющем оком лучших врачей столицы. А Рейна взяли под стражу до выяснения деталей инцидента.

На этом факты заканчивались и начиналась отсебятина. Из слов Атонии выходило, что Рейн после разрыва с вертихвосткой-невестой от горя совсем свихнулся и покатился, как говорится, по наклонной. Начал пить, пристрастился к наркотикам, даже не брезговал вниманием самых дешёвых шлюх сомнительного инопланетного происхождения. В общем, стал позором для Дома Даггерти и всей радаманской расы.

От её едких, высокопарных реплик в висках заломило, и я поспешила выключить звук.

— Так-то лучше, — вздохнула с облегчением и под пристальным взглядом Авена уселась за стол.

Вилар не спешил касаться запретной темы под кодовым названием «экс-жених», но явно ждал от меня хоть какой-то реакции.

— Его жизнь — не моя проблема, — ляпнула первое, что пришло на ум, лишь бы закрыть этот разговор. Объяснять что-либо другу и распространяться о задании я не имела права.

— Понятно, — хмыкнул Вилар с таким видом, что стало очевидно: в моё безразличие он не верил.

Но в душу лезть не стал, за что я ему была безмерно благодарна.

Быстро перекусив и собравшись, полетела в управление. Не терпелось выяснить, удалось ли обнаружить хоть что-нибудь полезное в воспоминаниях Локсиана-Тора и, по возможности, узнать хоть что-то о Рейне.

Пока летела на работу, маялась сомнениями — отправлять ему сообщение или не отправлять. В конце концов, не выдержала и воспользовалась голофоном. Даггерти не ответил, отчего простое беспокойство быстро переросло в страх.

Ониды в центре не оказалось, зато в её кабинете обнаружился Аник. Как ни странно, довольный и совсем не злой. При виде меня зам даже расщедрился на скупую улыбку и похвалу мимоходом в честь успешно выполненного задания. Не преминув, правда, обронить, что в следующий раз придётся стараться лучше, чтобы избежать подобных проколов.

Оказывается, ладарийцы действительно явились на Радамана не только для заключения контрактов с Торговой Лигой. Их главной целью был Ангельс Марон, управитель нашей славной Федерации. К сожалению, воспоминания посла не раскрыли имя заказчика убийства, которому теперь не суждено было осуществиться, но, по крайней мере, теперь у нас были все основания для ареста ладарийской делегации и дальнейшего расследования.

Так что, можно считать, миссия действительно прошла успешно. Вот только за этот успех расплачиваться пришлось Рейну.

На мой вопрос: «Что будет с Даггерти?» Кришон отреагировал примерно так же, как и Регейрис ночью. Безразлично махнул рукой и, не сказав больше ни слова, помчался строить подчинённых.

Чувствуя, что уже близка к отчаянью, я снова отправила голосовое сообщение Рейну. До самого вечера не находила себе места, даже подумывала смотаться за город к Фейрусу, надеясь, вдруг он прольёт свет на будущее племянника. Хотелось верить, что л'эрд Арвейл с его положением и связями во фракциях, сумеет защитить Рейна.

Наверное, я бы всё-таки отправилась в гости к несостоявшемуся родственнику, если бы не долгожданный ответ от бывшего, краткий и какой-то сухой: «Всё в порядке. Отделался выговором. Уже дома».

От сердца сразу отлегло. Хоть, признаюсь, я рассчитывала на более внятные объяснения.

Немного поколебавшись, послала ему ещё одну голограмму-вопрос, касающийся его работы. Боялась, что случай с Локсианом-Тором пагубно отразится на карьере Рейна. И всё из-за меня.

Ответ, пришедший с задержкой в пятьдесят две минуты, состоял всего из двух фраз. Из двух несчастных коротеньких фраз:

«Я в порядке. Ничего не будет».

И на этом всё.

Неужели так сложно потратить несколько секунд и объяснить толком, что с ним случилось после моего бегства, где его держали почти сутки, в чем заключается выговор?

Уф!

Стянув с запястья голофон, раздражённо швырнула его на стол и с силой потёрла виски. Опять мигрень, да ещё и непонятный всплеск злости. Зачем, спрашивается, так реагирую?

Рейн небось сейчас со своей черногривой пассией, ужинают в каком-нибудь ресторане или… Тьфу ты! Что только не полезет в голову.

Он, конечно же, вымотан и просто, наверное, отдыхает. Сам. В одиночестве. А я тут ему наяриваю, достаю вопросами…

Главное, что всё хорошо закончилось. Теперь пора успокоиться и забыть.

Вот только не думать о Даггерти и вчерашнем вечере, сидя одной в четырёх стенах, не получалось. Поэтому договорилась с Элеей поужинать вместе в нашем любимом баре, расположенном в одном из самых живописных районов Старого города.

Уж подруга точно не позволит мне киснуть, поможет развеять тоску. Наверное.

Переодевшись, отправилась на встречу. Авена дома опять не оказалось.

Почему-то мне казалось, что после удачной миссии моя жизнь круто изменится. В мечтах я уже распрощалась с архивом воспоминаний и представляла себя суперкрутым агентом, бесстрашно бороздящим просторы Вселенной. Ну или на худой конец участвующей в каком-нибудь важном расследовании на Радамане. Куда там!

Мне даже просматривать делегатов из Ладарийской империи не позволили, доверив это дело, как выразился Кришон, более опытным специалистам. А я опять отправилась сортировать инфокубы. Правда, теперь к моим обязанностям добавился ещё и просмотр старых непомеченных воспоминаний. Элея посмеивалась надо мной, говоря, что таким образом меня вроде как повысили. А я злилась и недовольно фыркала в ответ.

К повышению можно было также отнести и мои визиты в департамент полиции. Правоохранительным органам катастрофически не хватало Проводников, и помощь сотрудников МРУ была очень кстати. Хотя бы там я чувствовала себя полезной. Правда, выматывалась как бес, возвращаясь домой ни живой ни мёртвой.

Попробуй-ка просмотреть по несколько человек за день и провести через себя множество далеко не самых приятных воспоминаний. Которые потом ещё долго не давали покоя. Порой они просачивались в мои сны, заставляя переживать чужие трагедии, как свои собственные. К счастью, кошмары посещали нечасто. А всё благодаря снотворному, выписанному мне медиками МРУ.

Пару раз я виделась с Фларом. Вернее, я и Элея, потому как одной на «дружеские» с ним посиделки ходить зареклась. Не скажу, что сержант приветствовал такой расклад, но виду не подавал. Одинаково относился ко мне и к Элее, которая была на седьмом небе от счастья и делала всё возможное, чтобы заарканить перспективного офицера. Я полностью поддерживала подругу в её начинаниях; оба раза, ссылаясь на усталость, улетела из бара пораньше, чтобы она могла побыть с Дайланом наедине.

Сама же решила пока что остаться вольной птицей, смирившись с тем, что в ближайшие циклы, а может, и годы навряд ли смогу кого-нибудь полюбить.

Рейну больше не писала, впрочем, как и он мне. Что, в общем-то, было правильно. Наверное, он наконец-то успокоился и вычеркнул меня из своей жизни. Я вроде как тоже. Вычеркнула. Но едва ли успокоилась. Часто ловила себя на мысли, что думаю о нём. Неосознанно, помимо воли. Что мешало раз и навсегда его отпустить.

Скорее всего, мы бы ещё нескоро встретились. Или, быть может, и вовсе не пересеклись — Авийон ведь далеко не маленький, да и Даггерти не торчит всё время на планете, — если бы не один случай, снова столкнувший нас вместе.

Это был один из тех суматошных дней, когда я с самого утра трудилась в штаб-квартире полиции, помогала одному ворчуну-детективу просматривать шайку малолетних дилеров, приторговывавших запрещённым на Радамане наркотиком. Полиция уже несколько недель пыталась выйти на того, кто поставлял на планету контрабандную дурь. По словам моего полицейского-коллеги, пока что её активно распространяли только в пределах Авийона, но если не предпринять меры, у этой дряни имелись все шансы в считанные циклы разлететься по всему миру.

В отличие от легальных радаманских препаратов, к этому наркотику было легко пристраститься и превысить дозу.

Последствия передоза были самыми что ни на есть трагичными — смерть. Уже несколько молодых ребят умерли от передозировки. В считанные минуты, поэтому, когда прибыли спасатели, спасать уже оказалось некого.

Когда приступила к просмотру последнего задержанного, миновало время ужина. Можно было сделать перерыв, но мне хотелось как можно скорее покончить с работой и с чистой совестью отправиться домой. Принять расслабляющую ванну и постараться стереть из памяти всех тех ребят, что по глупости подсели на инопланетную дрянь.

Закрепив на голове допрашиваемого эманал, приступила к очередному просмотру. Паренёк даже не стал сопротивляться, просто не знал как, поэтому уже очень скоро я погружалась в его сознание. Не касаясь ненужных воспоминаний, зацепилась за эпизод из прошлого вечера. Увидела подворотню какого-то клуба с покосившейся над дверью вывеской «Снейр», услышала плаксивый, полный отчаянья голос:

— Ну, пожалуйста, дай ещё, — который перекрыло резкое восклицание малолетнего дилера.

— Да отлепись ты! И так уже закинулась дважды. Приходи завтра!

Парень, до сих пор с тревогой оглядывавшийся по сторонам, словно опасаясь чьего-либо появления, вдруг обернулся к своей собеседнице.

Трин.

Меня накрыло холодной дрожью. Лицо девушки даже через тонны косметики просвечивало неестественной бледностью, под глазами пролегли фиолетовые круги.

— Кален, ну мы ведь друзья! — канючила младшая Арвейл. Тоненькая фигурка её тряслась, как от озноба. Кажется, с нашей последней встречи Трин ещё больше похудела, стала почти прозрачной. Упрямо поджав тонкие губы, не желая сдаваться, заныла: — Пожалуйста. Всего одна. Кален… Ну мне очень надо.

Стянув с себя обруч, подалась вперёд, борясь с желанием схватить негодяя за грудки и хорошенько встряхнуть, а ещё лучше — вмазать. Срывающимся от злости голосом выкрикнула:

— Давно она покупает у тебя?!

Парень часто заморгал, тряхнул головой, приходя в себя после неожиданно прерванного просмотра, и уставился на меня немигающим взглядом.

— Триния. Как давно она подсела на эту дрянь?! — зашипела в лицо уроду.

В ответ — тишина. Смотрит на меня выпученными глазами, злыми и какими-то остекленевшими.

Пришлось пустить в ход угрозы:

— Ладно, молчи. А вот я не стану. Прослежу, чтобы коммодор Даггерти узнал о том, кто поставляет наркотики его сестре. Поверь, он с тобой ни о чём говорить не станет. Да и ты после встречи с ним вряд ли будешь в состоянии выражаться членораздельно. Это в лучшем случае.

Откинувшись назад, вперилась в подонка ледяным взглядом.

Наверное, допрашиваемый достаточно хорошо знал Тринию и её семью, потому как быстро сдулся, побелел, словно нацепил на лицо восковую маску, и, шумно сглотнув, отчего резко дёрнулся кадык на его тонкой цыплячьей шее, замямлил:

— Где-то с неделю… Но я никогда не продавал ей больше двух доз одновременно. Клянусь!

— Где и во сколько вы обычно встречались?

— В клубе «Снейр». Трин всегда появлялась ближе к полуночи. Правда, вчера прилетела ещё до его открытия, просила продать ей больше. Не я не дал!

— Как благородно с твоей стороны! — взорвалась я, едва не припечатав: «Сволочь!». Совладав с собой, уже более спокойно спросила: — Без тебя Трин сможет раздобыть у кого-нибудь наркотик?

Помешкав, всё-таки выдавил:

— Сможет… Наверно.

Подхватив пиджак, последние часы тосковавший на спинке стула, я выскочила из допросной, на ходу бросив дожидавшемуся за дверью полицейскому:

— Завтра его досмотрю.

Уже было начало одиннадцатого. Пока доберусь до этого «Снейра», пока её разыщу. Если разыщу… Холодок пробежал по коже. А если Трин, не обнаружив своего дружка, решит отправиться на поиски наркотика в какую-нибудь другую забегаловку? Их же в Авийоне море!

— Встретимся в Старом городе, в клубе «Снейр». Трин в беде! — выбегая на улицу, отправила голосовое сообщение Рейну.

Благо на этот раз Даггерти не стал морозиться, ответил быстро и, как обычно, в своей излюбленной лаконичной манере:

«Уже лечу!»

Паника сразу отпустила, и я почувствовала себя спокойней. Поверила, что вместе с Рейном сумею вовремя отыскать это малолетнее недоразумение и не позволить Трин совершить роковую ошибку.

К месту встречи мы подлетели почти одновременно. Ёрзая на сиденье от нетерпения, с трудом дождалась, пока аэробол приземлится, и, выскочив на улицу, помахала Рейну. Заметив меня, Даггерти увеличил шаг, и вскоре мы уже спускались по витой лестнице в недра ночного клуба. Металлические ступени под ногами глухо дребезжали от рокочущей в подземелье музыки.

— Трин не отвечает, — в который раз проверив, нет ли входящих сообщений, досадливо поморщился Рейн. Он едва сдерживался, чтобы не перейти на бег, и всё поглядывал на мои шпильки, явно не предназначенные для быстрой ходьбы.

— Мы найдём её, не волнуйся. — Я едва поспевала за радаманцем, рискуя навернуться и полететь с лестницы.

В ответ Даггерти тихо усмехнулся, не поверив моим словам. А я тяжело вздохнула, не зная, как ещё его подбодрить.

— Откуда ты узнала, что Трин здесь?

Слушая о новом «увлечении» своей кузины, Рейн хмурился и злился, пытаясь за этим чувством скрыть беспокойство. Хотя получалось у него не очень, и без всякого просмотра я видела, как он взволнован.

Наконец бесконечно длинная лестница привела нас в не менее длинный коридор, тонувший в густой полумгле. Приходилось идти чуть ли не наощупь, и чем ближе мы подходили ко входу в «райское» местечко, тем громче звучала музыка, в которую вплетались крики разгорячённой толпы.

Пару раз на глаза попадались целующиеся парочки. Одну девушку в темноте Рейн по ошибке принял за Тринию. Не церемонясь, попробовал оттащить её от кавалера. Девица возмущённо взвизгнула. Выкрутившись, отскочила от нахального незнакомца, посмевшего помешать их увлекательному занятию. Её кавалер даже попытался что-то вякнуть, но глянув снизу вверх на грозного радаманца, стушевался и поспешил утащить свою пассию вглубь коридора. А я украдкой коснулась плеча Даггерти, призывая того успокоиться.

Первое, что мы почувствовали, войдя в душное помещение, — это головокружительный коктейль из запахов. Пот, алкоголь и что-то ещё, сладкое и омерзительно тошнотворное.

Оглушительная музыка больно била по перепонкам, глаза слепило вспышками ядовитых огней. Вскоре поняли, что искать Трин на танцполе, — гиблое дело. Пробираться сквозь скачущих, как стадо болванчиков, клабберов не представлялось возможным. Только зря время потеряем.

— Пойдём наверх. — Взяв за руку, Рейн повёл меня из толпы к лестнице, что вела на широкую площадку, с которой открывался хороший обзор на танцпол.

Снопы света, скользившие по залу, поочерёдно выхватывали из темноты отдельные участки клуба. Увы, рассмотреть танцующих в этой безумной свистопляске оказалось невозможно. Трин могла находиться где угодно. Или же её и вовсе могло здесь не быть.

Напряжение нарастало, а надежда, наоборот, с каждой минутой таяла. Возможно, я просто позволила панике овладеть собой, но мне вдруг начало казаться, что если сейчас её не найдём, случится что-то ужасное.

Даггерти с досадой треснул ладонью по перилам и, в последний раз пройдясь по танцполу взглядом, решил:

— Нужно поспрашивать. Вдруг её кто-нибудь здесь знает…

— Рейн! — взволнованно перебила радаманца. В горле образовался колючий ком, который, сколько ни пыталась, проглотить была не в силах.

Даггерти проследил за моим взглядом, и тут же поменялся в лице. Черты его исказились гримасой ярости; казалось, он того и гляди зарычит.

Триния полулежала на диване, запрокинув голову. Рядом, обнимая её за плечи, пристроился какой-то парень.

Рассмотреть того в полумраке толком не удалось. Незнакомец увлечённо целовал Трин, хотя было бы вернее сказать облизывал её лицо и шею, беззастенчиво задрав и без того короткую юбку облегающего платья. Девушка пыталась сбросить его руку, вот только попытки эти были какими-то вялыми. Казалось, Трин до конца не понимала, что происходит, а потому толком не сопротивлялась. Или же была не в состоянии дать отпор.

— Пожалуйста, только не как с послом, — взмолилась я, но Рейн меня уже не слышал.

Парню повезло, коммодора сейчас больше волновало состояние сестры, а не разборки с каким-то молокососом, поэтому его просто отшвырнули в сторону. Спасибо, хоть не выкинули на танцпол. С Даггерти станется.

— Трин! — Рейн пытался привести девушку в чувства, осторожно похлопывал её по бледным щекам, в ответ получая нечленораздельные звуки и жалкие стоны. Лицо Тринии посерело, стало каким-то пепельным, пульс едва прослушивался.

Подхватив на руки, Рейн понёс её на улицу. Я шла следом, на ходу вызывая спасателей. На свежем воздухе Трин немного ожила. По крайней мере, на щеках появилось некое подобие румянца.

Она даже сумела открыть глаза и вяло пробормотала:

— Рейн, что ты… — голос её был лишён всякой окраски. Ни удивления, ни страха. Продолжить не смогла. Почувствовав под ногами твёрдую землю, оттолкнула брата и рухнула на колени. Затряслась, содрогаясь в приступе рвоты.

К тому моменту как прибыли спасатели, Трин снова впала в полуобморочное забытьё. По словам медиков, вырвало её очень вовремя. Организм, отравленный токсинами, уже почти не боролся. И если бы не экстренное вмешательство, неизвестно, чем бы закончился для Трин очередной визит в клуб.

Пока медики возились с горе-пациенткой, оказывая ей первую помощь, Рейн, на минуту оставив своё несчастье, подошёл ко мне.

— Может, всё-таки полететь с вами? — предложила, хоть и понимала, что моё присутствие в клинике только всё усложнит.

Даггерти устало улыбнулся:

— Ты еле на ногах держишься. Отправляйся домой. Врачи говорят, с ней всё будет в порядке. Быстро поправится. Физически. Ну а с остальным… — Он замялся, и на лице отразилась болезненная гримаса. — Я должен был уже давно понять, что сама Трин не справится. Ей нужна была помощь, а я…

— Ты не мог контролировать каждый её шаг. И на цепь посадить тоже.

— А следовало, — мрачно проговорил Даггерти, и я поняла: на свободе Трин теперь можно смело ставить крест.

Что ж, для неё так будет лучше. Хотя не думаю, что лиэри Арвейл со мной согласится.

— Спасибо тебе, — всё та же усталая улыбка, с толикой нежности и теплоты.

— Думаю, теперь мы квиты, — ответила шутливо, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Сейчас, когда волнение за Трин отступило, я снова чувствовала себя неловко рядом с ним. И сердце болезненно ныло.

Рейн покачал головой.

— Я всё ещё твой должник. Если бы не ты… Хотя не уверен, что мне представится возможность вернуть этот долг.

— Что ты имеешь в виду? — ни его тон, ни холодная решимость во взгляде мне не понравились.

— Сегодня попросил о переводе. Как только закончится мой отпуск, а Трин поправится, я оставлю Радаман. Скорее всего, навсегда. Как оказалось, нам с тобой тесно в одном городе. Да и на одной планете. Так будет лучше для нас обоих. Для всех.

Я молчала, не зная, что сказать, как реагировать. Думала, со временем удастся разобраться в собственных чувствах, всё разложить по полочкам, а теперь кажется, что всё ещё больше запуталось. Мне бы радоваться, что никогда больше его не увижу, вот только сердцу было плевать на голос разума.

— Жаль, что ты так и не научилась мне доверять, Шиона. Из нас могла бы получиться хорошая пара. Семья… — маленький укол на прощание.

— Ты быстро нашёл мне замену, — грустно парировала в ответ.

Рейн удивлённо вздёрнул брови, а потом лицо его просветлело.

— Это ты о моей спутнице на ладарийском приёме, что ли?

Постаралась придать себе без различный вид, но судя по довольному выражению лица радаманца, получилось у меня это так себе.

— Нери — моя двоюродная сестра по отцовской линии. Я вообще не собирался тащиться в бесово посольство. Но её спутник неожиданно отказался, и мне пришлось сопровождать кузину на приём.

Даже не берусь предположить, что в тот момент было написано у меня на лице, но в душе я ликовала. Глупо — согласна. Нелогично — кто ж спорит! Но разве можно искать логику в чувствах? Возможно, будь во мне хоть капелька оверонской крови, я бы реагировала по-другому. И всё было бы проще.

— Та встреча с Фларом… — неловко кашлянула, подбирая слова. — Ничего не значила для меня. Дайлан просто помогал мне отделаться от одного ухажёра. А так между нами ничего не было. И нет.

В отличие от меня, Даггерти при желании мог мастерски скрывать эмоции. Вот и сейчас просто кивнул, сдержанно, отстранённо.

— Что ж, не знаю, увидимся ли ещё, поэтому предлагаю попрощаться сейчас.

Глупые чувства. Глупая я. Меня так и подмывало сказать, чтобы не выдумывал с этим дурацким переводом. Переводом куда? Это ведь его дом. Здесь живёт его семья. Куда он собрался отправиться?!

«Мне совсем не хочется с тобой прощаться», — едва не ляпнула я.

Сдержалась. В последний момент. Хоть и шагнула ближе, вдруг ощутив острую, почти болезненную необходимость оказаться с ним рядом. Рейн бережно дотронулся до моего подбородка, улыбнулся, чуть наклонившись, и я почувствовала прикосновение его губ. Такое быстротечное, невесомое, что кажется, его и вовсе не было.

— Л'эрд Даггерти… — услышала оклик у себя за спиной.

Отстранился. Проговорил мягко:

— Прощай, Шиона. Надеюсь, в конце концов ты найдёшь своё счастье.

Я улыбнулась ему в ответ.

Но так и не смогла попрощаться.

…Монотонное урчание приборов. Шорох дождя за окном. Голоса, звучащие где-то совсем близко, которым аккомпанирует торжественная мелодия.

Сознание возвращается постепенно. Наверное, оно бы и радо раз и навсегда покинуть истерзанное тело, затеряться в просторах мирозданья, да только некая сила продолжает удерживать меня на земле.

На этой бесовой радаманской планете.

Веки словно окаменели, никак не желают подниматься. Малейшее движение провоцирует боль. Та безжалостно вгрызается в тело, будто я всё ещё в ловушке полыхающей станции, сгораю заживо. Хочется отключиться. Снова. Но и в забытье нет спасения от кошмара, созданного мной одной.

Мне страшно шевелиться, страшно думать о том, что будет дальше. Если они узнают, что я натворила…

А они узнают. И заставят заплатить. За жизни людей, погибших по моей вине, за уничтожение «Хроноса».

Сначала я потеряла Рейна. А теперь… лишилась всего.

— …Сегодня Ангельс Марон, самый молодой лидер в истории Радаманской Федерации, на ступенях Дворца фракций произнесёт первую торжественную речь в качестве управителя. Он…

Не сразу приходит понимание, что голоса исходят из работающего в палате устройства. Попытка забыться ничего не даёт, и мне приходиться заставить себя осмотреться. Да, я действительно в палате медцентра. Главного медцентра Авийона. Вот только…

Самый молодой управитель? Марон? Почему здесь транслируют новости двадцатилетней давности?

Проходит немало времени, прежде чем комната перестаёт кружиться. Мне даже удаётся сесть, хоть и не с первой попытки.

Взгляд выхватывает из сумрака светящийся экран устаревшего транслятора. Помнится, один такой мы с Рейном видели в антикварном магазинчике Эсхора. Муж тогда посмеивался, дивясь, зачем выставлять на продажу старьё, на которое никто никогда не посмотрит, и уж тем более не захочет его купить.

Муж… Которого я так и не спасла, своими руками уничтожила единственную возможность вернуться в прошлое.

Шевелиться больно. Дышать тоже. Глаза снова туманятся, теперь уже от слёз. Мне не хватает воздуха, света. Надежды.

Она единственная питала меня последние циклы. А теперь и её больше нет.

Сдёрнув с себя датчики, фиксирующие состояние полуистлевшего трупа, коим я себя ощущаю, касаюсь ступнями холодного пола. Поднимаюсь, лишь чудом удерживая равновесие. Голова кружится, колени дрожат, но я упрямо делаю первый шаг.

На стене напротив темнеет зеркало. Я не решаюсь заглянуть в его стальную гладь, не сейчас, трусливо отворачиваюсь и, стиснув зубы, еле передвигая ногами, подхожу к окну.

От прикосновения изувеченных пальцев то из мутно-бежевого становится прозрачным. Я вижу Новый город, пронизанный грозой. Новый город. Такой родной и… такой чужой.

Не мой.

Не нахожу знакомых зданий, зато замечаю те, которых быть не должно. В небе носятся машины, но и их я не узнаю.

«Флаеры моей молодости», — вдруг вспоминаются слова л'эрда Арвейла в день нашего знакомства, когда он демонстрировал мне свою коллекцию старых аэромобилей.

— …С вами была Кирра Кор. До встречи в прямом эфире, — снова достигает сознания сахарный голос ведущей.

И меня накрывает. Паникой, смятением.

Радостью, с горьким привкусом ужаса.

Обессиленная сползаю на пол и кричу, сама не понимая отчего: счастья, боли или страха перед неизвестностью.