Глава 10. · Отблески прошлого

…Праздник. В мою честь. В этот день Авийон кажется ещё прекрасней. Улицы города пестрят голографическими баннерами. Радаманцы любуются экзотическими панорамами нового мира. Открытого благодаря пророчествам её святейшества. Теперь он принадлежит им.

Я улыбаюсь. Странно слышать к себе такое обращение. Её святейшество. Великая Провидица. Ладони скользят по шелковистой ткани наряда, сшитого специально к сегодняшнему торжеству; пальцы, слегка подрагивая, оправляют складки.

Вот-вот за мной прилетят. Чтобы доставить на ужин к молодому управителю. Марон очень гордится собой, ведь он заполучил себе такую полезную игрушку. Автомат по генерированию предсказаний.

Знал бы он, что Радаман и без меня открыл бы эту планету. Не сейчас, спустя какое-то время. Кажется, десять лет.

Кто бы мог подумать, что знания, полученные в академии и на службе, пригодятся мне здесь. В прошлом.

Я не спеша спускаюсь по лестнице своего нового дома. Мой новый слуга вежливо улыбается, распахивая передо мной дверь. Мой новый сад приветствует меня ароматами цветов, вечерней прохладой, свежестью недавно прошедшего ливня.

Всё, что окружает меня, прекрасно. Идеально.

Вот только я понимаю, что ничего из этого не хочу. Всё, что было дорого мне, осталось… в будущем. К которому я уже никогда не вернусь. Но смогу создать новое. Лучшее.

Для меня и для него…

Шиона

Я резко села, судорожно глотнула ртом холодный кондиционированный воздух, прогоняя прочь остатки жуткого сна.

Провидица — это я? Безумие!

Или правда? Которую я так отчаянно не желала видеть.

В углу напротив кто-то зашевелился. То ли в помещении царил полумрак, то ли это у меня в глазах по-прежнему темнело, не сразу удалось разглядеть неизвестного гостя. А когда разглядела…

Слышала я от радаманцев одно старинное выражение: «сквозь землю провалиться». Мне вот тоже в тот момент очень захотелось куда-нибудь исчезнуть. Только не от стыда, от ужаса.

Провидица, зловеще шурша шлейфом своего балахонистого наряда, медленно приближалась ко мне. Почему-то каждый малейший звук отдавался в висках нестерпимой болью. Видимо, при задержании в меня от души пальнули из парализатора. В упор.

Знакомые с академии ощущения.

Бросив по сторонам быстрый взгляд, убедилась, что нахожусь в камере. Аскетичная обстановка, бронированная дверь подтверждали самые худшие мои опасения.

— Как ты себя чувствуешь, Шиона? — Её святейшество возвышалась надо мной мрачным фантомом. Бесова вуаль по-прежнему скрывала её лицо, поэтому понять, что оно сейчас выражало, не представлялось возможным. Зато я уловила в тихом голосе ледяные нотки. От которых мороз пробежал по коже.

— Я в порядке, спасибо, — стараясь забиться как можно дальше в угол, только бы увеличить разделявшее нас расстояние, проблеяла еле слышно и спросила, не особо надеясь на ответ: — Мой друг, Авен, и та девушка, их тоже арестовали?

Провидица пожала плечами. То ли не знала, где они и что с ними стало, то ли ей было попросту наплевать. Скорее всего, второе.

Какое-то время её святейшество хранила молчание. Стояла неподвижно, вызывая дрожь во всём моём теле одним своим присутствием, и смотрела на меня сверху вниз. Словно бы изучала.

Я не выдержала первой:

— Зачем вы здесь?

Провидица никак не отреагировала на мой вопрос. Но хотя бы отошла и принялась мерить комнату шагами.

— Ты, кажется, не понимаешь, Шиона, что натворила. Даже мне не удастся восстановить твою репутацию, вернуть тебе доброе имя. На своей карьере в МРУ можешь поставить крест. Это в лучшем случае, — звучал тихий, апатичный голос, а потом вдруг сменился гневными криками: — Мне следовало быть готовой к тому, что ты всё испортишь! Ты с самого начала всё портила! Как же я устала от твоих ошибок!

— Портила что?

Сейчас меня пугала не столько моя дальнейшая судьба, сколько безумная, обладающая практически безграничной властью женщина, с которой я оказалась в одном замкнутом пространстве.

Интересно, если позвать на помощь, меня кто-нибудь услышит?

— Спрашиваешь, что портила? Всё! Начиная со дня помолвки. Думаешь, я хотела, чтобы ты её разорвала? Чтобы поступила в академию, стала Проводником? Нет! Ты должна была просто выйти замуж. Просто стать его женой! Но… — Онна прислонилась к стене, словно силы оставили её, и усмехнулась с горечью. — Наверное, в этом есть и моя вина. Я ведь не учла главного: что ты — это я. А нам с тобой свойственно совершать ошибки.

Одно дело видеть сон, в котором выясняется, что твой наихудший кошмар — это ты сама. Другое — слышать об этом наяву. От своего наихудшего кошмара.

Меня парализовал страх. Настолько сильный, что я не то что не могла пошевелиться, даже была не в состоянии облечь свои мысли в слова. В моём сознании всё смешалось. Сны и реальность переплелись, наслоившись друг на друга.

— Я хочу увидеть твоё лицо, — с усилием всё же вытолкнула из себя. Выкать своему… двойнику (?) казалось странным. Правда, это было не страннее, чем беседовать с ним.

Я вся внутренне напряглась, опасаясь того, что вот-вот должна была увидеть. Онна на удивление не стала артачиться, послушно откинула вуаль и сделала несколько шагов мне навстречу.

Заметив моё ошалелое выражение лица, с иронией спросила:

— Кажется, ты ожидала увидеть нечто другое? Может быть, монстра? Изувеченную копию самой себя?

Если до этого во мне ещё теплилась надежда, что откровения её святейшества — бред выжившей из ума инопланетянки, то теперь сомнений не осталось. Сейчас на меня смотрела я сама. Идеальное лицо без малейшего изъяна. Даже время почти не коснулось его. То, что эта женщина, моя абсолютная копия, была старше меня на пару десятков лет, можно было понять лишь по её взгляду. Взгляду умудрённого опытом человека.

— Думала, я прячусь, потому что стесняюсь своей внешности? — Онна (или мне следует называть её Шионой?!) усмехнулась, её явно позабавило состояние шока, в которое я впала благодаря ей.

— Но твои ожоги…

— Хвала Создателям или, скорее, медицине Радамана от них не осталось и следа. Разве что на руках. — Женщина стянула перчатку, обнажив тонкую кисть с синеватой, испещрённой рубцами кожей. — От них я не захотела избавляться. Это служит напоминанием мне о том, что я совершила. Чем пожертвовала ради него.

Под ним, я так понимаю, её псевдосвятейшество подразумевала Рейна.

— Но зачем было прятать лицо?

— Мне не хотелось, чтобы все узнали, кто я. А это непременно бы произошло, стоило тебе появиться на Радамане. Да и к тому же, — она снова принялась выхаживать из стороны в сторону, поигрывая перчаткой, — вся эта мишура: вуаль, несуразные платья, делала мой образ ещё более загадочным. Мне ведь нужно было как-то поддерживать имидж таинственной предсказательницы.

Мне вдруг вспомнилась история об одной прекрасной волшебнице, сказка, так любимая мною в детстве. Меня восхищали описанные на страницах книги её роскошные наряды: длинные шлейфы, воздушные вуали, расшитые драгоценными камнями ткани.

Вот, значит, откуда взялся образ Великой Провидицы Радамана. Знали бы об этом радаманцы…

— Почему именно сейчас? Почему ты решила мне открыться? — Вопросов в голове роилось множество, и мне казалось важным получить ответ на каждый из них. А главное — понять, зачем я понадобилась… самой себе.

— Я всё думала, когда же ты догадаешься. — Увы, её святейшество старательно избегала простых объяснений. — Ты ведь видела мои воспоминания? Наверняка видела. Они могли проявляться в моменты стресса в виде снов. Этого я никак не могла предотвратить. Просто надеялась, что долго ждать не придётся. А всё растянулось на два с половиной года. Очередной мой недочёт.

— Я не понимаю.

Не уверена, что меня слышали. Погружённая в свои мысли, Онна продолжала облекать те в слова. А я с жадностью их ловила, впитывала в себя, пока наконец каждый фрагмент головоломки не встал на своё место.

— …Когда на Арии впервые услышали о радаманцах, мне не было и пятнадцати. Моя жизнь, такая чудесная, похожая на сказку, вдруг превратилась в кошмар. Жизнь каждого арийца. Мы не были готовы к борьбе и вместе с тем не желали сдаваться, хоть и понимали, что силы неравны. Ты думаешь, тебе довелось испытать ужасы войны? — Провидица горько усмехнулась, и на какой-то миг вокруг её потухших фиалковых глаз собрались мелкие морщинки. А потом все эмоции сошли, и лицо снова стало напоминать застывшую маску. Неживым казался и её голос. — Нет, для тебя, для Арии в этой реальности, война закончилась, даже не начавшись. Я сделала всё возможное, чтобы не допустить повторения катастрофы. Я заботилась о своём родном мире. И до сих пор забочусь. Вы не хоронили сотни тысяч погибших. Ты не лишилась брата, а твоя сестра — мужа. Для вас столкновение с радаманцами завершилось обоюдовыгодными соглашениями. Мой же мир был в руинах…

Тихие слова, срываясь с губ, складывались в грустную историю. Историю, которая могла бы стать моей. Если бы не вмешательство этой женщины…

— Там, на пепелище войны, я впервые повстречала Рейна. Думаю, нечто подобное испытала и ты, лишь однажды его увидев. Мне хватило одной встречи, одного короткого разговора, чтобы потерять голову. Я полностью растворилась в новых для себя чувствах. И мне было безразлично, что он радаманец, наш враг. Человек, которого я, по идее, должна была ненавидеть и презирать. Помню, мы тогда страшно поругались с Каори, — в голосе её святейшества слышалась ностальгия, а на губах играла едва заметная улыбка, — Сестра была вне себя от бешенства, только из-за того, что я осмелилась заговорить с этим выродком. Так она их называла. Каори утверждала, что я напропалую с ним флиртовала, как какая-то уличная девка. Каждый день сестра уходила в храм и молилась там за Арию и семью. В частности, за меня, чтобы наши с Рейном дороги больше не пересеклись. Чтобы Создатели уберегли глупенькую, наивную Шиону от чар «этого демона». А я молилась, чтобы ещё хотя бы раз его увидеть.

Очевидно, мои молитвы оказались более страстными. Не прошло и недели, как боги ответили на них. То был пасмурный промозглый вечер. До сих пор помню, во что Рейн был одет, как приветствовал моих родителей, как подарил мне, замершей на ступенях лестницы с бешено колотящимся сердцем, короткую улыбку. Один из самых счастливых моментов в моей жизни… Строго следуя арийским традициям, к соблюдению которых его, в общем-то, и не обязывали, Рейн попросил у моего отца разрешения пригласить младшую Таро на свидание. Папа дал согласие, хоть и без особых восторгов. А потом весь вечер выслушивал возмущения старшей дочери.

Так началась история моей любви…

К несчастью, свадьбу пришлось отложить. В моей реальности проверка на наличие аномалии была обязательной для всех арийцев от пятнадцати до тридцати. Мне только-только исполнилось восемнадцать. Вместо того чтобы готовиться к свадьбе, я была вынуждена стать кадетом МВА. И всё из-за обнаруженного во мне дара. Я безумно боялась обучения и дальнейшей службы. — Остановившись посреди камеры, Онна скользнула по мне задумчивым взглядом и негромко хмыкнула: — До сих пор удивляюсь, как тебе хватило храбрости, хотя вернее будет сказать, безрассудства поступить в академию. Помню, как больно мне было прощаться с родными, покидать Арию навсегда.

— Тебе в любом случае рано или поздно пришлось бы её покинуть, — справедливости ради решила отметить я.

— В качестве невесты коммодора Даггерти — да. Об этом я мечтала. Но не о ежедневных пытках в МВА. Я ненавидела учёбу! Ненавидела менторов, бесконечные тренировки, выжимавшие из меня все соки.

Вот тут я её псевдосвятейшество прекрасно понимала. Я ведь и сама много раз ругала себя за опрометчивое решение и мечтала вырваться из академии. Хотя сейчас, когда учёба уже позади, рада, что сумела пережить тот невыносимо сложный период.

— В отличие от тебя, Шиона, я так и не нашла себе друзей в МВА, — тем временем продолжала исповедь Онна. — У меня были самые низкие результаты по всем дисциплинам, кроме чтения воспоминаний. В этом мне не было равных. Что, увы, не делало меня популярной среди кадетов.

Единственной отрадой были редкие встречи с Рейном. Я безумно боялась, что долгая разлука убьёт его чувства, но он ждал. А сразу после выпуска мы обвенчались.

Первые циклы в браке напоминали сказку. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой. Даже работа, бесконечные просмотры, не могли омрачить мою жизнь. А где-то спустя год начались кошмары… — голос её был лишён всякой окраски, казалось, она просто рассказывает услышанную где-то историю. Не свою, чужую. А у меня от её откровений мурашки бежали по коже.

— Всё чаще я стала просыпаться в холодном поту, мучимая чужими воспоминания. Психотерапия не помогала, от успокоительных не было толку. То же самое рано или поздно случилось бы и с тобой, и, наверное, даже хорошо, что твоя карьера разрушена. Не придётся возвращаться к ненавистной работе.

Хотела сказать, что для меня она вовсе не ненавистная, и я совсем не против просматривать воспоминания, но Провидица уже рассказывала дальше:

— Из-за безумного жизненного ритма, постоянных стрессов у меня случились два выкидыша. Рейн мечтал о ребёнке. Первенце. А я… Муж был для меня всем. Иногда мне казалось, что для кого-то другого в моём сердце уже не найдётся места.

Второй год семейной жизни прошёл в тщетных попытках забеременеть, но никакая высококлассная терапия, увы, не помогала. Рейн был терпелив, не переставал надеяться на чудо. А я уже устала надеяться и мечтала только о покое. И чтобы чужие воспоминания наконец оставили меня. Навсегда. — Провидица глубоко вздохнула и замолчала, словно набиралась сил перед очередным шагом по пути признания. — Я постоянно чувствовала на себе чужое давление. Со стороны мужа. Со стороны его родителей. Фейруса. Казалось, они помешались на идее наследника.

Всё чаще мне хотелось сбежать от реальности. Забыться. Чем угодно. Я даже по глупости записалась в «Хронос». В то время этот проект никто не воспринимал серьёзно. Радаманцы даже предположить не могли, что им удастся создать устройство, способное возвращать людей в прошлое.

Когда я рассказала мужу о своём желании стать путешественником во времени, Рейн расхохотался. Посоветовал не молоть чепухи, больше думать о семье и нашем с ним будущем, а не мечтать о неосуществимом: прогулках в прошлое.

Но думать о семье не получалось. К тому времени я уже так устала, что мне вообще ни о чём не хотелось думать. Пытаясь забыться, хотя бы ненадолго сбежать из реального мира в мир грёз, в котором я так чудесно жила до появления на Арии радаманцев, я незаметно для себя самой пристрастилась сначала к антидепрессантам, а потом и к наркотикам.

Сложно сказать, когда именно моя жизнь дала трещину. Тот период сохранился в памяти смутно. Работа, дом, долгожданные минуты одиночества и покоя в иллюзорной реальности. Всё чаще между мной и Рейном начали вспыхивать ссоры. Мы могли поскандалить из-за любого пустяка, на который раньше бы даже не обратили внимания. А потом… Рейн улетел почти на год. Мне было одиноко без него, невыносимо сложно. Случайная встреча с его старым другом, влюблённым в меня ещё с академии, стала последней, роковой ошибкой, окончательно разрушившей наши с мужем отношения.

Провидица рассказывала, а мне не верилось, что она — это я. Что все поступки, совершаемые ею, могла совершить и я. Ведь могла же. Раз она — моё отражение.

От этого становилось ещё страшнее.

— …Мой роман с саэром Фларом в конце концов раскрылся. Та ночь, дождливая, страшная, была последней, когда я видела Рейна живым. Он словно обезумел. Думала, убьёт меня за измену. Не знаю, как сдержался. А уходя, потребовал, чтобы, когда вернётся, меня в его доме уже не было.

Слова проклятия — последнее, что я услышала от своего мужа.

А на следующее утро узнала, что он разбился. Вместе с какой-то девушкой. — Её святейшество горько усмехнулась, глядя куда-то сквозь меня. — Айдира Голдрен… До сих пор помню её имя. Наверное, таким образом Рейн хотел со мной поквитаться. Отплатить изменой за измену. Понимаешь теперь, почему я так испугалась, когда узнала, что твой Рейн попал в аварию? — нервно вскинулась она. — Думала, история повторяется.

Было жутко слушать исповедь самой себя и понимать, что, возможно, и меня ждёт такое же будущее. Страшное. Беспросветное.

Одно ошибочное решение влекло за собой новое. А то ещё и ещё. И так до бесконечности. Как снежный ком. Онне никак не удавалось вырваться из порочного круга, который она сама создала.

— Мне разрешили забрать воспоминания мужа прежде, чем он скончался. Я до сих пор их храню. Они — единственное, что помогало держаться первые дни после его гибели. Единственное, что сохранилось после разрушения «Хроноса».

— Что там произошло? — В памяти всплыл сон, в котором космический корабль пожирало пламя пожара. Одно из самых страшных воспоминаний, которыми непонятно зачем поделилась со мной моя копия.

— На похоронах мужа я узнала, что «Хронос» работает и всё готово к пробному полёту. Я не жила, а существовала, считая дни до начала эксперимента. Это ожидание было невыносимым. А когда выяснилось, что перенестись планировали в недалёкое прошлое, всего на неделю, чуть не сошла с ума. Неделю! Рейн к тому времени был уже мёртв, и для меня это перемещение не имело смысла. Это был, возможно, мой единственный шанс всё изменить, и я собиралась им воспользоваться.

Мне пришлось приложить все усилия, чтобы убедить человека, который во время перемещения должен был управлять устройством, внести коррективы в его настройки. Планировалось, что вместо недели «Хронос» вернёт нас на три цикла назад. Туда, где у меня ещё была возможность спасти мужа и свой брак.

А потом что-то пошло не так. Во время перемещения в кабине управления «Хроносом» произошёл взрыв. Корабль был уничтожен. Всего за несколько минут его поглотило пламя. Я должна была погибнуть вместе с остальными, но Создатели почему-то решили дать мне ещё один шанс. Мне единственной.

Ты даже не представляешь, что я испытала, когда поняла, что устройство сработало. Я оказалась в прошлом, в другой реальности.

Я нахмурилась:

— Ты всё время повторяешь, что это не твоя реальность. Почему? Откуда тебе это известно?

— А мне и неизвестно, — Провидица равнодушно пожала плечами, — Могу только предположить, что это так. За минувшие двадцать лет я — единственная гостья из будущего. Сомнительно, что радаманцы после первого же неудачного результата опустили руки. Будь это моя собственная реальность, мир бы уже заполонили пришельцы из будущего. А раз этого не произошло, значит, путешествия во времени провоцируют создание новых реальностей. В одной из которых и находимся сейчас мы. Ведь так учил нас профессор фор Вар, помнишь? Как же я его ненавидела…

Пока я переваривала, а скорее, тщетно пыталась переварить очередную порцию сногсшибательной информации, Провидица продолжала с упоением выплёскивать на меня свои воспоминания. Видимо, ей понравилось общаться с двойником. Понятное дело, не каждый день появляется возможность выговориться.

— …Не менее шокирующим стало для меня осознание того, что я оказалась в далёком прошлом. Когда Рейн был ещё подростком, а ты, я, — только училась ходить.

Меня нашли, дрейфующей в открытом космосе. Не знаю, сколько времени провела в эвакуационной капсуле, сколько ушло на восстановление моего изувеченного ожогами и радиацией тела. Те события почти не сохранились в памяти.

Стоило мне поправиться, как началась бесконечная череда допросов: кто я, откуда, как очутилась в их системе. Мой идентификационный чип был повреждён, а даже если бы и нет, они бы всё равно ничего из него не узнали. Ведь меня в их мире, по идее, ещё не существовало.

Для радаманцев я была загадкой, которую им не терпелось разгадать. Девушка, появившаяся из ниоткуда. К их разочарованию, попытки просмотреть меня ничего не дали. Я старательно закрывалась от Проводников и упорно твердила о своей амнезии. В то время Федерация пыталась подчинить себе сразу несколько планет в разных уголках Галактики, и войны шли с переменным успехом. Мои подсказки им сыграли на руку. А дальше… Я и сама не заметила, как превратилась в Провидицу Радамана.

— Ты им помогала…

— Мне нужно было стать кем-то, чтобы исправить то, что я натворила, — уловив упрёк в моём голосе, жёстко парировала её святейшество. — Будучи Провидицей, имея ресурсы и возможности, я могла, наконец, осуществить свою мечту.

— Мечта — это… Рейн? — внутри всё похолодело.

Онна не ответила, хотя я и так знала, каков будет её ответ. Вот только боялась озвучить его даже в мыслях.

Единственное, что оставалось неясным:

— Зачем нужно было вживлять моему мужу воспоминания того, другого Рейна? А мне — свои собственные.

Провидица, как всегда, начала с лирического пролога:

— Не знаю, что так повлияло на характер Даггерти в этой реальности, быть может, преждевременная смерть родителей — в моей они умерли незадолго до гибели сына — или что-то ещё. Он не похож на моего мужа. Этот Рейн другой. Холодный, равнодушный, расчётливый. Порой беспринципный. Думаешь, мне было приятно узнать об измене? Прямо на помолвке! Да я готова была убить его! — монотонное повествование сменилось негодующим криком. Совладав с собой, Провидица уже спокойнее продолжила: — Мне хотелось сделать его похожим на моего Рейна. Чтобы воспоминания одного стали частью другого.

— Но для чего?!

— Потому что я хочу своего мужа, а не незнакомца! — капризно выкрикнула она. Как ещё ногой не топнула. А вот руки по-детски сжались в кулаки. Сейчас Онна напоминала маленького, обиженного на весь белый свет ребёнка.

— Бред какой-то… — меня так и подмывало покрутить пальцем у виска. — Он никогда не будет с тобой. У него есть я. И вообще, если так хотелось за него замуж, зачем нужно было сводить нас вместе?

Вздохнула. Устало и безнадёжно. Словно я была тупицей, которой приходилось разжёвывать очевидные вещи.

— Провидица Радамана не сможет существовать вечно. Увы, лимит «пророчеств» у меня исчерпан. Я не знаю, что будет дальше. А когда стану никем, разве нужна буду наследнику сиятельного Дома Даггерти? К тому же разница в возрасте. Пусть и незначительная. Рейну сейчас тридцать пять. А мне уже исполнилось сорок четыре. Я хочу вернуть свою молодость. Свою жизнь. Хочу иметь шанс завести ребёнка. Исполнить мечту своего мужа.

— Вот только это не твой муж! Твой — мёртв! Ты сама его убила! — закричала я и ужаснулась, увидев всколыхнувшееся в её глазах безумие.

— Для этого ты мне и нужна, — с улыбкой призналась сумасшедшая. Так улыбается маньяк, наблюдая за агонией своей жертвы. — Если б я только знала, что с тобой будет так сложно… Конечно, всё должно было произойти не так. Я намеревалась сначала уладить проблему с Мароном (Федерации нужен новый управитель, л'эрд Арвейл станет хорошей ему заменой); отрядить в командировку Рейна. И только потом исчезнуть. Но теперь тебе всё известно. И я не могу позволить тебе и дальше совершать глупости.

Сейчас мне придётся очень постараться, чтобы уладить эту досадную проблему с твоим арестом и добиться освобождения из-под стражи лиэри Даггерти. Ну а о том, что на свободе окажется другая Шиона, не узнает никто.

До конца не понимая смысла её безумных слов, я дёрнулась, сгорая от желания наброситься на ненормальную и вырвать ей язык. Лишь бы больше не слышать этого бреда. Но, слетев с койки, тут же рухнула на пол. Только сейчас почувствовала, что щиколотку перетягивает тонкий магнитный браслет, ограничивавший радиус моего движения.

— Мне жаль, что пришлось прибегнуть к этому, — без малейшего сожаления сказала Онна. — Потерпи немного. Скоро сыворотка подействует, и ты успокоишься. А когда станешь послушной, тебя освободят, чтобы подготовить к процедуре. Обещаю, ты ничего не почувствуешь. Даже не заметишь, когда твоё сознание покинет тело.

Меня трясло: от страха, ярости, паники. Хотелось кричать и рыдать, а ещё — проснуться. Вырваться из этого безумного кошмара, так не похожего на реальность.

— Ты не имеешь права отнимать у меня жизнь! Это мой мир! Моя семья. Мой ребёнок! — От одной лишь мысли, что эта ненормальная каким-то образом сможет стать мной и будет воспитывать моего малыша, меня накрыло такой жгучей яростью, что перед глазами всё поплыло.

Несколько секунд Онна молчала, сверля меня отмороженным взглядом, потом спокойно произнесла:

— Неожиданно. Ещё один недочёт, — посмотрела на мой живот, так просто обозвав моего ребёнка «недочётом». Ошибкой.

Подойдя ближе, опустилась на корточки. К сожалению, не достаточно близко, чтобы я могла до неё дотянуться. Иначе бы с превеликим удовольствием испробовала на ней все те приёмы, которым меня учили Флар и Хшэнь. — Обещаю, Шиона, Рейн будет счастлив со мной. Я сделаю всё для этого. И в будущем мы обязательно заведём ребёнка. Возможно даже, не одного. Но сейчас от эмбриона придётся избавиться. Это лишний для меня риск. А новые эксперименты, с беременными, проводить некогда. Ты сама видишь, времени в обрез. Все эти двадцать с лишним лет я жила, воспринимая окружающий мир как отражения, лишь отблески своего прошлого. А теперь мне хочется стать частью этого мира.

После слова «эмбрион», произнесённого с леденящей душу отчуждённостью, в моём мозгу будто что-то щёлкнуло. Я больше не слышала её. Если бы ещё вчера кто-то сказал мне, что возможно ненавидеть кого-то так сильно, я бы не поверила. Ненависть, слепая, жгучая, заполнила меня. Вместе с ужасом потерять себя и ребёнка.

— Отдыхай пока. Скоро за тобой придут, — прозвучал, словно издалека, безжизненный голос.

Последнее, что увидела, прежде чем слёзы окончательно закрыли глаза, это силуэт исчезающей за дверью женщины.

Женщины, которая собиралась отнять у меня всё.