Глава 9

— Ваше святейшество, л'эрд Марон уже прибыл, — доложил слуга и, получив в ответ равнодушный кивок, скрылся в коридоре.

Бесшумно приблизившись к окну, Онна замерла белесой статуей и принялась наблюдать за тем, как к особняку направляется небольшая процессия, возглавляемая высоким худощавым мужчиной. Управителя сопровождали его неизменные роботы-телохранители и оборотень-отторианец, на протяжении многих лет верным псом повсюду следовавший за своим господином.

Нечасто глава Федерации удостаивал её своим визитом, и каждое такое посещение мрачным воспоминанием оседало в памяти женщины. Впрочем, и сам л'эрд Марон едва ли испытывал удовольствие от этих встреч. Его б воля, он бы уже давно избавил Радаман от Великой Провидицы.

Набросив на лицо вуаль, Онна печально усмехнулась. Ей повезло появиться в Авийоне тогда, когда Ангельс Марон был ещё неискушённым в политике мальчишкой, только-только вступившим в должность управителя. Тогда у него не было ни опыта, ни власти, ни безграничного влияния на фракции. Молодой л'эрд, мечтавший стать достойным преемником прежних владетелей Федерации, не хотел уступать своим предшественникам ни в чём.

Более того! Честолюбивый, жадный до власти, он надеялся превзойти их во всём. Это-то и подвигло его принять помощь незнакомки, которую молва прозвала посланницей с небес.

Благодаря Онне за короткий период были открыты и завоёваны с незначительными для Радамана потерями несколько планет. А когда управитель понял, какое влияние с течением времени она обрела на радаманское общество, стало слишком поздно.

Л'эрд Марон был не против пророчеств её святейшества и в то же время втайне надеялся избавиться от женщины, ставшей для целой цивилизации кем-то вроде идола. Кто-то её боялся, кто-то боготворил. А кто-то, как Ангельс Марон, люто ненавидел.

Словно почувствовав её взгляд, пристально следивший за каждым его движением, управитель резко вскинул голову, и Онне пришлось отступить.

— Когда же ты уже, наконец, сдохнешь! — не сдержавшись, прошипела Провидица. Тонкие пальцы, затянутые в лёгкие перчатки, с силой сжались в кулаки.

Очередная попытка избавиться от управителя потерпела крах. Ладарийцы оказались никчёмными, ни на что негодными пустословами. Их разоблачили прежде, чем они успели подступиться к властелину Радамана. А это значило, что место во главе Федерации, на котором Онна рассчитывала видеть другого радаманца, по-прежнему оставалось занятым.

— Ну ничего, — Провидица глубоко вздохнула, возвращая себе утраченное было спокойствие, — я найду способ тебя уничтожить.

Двери распахнулись вновь, явив Ангельса Марона в сопровождении его неизменной свиты. Как всегда, элегантный, одетый с иголочки: в светлых брюках и длинной рубашке с воротником-стойкой. Лицо мужчины можно было бы назвать привлекательным, если бы не напыщенное выражение, не покидавшее его ни на секунду.

— Ваше святейшество, — приблизившись к хозяйке дома, управитель едва коснулся губами её перчатки; Онна была единственной, кого он приветствовал таким образом, — уже давно мечтал вас увидеть, но всё дела. Бесконечные дела.

— Рада, что вы сумели выкроить для меня время, — привычно солгала её святейшество и жестом указала гостю на кресла.

— Что-нибудь выпьете?

Закинув ногу на ногу, Марон покачал головой:

— Нет, благодарю. Увы, я к вам всего на минуту. На вечер запланировано ещё три встречи, — снова напомнил о своей чрезвычайной занятости и деловито продолжил: — Просто хотел узнать, посещали ли вас видения?

В комнате воцарилось молчание. Обрадованный такой реакцией, а вернее, её отсутствием, Марон подался навстречу собеседнице, застывшей в соседнем кресле. Сплетя перед собой пальцы, с издевательской усмешкой проговорил:

— Не подумайте, ваше святейшество, никто не ставит под сомнения ваш уникальный дар. Но… Прошло уже больше года — и за всё это время ни одного видения. Что лично мне кажется очень странным.

— Видения нельзя запланировать. Они появляются спонтанно, и я не могу их вызывать, когда кому-то приспичит, — холодно отчеканила Онна, непроизвольно царапая ладони ногтями.

Боль отрезвила и помогла собраться. Сейчас следует быть как никогда осторожной, в своих словах, в своих действиях. Ведь новая жизнь уже так близко.

— И всё-таки я за вас переживаю, — с притворной тревогой сказал Ангельс. — Несомненно, всего этого, — окинул он взглядом пронизанный светом, роскошно обставленный салон, — вы достойны, ведь вы верой и правдой служили нам на протяжении многих лет. Но если видения не вернутся… Боюсь, Совет фракций может посчитать вас, скажем так, недееспособной и не тратить впустую ресурсы. Какая же Провидица без предвиденья?

— И вы сделаете всё возможное, чтобы вложить эту мысль в головы Совета…

Казалось, прошли века с тех пор, когда она испытывала перед ним благоговейный трепет. Страх. Теперь же Ангельс Марон не вызывал ничего, кроме раздражения. И желания поскорее от него избавиться. Пока он не избавился от неё.

Управитель не сводил со своей собеседницы глаз:

— Мне всегда было любопытно, кто же вы такая на самом деле. Женщина без лица и прошлого. Почему именно Радаман? Почему вы нам помогали, уберегали от ошибок? Жаль, ни один Проводник так и не сумел заглянуть в ваши воспоминания, — задумчиво пробормотал мужчина, тщетно пытаясь уловить хоть какую-то реакцию в сидящем напротив изваянии. — Я слышал, в этом году из МВА выпустился сильный Проводник с редкой аномалией. Как же там её… Таро, кажется. Может, стоит убедить Совет фракций попробовать просмотреть вас ещё раз? Столько лет ведь прошло с последней попытки.

— Вы забываетесь, л'эрд Марон, — едва сдерживая рвущуюся наружу ярость, процедила Онна, но, как ни старалась, голос всё же дрогнул. — Разве вам мало врагов? Хотите обрести нового? Того, кто знает всё наперёд.

Взгляды заклятых противников схлестнулись в безмолвном поединке.

— Нет, не знаете, — наконец, чему-то довольно усмехнувшись, сказал мужчина. — Даже понятия не имеете. Ведь так, Онна? Ну а насчёт просмотра… Считайте моё предложение неудачной шуткой. Просто мы, радаманцы, так не любим секретов. А вы для нас один сплошной секрет.

Ещё долго после его ухода Онна сидела, не шевелясь, прокручивая в памяти каждую фразу, каждую эмоцию и каждый жест ненавистного гостя, силясь понять, какие последствия повлечёт за собой эта встреча.

Из задумчивого состояния её вывела тихая трель сигнала. Провидица встрепенулась, словно очнулась от долгого сна, и коснулась сенсорной панели, принимая вызов. На загоревшемся экране появилось одутловатое лицо контр-адмирала Дорна.

— Ваше святейшество, — военный склонил в приветствии голову. Довольный тем, что сумел выслужиться перед самой Провидицей, радостно сообщил: — Я всё уладил. Как вы и просили, коммодору Даггерти отказано в переводе. Никуда он отсюда не денется.

— Хорошо. — И хоть внешне её святейшество оставалась бесстрастной, в душе она ликовала: хотя бы на одну проблему стало меньше. — Единственное, — Онна поднялась и принялась мерить комнату шагами, задумчиво теребя украшавшие запястье браслеты, — мне нужно будет, чтобы он улетел ненадолго. Не сейчас, но в ближайшем будущем.

На лице военного отразилось недоумение.

— Вы ведь просили ни за что его не отпускать. А теперь требуете обратного?

Онна почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Ещё не хватало объясняться перед этим тупицей! Не рассказывать же ему, что Рейна нужно будет удалить на время, пока она будет обживаться в новом теле. Привыкать к новой жизни.

— Вы плохо меня поняли, адмирал. Я не прошу отсылать его навсегда. Всего на пару циклов. Когда именно — дам вам знать позже. — Заметив, что радаманец снова открыл рот, собираясь доводить её дальше, Провидица быстро попрощалась, пожелав ему хорошего вечера, и оборвала связь.

Ощутив слабость в ногах, без сил опустилась в кресло, устало прикрыла глаза.

Очень скоро. Уже очень скоро всё изменится.

Она наконец-то сможет вырваться из лабиринта кривых зеркал с неправильными, уродливыми отражениями. Этим лабиринтом была её жизнь. Но вскоре она обретёт новую. Ту, которую когда-то так опрометчиво потеряла.

Шиона

Я люблю свою жизнь. Нет, я её просто обожаю! Каждое мгновение, каждый день. За исключением утра, когда Рейн завтракает, а я коротаю минуты (которые могла бы потратить на поглощение пищи) в обнимку с унитазом. Впрочем, в такие моменты думать о еде совсем не хочется.

Муж радуется. Нет, конечно же, не токсикозу, а той причине, которая его вызывает. Фейрусу мы ещё не рассказали, опасаясь, как бы бедолага не свихнулся на почве счастья. Да и от друзей пока что держим беременность в секрете. Мало ли, как всё пойдёт. Мне никак не удаётся выбросить из головы тот сон, в котором другие Рейн и Шиона тщетно пытались завести ребёнка. Не хотелось бы, чтобы и нас постигла та же участь. Моему малышу ещё нет и цикла, а я уже люблю его всем сердцем. Даже подумать страшно, что с ним может случиться что-то плохое.

Наши попытки понять причину появления снов ничего не дали. Куча гипотез и ни одного логичного объяснения. Наименее абсурдное — эксперимент по вживлению воспоминаний, подопытными кроликами в котором не повезло стать нам с Рейном. Что ж, в это я могла бы ещё поверить. Вот только наше предположение таило в себе одно большое «но»: почему мы видим самих себя? Не просто чужие воспоминания, а фрагменты жизни наших двойников.

На этой вопрос у нас пока что не было ответа. Впрочем, как и на многие другие.

Онна всё-таки прознала о нашей свадьбе, а с ней и весь Авийон. Особняк Фейруса завалили подарками, но её святейшество сумела выделиться: подарила нам остров (целый бесов остров!) на какой-то мегапопулярной среди радаманцев курортной планете. Отказаться от презента мы не могли — таким, как её святейшество, не отказывают, — но и принимали подарок без особых восторгов.

Пока Даггерти занимался своим великим расследованием, пытаясь понять природу наших снов, я продолжала трудиться на благо Федерации. В моей карьере ничего не менялось. Минимум миссий, и все на планете; ноль приключений. Чему я, если честно, была очень рада. Не в том я положении, чтобы рисковать собой. И своим будущим малышом.

Последние дни жила в радостном предвкушении, ведь очень скоро моим друзьям должны были дать увольнительные. Не терпелось повидаться с Нуной, Луорой и Тэном. Расспросить их об учёбе, рассказать о последних событиях в моей жизни.

С Авеном, после того как переехала к Рейну, я практически не общалась. Всё свободное время проводила с мужем, да и Вилар постоянно где-то пропадал, как обычно, отмалчиваясь о своей работе.

А зря. Быть может, расскажи он, во что ввязался, я бы смогла уберечь его от ошибки. Но я была слишком поглощена своим счастьем и позабыла о друге. Вспомнила, когда уже было слишком поздно.

В тот день Авен пригласил меня к себе на ужин. Рейн должен был вернуться домой поздно, собирался встретиться в баре с Фларом (вроде бы у них наконец-то наметилось перемирие), поэтому после работы я сразу же полетела к Вилару.

Друг, как всегда, готовил безупречно — ещё немного, и начну тосковать по тем временам, когда мы жили вместе, — был как никогда весел, неестественно оживлён и всё расспрашивал меня о семейной жизни.

А потом вдруг неожиданно сменил тему:

— Ши, — бросил на меня короткий взгляд и снова уткнулся глазами в тарелку, — я хотел кое о чём тебя попросить.

— Я — вся внимание, — отозвалась весело, даже не подозревая, чего от меня ждут. Если бы знала, что за собой повлечёт просьба друга, ни за что бы не согласилась.

Но, увы, в отличие от Онны, я не обладала даром предвиденья.

— Ты не могла бы для меня кое-кого просмотреть? Только это должно остаться между нами.

— Кое-кого это кого? — уже тогда в сердце шевельнулось подозрение, что Вилар вляпался во что-то нехорошее, но я не придала своему предчувствию значения.

Какое-то время Авен молчал, по-видимому, собирался с мыслями. После чего, тряхнув головой, наигранно-беззаботным тоном заявил:

— Не бери в голову! Глупая идея. Лучше я кого-нибудь другого попрошу.

Отказать тому, кто столько раз меня выручал, опекал в академии, был преданным другом, было бы по меньшей мере подло. Поэтому я, не раздумывая, согласилась.

— Никакого другого! Ты что?! Я с радостью помогу. Говори, кого и когда нужно просматривать.

На следующей день я улизнула с работы ещё до обеда. Аник и Регейрис отбыли в командировку и обещали вернуться только к концу недели, поэтому можно было не опасаться нагоняя от начальства за вынужденный прогул.

С Авеном условились встретиться на окраине Старого города, возле забегаловки с неудобоваримым названием, явно инопланетного происхождения. Когда прилетела, друг уже был там, дожидался меня у входа в питейное заведение.

— А Рейн? Он знает, что ты здесь? — Это было первое, что спросил Авен, пробормотав невнятное «привет». Парень из кожи вон лез, стараясь казаться безмятежным, но за два с половиной года я успела хорошо его изучить и сейчас видела, что он нервничает.

— Нет. Я ведь пообещала, — улыбнулась, стараясь успокоить скрытного нашего.

Если б меня ещё кто успокоил…

На сердце кошки скребли. Всё утро просьба Авена не давала покоя, а ситуация, в которой оказалась, мне абсолютно не нравилась. Но как я могла поступить? Отказаться? Друг, быть может, понял бы меня и простил. А вот я себя — вряд ли. К тому же было любопытно узнать, кого так срочно приспичило просмотреть Вилару. Возможно, воспоминания этого человека прольют свет на загадочную работу друга.

— А этот твой кое-кто, он вообще согласен на просмотр? — нарушила я затянувшуюся паузу.

— Вроде того, — обтекаемо ответил Авен.

Попробовала зайти с другой стороны:

— Куда мы идём? Далеко ещё?

— Почти пришли.

Вот и поговорили. Тоже мне, конспиратор.

Авен ускорил шаг, как будто хотел, чтобы эта встреча поскорее началась, а значит, и поскорее закончилась. Он уверенно шёл вперёд, уводя меня вглубь лабиринта из узких, не слишком опрятных улочек. Было видно, что это не самый престижный в Авийоне район. Редко нам попадались навстречу прохожие и все, как один, инопланетяне. По-видимому, радаманцы предпочитали обходить эту часть города стороной.

Дорога становилась всё уже, казалось, ещё немного, и здания сомкнутся над нашими головами, закрыв собой небо. Спустя несколько минут мы, наконец, остановились возле нетипичного для столичной архитектуры строения. Его словно раздуло от огромного количества прозрачных круглых балконов, облепивших грязно-бежевого цвета стены.

Авен приложил ладонь к считывающему устройству, заставив двери бесшумно раскрыться.

— Нам наверх, — скупо сообщил возле лифта. Губы друга дёрнулись в некоем подобии улыбки. Пока поднимались на шестнадцатый этаж, Вилар старательно отводил глаза, лишь бы не встречаться со мной взглядом. А потом нарушил гнетущее молчание: — Ши, обещаю: это в первый и последний раз. Если бы не было так срочно, я бы тебя ни за что не побеспокоил. Нашёл бы кого-нибудь другого.

— Авен, да что происходит? Во что ты вляпался? Ты меня начинаешь пугать! — помимо воли вырвалось восклицание. Я нервно вздрогнула, когда кабина лифта с тихим шорохом остановилась. — Объясни, чем ты занимаешься? Ты ведь уже давно никакой не телохранитель, ведь так? — Это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Насчёт своей работы я не врал. Просто… она у меня не единственная. — Он замолчал, а когда половинки лифта раскрылись, напряжённо кивнул кому-то.

Перестав сверлить друга взглядом, я повернула голову и увидела молодую ниилийку, одетую в простой брючный костюм. Девица окинула меня долгим, пристальным взглядом, уделив особое внимание кейсу с эманалом.

Не удосужившись поздороваться с гостьей, обратилась к Вилару:

— Уверен, что она будет молчать?

— Шионе я доверяю, как самому себе.

На лице девушки, до этого момента не выражавшем ничего, кроме апатии, проступило некое подобие улыбки.

— Тогда пойдём, — сказала она мне и махнула рукой, призывая идти следом.

Неуверенно оглянувшись на приятеля, я отправилась за ниилийкой в соседнюю комнату. Ролеты были опущены, и в полумраке просторного помещения не сразу заметила кресло в дальнем углу и сидящего в нём мужчину. Тот то ли спал, уронив голову себе на грудь, то ли был без сознания.

— Вот он, твой клиент. Абсолютно готовый к просмотру, — невозмутимо произнесла незнакомка и, встав у окна, продолжила на меня пялиться своими чёрными пронзительными глазищами без белков.

— Нам нужны его воспоминания двухдневной давности. Ужин с неким л'эрдом Сораном, ответственным за создание «Хроноса». Помнишь такой проект? — раздался за спиной голос друга.

Напряжённо кивнула. Да уж, я его при всём своём желании не забуду. Сны не позволят.

— Так кто этот человек?

В ответ — молчание.

Бес вас подери!

— Может, всё-таки объясните, что здесь происходит? — Каюсь, я запаниковала. До последнего надеялась, что это будет невинный просмотр какого-нибудь знакомого Вилара. Добровольный. Но доброй волей здесь и не пахло.

— Авен!

— Ты ведь говорил, что она не будет задавать вопросов, — с упрёком в голосе, в котором проскальзывало и раздражение, сказала инопланетянка.

Сделав вид, что не расслышал её замечания, Вилар подошёл ко мне и, сунув руки в карманы брюк, переминаясь с ноги на ногу (он неосознанно так делал в редкие моменты, когда чувствовал себя неуверенно), со вздохом признался:

— Сэлиэн Фрой. Глава одной из крупнейших корпораций Федерации. На него, в общем-то, я и работаю.

— Телохранителем? — недоверчиво уточнила я, поглядывая на бессознательного мужчину.

Ничего не скажешь, хорошо охраняет.

Получив в ответ утвердительный кивок, хотела продолжить расспросы, но Авен меня перебил:

— Послушай, Ши, у нас не так много времени. Всё с Фроем будет в порядке. Обещаю. Он очнётся у себя и даже не вспомнит, где был. И что кто-то его просматривал. Тебе тоже ничего не грозит. Знаешь ведь, я бы ни за что не стал тебя подставлять.

— Я не за себя боюсь, — прошептала с тревогой.

— Может, начнём? — снова вмешалась ниилийка, нетерпеливо постукивая каблуком по полу.

— Зачем вам его воспоминания? Ты говорил, что это не единственная твоя работа. А какая ещё? Похищать людей? Кто эта девушка?! — вопросы выскакивали из меня один за другим. Сейчас крайне важно было разобраться в том, что здесь происходит, чтобы понять, как помочь Авену.

— Одна из тех, кто пытается сделать наш чокнутый мир чуточку лучше, — вместо Авена просветила меня ниилийка, гордо задрав подбородок. Не позволив вставить и слова, с вызовом бросила: — Может, и ты хотя бы раз, вместо того чтобы тратить время на истеричные вопли, сделаешь хоть что-то полезное для Радамана? Не для его верхушки, которой так преданно служишь, а для нас, простых смертных.

— Фрой является членом Незримой коллегии. Это он спонсирует создание «Хроноса», — наконец-то снизошёл до объяснений Авен. — Меня потому и приставили к нему, чтобы быть в курсе создания устройства. Два дня назад Соран давал Сэриэну отчёт. Нам нужно знать — что именно он рассказал Фрою. Завтра мой начальник покидает планету. На несколько циклов. И я, возможно, вместе с ним. Сегодня наш единственный шанс его просмотреть. Подобраться к Сорану будет намного сложнее.

— И что вы собираетесь делать с полученной информацией?

Создатели! Если этот радаманец узнает, зачем на самом деле Авен нанялся к нему… В лучшем случае его отправят на загадочную радаманскую тюрьму-планету, о которой ходит столько пугающих слухов. В худшем… О худшем думать не хочу.

— Ты хоть представляешь, что будет, когда радаманцы начнут менять историю по своему усмотрению? — с прежней невозмутимостью, присущей всем ниилийцам, спросила девушка, — Мы сделаем всё возможное, чтобы это предотвратить. От тебя требуется лишь дать нам одно единственное воспоминание. И можешь забыть об этой встрече, как о кошмарном сне. Мы о тебе тоже никогда не вспомним.

— То, что вы делаете, — противозаконно.

Как будто мои слова имели для них хоть какой-то смысл…

— Когда погибла моя мать, я был бессилен что-либо изменить. Когда на Арии началась война — я остался в стороне. Все эти годы чувствовал себя никчёмным и жалким. Сейчас же в моих силах сделать хоть что-то полезное. И мне плевать, что для этого нужно переступить через их бесовы законы. — Авен отошёл в сторону, освобождая мне дорогу к выходу. — Если не хочешь помогать, уходи. Я на тебя не обижусь.

Меня раздирали противоречивые чувства. Как поступить? Помочь другу или же остаться законопослушной гражданкой Федерации.

Оглянувшись на застывшую у окна ниилийку, снова посмотрела на неподвижного Вилара.

Ладно, была не была! Я ведь согласилась, чего уж тут сомневаться. Раскрыв кейс, стала готовиться к просмотру. Чем скорее это начнётся, тем скорее закончится.

Закрепив один обруч на работодателе Вилара, а второй — на себе, активировала устройство.

Соединение прошло быстро, и вот я уже снова в своей стихии. Отсеивая ненужные образы, ищу те самые, так необходимые другу. Почти касаюсь их, почти погружаюсь в события недавнего прошлого. Ещё немного, и подслушаю чужой разговор.

Не сразу уловила шум, вдруг разрезавший пространство. Не успела испугаться, как виски прошила острая боль. Кто-то стащил с меня эманал, оборвав связь. Последнее, что увидела, — это пронзительная вспышка света. За ней наступила абсолютная тьма.

Мгновение, и меня затянуло в омут беспамятства.

Впервые за долгие годы её святейшество была по-настоящему счастлива. На бледных губах играла улыбка. Казалось, стоит их облизнуть, и почувствуешь сладостный вкус триумфа. Всё складывалось как нельзя лучше. Уже третья пара подопытных демонстрировала результаты, которых Провидица затаив дыхание ждала в течении многих циклов. Сейчас она как никогда была уверена, что всё у неё получится. Машина была доведена до совершенства, и теперь перемещение сознаний проходило успешно. Девушки постепенно привыкали к новым телам, чувствовали себя в них вполне комфортно. У последней пары, правда, возникли досадные осложнения.

Одна из девушек — та, которую её святейшество условно назвала номер сорок два, — вдруг стала страдать галлюцинациями. Поначалу думали, что они являются побочным эффектом переселения и постепенно сойдут на нет. Но состояние подопытной ухудшалось. За считанные дни бедняжка сошла с ума, а следом за рассудком стало разрушаться и её новое тело.

Физическая оболочка отторгала чужое сознание, воспринимая его как нечто инородное. Сэйтин считал, что причина в воспоминаниях, являвшихся своего рода связующей нитью между сознанием одного человека и телом другого. Их вживили слишком поздно. Всего за несколько дней до перемещения. Потому «сорок вторая» и погибла.

С «сорок первой» поначалу всё шло гладко, но теперь и она подпала под действие галлюцинаций. Процесс отторжения начался.

Наблюдая за тем, как в палате мечется обезумевшая девушка, Онна старалась абстрагироваться от её страданий. Нет, она не имеет права на сомненья. Не тогда, когда заветная мечта вот-вот осуществится.

Увы, ошибки в экспериментах неизбежны. Сейчас одна такая «ошибка» в исступлении рвала на себе одежды, ногтями царапала грудь и лицо, словно пыталась вырваться на волю из чужого тела. Бедняжка то принималась визжать, срывая до хрипоты голос, то сжималась в комок на полу и начинала глухо скулить, отгоняя от себя видимых ею одной демонов. А потом всё происходило по новой: апатия сменялась яростной агрессией.

— Пожалуйста, угомони её! — не выдержав очередного «представления», воскликнула Онна.

По приказу учёного извивающуюся девушку уложили на кровать. На щиколотках и запястьях, расцарапанных до крови, щёлкнули браслеты. Под действием успокоительного подопытная быстро затихла, но даже во сне продолжала вздрагивать и тихонько стонать.

Внутри её святейшества боролись противоречивые чувства: радость сменял страх. Что, если и её постигнет столь незавидная участь? Вдруг ей тоже предстоит стать «ошибкой»?

С другой стороны, остальные девушки, пережившие перемещение, чувствовали себя превосходно. К тому же её воспоминания уже давно стали частью Шионы, они ассимилировались с ней, а значит, её тело готово принять чужое сознание.

Онна до боли прикусила губу, заглушая в себе приступ паники. Всё пройдёт хорошо. Ну а если нет… Что ж, она рискнёт. Как делала уже не раз. И если ей уготована судьба умереть, значит, так тому и быть. На всё воля Создателей.

— Продолжай наблюдения за остальными и держи меня в курсе, — велела она напоследок курирующему проект учёному. — Я хочу быть уверена, что с ними ничего подобного не случится. — Бросив на спящую девушку быстрый взгляд, Провидица направилась к выходу.

На полпути остановилась. Дотронулась до запястья, украшенного множеством браслетов. Над рукой замерцала сообщение-голограмма. Онна почувствовала, как внутри всё сжимается от отчаянья и становится тяжело дышать, словно кто-то вдруг лишил её кислорода. Провидица пошатнулась, ощутив внезапную слабость в ногах, и, наверное, упала бы, если бы не вовремя подскочивший к ней Сэйтин.

— Ваше святейшество! — Усадив в кресло, учёный стал заботливо обмахивать её планшетом. — С вами всё в порядке?

Но Онна не слышала и не замечала его. Весь мир сузился до одного коротенького сообщения, которое разом лишило её и уверенности, и надежды на счастливое будущее.

— Арестовали, — наконец, прошептала дрогнувшим голосом.

План, тщательно продуманный, такой идеальный, внезапно дал трещину.