Глава 11

Пространство перестало существовать. В ту долю секунды, когда нос машины коснулся мерцающей бирюзовой пелены, мир для Корнева и его бойцов сжался в одну-единственную точку, а потом взорвался изнутри ледяным небытием. Ощущение было таким, будто тело одновременно пропустили через промышленный шредер и окунули в жидкий азот. Воздух с чудовищной силой выбило из лёгких, заменив его чем-то плотным. Слух и зрение исчезло, сменившись калейдоскопом ломаных фиолетовых и зелёных вспышек, проносящихся мимо с немыслимой скоростью. Инстинкты вопили, что Корнев помирает, разлетевшись на атомы, но где-то на периферии угасающего сознания ещё теплилась упрямая мысль, что жить очень хочется, а уходить еще не время.

А потом всё вернулось, так же внезапно, как и пропало.

Мир обрушился на них всей своей массой. Первым вернулся слух, принеся с собой адскую какофонию: рёв дизельных двигателей и яростный треск крупнокалиберных пулемётов. Где-то рядом взвыл волчара, наслаивая свой вой на человеческие крики. Затем пришёл запах, густая смесь пороховой гари и пряных, незнакомых трав.

Корнев судорожно вдохнул, и его лёгкие обожгло холодным воздухом. Голова гудела, как колокол на пожарной вышке, перед глазами всё ещё плясали остаточные цветные пятна, но зрение медленно фокусировалось. Первое, что он увидел, было небо. Не привычное, серое сибирское небо, а иссиня-чёрный бархат, на котором, словно два огромных, немигающих глаза, висели две луны. Одна, побольше, была жемчужно-белой, с чётко прорисованными кратерами и морями. Вторая, поменьше и висевшая чуть ниже, отливала болезненным, мертвенно-зелёным светом, заливая окрестности призрачным фосфоресцирующим сиянием.

Старлей моргнул, пытаясь осознать эту картину, и опустил взгляд. Его БМП, проехав по чему-то мягкому и хрустящему, с ходу воткнулась в огромный шатёр из тёмной, грубой ткани, порвав его, как бумагу. За разодранным полотном открылась картина тотального, всепоглощающего хаоса.

Разведчики материализовались в самом сердце огромного военного лагеря толкинистов. Танки Романовского и инженерные машины, прошедшие через портал первыми, уже вовсю утюжили это осиное гнездо. Стальные монстры, не сбавляя скорости, неслись по ровным рядам палаток, сминая их вместе с содержимым. Инженерные машины, опустив свои массивные отвалы, просто сгребали перед собой всё, что попадалось на пути, полевые кухни, оружейные пирамиды, повозки, запряжённые какими-то шестиногими ящерами.

Толкинисты, застигнутые врасплох в собственном тылу, метались в панике. Те, кто ещё секунду назад спокойно сидел у костров или чистил оружие, теперь бегали между палатками, пытаясь понять, откуда на их головы свалился этот бронированный апокалипсис. Некоторые, самые расторопные, пытались схватиться за луки, но тут же попадали под шквальный огонь пулемётов.

Крики ужаса смешивались с командами на незнакомом языке. Ушастые офицеры в блестящих доспехах пытались организовать оборону, выстраивая своих солдат в какие-то подобия фаланг, но танки и БМП безжалостно перемалывали эти импровизированные построения, давя хмырей гусеницами и поливая свинцом.

Бойцы разведроты с ошалелыми глазами, начали спрыгивать с брони. Их тоже неслабо встряхнуло при переходе. Шмеля стошнило прямо на броню, но он тут же вытер рот рукавом и, шатаясь, вскинул автомат. Этот мир встретил их не слишком гостеприимно, а сразу, с порога, окунул в кровавую баню. И единственным способом не утонуть в ней было начать грести быстрее и злее, чем противник.

Корнев спрыгнул на землю, едва не поскользнувшись на разорванном теле эльфа, попавшего под гусеницу. Старлей огляделся, пытаясь быстро оценить обстановку. За ним из мерцающего марева вывалилось ещё несколько БМП мотострелков, но часть сводной группы осталась на той стороне, занимаясь эвакуацией пленных.

— Командир, пленные! — крикнул Леший, указывая стволом вглубь лагеря.

Метрах в двухстах от них, ближе к центру этого хаоса, конвоиры, оправившись от первого шока, гнали группу захваченных женщин. Их было человек двести, самых молодых и красивых, отобранных, видимо, для каких-то особых нужд. Ушастые, поняв, что лагерь сейчас сровняют с землёй, пытались прорваться с ценным грузом куда-то в тыл, к более организованным частям своей армии.

— Романовский, я Барон! Вижу группу пленных, уходят на двенадцать часов! — прокричал Корнев в рацию, переключаясь на нужный канал.

— Вижу, Барон! — донеслось в ответ сквозь грохот. — Мотострелков кидаю на отсечение! Твоя задача — не дать им подтянуть резервы с фланга! Дави всё, что движется!

Корнев отдал короткие команды своим взводным. Разведчики рассыпались по обе стороны от бронетехники, занимая позиции за перевёрнутыми повозками и горящими палатками. Они открыли плотный огонь по разрозненным группам толкинистов, которые пытались атаковать прорвавшуюся колонну с флангов.

* * *

Майор Сорокин, командир приданных мотострелков, был мужиком резким и прагматичным, как удар сапёрной лопатки по каске. Получив от Романовского приказ отсечь пленных, он не стал изобретать велосипед. Четыре БМП, рыча движками, резко свернули вправо, обходя основной замес, и на полной скорости понеслись наперерез конвоирам. Манёвр был рискованным, две коробочки врывались в самую гущу ещё не до конца деморализованного противника. Но Сорокин прекрасно понимал: если он сейчас промедлит, этих девчонок утащат, и ищи их потом свищи по всем этим чужим, непонятным лесам.

Машины шли, почти не разбирая дороги. Одна из них с ходу снесла огромный котёл, в котором что-то варилось, обдав окрестности фонтаном кипящей жижи. Вторая переехала оружейную пирамиду, с хрустом ломая изящные, изукрашенные резьбой копья.

Толкинисты-конвоиры, увидев несущиеся на них стальные гробы, в которых их и похоронят, на секунду опешили. Их командир, высокий хмырь в позолоченном шлеме с плюмажем, что-то яростно закричал, взмахивая мечом. Часть бойцов попыталась расстрелять впереди идущий БМП ледяными стрелами. Но против многотонной бронемашины, несущейся на приличной скорости, вариант был слабоват. Десяток вспышек и стальной нос, затянутый льдом, все чего добились стрелки. БМП даже не заметила заслона, пролетев сквозь него. Мотострелки покинули десантные отделения, занимая круговую оборону вокруг пленниц.

Это был уже не тот бой на дистанции, что в городе. Здесь всё решали сантиметры и доли секунды. Ушастый с мечом бросился на Сорокина, но майор всадил ему в живот короткую очередь из «Калаша». Ушастый согнулся пополам, выронил меч и рухнул на колени, пытаясь зажать руками раны.

Рядом молодой лейтенант из мотострелков отбивался от двух толкинистов прикладом. Патроны в магазине кончились в самый неподходящий момент. Он блокировал удар копья, но второй эльф уже заносил клинок ему в бок. Выстрелы со стороны были не особо слышны, зато ушастого сдуло очередью. Бойцы Корнева прикрывали фланг, заняв удобные позиции.

Стрелки, не жалея патронов, создали вокруг перепуганных женщин зону безопасности, отгоняя толкинистов, которые, как бешеные осы, пытались прорваться к своей добыче. Пули выкашивали атакующих рядами. Холодное оружие было бесполезно против шквала свинца. Даже их магия здесь не спасала. В этой суматохе, когда цели противники смешивались с союзниками, у магов просто не было времени и возможности сконцентрироваться для сотворения сложного заклинания. Любая попытка создать щит или метнуть огненный шар заканчивалась обрывом плетения или пулей в тело.

Тем временем танки Романовского и инженерные машины продолжали методично перепахивать лагерь. Это была уже не битва, а планомерная зачистка. ИМРы, с их огромными ковшами, работали как гигантские бульдозеры, засыпая землёй и обломками палаток очаги сопротивления. Танки, развернувшись в линию, вели огонь прямой наводкой по любым крупным скоплениям противника.

И это работало. Толкинисты, поняв, что их уютный тыловой лагерь превратился в филиал ада, начали отступать. Но отступали уже не хаотично. Офицеры, выкрикивая команды, собирали уцелевших бойцов и отводили вглубь лагеря, к большому шатру, раскинувшемуся на небольшом возвышении. Там, под развевающимся знаменем с изображением какой-то витиеватой серебряной загогулины, оборона толкинистов начала спешно консолидироваться.

Центром этого нового защитного построения стал богато разодетый тип. Дядя стоял на ступенях шатра, и от него исходило едва заметное, но мощное ощущение силы. На ушастом не было тяжёлой брони, лишь длинный, расшитый серебром тёмно-синий халат. Длинные, почти белые волосы собраны в сложную косу, а на высоком, аристократическом лбу виднелась натуральная диадема, в которой горел, пульсируя, крупный сапфир.

— Это их главный, по ходу! Ты глянь, какая красна девица! И звезда во лбу горит! — произнес Романовский. — Саня, видишь этого хмыря в халате? Давай по нему!

Но как только ствол танковой пушки начал менять положение, нацеливаясь на эльфийского командира, тот вскинул обе руки и воздух перед ним взорвался светом.

Огромный, полупрозрачный купол, переливающийся всеми оттенками синего и фиолетового, развернулся над позициями толкинистов, накрывая собой и шатёр, и несколько сотен стрелков, которые успели занять позиции за магом.

Осколочно-фугасный снаряд, выпущенный из танка Романовского, врезался в барьер. Раздался гулкий удар, похожий на звон гигантского колокола. Щит выгнулся внутрь, по нему прошла мощная судорога, но он выдержал.

— Твою ж… — только и смог выдохнуть Романовский. — Давай еще раз!

За этой, казалось бы, непробиваемой защитой, сотни эльфийских лучников, как по команде, подняли свои луки. Наконечники их стрел вспыхнули знакомым бирюзовым светом. Сотни светящихся стрел одновременно сорвались с тетивы и смертоносной стаей устремились к позициям армейцев. Зрелище было завораживающим в своей жуткой красоте. Небо на мгновение посветлело, заслонённое этим роем светлячков смерти.

Снаряды со звоном, похожим на стук града по крыше, забарабанили по броне ИМР и танков. Они отскакивали, высекая снопы искр, не в силах пробить толстую сталь. Зато досталось БТРам и пехоте. Одна из машин неудачно подставила борт и две стрелы пробили сталь, пулемет тут же перестал говорить, лишившись стрелка.

Несколько мотострелков из роты Сорокина, не успевших укрыться за броней, поймали свои стрелы. Один из них, молодой парень, которому и двадцати не было, вскрикнул, когда стрела вонзилась ему в бедро. Он не упал, он замер, его тело мгновенно покрылось толстым слоем инея, превратившись в ледяную статую с искажённым от боли лицом. Через пару секунд статуя с тихим хрустальным звоном рассыпалась в ледяную пыль.

Его товарищ, пытавшийся оттащить раненого, получил стрелу в грудь. Тот же эффект — мгновенная заморозка и распад. Это было оружие, против которого не спасал ни бронежилет, ни удача.

— Всем в укрытия! — заорал Корнев, понимая, что, если они останутся на открытом пространстве, их просто выкосят этим ледяным дождём.

Но лучники уже натягивали готовились для второго залпа. А за ним последовал и третий. Светящиеся стрелы сыпались с неба, заставляя пехоту активно искать укрытие.

— Романовский! Снимай этот их аквариум, или мы тут все в сугробы превратимся! — крикнул Барон в рацию, едва увернувшись от стрелы, вонзившейся в землю рядом с ним.

— Работаем, Барон! — донеслось в ответ.

Танкисты, наконец, расковыряли магическую преграду. Восемь орудий ударили почти одновременно, сконцентрировав всю мощь своих калибров в одной точке.

Купол перестал быть прозрачным, наливаясь тёмно-красным цветом. По нему, как молнии, побежали гигантские трещины. Маг-генерал, державший щит, пошатнулся. Из его рта, ушей и глаз хлынула кровь. Он пытался удержать заклинание, его пальцы скрючились в отчаянной попытке удержать рвущееся на части магическое плетение, но силы быстро покидали его. Последний залп танков стал для щита фатальным. Миллионы осколков света разлетелись во все стороны.

Как только магическая защита пала, Романовский отдал приказ, и вперед пошли ИМР. Машины просто раскатали строй лучников, оставив за собой несколько кровавых просек. Крики ужаса и боли потонули в рёве дизелей.

Вражеский генерал, контуженный откатом заклинания, так и остался стоять на коленях посреди этого ада. Он поднял голову, и его залитые кровью глаза встретились с несущимся на него стальным отвалом. Пулемётная очередь с башни ближайшей БМП прошила его тело, отбросив назад. Ушастый безвольно упал прямо под гусеницы надвигающейся машины. Лязг металла, хруст костей, и от могущественного чародея осталась лишь раздавленная, бесформенная кукла в грязном, разорванном халате.

Именно в этот момент, когда победа, казалось, была уже в кармане, когда последний очаг организованного сопротивления был смят и уничтожен, произошло то, чего никто не ожидал.

Бирюзовый свет за спиной, там, где стояла арка портала, резко мигнул. Раз, другой… Словно гигантская лампа, у которой перегорал контакт. Пространство внутри гигантского сооружения пошло рябью, искажаясь, как изображение в сломанном телевизоре.

— Командир, портал! — первым заметил неладное Казанова, который как раз перезаряжал автомат.

Все, кто мог, обернулись. Зрелище было завораживающим и пугающим одновременно. Мерцающий зев Врат, что был стабильным и ровным, начал сжиматься. Бирюзовое марево закручивалось в тугую спираль, втягиваясь в самого себя, как вода в воронку. Раздался низкий гул, от которого задрожала земля.

— База! Я Романовский! Портал закрывается! Что за херня⁈ — прокричал в эфир майор, понимая, что их единственный путь домой исчезает.

Именно в этот момент через нестабильные Врата пыталась протиснуться колонна снабжения, следовавшая за основными силами. Первым успел проскочить пузатый армейский бензовоз. Он вылетел из гаснущего марева, как пробка из бутылки шампанского, и по инерции проехал ещё метров пятьдесят, прежде чем водитель, ошалевший от перехода, смог затормозить. За ним вынырнул «Урал» с боекомплектом. А вот второму грузовику не повезло. Он шёл последним в колонне снабжения.

Портал приказал долго жить, бирюзовый свет просто погас, схлопываясь в одну яркую точку. Арка Врат снова стала просто аркой из чёрного материала, в проёме которой виднелся тот же чужой пейзаж, лес, две луны и дымящиеся остатки лагеря.

Но прямо на границе, где ещё долю секунды назад бушевала пространственная аномалия, осталась передняя часть второго «Урала».

Картина была сюрреалистичной, как сон сумасшедшего. Кабина и передние колёса грузовика стояли на этой стороне. А всё, что было за кабиной просто исчезло. Срез был идеально ровным и гладким, словно машину разрезали гигантским лазерным скальпелем. Никаких рваных краёв, никаких деформаций. Просто чистый, аккуратный срез по металлу, раме и брезенту.

Из распахнувшейся двери кабины на землю вывалился водитель, молодой парень, срочник. Его трясло так, что зубы выбивали барабанную дробь. Он сделал несколько шагов, обернулся, чтобы посмотреть на свой грузовик, и его лицо исказила гримаса неподдельного ужаса. Паренек увидел, что за его спиной ничего нет. Издав тонкий, сдавленный писк, рухнул в обморок прямо на землю.

Тишина, опустившаяся на поле боя, была тяжелее, чем грохот танковых орудий. Адреналин победы мгновенно испарился, уступив место сковывающему ужасу. Бойцы, ещё минуту назад праздновавшие победу, стояли и молча смотрели то на половину грузовика, то на пустую арку Врат.

До каждого, от рядового до майора, медленно, но неотвратимо начало доходить осознание всей глубины задницы, в которой они все дружно оказались.