Глава 9 Алина

Паника. Она наваливается на меня волной ледяного ужаса, сковывает грудь, будто кто-то вдавливает меня в стену, лишая воздуха. В голове звенит тишина, прерываемая глухими ударами сердца. Дыхание перехватывает, сердце бьется так быстро, что я едва слышу собственные мысли.

Я прижимаюсь к стене в гримерке, чувствуя, как дрожат пальцы. Эмин здесь. Я вижу его, он стоит напротив, смотрит на меня с мольбой. Но в моей голове только воспоминания. Его лицо, его голос как двери в темную клетку прошлого, которую я закрыла, закинув ключ как можно дальше. Но сейчас эта клетка распахнулась, и тени прошлого впиваются в меня, оживают, грызут. Воспоминания обжигают раскаленным металлом.

«Мне нужно встретиться со страхом лицом к лицу,» – звучит в голове голос Надежды Викторовны. Но как? Как смотреть в лицо человеку, который напоминает о той боли?

Я вскидываю руку, словно пытаюсь остановить лавину.

– Не подходи! – голос срывается, ломается, будто его давят изнутри. – Уходи… просто уходи. Я не хочу видеть тебя, не хочу!

Эмин поднимает руки медленно, осторожно, как будто я нацелила на него пистолет. Его лицо говорит о том, что он понимает: каждый шаг может стать для него последним.

– Алина, пожалуйста. Я ничего тебе не сделаю. – Как ни стараюсь, я не слышу угрозы. Это не тот Эмин из прошлого. Глаза этого Эмина полны отчаяния, и мне становится еще страшнее. Начинает казаться, что я схожу с ума.

Замираю, не зная, что сказать. В этот момент дверь резко распахивается, и в комнату врывается Мирон. Его мощная фигура занимает все пространство. Его глаза сразу находят Эмина, и я вижу, как злость вспыхивает в них.

– Ты?! – старший брат мгновенно хватает Эмина за грудки и прижимает к стене. – Ты посмел сюда прийти? Я убью тебя, понял? Ты…

– Мирон! – Перехватываю его за руку, вцепляюсь, пытаясь оттащить. – Оставь его! Это… это не твое дело!

– Не мое? – брат поворачивается ко мне, его лицо краснеет от ярости. – Ты вообще понимаешь, кто это? Этот… этот мерзавец…

– Я все понимаю, – перебиваю, чувствуя, как злость поднимается внутри. – Но я уже взрослая, Мирон. Ты не можешь решать за меня. Уйди. Сейчас же.

Он смотрит на меня, его взгляд полный недоверия и обиды.

– Ты уверена? – В глазах брата опасность, в каждом движении напряжение.

– Да, – отвечаю я твердо, хотя внутри все дрожит. – Уйди. Пожалуйста.

Мир еще мгновение стоит, сжимая кулаки, его грудь тяжело вздымается. Но затем он резко отпускает Эмина, будто боится, что если сожмет сильнее, не сможет остановиться.

– Буду неподалеку, – бросает он и выходит, хлопнув дверью. – И не забывай, что у нас столик заказан.

Комната замирает в тишине. Я оборачиваюсь к Эмину. Он осторожно поднимает букет с пола и протягивает мне.

– Спасибо, – едва слышно произносит он. – Опять ты спасла меня от расправы.

Я нервно улыбаюсь, все еще чувствуя, как дрожат пальцы.

– Цветы… можно я заберу их? – слова вырываются шепотом, будто я прошу разрешения вернуть хотя бы кусочек контроля. Мои пальцы дрожат, тянутся к этим белым розам. – Они… они такие красивые.

– Конечно, – отвечает он, передавая их так бережно, словно это не цветы, а что-то ценное, почти священное. Я чувствую тепло его рук через стебли, и эта близость обжигает. – Алина, я… хотел сказать, твоя постановка… Это было… потрясающе.

– Спасибо, – шепчу я, не поднимая глаз.

– Ты… ты можешь дать мне шанс поговорить? – его слова звучат так осторожно, будто он боится, что я снова убегу.

– Нет, – резко отвечаю я. – Никаких встреч не будет. Если хочешь что-то сказать, говори сейчас.

Он делает глубокий вдох, и я вижу, как он борется с собой.

– Я искал тебя всю жизнь, Алина, – его голос дрожит. – После того дня я не мог забыть тебя. Ты… всегда была в моих мыслях. Я знаю, как сильно я тебя подвел, но… я хочу все исправить. Хочу, чтобы ты поняла: я никогда не хотел причинить тебе вред.

Его слова проникают в меня, словно холодный ветер. Я чувствую, как внутри все дрожит, но это не страх. Это что-то иное, что-то глубокое и теплое, что пугает меня еще сильнее, чем воспоминания.

– Я… мне нужно идти, – слова срываются, как отрывистое дыхание. Я прячу глаза, боюсь, что он увидит в них то, чего я сама боюсь понять. – Спасибо за цветы.

Я ухожу, почти выбегаю из гримерки, оставляя его одного. Сердце бьется так, что кажется, оно разорвется.

В машине Мирон сверлит меня взглядом, его челюсть будто вылеплена из камня. Зубы стиснуты так сильно, что я почти слышу, как они скрипят, отдаваясь в глухом ритме напряжения.

– Ты понимаешь, что это полнейшая глупость? – Злится Мир.

– Хватит, пожалуйста, – перебиваю я устало. – Я не собираюсь с ним общаться. Все.

– Надеюсь, ты это серьезно, – брат все еще не верит мне. Я и сама не уверена, что верю, но думать сейчас об этом у меня нет ни сил, ни желания.

Мы приезжаем в ресторан. Заказанный столик ждет нас.

Разговоры за столом текут, как обычно, но я снова и снова думаю о Эмине. Его слова звучат в моей голове, как эхо. Воспоминания о его голосе, его взгляде не дают мне покоя.

– Алина, ты чего зависаешь? – бросает Мир, откидываясь на спинку стула.

– Все в порядке, – натянуто улыбаюсь. Внутри меня снова поднимается тревога, но я делаю все, чтобы ее не выдать.

– Надеюсь, ты не думаешь о нем, – добавляет брат, скрестив руки на груди.

Я пожимаю плечами, делая вид, что мне все равно. В этот момент телефон вибрирует. С улыбкой читаю сообщение от Нолы: «Это было потрясающе. Отметим?»

Мой внимательный брат хмурится, его взгляд пронизывает меня, но я отворачиваюсь, уткнувшись в экран телефона. Делаю вид, что занята, но сердце бьется, как пойманная птица. Сегодня слишком много вопросов и слишком мало ответов.