Глава 8. Эсхор

Дни бежали один за другим, исчезая в водовороте прошлого, а в моей жизни всё оставалось без изменений. Меня по-прежнему время от времени отряжали в полицию помогать тамошним Проводникам с просмотрами, но чаще я изнывала от скуки в хранилище, сортируя нескончаемые воспоминания. Надеялась, рутина поможет отвлечься, и я наконец-то обрету покой. Но нет. Я так и не смогла научиться жить без Рейна. Каждый день просыпалась с единственной мыслью: покинул ли он Радаман. И каждый вечер, засыпая, задавалась всё тем же вопросом.

Несколько раз справлялась у Даггерти о самочувствии Тринии. Убеждала себя, что связываюсь с ним только из беспокойства о девушке, хоть в глубине души понимала: это лишь предлог, чтобы узнать, где он.

Конечно же, я желала Трин скорейшего выздоровления и в то же время, как бы эгоистично это ни звучало, радовалась, что она всё ещё находится в медцентре. Ведь только сестра удерживала Рейна на планете.

Признаюсь, из-за всех этих потрясений и неожиданных известий я стала немного рассеянной. Чем выводила из себя нашего зама. В последнее время Аник только и делал, что меня отчитывал. То я неправильно рассортировала инфокубы, то забыла вовремя предоставить отчёт о проделанной в полиции работе.

В тот день я опять была сама не своя. Проснувшись утром, среди входящих сообщений обнаружила одно от Рейна. Радостное. Вроде как. Даггерти сообщал, что сегодня он забирает Трин домой, а уже завтра она отправится на юг Радамана, в какой-то супердорогой пансион для проблемной молодёжи. Этакий курорт в сочетании с психотерапией.

Рейн был настроен оптимистично, верил, что там из неё наконец-то сделают человека. А для меня это означало одно — теперь он свободен как птица.

Настроение, если честно, в то утро было пакостное. На работу ноги не несли, и я даже подумывала прикинуться больной. Но потом решила, что, если буду торчать одна в четырёх стенах, станет только хуже.

Потому, быстро собравшись, отправилась в МРУ. Сегодня на повестке дня был просмотр непомеченных воспоминаний. Мне предстояло изучить каждое и по каждому составить отчёт для старших коллег, которые потом будут решать, что делать с инфокубами: отправлять на утилизацию либо же обратно в хранилище.

Из-за очередного жуткого сновиденья спала ночью плохо. Потом ещё это известие от Рейна… Сидя за столом в пустынном отсеке, просматривая воспоминание за воспоминанием, я откровенно клевала носом. Меня так и подмывало положить голову на руки, закрыть глаза и вздремнуть хотя бы часок.

Наверное, так бы и случилось, если бы не одно воспоминание, разом прогнавшее и сонливость, и хандру. Не веря своим глазам, вернулась к началу записи и стала с жадностью вслушиваться в голоса, впитывать в себя образы, раскрывавшиеся передо мной объёмной голограммой.

Казалось бы, что в нём такого необычного? Просто ужин. Просто два незнакомых человека: мужчина, чьи воспоминания я сейчас просматривала, и девушка, которую он держал за руку, нежно поглаживая её тонкую кисть. Фоном беседе служила музыка и голоса других посетителей ресторана. Очевидно, Проводник был не слишком одарён, качество записи оставляло желать лучшего. Речь незнакомца то и дело заглушали треск и шипение, но зато его собеседницу я видела чётко. Словно загипнотизированная, не дыша, не шевелясь, позабыв обо всём на свете, смотрела на девушку с огненными волосами, рассыпавшимися по плечам.

Она! Та самая незнакомка, что преследовала меня уже бесконечно долго. В мыслях, во снах. Повсюду.

Как тогда, в воспоминаниях Рейна, сейчас я видела её лицо. Идеальное, с фарфоровой кожей, чувственными губами, изумрудами глаз. Девушка выглядела моложе той, что разрушила наши с Даггерти отношения. Но это, несомненно, была она. Незнакомка, из-за которой вот уже почти три цикла я не находила себе места. Татуировка на мочке левого уха рассеяла мои последние сомнения.

Схватив куб, дрожащими пальцами провернула его половинки, чтобы ненавистный образ исчез. Испарился. Как бы хотелось о ней забыть! Чтобы воспоминания об измене перестали отравлять мне разум и сердце.

За обедом я не выдержала и поделилась находкой с Элеей. Подруга выслушала меня с сочувствием, она всегда так смотрела, когда речь заходила о Рейне.

А потом неожиданно предложила:

— Ши, давай выясним, кто она, эта загадочная лиэри.

— Зачем?! — вскинулась нервно. Признаюсь, эта шальная мысль мне самой не давала покоя, но я всячески пыталась отговорить себя от глупой затеи.

— Как зачем?! Чтобы познакомиться. Рейну ты не веришь, и я тебя понимаю. Но, может, стоит расспросить эту девицу и выяснить, что между ними было. Как долго длилась их связь, и почему она спуталась с помолвленным мужчиной.

Представила себя, мирно беседующей за чашечкой чая с любовницей Даггерти, и отчаянно замотала головой.

— Плохая идея! Очень плохая идея! Да и с чего бы ей со мной откровенничать? И вообще.

«Это будет больно», — добавила про себя.

Элея пожала плечами:

— Поражаюсь твоей выдержке. Я бы не смогла устоять перед соблазном и уже сегодня поговорила бы с девкой, связавшейся с моим женихом. Пусть и бывшим. Возможно даже, отвела бы на ней душу…

Эйрис, как всегда, в своём воинственном репертуаре.

— Закатывать ей скандалы я уж точно не стану, — категорично заявила живущая во мне гордая арийка. Ей вторила влюблённая девушка с разбитым сердцем, которой очень хотелось понять, почему любимый так с ней поступил. — Думаешь, её реально отыскать?

— В МРУ-то? — снисходительно улыбнулась подруга, в глазах которой появился знакомый озорной блеск. Быстро дожевав последний кусочек несъедобного столовского стейка, Элея поднялась. — Давай сделаем так! Ты мне воспоминание, а я тебе всю подноготную этой воровки чужих женихов.

В конце концов, любопытство одержало верх, и я дала добро на поиски. Передав подруге голонакопитель, попыталась сосредоточиться на работе, но в тот день всё валилось из рук.

Признаюсь, от волнения, что, возможно, уже очень скоро познакомлюсь с девушкой, с которой у Даггерти была (а может, и до сих пор есть) интрижка, я не находила себе места. Никакая сортировка не могла отвлечь от мыслей о рыжей красотке.

Спустя пару часов, показавшихся мне вечностью, в хранилище возвратилась Элея. Подруга выглядела озадаченной, немного растерянной, я бы сказала даже сбитой с толку.

— Не нашла? — по-своему истолковала я эмоции Эйрис.

— Нашла. И тысячу раз перепроверила данные. — Девушка протянула мне планшет со словами: — Там вся информация об Айдире Голдрен и её… кхм, смерти.

— Айдира, — машинально повторила чужое имя, словно пробуя его на вкус, и тут же нахмурилась, осознав сказанное Элеей. — Как умерла? Когда?

Эйрис кивнула на планшет, как бы говоря, что там я найду всё самое интересное, и, присев рядом, тихо проговорила:

— Её убили… Семь лет назад.

— Но ведь Рейн и она бы… — Запнувшись на полуслове, стала с жадностью вчитываться в отображавшиеся на экране данные. Отчёт с места преступления, снимки убитой девушки.

Не знаю как, но Элея предугадала уже готовый сорваться с губ вопрос и, покачав головой, проронила:

— Нет, сестёр-близняшек лиэри Голдрен не имела, — Заметив, что я снова порываюсь что-то сказать, спешно добавила: — Говорю же, перепроверила тысячу раз. Ты уверена, что именно её видела в воспоминаниях Рейна?

Кивнула, не способная отвести взгляд от экрана планшета.

Эйрис скрестила на груди руки и задумчиво застучала каблучком об пол.

— Тогда получается, что Даггерти изменил тебе с трупом семилетней давности. Ну или мы можем порассуждать на тему создания клонов… О! А вот ещё идея!..

Пока я бездумно пялилась на экран, Эйрис сыпала абсурдными теориями из разряда фантастики о том, как Рейн мог закрутить интрижку с девушкой, жизнь которой трагически оборвалась несколько лет назад.

— Ши, может, ты что-то напутала в хронологии воспоминаний, а? — кажется, Элея дважды повторила свой вопрос, прежде чем я её услышала. — Может, они и были вместе. Задолго до вашего с ним знакомства.

— Нет, не напутала.

В момент измены я ведь видела его отражение в зеркале. Лицо взрослого мужчины, теперешнего Рейна, а не молодого парня, каким он был семь лет назад. Да и Айдира из воспоминаний Даггерти казалась старше, чем погибшая девушка.

— Вдруг она всё-таки не умерла?

Риторический вопрос, на который Элея театрально закатила глаза.

— Может, перестанешь строить бредовые теории и попробуешь доверять сердцу, а не своей железобетонной башке?

Резонное замечание.

Секунда, две — по телу разлился холод. Создатели! Что же я натворила?! Неужели ошиблась, и эта ошибка стоила нам нашего с Рейном будущего?

Сунув планшет в сумку, рванула к выходу.

— Эй! Ты куда?

— Скажи Анику, что я заболела, хорошо? Или ничего не говори… Мне всё равно! Мне нужно… просто его увидеть.

К счастью, Рейн не стал уточнять, чего это мне вдруг приспичило с ним встретиться. Если честно, я и сама не знала ответа на этот вопрос. Пока летела в управление военно-космических сил, убеждала себя, что просто поговорю с ним об Айдире Голдрен, просто расспрошу о ней. Возможно, они действительно были знакомы в прошлом.

Впервые мне представился случай побывать у Даггерти на работе. Охрана, заранее предупреждённая о моём визите, просканировав меня, пропустила внутрь. Следуя инструкциям Рейна, я поднялась на девятнадцатый этаж и отправилась на поиски нужного кабинета.

Ещё будучи в коридоре, услышала голос коммодора, которому вторил громкий бас незнакомого мне мужчины. Возле двери в нерешительности остановилась, осторожно постучала и замерла, ожидая приглашения войти.

— Проходи, Шиона, — уж не знаю как, но Рейн догадался, кто там скребётся в дверь.

— Добрый вечер, — улыбнулась седобородому офицеру, развалившемуся в кресле напротив коммодора.

Машинально отметила, что уже давно не видела Рейна в униформе, и сердце защемило в груди. Никому другому из радаманских военных она не шла так, как Даггерти.

— Что ж, надеюсь, Рейн, ты не пожалеешь о своём решении, — поднимаясь, сказал бородач и протянул для прощания руку.

— Я тоже на это надеюсь, полковник. — Даггерти сердечно пожал протянутую ладонь. — Спасибо, что заглянули.

Став свидетельницей лишь обрывка разговора, я тем не менее прекрасно поняла, о чём они говорили. Конечно же, о его переводе! Теперь уже сердце не щемило, а лихорадочно колотилось в груди. Он ведь даже не сказал мне, куда улетает. Предпочёл оставить в неведенье? А может, посчитал, что мне это будет неинтересно.

Полковник, мазнув по неожиданной гостье не слишком-то приветливым взглядом и процедив сквозь зубы слова не то приветствия, не то прощания, покинул кабинет.

— Привет, — на губах коммодора обозначилась короткая улыбка. — Что-то случилось? Или просто хотела узнать, как Трин?

— Нет… То есть да. Конечно, хотела. — Я замялась, смутившись под его пристальным взглядом. Не желая играть в гляделки, которые, заранее знала, непременно проиграю, сделала вид, что меня страх как интересует окружающая обстановка. Рейн развивать беседу не торопится, поэтому пришлось спросить: — Как она?

— Намного лучше. — Вернулся за рабочий стол и, пока говорил, что-то увлечённо рассматривал на экране планшета. Но пусть уж лучше пялится в него, чем на меня. — К счастью, Трин восприняла решение Фейруса продолжить лечение спокойно. Хотя я был уверен, что без истерик не обойдётся. Надеюсь, теперь она пересмотрит свои жизненные позиции и больше не сорвётся. — Он горько улыбнулся и всё-таки одарил меня взглядом, пусть и мимолётным. — Чувствую себя предателем, оставляя её. Но по-другому… В общем, она поняла, почему я улетаю.

— Рейн, — заставив себя сдвинуться с места, шагнула ему навстречу, а он так и остался стоять за столом, словно за спасительной баррикадой.

Нужно было с чего-то начинать, открывать рот и говорить по делу — я ведь за тем сюда и явилась. Рассказать о погибшей девушке, спросить, есть ли предположения, откуда она могла взяться в его воспоминаниях. У меня предположений не было. Никаких.

Вот только в какой-то момент всё это перестало иметь значение. Глядя на него, такого родного, по-прежнему любимого, я вдруг поняла, чего сама себя лишила. Поставила свои страхи, свою гордыню, обиды прошлого, вот уже два года сорной травой прораставшие внутри, превыше доверия. Страхи никуда не ушли. Но сейчас я больше боялась не того, что окажусь обманутой, а того, что могу потерять.

Вопрос про Айдирутак и не был озвучен. Просто перестал для меня существовать.

— Рейн, — повторила, собираясь с мыслями. Решила, будь что будет. Просто скажу, что чувствую. А там уже — как угодно Создателям. — Я запуталась. И мне страшно. Страшно быть с тобой… Но ещё страшнее быть без тебя. Единственное, в чём я сейчас уверена, — это в том, что ты мне нужен. И нужен будешь всегда. Каждый день, до конца моей жизни. Поэтому… отпустить тебя я не в силах. — Вздохнула полной грудью, набираясь храбрости перед последним прыжком, в пропасть неизвестности, и выпалила на одном дыхании: — Рейн Даггерти, ты выйдешь за… то есть, ты женишься на мне? — И совсем уж тихо, опуская взгляд, добавила: — Мне бы этого очень хотелось.

Думала, самое сложное позади. Те слова, что жгли изнутри, не давали покоя, наконец-то были произнесены. Ан нет. Самым сложным оказалось ожидание его вердикта. Судьбоносного решения для нас двоих.

Не знаю, как нашла в себе силы заглянуть ему в глаза, в синеве которых так отчаянно желала прочесть самый важный ответ в своей жизни. Но Рейн оставался бесстрастным, и от этого призрачный лучик надежды, что всё ещё может измениться, стал гаснуть.

Каков шанс, что меня сейчас не выставят за дверь и не отправят гулять со своим спонтанным предложением руки и сердца на все четыре стороны?

Спустя бесконечно долгие секунды, на протяжении которых моё сердце колотилось как сумасшедшее — единственное, что нарушало давящую тишину, — Даггерти ожил. Обойдя стол, подошёл ко мне.

— Пойдём, — ответил предельно лаконично. И это было совсем не то, что я ожидала от него услышать. Схватив за руку, потащил к выходу.

Вот зря подумала про выставление за дверь. Что называется, напророчила.

— Э-з-з… а куда? — решила уточнить на всякий случай, уже ни на что не надеясь.

Не сбавляя скорости, Рейн обернулся, и я уловила смешинки в его глазах.

— Как куда? Жениться. Раз уж ты так настаиваешь.

— В смысле жениться? — оторопело пролепетала я и попыталась притормозить. Куда там. Даггерти упрямо тянул меня за собой. — Что, вот так сразу?!

И это я себя считала спонтанной…

— А почему бы нет? — вопросом на вопрос ответил мой уже почти благоверный.

Создатели! Неужели всё это происходит на самом деле?

Не сумев отказать себе в удовольствии, Рейн с издёвкой проговорил:

— Кто ж тебя такую непредсказуемую знает. Вдруг завтра проснёшься, и тебе в голову взбредёт очередная блажь, обвинишь меня во всех смертных грехах. Например, в наличии тайного гарема. Боюсь, ещё одного твоего заскока моя бедная психика не переживёт.

— Но как же твой перевод? — Я едва поспевала за явно перевозбуждённым радаманцем. Э как его пробрало.

Как назло, все лифты оказались заняты. А Рейн, не желая, как он выразился, терять ни минуты (опять же из страха, что меня может переклинить), не придумал ничего лучшего, чем отправиться вниз пешком. Руку мою он так и не отпустил. По-видимому, решил, раз уж поймал, больше вырваться мне не удастся. Да я, в принципе, и не собиралась…

— Рейн, а как же твой перевод? — повторила вопрос, который он, кажется, даже не услышал. — Разве не нужно сначала всё обсудить с начальством? Что, если тебе не разрешат остаться?

— Когда вернёмся, поговорю с адмиралом Дорном. Думаю, он войдёт в моё положение. Знает ведь, какая у меня невеста, — шпилька номер два. Чует моё сердце, он теперь на мне за всё оторвётся. — В крайнем случае, если перевод нельзя будет отменить, полетишь со мной.

Ничего себе! Быстро он всё распланировал. Прям сходу. Или, скорее, слёту.

— А как же платье? — несмело заикнулась я, слетев с последней ступеньки. Знаю, глупость, но почему-то это было первое, что пришло мне в голову.

К моей великой радости, Даггерти всё-таки остановился, позволив мне сделать маленькую передышку. Рейн, в отличие от меня, не выглядел ни запыхавшимся, ни взволнованным. Только глаза блестели как шальные, и на губах играла так хорошо знакомая мне хитрая улыбка.

— Там, куда мы отправимся, оно тебе не понадобится. Разве что свадебное бикини… Пока будем лететь, закажешь себе что-нибудь в сети.

На что я лишь ошалело кивнула.

Сумасшедший день! Сумасшедшая я. И Рейн, кажется, на почве стрессов тоже уже немножечко свихнулся.

— То есть вот прям сейчас поженимся? — Мне, если честно, не верилось, что уже очень скоро мы и правда станем мужем и женой. Ведь ещё утром я думала, что больше никогда его не увижу.

— Ну не прям сейчас. Через пару часов. До Эсхора ещё добраться нужно.

— Но всё происходит так быс…

Рейн привлёк меня к себе, с нежностью, как когда-то. Приложив палец к моим губам, сказал полушутя-полусерьёзно:

— Солнышко, по-моему, ты уже достаточно накапризничалась. Я ждал тебя два с половиной года. Больше не буду.

Справедливо.

И пусть всё это немного отдавало сумасшествием, но разве можно оставаться в рассудке, когда тебя целуют так, будто в первый и последний раз одновременно. Когда кажется невозможным оторваться друг от друга.

— Ночью продолжим, — нехотя отстранившись, прошептал Рейн, отчего мурашки побежали по телу.

Пока летели на частном транспортнике в южную столицу Радамана, коммодор занялся решением насущных проблем, отдавал приказы кому-то в Эсхоре, чтобы к нашему прилёту всё уже было готово.

Мне же было велено расслабиться и ни о чём не думать (почему-то Даггерти считал, что мои мыслительные процессы пагубно влияют на наши отношения), постараться отдохнуть (ведь сегодня ночью спать мне точно не придётся), а также не забыть выбрать себе свадебное бикини.

Неужели всерьёз думает, что я буду выходить замуж в купальнике?

Забравшись с ногами в мягкое кресло, включила планшет и первое, что сделала, это связалась с Элеей. Узнав, куда и зачем я намылилась, Эйрис шутя обозвала меня эгоисткой без стыда и совести, с надутым видом заявив, что без них с Фларчиком в качестве свидетелей это будет не свадьба, а так, глупость какая-то. Я не стала уточнять, когда это сержант Флар обзавёлся уменьшительно-ласкательным именем и что он сам по этому поводу думает, не до того сейчас было.

Просто попросила подругу не ворчать, а лучше за меня порадоваться. Что она и сделала, пообещав уладить всё с Кришоном и выбить для меня пару дней отпуска.

Свернувшись в кресле клубочком, я просто любовалась своим уже почти мужем. Ловила взглядом каждое его движение, каждый жест. Рейн не переставал хмуриться, недовольный результатами переговоров. На высоком лбу пролегла едва заметная складочка, которую так и хотелось стереть поцелуем.

Только сейчас, находясь с ним рядом, осознала, как сильно скучала по его глубокому, бархатному голосу. Правда, в данный момент в нём отчётливо слышались раздражённые нотки.

Из разговора поняла, что отель, в котором предпочитал останавливаться его высочество, был переполнен, а любимый номер — занят. Расхаживая по салону транспортника, Рейн методично вдалбливал своему собеседнику, что нам нужен непременно люкс, на меньшее мы не согласны и отказов не принимаем. Пусть делают что угодно, но найдут для будущих молодожёнов самый шикарный номер. А иначе навсегда окажутся в немилости у коммодорской семьи.

Не знаю, до чего договорился этот шантажист и любитель потрепать нервы, лично мне сейчас и любой шалаш был бы в радость. Убаюканная звуками родного голоса, окончательно расслабилась и не заметила, как погрузилась в сон.

Напряжение, в котором жила последние циклы, ушло. В душе воцарился покой. И твёрдая уверенность, что вместе мы преодолеем любые испытания.

К разочарованию Рейна, на пляж, где должно было состояться наше бракосочетание, я отправилась не в купальнике, а в лёгком струящемся платье, которое дожидалось меня в отвоёванном коммодором люксе. Про украшения, каюсь, позабыла. А потому пришлось импровизировать. По дороге из гостиницы к флаеру, что должен был доставить нас на берег океана, украдкой сорвала один из цветков, коими были щедро усыпаны кустарники, хрупким малахитом окаймлявшие дорогу. Коснувшись кремовых лепестков, шелковистых наощупь, удачно сочетавшихся с цветом моего наряда, попробовала украсить этой экзотической красотой свою причёску.

— Давай помогу. — От Рейна не укрылся сей маленький акт «вандализма». Остановившись, он на удивление ловко справился с импровизированной заколкой, заботливо заправил мне за ушко непослушную прядь и поинтересовался мягким, чуть хрипловатым шёпотом, каким впору в любви признаваться. — Не передумала? — Тихий голос, пьянящая близость, тепло дыхания на моём виске сделали своё дело: я снова оказалась во власти его чар и не сразу сумела вникнуть в смысл вопроса.

А вникнув, уверенно помотала головой, так, что бедный цветок снова пришлось водружать на отведённое ему место.

— Даже не надейся! — Теперь ни за что не отступлю и подобной глупости больше не сделаю. И за прошлую ещё долго буду себя корить. Немного помедлив, продолжила: — А ты? Уверен, что хочешь этого? После всего… что между нами произошло.

— По-моему, солнышко, сомневаться — это больше по твоей части, — очередная подколка.

Уже третья за этот вечер. А ведь у нас ещё вся жизнь впереди.

Мамочки…

— Я в своих желаниях никогда не сомневался. Иначе бы не добивался тебя так непростительно долго.

А вот и сарказм.

— Игнорируя и спеша улизнуть на другую планету, лишь бы быть от меня подальше? — не осталась в долгу я. — Какой-то странный у тебя способ «добивания», не находишь?

Хотя, если вложить в это слово иной смысл, можно сказать, что способ очень даже действенный.

— Главное, что он работает, — и снова хитрющая улыбка на пол-лица. Сразу почувствовала себя доверчивым зверьком, угодившим в умело расставленные сети. Из которых ему, ошалевшему от счастья, совсем не хотелось выбираться.

— Кстати, надо бы сообщить Фейрусу. Правда, он убьёт нас…

— Лучше завтра, — поспешно проговорил Рейн, направляя флаер к радужным небесам и умело лавируя в бесконечном потоке аэромобилей. В одном из самых популярных курортов планеты жизнь, как обычно, била ключом. — Если ты, конечно, не планируешь следующие несколько часов выслушивать его вопли.

Фейрус мечтал устроить нам пышную свадьбу. С размахом, помпой и кучей приглашённых. Как любил он повторять: отметить так, чтобы о союзе л'эрда Даггерти и лиэри Таро узнали в каждом уголке Вселенной. Обычно во время таких заявлений Рейн страдальчески закатывал глаза, а я в предвкушении улыбалась. Мне, как и любой заядлой мечтательнице, хотелось красивого торжества. И чтобы быть в центре внимания. Но сейчас… Сейчас я была просто счастлива и не желала ничего другого. Только маленького праздника для нас двоих.

Боюсь даже предположить, как отреагирует л'эрд Арвейл, когда узнает, что мы обвенчались по-тихому, не сказав ему ни слова. Потом, конечно, порадуется (надеюсь!), но сначала будет рвать и метать. А потому Рейн прав, сногсшибательное известие вполне может подождать до завтра.

Эти вечер и ночь принадлежат только нам.

Тот, кого нанял Даггерти в помощники, оказался настоящим кудесником. Иначе как ещё, если не при помощи магии, возможно за два с половиной часа превратить дикий пляж в райское местечко со сказочно красивым шатром, полог которого, сотканный из прозрачных тканей, словно волны колыхался от малейшего дуновения ветра.

Шум прибоя, крик птиц, парящих над океаном, превращались в волшебную музыку, сопровождавшую нас на протяжении всей церемонии. Пока мы, оставив всё плохое позади, давали друг другу клятвы и верили, что впереди нас ждёт только хорошее.

Праздничный ужин был недолгим. Не успели мы оценить закуски, как Рейн потащил меня прогуляться по пляжу. Видите ли, ему захотелось подышать свежим воздухом, полюбоваться красотой океана. Вот только с созерцанием природы в тот вечер так и не сложилось. Сами не заметили, как оказались на другом конце берега. Спрятавшись среди огромных валунов, щедро расписанных трещинами, мы целовались, словно подростки, впервые познавшие любовь. Наслаждались мгновениями близости, неспособные оторваться друг от друга.

— Рейн, — каждая ласка, каждое прикосновение хмелем ударяло в голову. — Может, лучше завтра поужинаем? — Лёгкая россыпь поцелуев на шее, за ушком, неясный шёпот, звучащий для меня слаще любой мелодии, и сердце уже готово выпрыгнуть из груди, а тело накрывает новая волна дрожи. — Предлагаю вернуться в отель. Ты ведь уже неголоден…

— Ещё как голоден, — произносит он чуть хрипловатым голосом, и сразу становится ясно, о каком голоде идёт речь.

Даже через тонкую ткань платья я ощущаю жар его пальцев. Сильные руки властно обнимают, и я таю, растворяюсь в этих объятиях. И возвращаться ни в какой шатёр уже не хочется. Единственное, что заполняет разум: снова почувствовать его в себе, испытать ни с чем не сравнимое удовольствие от близости с любимым.

Смутно помню, как летели в отель, как спешили по коридору, подгоняемые нетерпением и жаждой поскорее остаться наедине. Спрятаться ото всей вселенной, забыть о прошлом, настоящем, будущем. Жить только этим мгновением. Здесь и сейчас, упиваясь друг другом, стремясь превратить каждую секунду, отмеренную нам, в вечность.

Переступив порог номера, первое, что сделала, это скинула босоножки и, приподняв волосы, чтобы не мешали сражаться с застёжкой, повернулась к мужу спиной.

— Поможешь?

— Желание лиэри Даггерти для меня закон, — покладисто согласился благоверный, оставляя след поцелуя у меня на плече, и одним ловким движением избавил от одежды. Невесомая ткань лёгким облаком соскользнула на пол.

Тёплое дыхание щекотало затылок, пока ладони мужа нежно согревали талию, оглаживали ягодицы, заставляя жмуриться и кусать в предвкушении губы.

— Ты ведь понимаешь, что больше сбежать не сможешь? — Прижимая к себе, Рейн ласкал мои бёдра, едва касаясь полупрозрачного кружева трусиков, но не стремился добраться до самого сокровенного, чем распалял меня ещё больше.

Пальцы, дразня и словно испытывая моё терпение, продолжали оставлять на коже невидимые узоры. Медленно скользя выше, наконец добрались до ложбинки между грудей, очертили круг около чувствительной ареолы, едва задев горошину соска, и незаметно поднялись к ключице. Сомкнулись вокруг шеи, сильнее, чем следовало бы, заставив невольно вздрогнуть. Рейн заговорил вкрадчиво, еле слышно, отчего мурашки побежали по коже. — Верь мне, Шиона. И больше никогда во мне сомневайся. Слышишь? Никогда.

На какое-то мгновение в сознании мелькнула мысль: вдруг он не остановится? Вдруг вся эта свадьба была лишь фарсом с целью отыграться на мне за поруганное самолюбие. Вдруг…

Сейчас я была абсолютно перед ним беззащитна. Беспомощна.

Секунды, бесконечно долгие, когда сердце в груди колотилось в бешеном ритме, резко оборвались. Давление исчезло, и я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать застилавшую глаза пелену.

— Наверное, я бы тебе отомстил… — губы шёпотом, ласковым, нежным, а оттого ещё более пугающим, коснулись мочки моего уха. — …Если бы не любил так сильно.

Резким, почти грубым движением развернув к себе, Даггерти впился в мои губы неистовым поцелуем. Прикосновения, до этого медленные, едва уловимые, стали лихорадочными, требовательными, жадными.

Всё смешалось. Испуг и желание, радость от долгожданного признания, пусть и несколько странного, и неверие, что всё это происходит на самом деле. Страсть, безумная, всепоглощающая, накрыла нас с головой.

Реальность исчезла, рассыпавшись мириадами осколков. Исчезли и мы: прежние Рейн и Шиона. Два совершенно разных человека из разных миров наконец-то стали единым целым.

— Со-о-оня, вставай. — Рейн легонько пощекотал меня за ушком, видимо, перепутав с представительницей семейства кошачьих. Хотя я сейчас, как самая настоящая кошка, готова была замурлыкать от блаженства. Какая приятная побудка.

Всегда бы так. Наклонившись, муж быстро чмокнул меня в кончик носа и пригрозил: — Иначе я сам съем весь завтрак. Ужина ведь из-за тебя мне не досталось.

— Каюсь, виновата, — Потянувшись, сладко зевнула. А когда открыла глаза, Даггерти уже умчался на веранду воплощать в жизнь свой бессовестный план по единоличному поглощению завтрака. — Эй, меня подожди!

Есть, если честно, хотелось неимоверно.

Вскоре мы сидели за столиком на веранде, любовались расстилавшимся внизу парком, таким же красочным, как и небо Радамана, и не спеша потягивали кофе.

— Я уже поговорил с Фейрусом, — лениво пролистывая отображавшиеся на экране планшета сообщения, отчитался благоверный.

— И как он отреагировал? — осторожно поинтересовалась я.

— Пока ещё непонятно. Переваривает. Хуже будет, когда переварит. — Рейн нахмурился. — Странно…

— Что именно?

— Адмирал Дорн отказывает мне в переводе.

— Ого! Ты уже и с ним успел переговорить? — подивилась я прыти радаманца.

Новость эта приятно удивила и порадовала. Нет, конечно, если бы Рейну пришлось покинуть планету, я бы последовала за ним куда угодно. Но лучше всё-таки остаться на Радамане. Как-никак я здесь уже почти пообвыкла.

Даггерти покачал головой:

— Нет, с ним не успел. Думал связаться утром.

— Ну, мало ли, почему твой адмирал передумал. Вдруг решил, что это глупо, разбрасываться такими ценными кадрами, — польстила своему любимому офицеру и, не сумев сдержать любопытства, спросила: — А вот скажи, Рейн, только честно, ты действительно планировал улететь навсегда?

— Планировал, — ответил с самым серьёзным видом, хотя в глазах сверкали искорки веселья. — И если бы ты вовремя не образумилась, обязательно бы улетел. Но я всё-таки был уверен, что надолго тебя не хватит и ты передумаешь.

— Манипулятор! — от всей души пнула его под столом ногой. Ничтожное, в общем-то, наказание за то, что играл со мной всё это время. — Ты из-за этого от меня морозился?

— Зато результат теперь радует нас обоих, — блеснул он самодовольной улыбкой, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Согласись, ведь если бы не моя маленькая хитрость, нас бы здесь не было.

О-оу…

Я тоже попыталась изобразить улыбку, вот только не уверена, что у меня это получилось. Вчера, там, на берегу океана, мы поклялись друг другу быть честными всегда и во всём. И я не хочу начинать семейную жизнь с обмана.

— Рейн, — тяжело вздохнула и на одном дыхании выпалила: —Ты что-нибудь слышал об Айдире Голдрен?

Даггерти слушал не перебивая. По нахмуренному взгляду и поджатым губам поняла, что признание моё ему не понравилось. А выводы, которые сделал, не успела я толком закончить, не понравились мне.

— То есть, если бы не случайно найденное в хранилище воспоминание, ты бы ко мне не вернулась?

Я молчала, не зная, что сказать. Поглядывала на него украдкой и кусала в напряжении губы.

— Шиона, — протянул муж выжидающе.

Ни виноватая улыбка, ни раскаянье в глазах не воспроизвели на него должного эффекта, поэтому пришлось отвечать:

— Мне было больно от одной только мысли, что больше тебя не увижу. И в то же время… — запнулась, не в силах подобрать слов, чтобы выразить гложущие меня чувства. Перебравшись к Рейну поближе, несмело коснулась его руки. Он не отстранился, и это придало мне уверенности. — Я люблю тебя. Знаешь ведь, всегда любила. С того самого дня, когда впервые увидела. Уже тогда я втайне завидовала Каори. И подсознательно мечтала оказаться на её месте. А потом была измена… И даже когда мы помирились, я всё равно не решалась тебе доверять. Хоть и хотела. Но теперь всё в прошлом, — закончила еле слышно и подняла на него глаза, полные надежды. Больше всего я сейчас страшилась, что мы опять сделаем шаг назад, и всё начнётся по новой: обиды, выяснения отношений, споры кто прав, а кто виноват.

— Иди сюда. — Рейн усадил меня себе на колени, словно маленького ребёнка. Стоило оказаться в объятиях любимого, как тревога ушла, будто её и не было. Я укрылась в его руках, как в спасительной гавани. — Мы оба натворили много глупостей. И ты, и я. Но сама подумай, ждал бы я тебя целых два года, пока ты училась в академии, если бы ты была мне безразлична? И даже если бы вдруг изменил с этой Айдирой, которая, напоминаю(!), уже несколько лет как мертва, и про измену это я так, чисто гипотетически, — повысил он голос, почувствовав, что я вновь напряглась, — думаешь, мне бы не хватило храбрости тебе в этом признаться? Я ж не идиот, чтобы отрицать очевидное. Честно говоря, поначалу думал, что ты всё это выдумала, лишь бы от меня отвязаться. — Рейн говорил, перемежая слова поцелуями, а на последней фразе приправил ласку лёгким укусом в плечо. Очевидно, таким образом, меня наказывали за то, чего никогда не было и быть не могло.

Отвязаться? Надо же, до чего додумался! Да я все эти циклы без него не жила, а существовала!

Обернувшись к этому сказочнику, обвила его шею руками и с мольбой в голосе предложила:

— Может, забудем о прошлом и сосредоточимся на нашем будущем? Как тебе такой план?

— И тебе совсем неинтересно узнать, откуда у меня в голове взялась эта дамочка? — вздёрнул брови Даггерти. — Я вот очень хочу понять, что она делала в моих воспоминаниях. И весь остальной бред тоже.

— Что ты имеешь в виду? — с недоумением посмотрела на супруга.

Немного помолчав, явно о чём-то размышляя, он, наконец, ответил:

— Раз уж мы перешли к фазе откровений…

Пока Рейн говорил, меня не покидало ощущение нереальности всего происходящего. Очень хотелось себя ущипнуть, дабы увериться, что это не сон. Один из тех, в ловушке которых я жила последние два с половиной года.

Создатели! Рейн тоже их видит! Жизнь других Шионы и Рейна.

— Иногда я ловлю себя на мысли, что думаю о той Шионе, как о настоящей, — рассказывал он, устремив задумчивый взгляд на бутоны цветков, лиловым каскадом струящихся с покатой крыши. — Будто она действительно существует. В моей жизни, в моей реальности. Наверное, это всё из-за нашего с тобой разрыва. Мне не хотелось тебя отпускать, и я невольно начал воспринимать сны, как явь. Порой мне кажется, что я схожу с ума.

— Не ты один.

Теперь настал черёд Рейна удивляться, а мне делиться историей чужой жизни.

Утро откровений продолжилось. Я призналась ему, что тоже, наверное, медленно, но верно схожу с ума, раз уж нас посещают похожие видения.

— …Поначалу не воспринимала их всерьёз, думала, всё это из-за стрессов. Потом мне начало казаться, что у меня открылся ещё один дар. Предвиденья или что-то в этом роде. Мало ли, вдруг я вся аномальная. Даже собиралась поговорить о снах с Провидицей, но что-то всё время останавливало. Сложно объяснить. Когда-то я её боготворила, считала кем-то вроде феи-крёстной. А теперь… боюсь, что ли. Меня пугают некоторые её решения и тот интерес, который она ко мне проявляет. К нам обоим.

Финальным аккордом в пьесе абсурда стал пересказ событий рокового вечера, когда Рейн попал в аварию, а её святейшество примчалась в медцентр и вела себя так, будто это не мой жених, а её находился между жизнью и смертью.

— Представляю, как Онна обрадуется, когда узнает, что мы всё-таки поженились, — шутливо сказал Рейн.

Заметив, что я не разделяю его веселья (почему-то совсем не хотелось, чтобы Провидица пронюхала о нашей свадьбе), муж ласково привлёк меня к себе и пообещал мягко:

— Мы со всем разберёмся. Даю тебе слово. И со снами, и с Онной.